Макаренко, Владимир Афанасьевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Владимир Афанасьевич Макаренко
Дата рождения:

9 декабря 1933(1933-12-09)

Место рождения:

Москва

Дата смерти:

13 февраля 2008(2008-02-13) (74 года)

Место смерти:

Москва

Страна:

СССР СССРРоссия Россия

Научная сфера:

востоковедение, филиппинистика

Место работы:

ИСАА МГУ, ИНИОН РАН

Учёная степень:

кандидат филологических наук

Учёное звание:

доцент

Альма-матер:

экономический факультет МГУ

Влади́мир Афана́сьевич Мака́ренко (9 декабря 1933, Москва — 13 февраля 2008, Москва) — советский и российский востоковед, специалист по тагальскому языку и культуре Филиппин, один из основоположников филиппинистики в России. Опубликовал более 60 книг и научных статей по лексикографии, орфографии, социальной лингвистики на русском, английском, тамильском и тагальском языках, более 50 рецензий и более 100 научно-популярных статей и статей для энциклопедий в России, на Украине, в Чехословакии, Индии, Таиланде, Малайзии, Филиппинах, Японии, Китае, Сингапуре.





Краткая биография

Родился в семье военного. В 1952 году с золотой медалью окончил Московское суворовское военное училище и поступил на экономический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова. После окончания университета в 1957—1964 гг. работал редактором, затем старшим редактором Государственного издательства иностранных и национальных словарей. Под его редакцией были подготовлены первые в Советском Союзе Тагальско-русский словарь (1960), Русско-тагальский словарь (1965) и др. Он выступил также в качестве составителя Малаялам-русского словаря (1971, совместно с М. С. Андроновым), и Каннада-русского словаря (1979, совместно с др.). В 1960—1964 гг. Макаренко занимался в аспирантуре Института восточных языков (ИВЯ) при МГУ по профилю лингвистики. В 1959 по его инициативе началось преподавание тагальского языка в этом институте сначала как второго восточного для студентов индонезийского/малайского отделения, а с 1975 как основного восточного языка на историко-филологическом факультете (с 1979 и на социально-экономическом факультете). С 1964 он преподаватель ИВЯ. Кроме тагальского языка вел курс по теоретической и исторической лингвистике, а также семинары по австронезийским языкам. В 1966 г. защитил диссертацию на соискание научной степени кандидата филологических наук «Словообразование в современном тагальском языке». В 1970 получил звание доцента. Им составлены программы преподавания тагальского, индонезийского и малайзийского языков. Являлся секретарём журнала «Вестник Московского университета» (серия востоковедения) со времени его создания (1970 г.), член редакционных коллегий ряда других научных журналов (в том числе «Восточная коллекция»). С 1985 г., когда тагальская специализация была временно закрыта, В. А. Макаренко перешёл на работу в Институт научной информации по общественным наукам (ИНИОН) Академии наук СССР, где возглавил отдел Азии и Африки и стал редактором библиографического индекса «Языкознание». С 1997 с восстановлением тагальской специализации в ИСАА параллельно с работой в ИНИОН стал вести в ИСАА курс тагальского языка и филиппинской литературы. [1]. Член Общества востоковедов при Институте востоковедения РАН, Общества «Нусантара», Союза писателей России, Союза журналистов России, Русского географического общества, пожизненный член Лингвистического общества Филиппин[2].

Похоронен на кладбище Ракитки.

Основные научные работы

  • Тагальско-русский словарь. М., 1959 (редактор).
  • Some data on Indian cultural influences in South-East Asia. To the history of the Origin and Development of the Old Filipino script // Tamil Culture. — Madras, 1964. — Vol. 11, N 1. — p. 58-91.
  • О степени родства тагальского и индонезийского языков // Вопросы филологии стран Юго-Восточной Азии. М: МГУ,1965.
  • Тагальско-индонезийские словообразовательные параллели //Вопросы филологии стран Юго-Восточной Азии. М: МГУ,1965.
  • Русско-тагальский словарь. М, 1965 (редактор).
  • Tamil loan-words in some languages of South-East Asia // The International Association of Tamil Research News. — [Kuala Lumpur], 1966.
  • Морфологическая структура слова в современном тагальском языке // Ломоносовские чтенияю Апрель 1965. М.: МГУ, 1966.
  • Изучение в СССР филиппинских языков до и после Октября // Народы Азии и Африки, 1967, № 6.
  • По берегам Ганга. — М., «Мысль», 1968 (совместно с В. Алексеевым).
  • Tamilological Studies in Russian and in the Soviet Union // Tamil Studies Abroad. — Kuala Lumpur, 1968.
  • The Purists are net (Special Report «The Philippine language dilemma» // Graphic. — Manila, July 1969.
  • Тагальское словообразование. М., 1970.
  • Развитие современной языковой ситуации в Филиппинской республике и его основные тенденции // Проблемы изучения языковой ситуации и языкового вопроса в странах Азии и Северной Африки. М., 1970.
  • Языковая ситуация на Филиппинах в прошлом и настоящем // Народы Азии и Африки, 1970, № 5.
  • Малаялам-русский словарь. М., 1971 (совместно с М. С. Андроновым).
  • South Indian influence on Philippine languages // Philippine Journal of Linguistics. — Manila, 1972. — Vol. 23, NN 1-2.
  • Принципы строения словообразовательных систем имён существительных в индонезийском и тагальском языках // Вестник Московского университета (серия 13 востоковедение). 1973, № 1.
  • General Characteristics of Filipino Word formation // Parangal kay Cecilo Lopez. — Queson City, 1973.
  • Основные проблемы исследования древнефилиппинского письма // Советская этнография. 1973, № 2.
  • Philippine Journal of Linguistics (1970—1972) // Народы Азии и Африки, 1974, N 3.
  • Основные черты послевоенной филиппинской литературы // Литературы зарубежной Азии в современную эпоху, М., 1975.
  • Языковая ситуация и языковая политика на Филиппинах: основные проблемы исследования // Языковая волитика в афро-азиатских странах. М., 1977.
  • Программы по теории индонезийского языка. М.: МГУ, 1977.
  • Wikang Pilipino (Учебник филиппинского языка). — M.: МГУ, 1978 (редактор).
  • Каннада-русский словарь. М., 1979 (совместно с др.).
  • Эволюция современного тагальского языка // Народы Азии и Африки, 1979, N 3.
  • О развитии современной тамильской новеллы // Вестник МГУ. Сер. 14, Востоковедение, 1976, № 2, с. 46—57.
  • Языковая ситуация // Филиппины. Справочник. М.: Наука, 1979.
  • Indonesian Linguistics in the Soviet Union in the 60’s and 70’s // Bijdragen tot de taal, land- en folkenkunde. — Leiden, 1980. — Deel 136, 4-e Aflev. (совместно с Л. Н. Демидюк).
  • Программы по теории малайзийского языка. М.: МГУ, 1981.
  • A Preliminary Annotated Bibliography of Pilipino Linguistics (1604—1976). Ed. By Andrew Gonzalez, FSC, and Carolina N. Sacris. Manila, 1981. — XIV. — 257 p. (with Biodata).
  • The most recent phenomena in the Evolution of Contemporary Tagalog language and Prognosis of its development // Asian and African Studies. — Bratislava, 1981. — Vol. 17. — p. 165—177 (in cooperation with J. Genzor).
  • Языковая политика японских оккупационных властей на Филиппинах в 1942—1945 годах // Вопросы японской филологии. М.: МГУб 1981, выпуск 5.
  • Этнографические процессы в странах австронезийских языков: Индонезия, Малайзия, Филиппины //Национальный вопрос в странах Востока. М., 1982.
  • Проблемы разработки истории филиппинского национального языкознания // Теоретические проблемы восточного языкознания. М., 1982.
  • Языковый вопрос в Республике Филиппин // Народы Азии и Африки, 1983, N 2.
  • Soviet Studies of the Philippines. — Manila, 1983.
  • Reflection of the National Idea in the Literature and Arts of the Philippines // National Build-Up and Literary/Cultural Process in SEA. — Moscow, 1997.
  • Языковая ситуация и языковая политика в Юго-Восточной Азии: сравнительное исследование // Вестник Московского университета (серия 13 востоковедение). 1999, № 2 (совместно с В. А. Погадаевым).
  • Language Situation and Language Policy in Southeast Asia // Parangalcang Brother Andrew. Festschrift for Andrew Gonzales on His Sixtieth Birthday. Editors: Ma Lourdes S. Bautista, Teodoro A. Llam-zon, Bonifacio P. Sibayan. Linguistic Society of the Philippines. — Manila, 2000/ — P. 213—225. (in cooperation with V.A. Pogadaev).
  • Языковая политика в малайскоязычных странах как парадигма развития //Indonesian and Malay World in the Second Millenium: Milestones of Development. Papers presented at the 11th European Colloquium on Indonesian and Malay Studies. Moscow, 29 June — 1 July 1999. — M. Общество Нусантара, 2000. (in cooperation with V.A. Pogadaev).
  • Словарь современных понятий и терминов. М.: Республика, 2002.

Переводы на русский

  • Амадо В. Хернандес. Рисовые зёрна. М., 1971.
  • Филиппинские новеллы. Алма-Ата, 1973.
  • Современная филиппинская поэзия. М., 1974.
  • Бамбуковая флейта. М., 1977.
  • Из филиппинской поэзии XX века. М., 1981.
  • Современная филиппинская новелла 60-70 годов. М., 1984.
  • Во имя жизни. М. 1986.

Библиография

  • European Directory of South-East Asian Studies. Compiled and edited by Kees van Duk and Jolanda Leemburg-den Hollander. Leiden: KITLV Press press, 1998, 335
  • Кто есть кто в русском литературоведении. Справочник. Т. 3. M.: ИНИОН РАН, 1994, 230—231.
  • Миллибанд. С. Д. Биобиблиографический словарь отечественных востоковедов. М.: Наука, 1995. Т. 2, 11-12.
  • На пороге XXI века. Российский автобиографический ежегодник в двух томах. M.: Московский Парнас, 1998. — Т. 2, 41.
  • Ведущие языковеды мира. Энциклопедия. А. П. Юдакина. M.: Советский писатель, 2000, 466—468.

Напишите отзыв о статье "Макаренко, Владимир Афанасьевич"

Примечания

  1. Pogadaev, Victor. Pengkaji Linguistik yang Dikagumi (Блестящий лингвист)//Dewan Bahasa, bil. 10, jilid 3. Kuala Lumpur, 2001, 60-63
  2. Pogadaev, Victor. V.A. Makarenko. On the Occasion of his 70th Anniversary — Philippine Journal of Linguistics, vol. 33, N 2, Dec 2002, 83-87


Ссылки

  • www.equator.ru/philippines/philippines_poezdka.htm
  • www.vokrugsveta.com/index.php?option=com_content&task=view&id=707&Itemid=76
  • www.vokrugsveta.ru/vs/article/2530/
  • docs.google.com/Doc?id=dgxr8kp6_84mps27jg5

Отрывок, характеризующий Макаренко, Владимир Афанасьевич

Это был князь Андрей. Первое, что он увидел, выезжая на то пространство, которое занимали пушки Тушина, была отпряженная лошадь с перебитою ногой, которая ржала около запряженных лошадей. Из ноги ее, как из ключа, лилась кровь. Между передками лежало несколько убитых. Одно ядро за другим пролетало над ним, в то время как он подъезжал, и он почувствовал, как нервическая дрожь пробежала по его спине. Но одна мысль о том, что он боится, снова подняла его. «Я не могу бояться», подумал он и медленно слез с лошади между орудиями. Он передал приказание и не уехал с батареи. Он решил, что при себе снимет орудия с позиции и отведет их. Вместе с Тушиным, шагая через тела и под страшным огнем французов, он занялся уборкой орудий.
– А то приезжало сейчас начальство, так скорее драло, – сказал фейерверкер князю Андрею, – не так, как ваше благородие.
Князь Андрей ничего не говорил с Тушиным. Они оба были и так заняты, что, казалось, и не видали друг друга. Когда, надев уцелевшие из четырех два орудия на передки, они двинулись под гору (одна разбитая пушка и единорог были оставлены), князь Андрей подъехал к Тушину.
– Ну, до свидания, – сказал князь Андрей, протягивая руку Тушину.
– До свидания, голубчик, – сказал Тушин, – милая душа! прощайте, голубчик, – сказал Тушин со слезами, которые неизвестно почему вдруг выступили ему на глаза.


Ветер стих, черные тучи низко нависли над местом сражения, сливаясь на горизонте с пороховым дымом. Становилось темно, и тем яснее обозначалось в двух местах зарево пожаров. Канонада стала слабее, но трескотня ружей сзади и справа слышалась еще чаще и ближе. Как только Тушин с своими орудиями, объезжая и наезжая на раненых, вышел из под огня и спустился в овраг, его встретило начальство и адъютанты, в числе которых были и штаб офицер и Жерков, два раза посланный и ни разу не доехавший до батареи Тушина. Все они, перебивая один другого, отдавали и передавали приказания, как и куда итти, и делали ему упреки и замечания. Тушин ничем не распоряжался и молча, боясь говорить, потому что при каждом слове он готов был, сам не зная отчего, заплакать, ехал сзади на своей артиллерийской кляче. Хотя раненых велено было бросать, много из них тащилось за войсками и просилось на орудия. Тот самый молодцоватый пехотный офицер, который перед сражением выскочил из шалаша Тушина, был, с пулей в животе, положен на лафет Матвевны. Под горой бледный гусарский юнкер, одною рукой поддерживая другую, подошел к Тушину и попросился сесть.
– Капитан, ради Бога, я контужен в руку, – сказал он робко. – Ради Бога, я не могу итти. Ради Бога!
Видно было, что юнкер этот уже не раз просился где нибудь сесть и везде получал отказы. Он просил нерешительным и жалким голосом.
– Прикажите посадить, ради Бога.
– Посадите, посадите, – сказал Тушин. – Подложи шинель, ты, дядя, – обратился он к своему любимому солдату. – А где офицер раненый?
– Сложили, кончился, – ответил кто то.
– Посадите. Садитесь, милый, садитесь. Подстели шинель, Антонов.
Юнкер был Ростов. Он держал одною рукой другую, был бледен, и нижняя челюсть тряслась от лихорадочной дрожи. Его посадили на Матвевну, на то самое орудие, с которого сложили мертвого офицера. На подложенной шинели была кровь, в которой запачкались рейтузы и руки Ростова.
– Что, вы ранены, голубчик? – сказал Тушин, подходя к орудию, на котором сидел Ростов.
– Нет, контужен.
– Отчего же кровь то на станине? – спросил Тушин.
– Это офицер, ваше благородие, окровянил, – отвечал солдат артиллерист, обтирая кровь рукавом шинели и как будто извиняясь за нечистоту, в которой находилось орудие.
Насилу, с помощью пехоты, вывезли орудия в гору, и достигши деревни Гунтерсдорф, остановились. Стало уже так темно, что в десяти шагах нельзя было различить мундиров солдат, и перестрелка стала стихать. Вдруг близко с правой стороны послышались опять крики и пальба. От выстрелов уже блестело в темноте. Это была последняя атака французов, на которую отвечали солдаты, засевшие в дома деревни. Опять всё бросилось из деревни, но орудия Тушина не могли двинуться, и артиллеристы, Тушин и юнкер, молча переглядывались, ожидая своей участи. Перестрелка стала стихать, и из боковой улицы высыпали оживленные говором солдаты.
– Цел, Петров? – спрашивал один.
– Задали, брат, жару. Теперь не сунутся, – говорил другой.
– Ничего не видать. Как они в своих то зажарили! Не видать; темь, братцы. Нет ли напиться?
Французы последний раз были отбиты. И опять, в совершенном мраке, орудия Тушина, как рамой окруженные гудевшею пехотой, двинулись куда то вперед.
В темноте как будто текла невидимая, мрачная река, всё в одном направлении, гудя шопотом, говором и звуками копыт и колес. В общем гуле из за всех других звуков яснее всех были стоны и голоса раненых во мраке ночи. Их стоны, казалось, наполняли собой весь этот мрак, окружавший войска. Их стоны и мрак этой ночи – это было одно и то же. Через несколько времени в движущейся толпе произошло волнение. Кто то проехал со свитой на белой лошади и что то сказал, проезжая. Что сказал? Куда теперь? Стоять, что ль? Благодарил, что ли? – послышались жадные расспросы со всех сторон, и вся движущаяся масса стала напирать сама на себя (видно, передние остановились), и пронесся слух, что велено остановиться. Все остановились, как шли, на середине грязной дороги.
Засветились огни, и слышнее стал говор. Капитан Тушин, распорядившись по роте, послал одного из солдат отыскивать перевязочный пункт или лекаря для юнкера и сел у огня, разложенного на дороге солдатами. Ростов перетащился тоже к огню. Лихорадочная дрожь от боли, холода и сырости трясла всё его тело. Сон непреодолимо клонил его, но он не мог заснуть от мучительной боли в нывшей и не находившей положения руке. Он то закрывал глаза, то взглядывал на огонь, казавшийся ему горячо красным, то на сутуловатую слабую фигуру Тушина, по турецки сидевшего подле него. Большие добрые и умные глаза Тушина с сочувствием и состраданием устремлялись на него. Он видел, что Тушин всею душой хотел и ничем не мог помочь ему.
Со всех сторон слышны были шаги и говор проходивших, проезжавших и кругом размещавшейся пехоты. Звуки голосов, шагов и переставляемых в грязи лошадиных копыт, ближний и дальний треск дров сливались в один колеблющийся гул.
Теперь уже не текла, как прежде, во мраке невидимая река, а будто после бури укладывалось и трепетало мрачное море. Ростов бессмысленно смотрел и слушал, что происходило перед ним и вокруг него. Пехотный солдат подошел к костру, присел на корточки, всунул руки в огонь и отвернул лицо.
– Ничего, ваше благородие? – сказал он, вопросительно обращаясь к Тушину. – Вот отбился от роты, ваше благородие; сам не знаю, где. Беда!
Вместе с солдатом подошел к костру пехотный офицер с подвязанной щекой и, обращаясь к Тушину, просил приказать подвинуть крошечку орудия, чтобы провезти повозку. За ротным командиром набежали на костер два солдата. Они отчаянно ругались и дрались, выдергивая друг у друга какой то сапог.
– Как же, ты поднял! Ишь, ловок, – кричал один хриплым голосом.
Потом подошел худой, бледный солдат с шеей, обвязанной окровавленною подверткой, и сердитым голосом требовал воды у артиллеристов.
– Что ж, умирать, что ли, как собаке? – говорил он.
Тушин велел дать ему воды. Потом подбежал веселый солдат, прося огоньку в пехоту.
– Огоньку горяченького в пехоту! Счастливо оставаться, землячки, благодарим за огонек, мы назад с процентой отдадим, – говорил он, унося куда то в темноту краснеющуюся головешку.
За этим солдатом четыре солдата, неся что то тяжелое на шинели, прошли мимо костра. Один из них споткнулся.
– Ишь, черти, на дороге дрова положили, – проворчал он.
– Кончился, что ж его носить? – сказал один из них.
– Ну, вас!
И они скрылись во мраке с своею ношей.
– Что? болит? – спросил Тушин шопотом у Ростова.
– Болит.
– Ваше благородие, к генералу. Здесь в избе стоят, – сказал фейерверкер, подходя к Тушину.
– Сейчас, голубчик.
Тушин встал и, застегивая шинель и оправляясь, отошел от костра…
Недалеко от костра артиллеристов, в приготовленной для него избе, сидел князь Багратион за обедом, разговаривая с некоторыми начальниками частей, собравшимися у него. Тут был старичок с полузакрытыми глазами, жадно обгладывавший баранью кость, и двадцатидвухлетний безупречный генерал, раскрасневшийся от рюмки водки и обеда, и штаб офицер с именным перстнем, и Жерков, беспокойно оглядывавший всех, и князь Андрей, бледный, с поджатыми губами и лихорадочно блестящими глазами.
В избе стояло прислоненное в углу взятое французское знамя, и аудитор с наивным лицом щупал ткань знамени и, недоумевая, покачивал головой, может быть оттого, что его и в самом деле интересовал вид знамени, а может быть, и оттого, что ему тяжело было голодному смотреть на обед, за которым ему не достало прибора. В соседней избе находился взятый в плен драгунами французский полковник. Около него толпились, рассматривая его, наши офицеры. Князь Багратион благодарил отдельных начальников и расспрашивал о подробностях дела и о потерях. Полковой командир, представлявшийся под Браунау, докладывал князю, что, как только началось дело, он отступил из леса, собрал дроворубов и, пропустив их мимо себя, с двумя баталионами ударил в штыки и опрокинул французов.
– Как я увидал, ваше сиятельство, что первый батальон расстроен, я стал на дороге и думаю: «пропущу этих и встречу батальным огнем»; так и сделал.