Македонский язык

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Македонский язык
Самоназвание:

македонски јазик

Страны:

Македония;
Албания, Болгария, Греция, Сербия, Хорватия;
страны Западной Европы;
США, Канада;
Австралия

Официальный статус:

Македония Македония;
Регионы:
Албания Албания[1]
Босния и Герцеговина Босния и Герцеговина[2]
Румыния Румыния[2] Международные организации:
ЦЕАСТ

Регулирующая организация:

Институт македонского языка имени Крсте Мисиркова

Общее число говорящих:

по разным данным
от 1,4 до 3,5 млн чел.[3][4]

Статус:

безопасный

Классификация
Категория:

Языки Евразии

Индоевропейская семья

Славянская ветвь
Южнославянская группа
Восточная подгруппа

Родственные языки: болгарский, боснийский / сербский / хорватский / черногорский и словенский

Письменность:

кириллица
(македонский алфавит)

Языковые коды
ГОСТ 7.75–97:

маа 415

ISO 639-1:

mk

ISO 639-2:

mac (B); mkd (T)

ISO 639-3:

mkd

См. также: Проект:Лингвистика

Македо́нский язы́к (самоназвание: македонски јазик) — язык македонцев, один из славянских языков. В генетическом плане наиболее близок болгарскому языку, вместе с которым образует восточную подгруппу в рамках южнославянской языковой группы. По типологическим особенностям схож с языками балканского союза[4][5][6]. Распространён преимущественно в Республике Македония, небольшие группы носителей македонского живут также в Албании, Болгарии, Греции, Сербии, Хорватии, в ряде стран Западной Европы, в США, Канаде, Австралии и других странах[3][7]. Македонский является официальным языком Республики Македония (с 1991 года). Выполняет некоторые официальные функции в Албании[1]. В Боснии и Герцеговине и Румынии для македонского предусмотрена возможность получения статуса регионального языка[2].

Общее число говорящих согласно данным переписей составляет порядка 1,408 млн человек (2015)[3], из них для 1,345 млн носителей, живущих в Македонии, македонский язык является родным (2002)[8]. По оценочным данным, число владеющих македонским как родным и вторым языком определяется в пределах от 2 до 3,5 млн человек (2001)[4].

К особенностям македонского языка, которые отличают его от остальных южнославянских языков или сближают с некоторыми из них, относят такие фонетические черты[mk], как отсутствие долгих гласных фонем; отсутствие редукции гласных; переход праславянской носовой в гласную а (рака «рука»); наличие слогообразующей сонорной [r̥]; наличие специфических мягких согласных аффрикат ќ, ѓ (свеќа «свеча», меѓа «межа»); фиксированное ударение, падающее не далее третьего слога от конца слова (акцентной группы), и т. д.[6]

В числе морфологических черт[mk] отмечаются такие, как утрата падежных флексий; наличие артикля, указывающего на определённость и пространственное положение (книга «книга», книгата «эта книга», книгава «вот эта книга», книгана «та книга»); наличие сложной системы модально-временных глагольных форм; распространение аориста и имперфекта; аналитическое образование будущего времени с помощью частицы ќе; наличие пересказывательного наклонения; форма глагола 3-го лица настоящего времени с частицей да на месте инфинитива и т. д.[6]

Основной лексический фонд составляет общеславянская лексика, в разное время в македонский язык вошли заимствования из греческого, турецкого, сербохорватского и других языков[9].

В македонском языке выделяются три диалекта: северномакедонский, западномакедонский и юго-восточный македонский (восточномакедонский)[6][10][11].

Литературный язык был кодифицирован в середине XX века на базе центральных говоров западномакедонского диалекта[5][12]. До кодификации македонский идиом чаще всего рассматривался, в том числе и самими македонцами, как группа диалектов болгарского языка[13][14]. Языковые особенности македонского языка отражают письменные памятники старославянского / церковнославянского языка X—XI веков: Мариинское, Зографское, Ассеманиево евангелия и другие. В основе македонской письменности лежит кириллица[6][15].





О названии

Название «македонский язык» (как и название «македонцы») является производным от наименования древней области Македония. Современный славянский македонский язык не связан преемственностью с распространённым в данной области в античный период древнемакедонским языком, который, предположительно был диалектом древнегреческого языка или же сильно эллинизированным древнебалканским языком, близким иллирий­ско­му, фригий­ско­му или фракий­ско­му[16][17]. В македонском языкознании термин «древнемакедонский» может употребляться также в качестве обозначения старославянского языка (старомакедонски јазик), при этом язык античной Македонии может обозначаться как «античный македонский» (антички македонски јазик). Ряд авторов использует термин «древнемакедонский» для названия раннего исторического периода развития славянского македонского языка (древних болгарско-македонских диалектов)[18].

В XIX веке представителями македонской интеллигенции предлагалось несколько альтернативных названий для языка славян Македонии, например такие, как славяноболгарский / славено-болгарский, македоноболгарский, славяномакедонский / словеномакедонский и т. п. Все эти названия были малоизвестными и не получили хоть сколько-нибудь заметного распространения среди македонцев[19].

Лингвогеография

Ареал и численность

Основной территорией распространения македонского языка[en] является Республика Македония. Согласно переписи 2002 года[bg], из 2,0225 млн жителей Македонии 1,3448 млн указали в качестве родного языка македонский, в том числе в столице государства Скопье — 341,34 тыс.[8][20]. Численность этнических македонцев при этом составила 1,298 млн человек[21]. Носители македонского языка согласно данным переписи представляют большинство населения во всех районах Республики Македония, кроме северо-западной части страны, в которой численно преобладают албаноязычные жители[22].

Помимо Республики Македония, македонский язык распространён также в ряде районов соседних с ней стран, представляющих разные регионы исторической области Македонии: в восточных районах Албании (около 75 сёл), в северных районах Греции и в юго-западных районах Болгарии. На данных территориях носители македонского языка представляют коренное население[~ 1][23]. В соседней Сербии жители, говорящие на македонском языке, как правило, не образуют районов с компактным расселением. Исключение составляют представители этнической группы горанцев, населяющие юго-западные районы сербского автономного края Косово и Метохия, фактически являющегося независимым частично признанным государством Республика Косово, и соседние с ними районы Албании. Македонская принадлежность горанских говоров отстаивается лингвистами Македонии (Б. Видоеский[mk]), в Сербии и Хорватии (Д. Брозович[hr], П. Ивич) их принято относить к сербохорватскому диалектному ареалу[4][16]. Всего в косовской части региона Гора, по данным переписи 2011 года в Косове[sr], численность горанцев составила 10 265 человек[24]. Кроме того, македонцы представляют значительную часть населения в нескольких сёлах Воеводины (Дужине[sr], Пландиште[sr], Ябука[sr])[25].

При оценках численности македонцев в 120—350 тыс. человек в Албании, 200—250 тыс. — в Греции и 250 тыс. — в Болгарии, официальные данные по числу владеющих македонским языком в этих странах показывают сравнительно небольшие значения: 4 443 человека — в Албании (2011[sq])[26] и 1 404 человека — в Болгарии (2011)[10][27][28]. Официальная статистика по национальной принадлежности и родному языку в Греции отсутствует[3][29]. В начале XX века (до Балканских войн) численность славян в Эгейской Македонии составляла 350 тыс. человек (включая около 41 тыс. славян-мусульман). После обмена населением 1923 года и после миграций вследствие гражданской войны в Греции 1946—1949 годов, по данным переписи 1951 года[el], в Греции оставалось 250 тыс. «славяноязычных греков»[30]. Приблизительное число говорящих на македонском языке в Греции в 2000-х годах, по разным источникам, оценивалось в пределах от 10 до 200 тыс. человек: 10—50 тыс. (по данным Доклада о положении с правами человека в странах мира, 2001)[31]; 80—120 тыс. (по данным немецкого лингвиста Х. Хаарманна, 2002)[32]; до 200 тыс. (по данным, изложенным в работе российского лингвиста Р. П. Усиковой, включающим численность всех греческих македонцев вне зависимости от владения македонским языком, 2005)[33]. Часть греческих македонцев после гражданской войны 1946—1949 годов переселилась в страны Восточной Европы и республики бывшего СССР[4].

Кроме стран балканского региона, македонский язык распространён как родной или второй язык среди македонских иммигрантов и их потомков во многих странах мира: в странах Западной Европы (Германия, Швейцария, Италия и другие), в США, Канаде и Австралии, где македонская диаспора составляет не менее 400 тыс. человек (2005)[4][10]. Наибольшее число носителей македонского языка вне Македонии по данным статистики живёт в Австралии — 68,846 тыс. человек (2011[en])[34]. По данным Министерства иностранных дел Македонии 2008 года, в странах Западной, Юго-западной и Северной Европы общая численность македонцев составила 284,6 тыс. человек (больше всего, 75—85 тыс. — в Германии, 63 тыс. — в Швейцарии, 50 тыс. — в Италии, 12—15 тыс. — в Швеции), в США и Канаде — 350 тыс. человек, в Австралии и Новой Зеландии — 215 тыс. человек)[35].

Всего в мире, по данным интернет-издания Ethnologue, общее число носителей македонского языка составляет порядка 1,408 млн человек (2015)[3]. По оценкам лингвиста В. Фридмана, численность говорящих на македонском определяется в пределах от 2—2,5 млн человек (1985)[23] до 2—3,5 млн человек (2001)[4].

государство численность (тыс. чел.)
данные
переписи
год переписи/
источник
оценка год оценки/
источник
Македония 1 344,815 2002[bg][8] 2 022,5[~ 2][27] 2002[20]
Австралия 68,846 2011[en][34] 200,000[~ 3] 2008[35]
Германия 62,295[~ 4]
—85,000[~ 3]
2006[36]
2008[35]
Италия 50,000[~ 3]
—73,407[~ 5]
2008[35]
2011[37]
Греция 40,000[~ 6][10] 2004[38]
США 20,787 2010[39] 200,000[~ 3] 2008[35]
Канада 17,245 2011[40] 150,000[~ 3] 2008[35]
Сербия 12,706 2011[sr][41] 22,755[~ 7] 2011[42]
Швейцария 6,415 2000[de][43] 63,100[~ 3] 2008[35]
Австрия 5,145 2001[de][44] 10,000—
—15,000[~ 3]
2008[35]
Албания 4,443 2011[sq][26] 30,000[~ 8][10] 2011[45]
Швеция 5,376[~ 9]
—13,500[~ 10]
2012[46]
2006[36]
Бельгия 7,325[~ 11]
—12,000[~ 10]
2012[47]
2006[36]
Нидерланды 12,500[~ 12] 2006[36]
Дания 12,000[~ 10] 2006[36]
Франция 12,000[~ 10] 2006[36]
Великобритания 9,500[~ 10] 2006[36]
Хорватия 3,519 2011[hr][48]
Болгария 1,404 2011[bg][28] 250,000[~ 13] 2005[10]
Румыния 0,697 2011[49]
Черногория 0,529 2011[sr][50]
Россия 0,507 2010[51]

Социолингвистические сведения

Бо́льшую часть времени своего существования в тех или иных формах вплоть до кодификации 1945 года[mk] македонский язык использовался преимущественно как средство устного бытового общения, фактически представляя собой совокупность локальных говоров и профессиональных жаргонов, а также, возможно, региональных койне в Скопье, Битоле, Охриде и в других крупных городах. Языками богослужения для македонских славян долгое время были церковнославянский язык разных изводов и греческий язык, в качестве языка культуры использовался наддиалектный славянский идиом народной поэзии (фольклора). При общении с представителями других балканских этнических групп — греками, албанцами, влахами — македонцы могли переходить на их языки и диалекты. В официальном же общении македонские славяне использовали языки народов тех государств, которые в разное время владели македонскими землями. «Высокой» составляющей диглоссии для носителей македонских территориальных диалектов были греческий язык (в период господства в Македонии Византии), затем — турецкий язык (во время завоевания македонских земель Османской империей — до 1913 года) и сербохорватский язык (в период вхождения Вардарской Македонии в состав королевства Югославии — с 1918 по 1941 год), недолго — с 1941 по 1945 год (во время болгарской оккупации) — официальным в Македонии был болгарский язык[10]. Лишь только в последние 70 лет, начиная с 1945 года, языком официальной сферы для македонцев стал македонский литературный язык, основанный на родных южнославянских говорах. Данная языковая ситуация сложилась в современной Республике Македония. В соседних странах и регионах с македонскоязычным населением — в Эгейской Македонии, в Пиринской Македонии и в Албании — македонские говоры продолжают оставаться в основном средством бытового общения. Носители македонского в этих странах являются билингвами, помимо родного языка практически все говорят на государственных языках Греции, Болгарии и Албании[22][52].

Литературная норма македонцев не опирается на длительную книжную традицию и потому близка к народно-разговорному языку. За основу литературного языка были взяты центральные говоры западномакедонского диалекта (Битола, Прилеп, Велес, Кичево). Данный диалектный регион является наиболее крупным по численности населения и по охвату территории, языковые черты центральных говоров в отношении взаимопонятности в равной степени близки особенностям остальных македонских говоров[53]. При кодификации македонского языка были учтены также некоторые черты других диалектных регионов, прежде всего в области морфологии. Из юго-западных говоров, например, были взяты глагольные формы перфекта II и плюсквамперфекта II. Отчасти в создании языковых норм отражено влияние сербохорватского и болгарского языков, например, в отсутствии западномакедонской флексии в формах глаголов 3-го лица единственного числа настоящего времени: чита «читает», седи «сидит», лежи «лежит», знае «знает». Кроме того, в кодификации был учтён опыт языка фольклора, македонской авторской поэзии и драматургии начала XX века, тексты периода борьбы за освобождение от фашизма в 1941—1944 годах. На опыт сербохорватского языка македонские кодификаторы опирались при создании графики и орфографии, при выборе в качестве основы народно-разговорного языка и при отказе от языкового пуризма в области лексики[12][54]. Выбор центральных говоров в качестве диалектной базы для формирования македонского литературного языка привёл к тому, что Скопье — столица, самый крупный город и культурный центр страны, оказался на периферии диалектного ареала, черты которого вошли в литературный язык. Поэтому разговорный язык жителей Скопье в настоящее время несколько отличается от стандартной нормы[55].

Македонский язык в настоящее время является государственным языком Республики Македонии (с 1991 года) и языком межнационального общения для народов этой страны. До 1991 года македонский язык был официальным в Народной и затем в Социалистической Республике Македония в составе СФРЮ. Кроме основного этноса — македонцев, на македонском говорят представители других народов, живущих в республике: албанцы (около 25 % населения), турки, арумыны, цыгане, сербы[56]. Носители македонского языка в Македонии, в основном те, кто получил образование во времена Югославии, в разной мере владеют также сербохорватским языком (данный язык оказывает заметное влияние на современный македонский язык в разных его формах)[1]. Статус македонского языка (от языка домашнего общения до единственного государственного языка) изменился в сравнительно небольшой период времени, вместе с этим изменилась и языковая ситуация в Республике Македония — македонский язык вытеснил из официальной сферы и сферы межэтнического общения все прочие языки: со второй половины XX века и особенно после 1991 года значительно снизилось значение сербохорватского языка, а сфера использования турецкого в XX веке сузилась в основном до языка бытового общения турецкого меньшинства. В македонском литературном языке в достаточно короткий срок развились разнообразные функциональные стили: научный, общественно-политический, административно-деловой, разговорный, публицистический, художественный и т. д.[57]

На территории Республики Македония македонский язык используется во всех сферах общественной жизни, присущих функциям государственного языка: в административном управлении, законодательстве, судопроизводстве, науке, образовании, культуре и т. д. За пределами Македонии функции македонского языка сведены в основном к домашнему общению и, реже, к сфере культуры. В ряде стран македонский является предметом исследований в научных учреждениях. К крупнейшим зарубежным центрам изучения македонского относят университеты России, Франции, Германии, Австрии, Италии, США, Канады, Австралии. Курс македонского читается на филологических факультетах ведущих университетов Словении, Хорватии и Сербии[12].

Кроме Республики Македония, официальные функции частично декларированы македонскому языку в некоторых районах Албании. На македонском, в частности, ведётся преподавание в начальной школе в некоторых македонских сёлах в регионе Преспа и в районе Охридского озера[58][59]. Возможность получения македонским статуса регионального языка предусмотрена законодательствами Боснии и Герцеговины и Румынии. При ратификации этими странами Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств македонский включён в число языков, которым гарантируется защита и развитие[2].

Вопросами нормирования, исследованием истории и современного состояния македонского языка занимается Институт македонского языка имени Крсте Мисиркова[60].

Современную македонскую речь представляют[61]:

  • македонский литературный язык (высокий, или нейтральный, стиль) — официальное, полуофициальное и неофициальное (бытовое) общение;
  • разговорный язык:
    • разговорный стиль македонского литературного языка — полуофициальное и бытовое общение;
    • разговорное городское койне — бытовое общение;
  • местные территориальные говоры — бытовое общение.

Выбор функциональной разновидности македонского языка говорящими делается осознанно, в зависимости от круга и задач общения македонцы могут переходить с высокого или разговорного стиля литературного языка на разговорное койне или локальный говор, и наоборот[62].

В полуофициальном и неофициальном общении македонцами употребляется так называемый разговорный язык. Это понятие включает две функциональные разновидности[63]:

  1. Разговорный стиль литературного языка. Это устная речь дикторов радио и телевидения, сценическая речь актёров театра, прямая речь персонажей литературных произведений, устная речь на лекциях и в разговоре преподавателей университета в Скопье, на международных семинарах македонского языка, литературы и культуры в Охриде и т. п. Разговорный стиль наддиалектен, его характеризует спонтанность и экспрессивность, наличие значительного числа сербизмов, турцизмов, интернациональной и диалектной лексики, формирование собственных словообразовательных моделей.
  2. Разговорное городское койне — речь грамотных людей в общении с лицами своего круга и речь малограмотных людей. Для него характерны регионализмы на всех языковых уровнях и лексические сербизмы. Эта речевая форма может определяться как совокупность региональных койне. Наиболее значимым является скопское городское койне, на базе которого с учётом речи жителей других регионов, вероятно, может сложиться более обобщённый тип македонского койне, или просторечие.

Фрагменты речи студентов, приехавших в Скопье из разных регионов Македонии, на скопском койне, которое включает те или иные регионализмы (запись Л. Миновой-Гюрковой[mk])[64]:

Среди македонцев продолжают устойчиво сохраняться локальные говоры. Они являются преимущественно средством устного неофициального общения, которое используется жителями сельской местности. В то же время в той или иной форме диалектные формы встречаются в речи горожан[65].

Некоторые исследователи, прежде всего, в Греции и Болгарии отрицают существование самостоятельного македонского языка. Македонские диалекты в Болгарии рассматриваются как часть болгарского языкового ареала[~ 16][66], а македонская литературная норма — как один из письменных вариантов болгарского языка — «письменно-региональная норма болгарского языка в Македонии» («македонска литературна норма», «македонска писмена норма»). Эта точка зрения является официальной для властей современной Болгарии[13]. Во многом в связи со спорами о наименовании Республики Македония связано отрицание македонского языка греческой стороной[67]. В Греции до 1980-х годов македонский язык находился под запретом. В настоящее время власти страны сняли запрет, но официально македонский язык не признаётся. В Греции македонцев называют «греками-славянофонами», а их язык — «славянским диалектом» (греч. Σλαβικά διάλεκτος)[68][69]. Термин «македонский» в Греции может употребляться только по отношению к македонским говорам греческого языка или к древнемакедонскому языку. Тем не менее, часть жителей Пиринской Македонии в Болгарии и славяноязычное население Эгейской Македонии в Греции или выходцы из этих областей относят себя к македонцам и свой родной язык называют македонским[23][59].

В разных регионах северной Греции эгейско-македонские говоры спорадически используются в письменности — с XIX века с применением греческой графики, с XX века — в основном с применением кириллицы[60]. Известны даже попытки создания на них литературной нормы — в 1953 году на базе костурско-леринских говоров была составлена эгейско-македонская грамматика (издана в Румынии). Эта литературная норма использовалась некоторое время для издания периодики и книг (в основном македонскими эмигрантами), что позволяет, по мнению А. Д. Дуличенко, говорить о существовании на территории Эгейской Македонии особого славянского микроязыка, или малого литературного языка. Данный микроязык характеризовался отсутствием единого культурного центра и охватом небольшого числа языковых функций. В настоящее время эгейско-македонский за пределами Греции вышел из употребления, а в самой Греции македонские славяне ориентируются главным образом на литературный македонский язык[70][71][72][73].

Диалекты

Согласно новейшей классификации Б. Видоеского[mk], в македонском языковом ареале выделяют три диалекта: северномакедонский, западномакедонский и юго-восточный македонский (восточномакедонский)[6][11][75]. Ранее было распространено деление на две диалектных группы — западную и восточную, которое приводится, в частности, в работах Б. Конеского[76][77].

Македонские диалекты разделяются пучками изоглосс, отражающими различия на всех уровнях языка — в фонетике (в том числе в просодии), в морфологии, в синтаксисе и в лексике. Основные диалектные особенности современных македонских диалектов были сформированы уже к XIII веку[10][15].

Северномакедонский диалект распространён в северной части территории Республики Македония в районе города Тетово, горного массива Скопска-Црна-Гора, немного к северу от Скопье, в районе городов Куманово, Кратово, Крива-Паланка, а также в регионе Овче-Поле[mk]. Включает две группы говоров — црногорско-положскую (северо-западную) и кумановско-кратовскую (северо-восточную). Различия характеристик этих групп во многом обусловлены распространением в их ареалах языковых черт соседних диалектов — западномакедонского (на северо-западе) и юго-восточного македонского (на северо-востоке). Южная граница, разделяющая северный с западным и юго-восточным диалектами, образует пучок из более, чем 45 фонетических и структурно-грамматических изоглосс. Северномакедонский диалект характеризуется чертами, близкими чертам южных говоров торлакского наречия и чертам крайнезападных западноболгарских говоров — все эти говоры составляют часть единого македонско-сербского и македонско-болгарского диалектного континуума, резкие границы между ними отсутствуют[1][11][78].

К основным северномакедонским особенностям относятся: переход праславянской носовой в гласную /у/ (рука — литер. рака «рука»); переход редуцированных в сильной позиции в ă (в другом обозначении — ъ) — дăн (литер. ден «день»), дăш (литер. дожд «дождь»); наличие на месте слоговой *l̥ гласной /y/ (вук — литер. волк «волк») и сочетания лу после зубных согласных (длуго — литер. долго «долго»); распространение формы косвенного падежа существительных женского рода с флексией : дом на културу «дом культуры»; распространение флексии -мо у глаголов 1-го лица множественного числа: имамо (литер. имаме «имеем») и т. д.[78][79]

Западномакедонский диалект распространён в западной и центральной частях территории Республики Македония, а также в приграничных с ними районах Албании и Греции. Его ареал делится на сравнительно однородную центральную группу говоров и отличающуюся большой диалектной дробностью периферийную группу говоров. Восточная граница, разделяющая западный с юго-восточным диалектом, представляет собой пучок из более, чем 35 фонетических и грамматических изоглосс, проходящий по долинам рек Пчиня, Вардар и Црна. Западномакедонский является наиболее специфичным македонским диалектом, его черты составляют основу македонского литературного языка[68][80].

К числу характерных особенностей западномакедонского диалекта относятся: отсутствие редукции безударных гласных; переход > е во всех позициях; переход > в позиции после j (jазик — литер. jазик «язык»); переход начального > (jаглен — литер. jаглен «уголь»); отсутствие фонемы х или замена её фонемой в (леб — литер. леб «хлеб», прав — литер. прав «пыль», «прах»); утрата интервокальной /в/ (глаа — литер. глава «голова», глаи — литер. глави «головы»); фиксация ударения на третьем слоге от конца слова или акцентной группы; наличие тройного постпозитивного определённого артикля; распространение окончания в глагольных формах 3-го лица единственного числа настоящего времени (знаит — литер. знае «знает»); распространение личного местоимения 3-го лица мужского рода единственного числа тоj (литер. тоj «он») и т. д.[81][82][83]

Юго-восточный македонский диалект распространён на обширной территории к югу от линии Скопье — Свети-Николе — Злетово и к востоку от западномакедонского ареала: в Республике Македония (восток и юго-восток страны), в юго-западной Болгарии и в северной Греции. В его составе выделяют тиквешско-мариовские, штипско-струмицкие, малешевско-пиринские, южные (солунско-воденские и серско-лагадинские) и костурско-корчанские говоры[1][84]. На востоке ареал юго-восточного македонского диалекта связан широкой полосой переходных говоров с западноболгарским диалектным ареалом[13][85][86].

Среди основных диалектных особенностей юго-восточного ареала отмечаются: наличие редукции безударных гласных; случаи перехода > а после /ц/, под ударением, перед слогом с гласной заднего ряда (цана — литер. цена «цена»); отсутствие перехода > после j (език — литер. jазик «язык»); наличие протезы в перед > (ваглен — литер. jаглен «уголь»); случаи сохранения фонемы х в одних говорах и перехода х > j или утраты х — в других (кожух — литер. кожув «дублёнка»; чеjли — литер. чевли «туфли», «ботинки»; ме — литер. мев «живот»); сохранение интервокальной /в/; распространение различных акцентных систем с преобладанием разноместного ударения; отсутствие форм определённого артикля, указывающих на близость и удалённость объекта (распространение формы артикля мужского рода ); отсутствие флексии в формах глаголов 3-го лица единственного числа настоящего времени (знае — литер. знае «знает»); распространение личного местоимения 3-го лица мужского рода единственного числа он (литер. тоj «он») и т. д.[82][87] В костурско-корчанском ареале отмечается распространение некоторых архаичных черт, в частности, сохранение назализации: зăмб — литер. заб «зуб» (в костурских), зåмбнестрамских), замбкорчанских)[81][88].

Письменность

В древности на территории Македонии использовались старославянские / церковнославянские азбуки глаголица и кириллица (X—XIII века). В дальнейшем применялась только церковнославянская кириллица, её различные варианты были распространены у македонских славян вплоть до XIX века. В XIX — первой половине XX века македонцы использовали для записи текстов на родных диалектах болгарскую и сербскую графику. В южной Македонии также было распространено письмо на основе греческого алфавита (спорадически этот алфавит применяется македонцами на территории Греции и в наше время)[12].

Графика современного македонского языка была разработана в середине XX века. Македонский алфавит окончательно утвердился в 1945 году как вариант кириллицы со специфическими графемами ѓ, ќ, ѕ, џ, љ и њ[89]. Последние три буквы были заимствованы из сербохорватского алфавита. Графеме ѕ соответствует буквенный знак в церковнославянском алфавите[53].

Современный македонский алфавит состоит из 31 буквы:

А а Б б В в Г г Д д Ѓ ѓ Е е Ж ж
З з Ѕ ѕ И и Ј ј К к Л л Љ љ М м
Н н Њ њ О о П п Р р С с Т т Ќ ќ
У у Ф ф Х х Ц ц Ч ч Џ џ Ш ш

Cоответствие букв македонского алфавита и обозначаемых ими звуков:

буква основной
аллофон
(МФА)
другие
аллофоны
(МФА)
1 А а [a]
2 Б б [b] [p]
3 В в [v] [f]
4 Г г [g] [k]
5 Д д [d] [t]
6 Ѓ ѓ [ɟ͡ʝ] ([ɟ])[~ 17]
7 Е е [ɛ]
8 Ж ж [ʒ] [ʃ]
9 З з [z] [ѕ]
10 Ѕ ѕ [d͡z] [t͡s]
11 И и [i]
12 Ј ј [j]
13 К к [k] [g]
14 Л л [l] [l̥]
15 Љ љ [ʎ]
16 М м [m] [ɱ]
буква основной
аллофон
(МФА)
другие
аллофоны
(МФА)
17 Н н [n] [n̥], [ŋ]
18 Њ њ [ɲ]
19 О о [ɔ]
20 П п [p] [b]
21 Р р [r] [r̥]
22 С с [s] [z]
23 Т т [t] [d]
24 Ќ ќ [c͡ç] ([c])[~ 17]
25 У у [u]
26 Ф ф [f]
27 Х х [x]
28 Ц ц [t͡s] [d͡z]
29 Ч ч [t͡ʃ] [d͡ʒ]
30 Џ џ [d͡ʒ] [t͡ʃ]
31 Ш ш [ʃ] [ʒ]

В македонской письменности используются надстрочные знаки. Апостроф (’) применяют для обозначения призвука слогового /р˳/ в начале корня (’рж [əр˳ш] «рожь») и для обозначения гласной [ə] (иначе — [ă]) в словах, не относящихся к лексике литературного языка. Например, в диалектизмах или турцизмах. Гравис (`) применяют в тех случаях, когда необходимо различить некоторые омографы: ù «ей», «её» — и «и» (союз), нè «нас» — не «не» (отрицательная частица)[15].

История языка

В истории македонского языка выделяют четыре периода: с древней эпохи (времени заселения славянскими племенами Балканского полуострова) до XII века, с XII до XIII века, с XIV до XVIII века и современный период с XIX века до настоящего времени[90].

До XII века

Носители праславянских диалектов впервые появились в области распространения современного македонского языка к VI—VII векам[23][33]. Процессы расселения славянских племён на обширных территориях Балканского полуострова в этот период, как и на остальной части славянского ареала, сопровождались процессами распада праславянского единства. Уже в эпоху позднепраславянского языка на Балканах выделился праболгарско-македонский диалектный ареал, отличавшийся от других диалектных областей по произношению сочетаний шт, жд на месте праславянских *tj, *dj. Это подтверждается, например, данными топонимии в областях ранней ассимиляции славян на территориях современных Албании и Греции[91]. К общим древним болгарско-македонским особенностям этого времени относится также отсутствие развития эпентетического l после губных согласных p, b, m, v на стыке морфем на месте праславянских сочетаний губного с j[92]. В дальнейшем в праболгарско-македонском ареале сложились такие языковые черты, как различение носовых гласных переднего и заднего ряда (в болгарско-македонской области, как и в лехитской и словенской, не произошло перехода > ą̈; > ų)[93], произношение (в кириллической орфографии — ѣ) как [ä] и т. д. При этом в развитии ряда черт, например, в прояснении редуцированных, в праболгарских и прамакедонских диалектах появлялись различия. Так, к XI веку сильные редуцированные на территории Македонии перешли в ъ > о, ь > е, а на территории Болгарии — в ъ > ъ, ь > е[15][94].

Формирование славянского населения Македонии происходило в результате вытеснения и частичной ассимиляции живших ранее на этой территории иллирийцев, фракийцев, греков и других народов, часть из которых к VI—VII векам была романизирована[95]. С VII века предки македонцев вместе с предками болгар образовали Первое Болгарское царство, в X веке земли македонских славян вошли в состав Западно-Болгарского царства, в XI веке — в состав Византийской империи и с XIII века — в состав Второго Болгарского царства. Этноязыковое единство предков македонцев и болгар, поддерживаемое их существованием на протяжении нескольких веков в одном государстве, сохранялось с древнего времени вплоть до XX века[96].

В древний период истории македонского языка (ко второй половине IX века) на основе солунских говоров, распространённых в Эгейской Македонии на границе современных болгарского и македонского языковых ареалов (в Солуни и окрестностях, на родине братьев Кирилла и Мефодия), был создан старославянский язык — первый литературный язык славян с письменностью на глаголице и кириллице[4][97]. На рубеже IX—X веков стала развиваться охридская письменная школа в македонском Охриде, представленная, в частности, переводами книжника Климента Охридского (и несколько позднее — кратовская письменная школа[mk] в Лесновском монастыре на северо-востоке современной Вардарской Македонии)[18][98]. К X—XI векам сформировался болгарско-македонский извод церковнославянского языка[99]. Македонские диалектные черты, отличающиеся от болгарских, отражены в таких древних старославянских/церковнославянских памятниках X—XI веков, как Мариинское, Зографское, Ассеманиево Евангелия и других[15][100].

XII—XIII века

К XII—XIII векам македонский диалектный ареал характеризовался такими языковыми изменениями, как[15][94][101]:

  • утрата носовых гласных: (в кириллической орфографии — ѫ) перешла в Центральной и Восточной Македонии в гласную а, в Северной Македонии — в у, в Западной и Южной Македонии — в ъ, реже — в о; (в кириллической орфографии — ѧ), а также и , стали произноситься как [ä];
  • мена носовых в ряде позиций, произошедшая в основном в западномакедонских говорах: ѩзыкъ «язык» > ѭзыкъ;
  • развитие в большинстве македонских говоров под влиянием сербского языка на месте сочетаний шт, жд средненёбных аффрикат ќ, ѓ и т. д.

К XIII веку сформировались основные языковые черты северного, западного и юго-восточного македонских диалектов. Изменения, в основном касающиеся фонетического уровня, которые произошли в македонском диалектном ареале, отражены в таких церковнославянских памятниках XII века, как Добромирово Евангелие[bg], Паримейник Григоровича[bg], Болонская Псалтирь[mk], Битольская Триодь, а также в памятниках XIII века: в Добрейшовом Евангелии[bg], в Македонском Евангелии попа Йована, в Струмицком Апостоле[bg] и т. д.[15][102][103]

Исторический период XII—XIII веков отмечен тесными языковыми контактами македонских диалектов с неславянскими языками балканского языкового союза: греческим, албанским и восточнороманскими[15][104]. Структурно-типологические изменения, которые были вызваны межъязыковыми контактами, практически не отражены в церковнославянских памятниках, созданных на территории Македонии, тем не менее есть основания предполагать, что в XII—XIII веках в грамматике македонских диалектов уже стали складываться, а в XIV—XV во многом сформировались, основные аналитические черты: утрата падежных форм, компенсируемая развитием предложных конструкций; замена инфинитива конструкцией союза да с личными формами глагола настоящего времени; образование степеней сравнения с помощью приставок; развитие местоименной репризы дополнения; образование будущего времени глаголов с частицей ќе; оформление постпозитивного определённого члена (артикля); формирование пересказывательного наклонения и другие черты[105][106][107].

XIV—XVIII века

В XIV—XVIII веках в македонских диалектах окончательно оформились аналитические черты, развившиеся в процессе балканизации. Македонский стал наиболее балканизированным из всех языков, входящих в балканский языковой союз. Причиной этому было многовековое существование славян Македонии в условиях интенсивных межъязыковых контактов в тесном соседстве с народами, говорящими на неславянских языках, при отсутствии собственной государственности и литературного языка, основанного на родных диалектах[4][14]. В этот период на территории Македонии распространилась церковнославянская письменность сербской редакции. В так называемых дамаскинах, сборниках проповедей Дамаскина Студита, переведённых с греческого языка, и других памятниках церковнославянской письменности, создававшихся с XIV века, всё чаще отмечались македонские языковые элементы. В частности, язык юго-западной Македонии наиболее полно отражён в таких памятниках, как словарь XVI века и «Четырёхъязычник Даниила» конца XVIII века[15]. В процессе распространения в Македонии религиозных книг, созданных в Российской империи, начиная с XVIII века, в обиходе македонцев появился русский извод церковнославянского языка, использовавшийся наряду с сербским изводом[108].

В XIV веке земли, населяемые македонскими славянами, входили в состав Сербского царства, после чего, на рубеже XIV—XV веков попали под власть Османской империи, что привело к длительной культурно-языковой изоляции македонцев и упадку их письменной традиции[33][103][109].

XIX—XXI века

До 1945 года

К XIX веку в Македонии по различиям в особенностях языковой ситуации выделялись две части её территории, северная и южная. На севере в устном общении и при обучении в начальной школе македонские славяне использовали местные диалектные и региональные наддиалектные варианты народно-разговорного языка, функцию языка богослужения выполнял церковнославянский язык. Разговорный язык проникал также в письменность Северной Македонии, например, его элементы отражены в первопечатных книгах церковно-просветительского содержания, созданных монахами Иоакимом Крчовским[mk] и Кириллом Пейчиновичем. На юге, прежде всего, в Эгейской Македонии, местные македонские говоры использовались в основном в бытовом общении и как устный язык культуры — язык фольклора, в котором отмечались некоторые наддиалектные особенности. Языком литургии для южных македонцев был греческий, который считался в Эгейской Македонии языком высокой культуры. Для письма славяне применяли греческий алфавит, он был использован, в частности, при написании Кулакийского Евангелия[bg] (на костурских говорах)[90][110][111].

На протяжении большей части XIX века представители немногочисленной македонской интеллигенции принимали участие в процессах формирования болгарского литературного языка[112]. Македонцы считали в то время, что язык славян Македонии и Болгарии должен быть единым и называться болгарским. В создании болгарской литературной нормы, выражавшемся часто в поэтических опытах по обработке народного языка, македонцы опирались в основном на особенности местных, родных для авторов, македонских говоров[111]. Так, например, македонские диалектные черты использовались в грамматике П. Зографского[mk], на родном западномакедонском стружском говоре писал К. Миладинов. Иногда народный язык дополняли черты церковнославянского или русского языка, отмечавшиеся, например, в произведениях Р. Жинзифова, Г. Прличева и других авторов[14][113]. Выбор македонских диалектов в качестве основы болгарской литературной нормы П. Зографский объяснял, в частности, тем, что македонское наречие отвечает критерию наибольшего благозвучия, полноты и богатства, которое должно быть свойственно общему для болгар литературному языку[114].

Во второй половине XIX века в болгарской письменности стали господствовать восточноболгарские балканские говоры. В понимании этих говоров у болгар периферийных областей, прежде всего, у македонцев, возникали некоторые сложности. Так, в одной из болгарских газет 1862 года издания автор писал, что македонцы «испытывают наибольшее затруднение в понимании нынешнего письменного языка». В конце 1860-х — начале 1870-х годов в Македонии стали отмечаться отдельные попытки литературной обработки македонских говоров, ориентированные на нужды местных школ. В связи с этим в среде болгарской интеллигенции вновь был поднят вопрос о необходимости синтеза в болгарском литературном языке разных диалектов, что должно было препятствовать появлению периферийных вариантов болгарского языка и разделению болгарского народа. Особенно часто указывалось на то, что к формированию литературной нормы необходимо привлечь черты македонского наречия. Место и роль македонских диалектов в создании болгарского языка активно обсуждались в это время Й. Х. Константиновым[mk], П. Зографским, Р. Жинзифовым, В. Стояновым[bg], Х. Дановым, Г. Раковским, П. Славейковым, К. Шапкаревым и другими деятелями болгарского и македонского национального возрождения. К. Шапкарев, например, отмечал, что «единый общий болгарский письменный язык» должен учитывать особенности двух главных болгарских наречий — верхнеболгарского[~ 18] и македонского, для чего необходимы взаимные уступки со стороны болгар разных областей, в том числе и уступки македонским болгарам. Между тем, идея создания болгарского литературного языка на полидиалектной основе в 1870-х годах была уже бесперспективной, поскольку ещё в 1850-х годах восточноболгарские балканские говоры, как язык центра болгарского возрождения, стали существенно преобладать во многих сферах общественной жизни болгарского народа[115].

После того, как македонские диалекты фактически остались за рамками формирования болгарского литературного языка, среди некоторых представителей македонской интеллигенции на рубеже XIX—XX веков стали распространяться идеи о самостоятельности македонского языка, отдельного от болгарского и сербского языков, и необходимости создания собственной литературной нормы на основе родных диалектов[111][~ 19]. К первым попыткам нормирования македонских диалектов относят составление Г. Пулевским «Словаря четырёх языков» (македонского, сербского, албанского и турецкого), изданного в 1873 году в Белграде, и создание первой печатной македонской грамматики для школы под названием «Слогница речовска[mk]», изданной в 1880 году[116]. Первой квалифицированной попыткой создания литературного языка на родном диалекте стала работа К. П. Мисиркова «О македонских проблемах[mk]». Она была написана на языке, в основе которого лежали центральные говоры западномакедонского диалекта. Книгу издали в 1903 году в Софии, но тираж её был уничтожен болгарскими властями, из-за чего работа К. П. Мисиркова оставалась неизвестной вплоть до 1940-х годов[111][117]. Кроме того, на этом литературном языке в 1905 году в Одессе был подготовлен к печати журнал «Вардар[mk]», его изданию помешало отсутствие средств (журнал был найден С. Б. Бернштейном в 1930-е годы). Принципы формирования языковых норм, диалектная база, основы графики и орфографии, предложенные К. П. Мисирковым, во многом были схожи с теми, которые приняли кодификаторы современного македонского языка в 1945 году[14][118][119].


После Первой мировой войны земли, населённые македонскими славянами были разделены между тремя государствами. Вардарская Македония оказалась в составе королевства Сербов, Хорватов и Словенцев, Эгейская Македония — в составе королевства Греции, Пиринская Македония — в составе царства Болгарии. В этих государствах македонцы рассматривались как часть основного этноса: в Болгарии их считали болгарами, в Югославии — сербами, в Греции — греками-«славянофонами»[33][120].

В греческой и болгарской частях Македонии македонский язык использовался в основном в бытовом общении. Одним из редких случаев появления печатного издания на македонском в Греции был выпуск в Афинах в 1925 году букваря Abecedar[mk] на латинице (по решению Лиги наций в Женеве о необходимости поддержки родных языков национальных меньшинств)[121]. Но книга так и не дошла до греко-македонских школ, поскольку после издания практически весь тираж букваря был уничтожен[117].

В югославской части Македонии (в которой наиболее отчётливо проявились процессы формирования македонской идентичности) до 1940-х годов македонский язык не был признан и считался официально южносербским диалектом. Тем не менее, Македония в границах Югославии после Первой мировой войны фактически стала единственным регионом, в котором тенденции развития македонского литературного языка сохранились (не считая краткого периода 1946—1948 годов, когда македонцы в болгарской части Македонии были признаны как национальное меньшинство, для них открылись македонские школы и стала издаваться литература на македонском). И хотя, македонский язык в Югославии по-прежнему не имел единых норм, сфера его использования во многом выходила за рамки устного общения, чему отчасти способствовало то, что власти Югославии не препятствовали ограниченному развитию «диалектной» македонской письменности[53][117]. С 1920-х годов появились драматические произведения В. Ильёского[mk]. С 1930-х годов появилась проза Р. Крле и А. Панова[mk], приобрела популярность македонская поэзия (К. Рацин, В. Марковский[mk], К. Неделковский и другие), некоторые любительские коллективы стали использовать македонский народный язык для театральных постановок. В 1941—1945 годах в годы национально-освободительной войны на македонских диалектах и региональных наддиалектных формах в македонских частях Югославской народной армии массово издавались газеты «Нова Македония», «Млад Борец», «Македонка», листовки, воззвания, приказы и другая печатная литература подобного рода для местного населения[122][123]. Основой языка художественной литературы и периодики в межвоенный период были в основном центральные западномакедонские говоры.

С 1945 года

С 1945 года после образования Народной Республики Македония в составе федеративной Югославии македонский язык был объявлен официальным наряду со сербохорватским и словенским языками. В мае 1945 года вышел правительственный декрет, который официально утвердил кодификацию[mk] македонского литературного языка[56][117][124]. С этого времени в истории становления и развития македонского как кодифицированного литературного языка, выполняющего официальные функции, выделяют 4 периода[122].

I период (с 1945 по 1950 год). В начальный период своего существования македонский язык не охватывал всех сфер коммуникации, в основном он выполнял функцию письменного языка. Часто в официальном и полуофициальном общении использовались обиходно-разговорное койне, местные говоры или сербохорватский язык, реже — болгарский язык. Постепенному распространению македонского литературного языка способствовало его введение с 1945 года как официального в государственных учреждениях, в школе, в периодической печати, на радио. Изучение норм литературного языка происходило не только в школах, но и в кружках по ликвидации неграмотности. Также литературный язык вводился в обиход благодаря созданию македонских театров, открытию университета в Скопье, публикации македонской прозы в журнале «Нов Ден» и т. п.[1] Для надзора за соблюдением правильности использования норм литературного языка, коррекции ошибок в устной речи и на письме в издательствах, театрах, на радио была введена должность редактора-лектора (литправщика)[125].

В 1945 году был издан первый орфографический кодекс. Он содержал правила графики и общие принципы построения македонского стандартного языка, выработанные в процессе дискуссий в предшествующие годы[54]:

  • выбор тех языковых форм центральных говоров западномакедонского диалекта, которые являются известными в говорах других диалектов или приемлемыми для них;
  • отражение в литературном языке народной основы; пополнение словаря за счёт всех македонских диалектов, создание новых слов с помощью македонских аффиксов (включение заимствований из других языков только по необходимости);
  • фонетический принцип орфографии.

В 1946 году была издана первая грамматика, предназначенная для македонских школ[124].

II период (с 1950 по 1970 год). В 1950 году вышел второй орфографический кодекс. В нём были опубликованы новые правила, принятые в рамках принципов первого кодекса, ликвидирована вариативность некоторых грамматических норм, частично кодифицирована лексика (включён словарь на 6 тысяч слов). Период с 1950 по 1970 год был связан с охватом широких слоёв населения Македонии образованием, с созданием научных учреждений и общественных организаций по изучению и распространению литературного языка, с изданием многотомных грамматик и словарей, с развитием македонской культуры и литературы. В этот период появилось первое поколение македонцев, обучавшееся только на родном языке. В конце 1960-х годов на вещание на македонском языке перешло телевидение Скопье. Македонский язык проник в македонскую православную церковь, ставшую с 1967 года автокефальной[1]. В 1950—1970-х годах македонский язык стал доминировать в письменной сфере и постепенно начал вытеснять сербохорватский из сфер официального и полуофициального общения. В устном неофициальном общении всё ещё широко распространёнными оставались македонское городское койне и сербохорватский язык (как более престижный язык и как средство общения с жителями других республик Югославии)[126].

III период (с 1970 по 1991 год). В 1970 году Институт македонского языка имени Крсте Мисиркова опубликовал третий орфографический кодекс, в котором были учтены стихийное развитие языковых норм в македонском обществе и научные исследования последнего времени в македонистике. В кодексе были более детально рассмотрены ранее кодифицированные правила, введены новые разделы по транскрипции иностранных имён собственных и по пунктуации, новый словарь включал уже 30 тысяч слов. В 1970—1980-х годах сербохорватский язык окончательно был вытеснен в Македонии из официального и полуофициального общения[127].

IV период (с 1991 года по настоящее время). С 1991 года македонский язык становится государственным языком ставшей независимой Республики Македония, продолжается процесс стабилизации его орфоэпических и грамматических норм. Македонский язык постепенно оформляется как развитый полифункциональный язык, применимый во всех сферах функционирования для всего населения многонациональной македонской страны[127][128].

На развитие норм литературного языка в значительной мере повлияли такие литераторы второй половины ХХ века и рубежа ХХ—ХХI веков, как Георги Абаджиев, Владо Малески, Стале Попов[mk], Ацо Шопов[mk], Томе Арсовский[mk], Славко Яневский, Лидия Димковская, Анте Поповский[mk], Живко Чинго и другие[124].

Лингвистическая характеристика

Фонетика и фонология

Гласные

Система вокализма македонского литературного языка состоит из 5 гласных фонем (самогласки). Гласные различаются по степени подъёма языка, по ряду и по наличию или отсутствию лабиализации (в таблице в парах гласных справа приведены обозначения кириллицей)[129][130][131]:

Подъём Ряд
Передний Средний Задний
нелабиализованные лабиализованные
Верхний i и u у
Средний ɛ е (ə) ɔ о
Нижний a а

В речи носителей македонского языка на месте гласных среднего подъёма /е/ и /о/ могут произноситься различные звуки в диапазоне от [ɛ] до [ẹ] и от [o] до [ọ]. Безударные гласные не редуцируются, тем не менее произносятся несколько слабее и короче ударных, особенно в позиции заударного слога[130][132].

Фонема /ə/ не входит в систему вокализма литературного языка, но встречается во многих македонских говорах. Она выступает как рефлекс праславянской носовой гласной заднего ряда ([пəт] литер. пат «путь», [рə́ка] литер. рака «рука») и как часть двуфонемного сочетания /əр/ на месте слоговой /р˳/: [сə́рце] литер. срце «сердце», [кəрф] литер. крв «кровь». В недиалектных формах речи (в разговорном языке и просторечии) гласный среднего ряда [ə] встречается как нелитературный вариант фонемы /a/ в турцизмах, диалектных топонимах, звукоподражательных словах и именах собственных, выполняя при этом лишь стилистическую и экспрессивную функцию: к’смет [кəсмет] литер. касмет «удача, счастье», с’клет [сəклет] литер. саклет «душевное беспокойство». В литературном языке гласный [ə] выступает факультативно только как призвук слоговой сонорной согласной /р˳/, он встречается в позиции перед согласной /р/ в начале корня и в середине корня между согласными. В македонском языке слоговой /р˳/ (с призвуком [ə]) выполняет смыслоразличительную функцию: врбаəр˳́ба / вр˳́ба] «верба» — верба «вера», кркаəр˳́ка / кр˳́ка] «клокочет» — корка «корка». Чаще всего /əр˳/ находится под ударением, реже встречается в безударном положении: ’ржи [əр˳́жи] «рычит» — за’ржи [зáəр˳́жи] «зарычит». В конце слова /р˳/ представлено в немногочисленных словах, в основном в иностранных заимствованиях: жанр [жанр˳] «жанр»[129][130].

Гласные, а также сонорная согласная р (/əр˳/), являются носителями слога[133].

В потоке речи две одинаковые гласные могут произноситься как два отдельных звука (пооди [пооди] «походить» — на стыке приставки и корня) или как один долгий звук (змии [зми̅] «змеи», викаат [вика̅т] «зовут»)[133].

Согласные

Система консонантизма македонского литературного языка включает две группы согласных (согласки) — сонорные и шумные. Согласные обеих групп различаются по месту и способу образования (в парах согласных слева приведены глухие согласные, справа — звонкие, снизу под обозначениями согласных в МФА приведены обозначения согласных кириллицей)[117][134][135]:

по способу образования по месту образования
губные переднеязычные средне-
язычные
задне-
язычные
губно-
губные
губно-
зубные
зубные альвеол.
шумные взрывные p b
п б
t d
т д
k g
к г
аффрикаты t͡s d͡z
ц д͡з
t͡ʃ d͡ʒ
ч д͡ж
c͡ç ɟ͡ʝ[~ 17]
к͡’j г͡’j
фрикативные f v
ф в
s z
с з
ʃ ʒ
ш ж
x
х
сонорные носовые m
м
n
н
ɲ
н’
боковые l[~ 20]
л
ʎ[~ 21]
л’
дрожащие r
р
скользящие j

Так называемое противопоставление по твёрдости / мягкости в современном македонском языке характерно только для двух пар фонем — /н/ : /н’/ и /л/ : /л’/. Реализация палатальных согласных при этом позиционно обусловлена — они встречаются на стыке морфем и очень редко в конце слова: крило «крыло» — крилjа [крил’а] «крылья», коњ «конь». Чаще всего на месте этимологически мягких согласных представлены их отвердевшие континуанты: клуч «ключ», ден «день», молба «просьба», вишна «вишня».

Область распространения континуантов *tj, *dj, включая палатальные согласные ќ, ѓ

Среднеязычные палатальные аффрикаты /к͡’j/ и /г͡’j/ (орфографически — ќ, ѓ)[~ 17][136], а также аппроксимант /j/ не имеют пары. В отличие от /н’/ и /л’ /эти согласные более частотны и позиционно не ограничены: меѓа «межа», моќен «могущественный», ливаѓе / ливадjе «луга», куќа «дом», туѓ «чужой», ѓум «кувшин», ќерка «дочь». Континуанты остальных мягких согласных в современном македонском языке представлены во всех позициях отвердевшими согласными: димат «дымят», борба «борьба». При утрате мягкости на месте выпавших губных на стыке морфем отмечается появление /j/: земjа «земля», чапjа «цапля»[134].

Для литературного македонского языка и большинства диалектов характерна утрата заднеязычной согласной /х/. В литературной норме /х/ встречается только в книжных словах и заимствованиях: воздух «воздух», храна «пища», доход «доход», хемиjа «химия». В говорах западномакедонского диалекта отмечается переход /х/ в /в/: страв «страх», уво «ухо», или же полное отсутствие /х/: леб «хлеб», снаа «сноха». На месте сочетания хв сформировалась согласная /ф/: фати «схватит», фала «спасибо»[134][137].

Звонкие согласные оглушаются в позиции перед глухими и в конце слова, глухие озвончаются в положении перед звонкими. За исключением положения в конце слова качественные изменения согласных в результате ассимиляции принято обозначать на письме: зоб [зоп] «овёс» — зобта [зопта] «овёс» (определённая форма) — зобник [зобник] «мешок для овса», даб [дап] «дуб» — дабjе «дубняк», сладок «сладкий» — слатка «сладкая», подбира «подбирает» — потпира «подпирает». В ряде случаев может оглушаться звонкая согласная /в/, например, перед сонорной /м/: бевме [бефме] (форма аориста 1-го лица множественного числа от глагола сум «я есть») по аналогии с бев [беф] (форма аориста 1-го лица единственного числа от этого же глагола) и после согласной /с/ — своj [сфоj] «свой». В группах согласных /сч/, /зж/, /сш/, /з͡дж/ отмечаются следующие изменения: /сч/ > /шч/ (расчисти [рашчисти] «расчистит»), /зж/ > /ж/ (изживее [иж̅ивее] «проживёт»), /сш/ > /ш/ (рашири «расширит»), /з͡дж/ > /ж͡дж/ (изџвака [иж͡джвака] «прожуёт»)[133][138][139].

Двойные согласные, возникающие на морфемном шве, произносятся как один звук, произношение и написание двух согласных допускается только в ограниченном типе словоформ или в случае необходимости различения смысла: одели «оделит» — оддели «отделит», подржи «подержит» — поддржи «поддержит». Группы, состоящие из трёх согласных, упрощаются: лист — лисjе «листья» (/стj/ > /сj/); местен «местный» — месна «местная» (/стн/ > /сн/); училиште «школа» — училишна «школьная» (/штн/ > /шн/); грозд «гроздь» — грозjе «виноград» (/здj/ > /зj/) и т. д.[133][140]

В интервокальной позиции некоторые согласные утрачиваются, наиболее последовательно отмечается выпадение согласной /в/: снаха > снава (диалектная форма) > снаа (литературная форма) «сноха». В ряде аффиксов интервокальная /в/ сохраняется: в глагольном суффиксе -ува (исплетува «сплетает»), в окончании существительных в форме множественного числа -ови (брегови «берега»)[133].

В случае следования друг за другом гласных /и/ и /а/, /о/ и /а/ между ними возникает согласный j: пие «пьёт», но пиjам «пью», брои «считает», но броjам «считаю». В случае стечения трёх гласных в слове третья обязательно отделяется от первых двух согласным j: живееjа «живут»[133][141].

Просодия

В качестве нормы в македонском литературном языке принято ударение[mk] (акцент), характерное для центральных говоров западномакедонского диалекта. Данный тип ударения является силовым (экспираторным), фиксированным на определённом слоге: в многосложных словах — на третьем слоге от конца слова или акцентной группы, в двусложных словах — на втором. При изменении слогов в слове или в акцентной группе ударение фонетически смещается: водéничар «мельник», воденúчари «мельники» (общая форма), воденичáрите «мельники» (определённая форма); пúше «пишет», пúшете «пишете», нáпиши «напиши», напúшете «напишите» и т. д. В заимствованиях возможна фиксация ударения на втором или первом слоге, как правило, оно закрепляется за одной из морфем (при условии ограничения последними тремя слогами): журналúст «журналист», журналúсти «журналисты» (общая форма), журналúстите «журналисты» (определённая форма), но диjалéктичар «диалектик» — диjалектúчари «диалектики» (общая форма) — диjалектичáрите «диалектики» (определённая форма). В ряде случаев различия в ударении могут играть смыслоразличительную роль: кравáта «галстук» — крáвата «корова» (определённая форма). В разговорной речи при образовании слова с определённым членом ударение может сохраняться на той же морфеме, даже если она уже не находится в позиции третьего слога: рáбота «работа», «дело» — рáботата (определённая форма)[131][142][143].

Акцентная группа, ударение в которой падает на третий слог от её конца, представляет собой сочетание слов, образующее фразеологическое единство (два знаменательных слова или знаменательное слово с одной или более клитиками): сувó грозjе «изюм», но зéлено грóзjе «зелёный виноград»; Дáj го! «Дай его (это)!» — Дájтe го! «Дайте это!» — Даjтé ми го! «Дайте мне это!» При отрицании и вопросе ударение в акцентной группе всегда ставится на третьем слоге, даже если там находится клитика: Штó сакаш? «Что хочешь?» Ќе пójдам «Я пойду» — Не ќé поjдам «Не пойду» — Кога ќé поjдам? «Когда я пойду?» Под влиянием койне города Скопье, сербохорватского языка и периферийных македонских диалектов ударение в акцентных группах, предписанное нормативными грамматиками, всё чаще воспринимается представителями молодого поколения, говорящими на литературном языке, как диалектное[138][142][144].

Морфонология

Фонологическая структура слога может представлять собой одну гласную или сочетания гласного с одним, двумя или тремя согласными[145].

В конце слова нехарактерны сочетания шумной и сонорной согласных. Данные сочетания устраняются с помощью вставных гласных: рекол «сказал» — рекла «сказала», министер «министр» — министри «министры». В начале слова подобные сочетания возможны: здравjе «здоровье», страв «страх». Если сонорная в начале слова находится перед шумной, между ними появляется вставная гласная: магла «мгла»[146].

В македонском языке в разных грамматических категориях представлены противоположные тенденции в изменении морфонологических чередований фонем. С одной стороны, отмечается тенденция к устранению чередований, например, в некоторых формах глаголов: печам «пеку», печеш «печёшь», пече «печёт». С другой стороны, распространяется тенденция к охвату чередованием всех словоформ, в частности, при образовании существительных мужского рода в форме множественного числа (/к/ ~ /ц/, /г/ ~ /з/, /х/ ~ /с/)[146].

В македонском языке отмечаются такие чередования гласных, как /о/ ~ /е/ (ежови «ежи» — боеви «бои»); /о/ ~ ø, /е/ ~ ø (низок «низок» — ниска «низка», камен «камень» — камни «камни»); /о/ ~ /а/, ø ~ /и/ (изговори «выговорит» — изговара «выговаривает», умре «умрёт» — умира «умирает») и другие[147].

К основным чередованим согласных в македонском языке относят чередования /к/ ~ /ч/, /г/ ~ /ж/, /х/ ~ /ш/, /в/ (из /х/) ~ /ш/ (рака «рука» — рачка «ручка», око «глаз» — очи «глаза», бог «бог» — боже «боже», нога «нога» — ноже «ножка», уво «ухо» — уши «уши», тивок «тихий» — тишина «тишина»); /к/ ~ /ц/, /г/ ~ /з/, /х/ ~ /с/ (jунак «герой» — jунаци «герои», полог «куриное гнездо» — полози «куриные гнёзда», успех «успех» — успеси «много успехов»); /т/ ~ /к͡’j/, /д/ ~ /г͡’j/, /н/ ~ /н’/ (брат «брат» — браќа «братья», роди «родит» — раѓа «рождает», мени «сменит» — мењава / менува «меняет»); /ск/ ~ /шт/, /ст/ ~ /шт/ (писка «визжит» — пишти «пищит», прости «простит» — проштава «прощает») и другие[148].

Морфология

Македонский язык является преимущественно флективным, синтетическим. Наряду с синтетическими формами отмечается также широкое распространение элементов аналитизма. В частности, при помощи аналитических конструкций происходит образование многих форм глагола — с частицами ќе, да и вспомогательными глаголами сум и има[149].

В македонском языке выделяют три типа частей речи: знаменательные (имя существительное, имя прилагательное, имя числительное, местоимение, глагол, наречие), служебные (предлоги, частицы, модальные слова, союзы) и междометия[149].

Имя существительное

Имена существительные (именки) характеризуются грамматическими категориями рода и числа. Исключение составляют слова pluralia tantum, не изменяющиеся по родам и имеющие форму только множественного числа: скии «лыжи», гаќи «штаны»[149][150].

Категория рода представлена именами существительными трёх классов: мужского, женского и среднего. В классе мужского рода выделяется группа имён — названий лиц мужского пола. Слова этой группы согласуются во множественном числе с лично-мужской формой количественного числительного: дваjца селани «двое крестьян», но два града «два города». По родам изменяются существительные только в единственном числе. Различия по родам выражаются как морфологически, при помощи флексий, так и синтаксически — с помощью согласуемых с существительными слов: прилагательных, порядковых числительных и местоимений[151][152].

Категория числа строится как оппозиция существительных двух групп — единственного и множественного числа. Существует класс неисчисляемых существительных: собирательных, вещественных и отвлечённых[150]. Существительные мужского рода (не-лица) образуют формы счётного множественного числа с флексией в сочетании с количественными числительными два, три, четири: два коња «два коня», три учебника / учебници «три учебника». Ряд существительных мужского и женского рода имеют форму собирательного множественного числа (в значительной степени лексикализованную), которая образуется с помощью флексий -jе / -jа / -ишта: снопjе «снопы», планиње «горы», камења «камни», краишта «края»[153][154][155].

Одушевлённость / неодушевлённость грамматически не выражается, различия между одушевлёнными и неодушевлёнными существительными могут быть выявлены при помощи вопросительных местоимений коj «кто» и што «что»[149][156].

Падежная система в македонском языке утрачена, падежные отношения выражаются аналитическими средствами: порядком слов, с помощью предлогов и местоимений: една чаша чај «одна чашка чая» — порядок слов; му реков на брат «сказал брату» — использование предлога на и краткого местоимения му[157][158]. Сохраняются только звательная форма (в мужском и женском роде), выражаемая флексиями , , , : друже (от друг «друг»), мажу (от маж «муж», «мужчина»), коњу (от коњ «конь»), жено (от жена «женщина»), и факультативная не-номинативная падежная форма, образуемая группой слов — названий лиц мужского пола (имён собственных и некоторых нарицательных имён, обозначающих лиц) при помощи флексий / -та / -jа[131][154][159].

Формы существительных трёх родов единственного и множественного числа на примере слов корен «корень», град «город», нож «нож», маж «муж», «мужчина», слуга «слуга», татко «отец», вујче «дядя»; жена «женщина», ноќ «ночь»; место «место», пиле «цыплёнок», дете «ребёнок» (в определённой форме приведён один вид члена с морфом -т-)[160]:

Род Единственное число Множественное число
Общая форма Определённая
форма
Общая форма Определённая
форма
Мужской не-лицо корен
град /
/ нож
корен-от
град-от /
/ нож-от
корен-и
град-ови[~ 22] /
/ нож-еви[~ 22]
корен-и-те
град-ови-те[~ 22] /
/ нож-еви-те[~ 22]
лицо маж
слуга
татко /
/ вујче
маж-от
слуга-та
татко-то /
/ вујче-то
маж-и
слуг-и
татк-овци /
/ вујч-евци
маж-и-те
слуг-и-те
татк-овци-те /
/ вујч-евци-те
Женский жена
ноќ
жена-та
ноќ-та
жен-и
ноќ-и
жен-и-те
ноќ-и-те
Средний место
пиле /
/ дете
место-то
пиле-то /
/ дете-то
мест-а
пил-иња /
/ дец-а
мест-а-та
пил-иња-та /
/ дец-а-та

Нарицательные существительные противопоставляются по признаку определённости / неопределённости. Определённость выражается при помощи постпозитивного артикля (члена), который присоединяется к флексии существительного или же (при наличии определяемых слов перед существительным) к флексии первого слова именной синтагмы[131][161]:

  • неопределённость — соба «комната»;
  • определённость — собата «(эта) комната», големата соба «(эта) большая комната», моjата голема соба «моя большая комната».

Особенностью македонского языка (и его западных говоров) является наличие противопоставления артикля с морфом -т-, не выражающего пространственного признака, и артиклей с морфами -в- / -н-, представляющими признак близости / удалённости: книгата «(эта) книга» — книгава «(вот эта) книга» — книгана «(та) книга». Зачастую артикли с морфами -в- / -н- применяются в оценочно-экспрессивном значении[161][162].

Неопределённость выражается как отсутствием у существительного определённого члена, так и сочетанием существительного с числительным (местоимением) еден «один»: еден човек «один человек», една жена «одна женщина»[163][164].

Формы определённого постпозитивного артикля (члена) существительных[131]:

Тип определённости Единственное число Множественное число
Мужской
род
Женский
род
Средний
род
Мужской
род
Женский
род
Средний
род
Общая форма -от -та -то -те -те -та
Близость объекта -ов -ва -во -ве -ве -ва
Удалённость объекта -он -на -но -не -не -на

К существительным могут присоединяться частицы по- и най-, являющиеся показателями степеней сравнения: маjстор «мастер» — помаjстор «больший мастер» — наjмаjстор «самый лучший мастер»[165][166].

Имя прилагательное

Имена прилагательные[mk] (придавки) характеризуются словоизменительными категориями рода, числа и определённости. По значению прилагательные делят на качественные и относительные. Качественные прилагательные образуют степени сравнения. По сходству словоизменения к прилагательным близки порядковые числительные[150].

Род и число прилагательных указывают на род и число тех существительных, с которыми они согласуются[151].

Качественные прилагательные имеют три степени сравнения: положительную (без показателя) и, выражаемые аналитически, сравнительную и превосходную степени. Сравнительная степень образуется с помощью частицы по-, превосходная — с помощью частицы най-: нов «новый», добар «хороший» — понов «более новый», подобар «более хороший» — наjнов «новейший» наjдобар «наилучший»[165][166].

В классе относительных выделяется группа притяжательных прилагательных: татков «отцов», кравjи «коровий»[157][167].

Парадигма форм прилагательных трёх родов единственного и множественного числа на примере слов бел «белый» (форма единственного числа мужского рода с нулевой флексией), градски «городской» (форма единственного числа мужского рода с флексией ) и птичји «птичий» (притяжательное прилагательное) — в определённой форме приведён один вид члена с морфом -т-[154][168]:

Род Единственное число Множественное число
Общая форма Определённая
форма
Общая форма Определённая
форма
Мужской бел
градск-и
птичј-и
бел-иот
градск-и-от
птичј-и-от
бел-и
градск-и
птичј-и
бел-и-те
градск-и-те
птичј-и-те
Женский бел-а
птичј-а
бел-а-та
птичј-а-та
бел-и
птичј-и
бел-и-те
птичј-и-те
Средний бел-о
птичј-е
бел-о-то
птичј-е-то
бел-и
птичј-и
бел-и-те
птичј-и-те

Адъективные флексии и членные морфемы присущи также причастиям, местоименным прилагательным и порядковым числительным[154].

Помимо притяжательных прилагательных и прилагательных с суффиксом -ск- флексии встречаются у некоторых прилагательных мужского рода, согласуемых с именами людей, а также входящих в состав топонимов или устойчивых выражений: премудар «премудрый» — премудри Соломон «премудрый Соломон», долен «нижний» — Долни Сарай «Нижний Сарай», драг «дорогой» — драги моj «мой дорогой»[169].

Ряд прилагательных изменяется только по числам: касметлија «счастливый», «счастливая», «счастливое» — касметлији «счастливые». Некоторые прилагательные не изменяются не только по родам, но и по числам. Например, тазе «свежий»: тазе леб «свежий хлеб», тазе млеко «свежее молоко», тазе јаболка «свежие яблоки». Как правило, такие прилагательноые являются турецкими заимствованиями[167].

Числительное

Как часть речи числительное[mk] (броеви) не обладает единой и чёткой грамматической характеристикой. Два основных класса числительных, порядковые и количественные, объединяются в основном только семантикой. При этом порядковые числительные по морфологическим и синтаксическим признакам сходны с прилагательными[150].

Количественные числительные не изменяются по родам и согласуются только с существительными множественного числа. Исключение составляет изменяющееся по числам и родам числительное еден «один» (и составные числительные, включающие еден): еден, една, едно — едни, а также дваесет и еден, дваесет и една, триесет и еден и т. д. Кроме этого, числительное два «два» имеет форму мужского (два) и женского рода (две), а числительные илjада «тысяча», милион «миллион» и милиjарда «миллиард» изменяются по числам (илjада — три илjади «три тысячи»). Числительные два, три «три», четири «четыре» сочетаются с существительными мужского рода в форме счётного множественного числа: два коња «два коня», три града «три города». С существительными, обозначающими лиц мужского пола, сочетаются числительные особого класса — лично-мужские: дваjца селани «двое крестьян», троjца селани «трое крестьян», петмина селани «пятеро крестьян». Числительные могут характеризоваться признаком определённости (милионот «(этот) миллион»). У составных числительных артикль добавляется к последнему слову (сто и двата «(эти) сто два»), при наличии в конце числительного слов илjада, милион, милиjарда — к предпоследнему (трите илjади «(эти) три тысячи»). Определённая форма лично-мужских числительных образуется добавлением артикля перед суффиксом -мина (деветтемина «(эти) девятеро»)[170][171].

Порядковые числительные имеют формы рода и числа. Формы от 9 до 100 образуются при помощи морфемы -ти (-та, -то), добавляемой к основе количественного числительного. Формы, обозначающие сотни, образуются добавлением морфемы стоти / стотен (стота / стотна)[172].

Числительные от «одного» до «двадцати одного» (для изменяющихся по родам приведены формы только мужского рода)[173]:

Количественные Порядковые Лично-мужские
1 еден прв
2 два втор дваjца
3 три трет троjца
4 четири четврти четворица
5 пет петти петмина
6 шест шести шестмина
7 седум седми седуммина
8 осум осми осуммина
9 девет деветти деветмина
10 десет десетти десетмина
11 единаесет единаесетти
12 дванаесет дванаесетти
13 тринаесет тринаесетти
14 четиринаесет четиринаесетти
15 петнаесет петнаесетти
16 шеснаесет шеснаесетти
17 седумнаесет седумнаесетти
18 осумнаесет осумнаесетти
19 деветнаесет деветнаесетти
20 дваесет дваесетти
21 дваесет и еден дваесет и прв

Числительные от «тридцати» до «миллиона» (числительные илjада и милиjарда имеют форму только женского рода)[173]:

Количественные Порядковые Лично-мужские
30 триесет триесетти
40 четириесет четириесетти
50 педесет педесетти
60 шеесет шеесетти
70 седумдесет седумдесетти
80 осумдесет осумдесетти
90 деведесет деведесетти
100 сто стоти стомина
200 двесте двестоти / двестотен
300 триста тристоти / тристотен
400 четиристотини четиристоти / четиристотен
500 петстотини петстотен
600 шестстотини шестстотен
700 седумстотини седумстотен
800 осумстотини осумстотен
900 деветстотини деветстотен
1000 илjада илјадити / илјаден илjадамина
1 млн милион милионити
1 млрд милиjарда милијардски

Местоимение

Местоимения[mk] (заменки) образуют три группы, каждая из которых по морфологическим и синтаксическим признакам близка другим частям речи. Так называемые местоимения-существительные (јас «я», ти «ты», коj «кто», што «что», тоа «это», никоj «никто», некоj «кто-то») близки именам существительным, местоименные прилагательные (тоj «этот», чиj «чей», нечиj «чей-то», моj(от) «мой», никоj «никакой») не отличаются от имён прилагательных, местоименные наречия сходны с наречиями[174].

По различиям в семантике выделяют следующие разряды местоимений[175]:

  • личные местоимения: јас «я», ти «ты», тоj «он», таа «она», тоа «оно», ние «мы», вие «вы», тие «они»; лично-притяжательные: моj(от) «мой», твоj(от) «твой», негов(иот) «его», неjзин(иот) «её», наш(иот) «наш», ваш(иот) «ваш», нивни(от) «их»;
  • возвратные местоимения: себе «себя», включая возвратно-притяжательное своj(от) «свой»;
  • вопросительные местоимения: коj «кто» (с формами кого, кому), што «что», коj «который», «какой», включая притяжательное чиj «чей»;
  • указательные местоимения: тоj «этот», «он», овоj «этот», оноj «тот», тоа «это», ова «это», она «то», таков, толкав «такой»;
  • отрицательные местоимения: никоj «никто», ништо «ничто», «ничего», никоj «никакой», включая притяжательное ничиj «ничей»;
  • определительные местоимения: секоj «всякий», «каждый», сè, сешто «всё»;
  • неопределённые местоимения: некоj «кто-то», «кто-нибудь», еден «один», «кто-то», «какой-то», коj-годе «кто угодно», коj било, коj и да е «кто бы то ни был», нешто «нечто», «что-то», «что-нибудь», што било, што и да е «что бы то ни было», некоj «какой-то», «какой-нибудь», коj-годе «какой угодно», включая притяжательное нечиj «чей-то»;
  • относительные местоимения: коj / коjшто «который», што «что», включая притяжательное чиj, чиjшто «чей» и т. д.

Местоимения могут указывать на лица (коj «кто», никоj «никто») или на предметы (што «что», ништо «ничто», «ничего»). Адъективное указательное местоимение тоj «этот» имеет формы, указывающие на положение предмета в пространстве: близкое (форма овоj «этот») или далёкое (форма оноj «тот»). Различают формы местоимений, указывающие на свойство или признак по качеству (таков «такой», близкое — ваков, далёкое — онаков) и по величине (толкав «такой», близкое — (в)олкав, далёкое — онолкав)[156][176].

Субстантивные местоимения имеют падежные формы: субъектную (подлежащее), объектную (прямое дополнение), косвеннообъектную (косвенное дополнение адресата) и предложную: коj «кто», кого / кого го, кому / кому му, (за) кого. Адъективные местоимения характеризуются категориями рода и числа: чиj «чей», чие «чьё», чиjа «чья», чии «чьи»[157].

Личные и лично-возвратные местоимения характеризуются категориями лица, падежа, рода и числа (в винительном и дательном падежах первой приведена полная форма местоимения, второй — краткая)[154][177]:

Форма Единственное число Множественное число Лично-
возвратное
1-е лицо 2-е лицо 3-е лицо 1-е лицо 2-е лицо 3-е лицо
мужской
род
женской
род
средний
род
я ты он она оно мы вы они себя
Субъектная
(именительный падеж)
jас ти тоj таа тоа ние вие тие
Объектная
(винительный падеж)
мене, ме тебе, те него, го неа, jа него, го нас, нè вас, вè нив, ги себе (си), се
Косвеннообъектная
(дательный падеж)
мене, ми тебе, ти нему, му неjзе, ѝ нему, му нам, ни вам, ви ним, им (на) себе (си), си
Предложная (за) мене (за) тебе (за) него (за) неа (за) него (за) нас (за) вас (за) нив (за) себе / (за) себе си

Полная форма личных местоимений в винительном и дательном падежах при глаголе удваивается краткой формой: Го сакам него «Я люблю его»[161].

Формы местоимений 3-го лица он, она, оно, они, распространённые в северных и юго-восточных македонских диалектах, могут допускаться в литературном языке как варианты форм тоj, таа, тоа, тие[177].

Глагол

Глагол[mk] (глагол) характеризуется категориями вида, залога, двух типов модальности (наклонения и пересказа), времени, лица, рода и числа[174].

Инфинитив в македонском языке отсутствует, его функцию выполняет глагольная форма настоящего времени 3-го числа единственного числа в сочетании с частицей да (да-конструкция): во полумракот можеше да се види «в полумраке можно было видеть»[178]. Образование глаголов всех форм происходит от двух основ — от основы настоящего времени и от основы аориста. Основа настоящего времени в зависимости от различий тематических гласных (-а-, -и-, -е-) подразделяется на классы (спряжения), основа аориста делится на разряды (в соответствии с тематическими -а-, -и-, -е-, -о- / -е-, -ø-)[179].

В категории вида противопоставляются глаголы, выражающие целостность / нецелостность и предельность / непредельность действия: совершенные и несовершенные. Они могут образовывать видовые пары: доjде «прийти» — доаѓа «приходить», купи «купить» — купува «покупать». Основные способы формирования глаголов совершенного и несовершенного вида — префиксация и суффиксация. Некоторые глаголы, например, jаде «ест» / «поест», могут быть в одном случае глаголами совершенного вида, в другом — несовершенного[180][181].

Значение пассивного залога выражается при помощи глаголов с возвратным элементом се в пассивной конструкции или при помощи причастия на / с глаголом-связкой «быть». Зачастую оппозиция актив / пассив в македонском языке не имеет чёткого выражения: Тоj е миен (от мие «моет» и от се мие «моется») «Он вымыт», но также «Он вымылся». В этом случае значения актива или пассива различаются по контексту и наличию синтаксической конструкции, указывающей на агенс[182].

К характеристикам глагола в македонском языке относится также категория переходности / непереходности. Глаголы, действие которых направлено на объект, становятся переходными в сочетании с кратким личным местоимением в винительном падеже: Тоj легна «Он лёг» — Тоj го легна детето «Он уложил ребёнка». Глаголы с возвратным элементом се (се бори «борется», се шегува «шутит») являются непереходными. Выделяются глаголы с показателем переходности / непереходности (Тоj ме смее «Он меня смешит» — краткое личное местоимение ме) и без показателя (Чита книга «Он читает книгу»)[182][183].

Выделяется группа безличных глаголов, выражающих процесс без действующего лица или предмета: Грми «Гремит», Се вели «Говорят»[184].[174].

Категория наклонения представлена формами глаголов изъявительного, повелительного и условного наклонения (кондиционала и потенциала), а также конъюнктива[185].

В македонском языке имеются глагольные формы пересказа, они используются в основном при оценке действия с точки зрения говорящего как недостоверного (в речи говорящего передаются данные о событии с чужих слов). Данные формы могут быть представлены в изъявительном и сослагательном наклонении, а также в конъюнктиве с обязательным компонентом в виде имперфектной или аористной формы на -l[183][185].

Категории лица и числа выражаются в личных простых формах глагола флексиями, в сложных глагольных формах — также вспомогательными глаголами сум «я есть» и има «имеет», «имеется». В формах глаголов единственного числа флексии также являются показателями рода[161][186][187].

Глагольная форма на -l, употребляемая в составе сложных времён, образуется от основ имперфекта и аориста при помощи флексий рода и числа[186][188]:

  • единственное число: рекол «сказал», напишал «написал» — мужской род; рекла, напишала — женский род; рекло, напишало — средний род;
  • множественное число: рекле «сказали», напишале «написали».

Формы лица и числа глаголов сум и има[189]:

Лицо Единственное число Множественное число
«быть» «иметь» «быть» «иметь»
1-е настоящее время сум имам сме имаме
аорист / имперфект бев имав бевме имавме
2-е настоящее время си имаш сте имате
аорист / имперфект беше имаше бевте имавте
3-е настоящее время е има се имаат
аорист / имперфект беше имаше беа имаа

Система глагольных времён представлена многочисленными формами: настоящее, будущее, будущее в прошедшем, перфект (I и II), будущее результативное. Кроме них в македонском языке сохраняются аорист, имперфект и плюсквамперфект, утраченные большинством остальных славянских языков. Плюсквамперфект, как и перфект, имеет две формы — I и II. Определённые времена (локализованные во времени, нерезультативные) противопоставляются по признакам: предшествование (аорист с признаком прекращённости действия и аорист без этого признака, имперфект с признаком непрекращённости действия) — одновременность (настоящее время, имперфект) — следование относительно момента речи или прошедшего ориентационного момента (будущее время, будущее в прошедшем). При этом аорист с признаком прекращённости действия, имперфект с признаком непрекращённости действия, настоящее и будущее время описывают настоящий момент речи, а аорист, имперфект и будущее в прошедшем описывают прошедший момент. Неопределённые времена (нелокализованные во времени, результативные) противопоставляются по признакам: одновременность (перфект I, II, плюсквамперфект I, II) — следование относительно момента речи или прошедшего ориентационного момента (будущее результативное, будущее результативное в прошедшем). Настоящий момент речи выражают перфект I, II и будущее результативное, прошедший момент — плюсквамперфект I, II и будущее результативное в прошедшем. Определённые времена в отличие от неопределённых могут употребляться в связном повествовании и выражать динамику развития ситуации или её статичность. Различаемые формально, формы перфекта I и II, плюсквамперфекта I и II, а также сочетания причастия на / с глаголом сум могут выражать конкретный результат совершившегося действия, актуальный в определённый момент. В связи с этим ряд исследователей считает возможным выделять в македонском языке особую грамматическую категорию результатива[190].

Три темпоральные формы глагола являются простыми (образуются синтетически) и семь форм являются составными (аналитическими). К простым относятся настоящее время, аорист и имперфект[131].

Настоящее время (гледа «видит», носи «несёт», јаде «ест»)[191]:

Лицо а-класс и-класс е-класс
ед. число мн. число ед. число мн. число ед. число мн. число
1-е лицо гледам гледаме носам носиме јадам јадеме
2-е лицо гледаш гледате носиш носите јадеш јадете
3-е лицо гледа гледаат носи носат јаде јадат

Имперфект[191]:

Лицо а-класс и-класс е-класс
ед. число мн. число ед. число мн. число ед. число мн. число
1-е лицо гледав гледавме носев носевме јадев јадевме
2-е лицо гледаше гледавте носеше носевте јадеше јадевте
3-е лицо гледаше гледаа носеше носеа јадеше јадеа

Аорист (чита «читает», моли «просит», оздрави «выздоравливает», брои «считает», пиша «пишет», сотре «истребляет», даде «даёт», измие «вымывает»)[191]:

Лицо а-класс и-класс
а-разряд а-разряд и-разряд е-разряд
ед. число мн. число ед. число мн. число ед. число мн. число ед. число мн. число
1-е лицо читав читавме молив моливме оздравев оздравевме бpojaв бpojaвме
2-е лицо чита читавте моли моливте оздраве оздравевте бpoja бpojaвте
3-е лицо чита читаа моли молиja оздраве оздравеа бpoja бpojaа
Лицо е-класс
а-разряд е-разряд о / е-разряд ø-разряд
ед. число мн. число ед. число мн. число ед. число мн. число ед. число мн. число
1-е лицо пишав пишавме сотрев сотревме дадов дадовме измив измивме
2-е лицо пиша пишавте сотре сотревте даде дадовте изми измивте
3-е лицо пиша пишаа сотре сотреа даде дадоа изми измиja

По модели «настоящее время вспомогательного глагола сум с l-формой смыслового глагола и флексиями рода и числа» образуются формы перфекта I, пересказывательного аориста, пересказывательного имперфекта и пересказывательного настоящего времени: прочита «прочитывает» — сум прочитал / сум прочитала, си прочитал / си прочитала, прочитал / прочитала / прочитало (в 3-м лице вспомогательный глагол опускается), сме прочитале и т. д.
По модели «имперфект вспомогательного глагола сум с l-формой и флексиями рода и числа» образуются формы плюсквамперфекта I: бев прочитал / бев прочитала, беше прочитал / беше прочитала / беше прочитало, бевме прочитале и т. д.
По модели «настоящее время вспомогательного глагола има / нема с причастием на / и флексией среднего рода единственного числа» образуются формы перфекта II: гледа «смотрит» — имам гледано, имаш гледано, има гледано, имаме гледано и т. д.
По модели «имперфект вспомогательного глагола има / нема с причастием на / и флексией среднего рода единственного числа» образуются формы плюcквамперфекта II: виде — имав видено, имаше видено, имавме видено и т. д.
По модели «пересказывательная форма от вспомогательного глагола има в соответствующем времени с причастием на -н- / -т- и флексией среднего рода единственного числа» образуются пересказывательные формы перфекта II и плюсквамперфекта II: имал видено «(якобы) видел», бил имал видено «(якобы, до некоторого момента в прошлом) видел»[189].

Образование форм будущего времени происходит при помощи частицы ќе и формы глагола настоящего времени совершенного / несовершенного вида. В отрицательных формах перед ќе добавляется частица не или вместо ќе может выступать сочетание глагольной формы имам и частицы да: ќе носам «принесу», ќе носиш «принесёшь», ќе носи «принесёт» и т. д., не ќе носам / нема да носам «не принесу».
По модели «частица ќе с имперфектом глагола совершенного / несовершенного вида» образуются формы будущего в прошедшем времени: ќе носев, ќе носеше, ќе носевме и т. д. с отрицанием не ќе носев, реже — немаше да носам.
По модели «частица ќе с перфектом II» образуются формы будущего результативного времени: ќе имам видено, ќе имаш видено и т. д. с отрицанием нема да имам видено / не ќе имам видено[192].

Повелительное наклонение образуется с помощью морфем -j, -jте (а-класс и глаголы и-класса и е-класса с основой на гласную перед и, е); , -ете (и-класс и е-класс с основой на согласную): гледаj «смотри», гледаjтe «смотрите», пиj «пей», пиjтe «пейте», поj «пой», поjтe «пойте»; носи «носи», носетe «носите», земи «возьми», земетe «возьмите»[193].
Формы кондиционала совпадают с глагольными формами следования, прежде всего, с формами будущего в прошедшем времени с ќе и с нема да / немаше да: ако ми се jaвитe, ќе доjдам «если вы меня позовёте, то я приду» (условия выполнимые ожидаемые); ако ми се jaвевтe, ќе доjдев «если бы вы меня позвали, я бы уже пришёл» (условия невыполнимые ожидаемые).
Формы потенциала образуются при помощи частицы би и l-формы смыслового глагола совершенного / несовершенного вида: ако ми се jaвитe, би дошол «если бы вы меня позвали, я бы пришёл» (условия выполнимые гипотетические)[194].
Формы конъюнктива образуются при помощи частицы да со спрягаемой формой смыслового глагола совершенного / несовершенного вида в настоящем времени, имперфекте, реже в перфекте I, II: да доjде «чтобы он пришёл», «пусть придёт».
Формы пересказа будущего времени, будущего в прошедшем и кондиционала с частицей ќе и конъюнктива с да содержат l-форму от имперфектной основы смыслового глагола при сохранении частиц ќе и да: ќе сум доjдел «я (дескать, мол) (не) должен был прийти / чуть не пришёл» и т. д. (пересказ будущего, будущего в прошедшем и кондиционала); да сум доjдел «чтобы я да пришёл? (как бы не так)» (пересказ конъюнктива). При образовании пересказывательных форм глаголов времён следования и кондиционала, содержаших элемент има / нема, данный элемент принимает l-форму: немало да доjдеш «(говорят), ты не должен был прийти / (говорили), что ты не придёшь» (пересказ будущего, будущего в прошедшем и кондиционала). Для потенциала различие форм пересказа / непересказа нехарактерно[195].

Неличные формы глагола: причастия, деепричастия и глагольные существительные. Причастия образуются преимущественно от основы аориста с помощью суффикса / -ен / / -ет и флексии рода и числа по типу флексий прилагательных. В зависимости от вида исходного глагола причастие может обозначать пассив, действительный залог, результат прошедшего действия или признак процесса действия: читан «читанный», «читаемый», прочитан «прочитанный». Деепричастия образуются от основы настоящего времени глаголов несовершенного вида с помощью суффикса -jќи (а-класс) / -еjќи (и-класс, е-класс) и обозначают действие, сопровождающее основное глагольное действие: седеjќи «сидя», дигнуваjќи «поднимая». Глагольные существительные образуются от основы настоящего времени глаголов несовершенного вида с помощью морфем -ње (а-класс), -ење (и-класс, е-класс), имеют форму среднего рода единственного числа, обозначают процесс действия: венчање «венчание», читање «чтение», седење «сидение»[196][197].

Частицы степеней сравнения по- и най- могут находиться в препозиции к глаголам: пó знае «знает больше (лучше)» — наj знае «знает больше (лучше) всех» — понезнае «знает ещё меньше»[166][198].

Наречие

Наречия (прилози) подразделяют на несколько разрядов, различающихся по семантике[174]:

  • наречия времени — денес «сегодня», лани «в прошлом году», рано «рано»;
  • наречия места — близу «близко», овде «здесь», горе «вверх»;
  • наречия количества и качества — малку «мало», многу «много» и т. п.

Для наречий характерно наличие степеней сравнения: положительная степень — добро «хорошо»; сравнительная степень с частицей по- — подобро «лучше»; превосходная степень с частицей най- — наjдобро «лучше всего»[165].

Предлоги

Предлоги[mk] (предлози) в македонском языке являются важнейшим средством выражения синтаксических отношений имён существительных. Предлоги делятся на простые (из одного слова — без «без»; за «за», «для», «о», «на», «в»; од «от», «с», «из»; в / во «в») и сложные (составные — покраj «рядом с», «у», «вдоль», «кроме»; сосе «с», «вместе с»). Возможно одновременное употребление двух или трёх предлогов, каждый из которых сохраняет своё значение: Тоj излезе од зад врата «Он вышел из-за двери»[199].

Некоторые предлоги помимо обстоятельственных выполняют грамматические функции[200]:

  • на: является косвенным дополнением адресата действия, сопровождает существительное со значением адресата и дублирующее его краткое личное местоимение: Ѝ давам на Мариjа книга «Даю Марии книгу», нередко при этом выражается значение принадлежности: Му jа давам на Иван книга на сестра ми «Даю Ивану книгу моей сестры»; в неграмматической функции на имеет значения «на», «в»;
  • од: выражает значение принадлежности, связанное со значением происхождения: поглед од жена му «взгляд его жены»; значение партитивности: од грозjе не каснал «не попробовал винограда»; сравнение: повисок од мене «выше меня»; указание на источник или причину действия в пассивных конструкциях: убиен од куршум «убитый пулей» и т. д.; в неграмматической функции предлог од имеет значения «от», «из», «с», «из»;
  • со: выражает значение инструментальности: со метла «метлой»; в неграмматической функции предлог со имеет значения «с» и т. д.

Союзы

Союзы[mk] (сврзници) выражают связь между частями сложного предложения. Для выражения сочинительной связи используются соединительные (и «и»; пa «и» «затем»; исто «также и»), противительные (а «а», «как только»; или «или», но «но») и разделительные союзы (или «или»; ту… ту «то… то»; само «только», «лишь»). Для выражения подчинительной связи используются союзы да «чтобы», «если»; што «что», «который»; кога «когда»; додека «до тех пор пока»; бидеjќи «поскольку» и т. д.[201]

Частицы

Частицы[mk] (честички) образуют аналитические формы слова и выражают синтаксические и модальные значения предложения. К исключительно формообразующим относятся частицы ќе, би, годе. Функцию утверждения выполняет частица да «да»; функцию отрицания — не «нет», «не», ни «ни»; вопросительную функцию — ли «ли», дали «ли», зар «разве?», «неужели?»; побудительную функцию — нека «пусть», де «ну», аjде «ну-ка», «айда»; указательную функцию — еве, ете «вот», ене «вон» и т. д.[202]

Модальные слова

Модальные слова (модални зборови) близки по значению частицам. К ним относятся глагольные формы (значи «значит», можеби «может быть»); наречия (вероjатно «вероятно», бездруго «непременно»); сочетания существительных и местоимений с предлогами (за жал «к сожалению», за среќа «к счастью», без сомнение «без сомнения») и т. д.[202]

Междометия

Междометия (извици) выражают эмоциональные и эмоционально-волевые реакции на происходящие события: Море како! «Как бы не так!» Море летање! «Вот это полёт!» В разговорном македонском языке междометия могут употребляться при обращении: к лицу мужского пола — бре! / бреj! «эй, ну ты!», к мужчине или ребёнку — море! «эй, слушай», к женщине — мори! «эй, слушай!» и т. д.[202]

Словообразование

К основным способам словообразования в македонском языке относятся: префиксация, суффиксация, префиксация с суффиксацией, словосложениеинфиксацией и без инфиксации), субстантивация прилагательных, адвербиализация существительных и т. д.[203]

Синтаксис

Для синтаксиса македонского языка[mk] характерен порядок слов SVO: с подлежащим в неопредёленной форме — Jас читам книга «Я читаю книгу»; с подлежащим в определённой форме, за которым следует краткое местоимение в винительном падеже — Стоjан jа сака Мария «Стоян любит Марию», Тоj jа чита книгата «Он читает книгу». Возможен также порядок слов OVS: Иван го сака Мариjа «Ивана любит Мария»[131][204]. Личное местоимение, информацию о котором несёт глагольная форма, часто может опускаться: Читам книга «Читаю книгу», Што сакаш? «Чего ты хочешь?»[157]

Синтаксические отношения имён выражаются главным образом с помощью предлогов. Кроме предлогов в выражении объектных и посессивных отношений имён могут использоваться также краткие формы личных местоимений[149].

Виды предложных синтаксических отношений[157]:

  • локативность: Таа оди на кино «Она идёт в кино», Влегов во собата «Я вошёл в комнату»;
  • темпоральность: Ќе доjдам по еден час «Я приду через час»;
  • инструментальность: Работам со лопата «Я работаю лопатой»;
  • социативность: Работам со еден колега «Работаю с одним коллегой» и т. п.

В македонском языке распространена проклиза кратких местоимений: Му го дадов «Я ему его (это) дал». В повелительном наклонении краткие местоимения находятся в позиции энклитик: Даj ми го! «Дай мне его (это)!» Проклитики при глаголе всегда занимают определённое положение: на первой позиции отрицательная частица не, за ней — местоимение в дательном падеже, местоимение в винительном падеже и глагольная форма: (Не) ми се пие «Мне (не) хочется пить»; Дали си му ги дал? «Дал ли ты ему их?»[205][206]

Местоименный повтор дополнения в македонском языке носит грамматический характер. Краткие местоимения в винительном падеже дублируют прямое дополнение, обозначающее определённый объект. Краткие местоимения в дательном падеже дублируют косвенное дополнение[205].

Глагол-связка чаще всего не опускается. Согласованные определения обычно предшествуют определяемому имени. Несогласованные определения обычно следуют после определяемого[207].

Выражение отрицания оформляется при помощи частицы не, стоящей перед сказуемым: Тоj не доjде «Он не пришёл», Не бев jас «Это был не я». Отмечается двойное и тройное выражение отрицания: Никоj никому ништо не рече «Никто никому ничего не говорит»[131][208].
Вопрос оформляется при помощи интонации или сочетания интонации с вопросительными частицами, местоимениями или наречиями: Одиме? «Пошли?» / «Пойдём?», Вчера доjде? / Вчера ли доjде? «Ты вчера приехал?», Дали знаеш? «(Ты) знаешь?», Кога доjде? «Когда (он, ты) пришёл?»[184][209]

Сложные предложения по типу соединения их простых компонентов делят на сложносочинённые и сложноподчинённые. Первые образуются бессоюзной связью или при помощи сочинительных союзов. Вторые — при помощи подчинительных союзов, относительных и вопросительных местоимений.
Отношения, которыми характеризуются сложные предложения, могут быть выражены причастными и деепричастными оборотами, или же обособлениями с глагольным существительным значения процесса[210].

Лексика

Основной словарный состав македонского языка, так же, как и лексический фонд других славянских языков, составляют слова, принадлежащие общеславянской лексике: човек «человек», село «село», земjа «земля», «страна», леб «хлеб», дрво «дерево», оди «ходит, идёт», jаде «ест»[211].

В результате многовекового взаимовлияния народов, живущих на Балканах, в словарный состав македонских диалектов влились многочисленные заимствования из греческого, сербского, турецкого, албанского и других языков[212]. Из греческого языка в маедонский заимствовалась как христианская, так и бытовая лексика: илjада «тысяча», панаѓур «ярмарка», макар «хотя», манастир «монастырь». Из турецкого языка заимствовались термины, относящиеся к сфере государственного устройства и управления и хозяйственно-экономической жизни, в настоящее время они перешли в разряд историзмов, в активном употреблении сохранились только турцизмы бытовой сферы: шеќер «сахар», ракиjа «водка», чорап «чулок», «носок», занает «ремесло», памук «хлопок». Кроме того, из турецкого были заимствованы также суффиксы -џujа, -чиjа, -лак. Сербские заимствования наиболее интенсивно стали проникать в македонский язык в ХХ веке, когда сербохорватский язык стал официальным в Вардарской Македонии. Вследствие того, что сербско-македонское двуязычие в той или иной мере сохраняется в Македонии и теперь сербская лексика продолжает заимствоваться в македонские диалекты, жаргоны, койне и просторечие до настоящего времени. Сербизмы в числе прочего составляют значительную часть политической и научной терминологии македонского языка (калькирование, заимствования интернационализмов посредством сербохорватского языка и прямые заимствования: извештаj «отчёт», побарувачка «спрос», прецизност «точность», резултат «результат»)[213]. Албанские заимствования чаще всего представлены в македонских диалектах, жаргонах и просторечии: чупа «девушка»[214].

По мере утраты престижа многие турцизмы, грецизмы, сербизмы становятся элементами разговорного языка или просторечия, в литературном языке при этом появляются синонимы, характерные для нейтрального или высокого стиля речи: ава (турцизм) — воздух «воздух», талас (сербизм) — бран «волна», кандиса (грецизм) — се согласи «согласиться». Книжная церковнославянская, а также культурная болгарская и сербская лексика заменяется в литературном языке на слова, образованные по македонским словообразовательным моделям: желание — желба «желание», сведение — податок «сведение»[215].

В последнее время в македонский язык стала активно заимствоваться лексика из немецкого, французского, английского и других западноевропейских языков[214].

История изучения

Первые попытки изучения македонского языка отмечаются с XIX века — они связаны с опытом обращения представителей македонский интеллигенции к народному языку с целью создания общей литературной нормы для болгар и македонцев. В числе первых таких исследователей были П. Зографский[mk], К. Миладинов, Р. Жинзифов, Г. Прличев, К. Шапкарев, Г. Пулевский. Первым же квалифицированным исследованием македонского языка можно назвать попытку создания в 1903 году варианта литературной нормы К. П. Мисирковым[14].

В XX веке в кодификацию, а также в научное исследование македонского языка, важнейший вклад внесли такие исследователи, как Б. Конеский (грамматика, орфография, лексикография, история), Б. Видоеский[mk] (диалектология), Б. Корубин[mk] (морфология, синтаксис, словообразование, ономастика), Л. Минова-Гюркова[mk] (синтаксис, стилистика), В. А. Мошин (история), П. Илиевский[mk], Р. Угринова-Скаловска, С. Велковска и другие[12].

В 1945 году изданы орфографические правила македонского языка, которые дополнялись и пересматривались позднее, в 1950, 1970 и 1991 годах. В 1946 году первая грамматика для македонских школ была составлена К. Кепеским. В 1952 году грамматику на английском языке издал Х. Лант[en][124].

В 1953—1954 годах издана грамматика македонского языка Б. Конеского, в 1961—1966 годах выпущен словарь македонского языка в 3 томах. В 1950—1970-х годах начато издание научных журналов «Македонски jазик[mk]» и «Литературен збор»[126].

В 1970—1980-х годах был опубликован многотомный словарь македонской народной поэзии, словарь иностранных слов и выражений и другие классические работы по македонскому языку[127].

В 1998—1999 годах была издана монография по македонской диалектологии Б. Видоеского (в 3 томах). В 2003—2008 годах был выпущен новый толковый словарь македонского языка в 4 томах. Изданы и издаются также македонско-сербскохорватские, македонско-русские и другие словари. В 1998 году издана коллективная монография «Македонски jазик», в которой дано описание новейших процессов развития современного македонского языка[128].

Научно-исследовательским центром изучения македонского языка стал, основанный в 1953 году, Институт македонского языка имени Крсте Мисиркова. Кроме того, в число важнейших центров македонистики входят отделение лингвистики и литературоведения Македонской академии наук и искусств и кафедра македонского языка философского факультета имени Блаже Конеского[mk] университета Святых Кирилла и Мефодия в Скопье. Помимо изучения македонского языка в их ведение входит совершенствование языковых норм, создание грамматик и словарей[214].

Важнейшие работы по македонистике были опубликованы такими зарубежными лингвистами, как В. Ягич, В. Облак[mk], М. Малецкий, Р. де Брей[mk], С. Франкс[en], Х. Лант, К. Нейлор[en], З. Тополинская[pl], А. Вайян, В. Фридман и другими. В СССР и России исследования по македонистике издавались А. М. Селищевым (история, диалектология), С. Б. Бернштейном, Р. П. Усиковой (грамматика, лексикография, социолингвистика) и другими славистами.

Пример текста

«Печал» из сборника «Бели мугри[mk]» Кочо Рацина[216]:

Нема ли живот, нема ли
љубов за живот голема,
љубов за живот човечна
у вија гради аргатски?

Нема ли срце, нема ли
срце — на срце срцето,
срце — ширини широко
срце — длабини длабоко —
цел свет да збере, па да е
за вија гради малечко?

Нема ли бел ден, нема ли
ден да е над деновите,
ден да е на аргатите —
ден — сонце вишен високо
ден — море ширен широко,
сонце да запре, да стои
и времето зачудено:

срцето пука обрачи
и плиска знаме алово,
срцето што се отвара
и шири ширно широко —
целиот свет да загрне!

Перевод на русский Николая Глазкова (в газете «Московский Литератор»)[217].

См. также

Напишите отзыв о статье "Македонский язык"

Примечания

Комментарии
  1. Исторический ареал македонского языка до начала XX века охватывал всю географическую область Македония: Вардарскую Македонию (территория современной Республики Македония и приграничные с ней районы Албании), Эгейскую Македонию (север Греции) и Пиринскую Македонию (юго-запад Болгарии). В настоящее время носители македонских диалектов в Болгарии имеют болгарское этническое и языковое самосознание, а в Греции число говорящих на македонском языке в силу исторических событий и политики греческих властей в XX веке снизилось до незначительной величины.
  2. Численность всего населения Македонии согласно переписи 2002 года[bg]. По мнению В. Фридмана, подавляющее большинство населения государства, указавшее в переписи в качестве родного немакедонский язык, в той или иной степени владеет македонским как вторым языком.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 Численность македонцев в стране по данным министерства иностранных дел Македонии.
  4. Численность мигрантов, приехавших из Македонии, по данным статистической службы Германии.
  5. Численность жителей Италии с гражданством Республики Македония по данным переписи населения Италии 2011 года[it].
  6. По оценкам, приведённым в работе Р. П. Усиковой, численность македонцев в Греции составляет до 200,000 человек.
  7. Численность македонцев в Сербии согласно переписи населения 2011 года[sr].
  8. По оценкам, приведённым в работе Р. П. Усиковой, численность македонцев в Албании составляет 120,000—350,000 человек.
  9. Численность мигрантов, приехавших из Македонии, по данным статистической службы Швеции.
  10. 1 2 3 4 5 Оценочная численность мигрантов, приехавших из Македонии.
  11. Численность всех лиц македонского происхождения, включая мигрантов, приехавших из Македонии, по данным статистической службы Бельгии.
  12. Численность мигрантов, приехавших из Македонии, по данным статистической службы Нидерландов.
  13. По оценкам, приведённым в работе Р. П. Усиковой, численность населения с болгарским самосознанием, говорящего на македонских диалектах, в юго-западной Болгарии.
  14. 1 2 Оригинал названия на сербохорватском языке.
  15. 1 2 3 Сербизм.
  16. Область распространения македонского языка, например, показана как часть болгарского языкового ареала на диалектологической карте, опубликованной Институтом болгарского языка[bg] в 2014 году.
  17. 1 2 3 4 В статье Р. П. Усиковой «Македонский язык» (2005) основные аллофоны на месте ќ, ѓ рассматриваются как среднеязычные палатальные аффрикаты к͡’j (c͡ç), г͡’j (ɟ͡ʝ). В работах В. А. Фридмана на месте ќ, ѓ представлены палатальные взрывные согласные c, ɟ (в ранней версии МФА символами c и ɟ обозначались также палатальные аффрикаты). Различия в реализации фонем /ќ/, /ѓ/ в речи носителей македонского языка, согласно В. А. Фридману, отмечаются в диапазоне от палатализованных , до фрикативных ɕ, ʑ и аффрикат t͡s, d͡z.
  18. Верхнеболгарскими говорами в некоторых классификациях болгарского языка XIX века называли современные восточноболгарские говоры.
  19. Распространению идеи создания литературного языка на основе македонских диалектов отчасти способствовало и то, что Македония так и не была включена в состав Болгарии и находилась до 1913 года под властью Османской империи, а после Балканских войн была разделена большей частью между Сербией и Грецией.
  20. В работах В. А. Фридмана на месте л представлен звонкий веляризованный зубной латеральный аппроксимант ɫ̪.
  21. В работах В. А. Фридмана на месте л’ представлен звонкий альвеолярный латеральный аппроксимант l. В. А. Фридман указывает на то, что тенденция произношения палатального ʎ на месте л’ распространяется под влиянием сербохорватского языка и койне города Скопье.
  22. 1 2 3 4 Окончания -ови / -еви отмечаются у большинства односложных существительных мужского рода.
Источники
  1. 1 2 3 4 5 6 7 Усикова, 2005, с. 104.
  2. 1 2 3 4 [conventions.coe.int/treaty/Commun/ListeDeclarations.asp?NT=148&CM=1&DF=&CL=ENG&VL=1 List of declarations made with respect to treaty No. 148. European Charter for Regional or Minority Languages] (англ.). Council of Europe (01.04.2016). (Проверено 1 апреля 2016)
  3. 1 2 3 4 5 Lewis, M. Paul, Gary F. Simons, Charles D. Fennig: [www.ethnologue.com/language/mkd Macedonian. A language of Macedonia] (англ.). Ethnologue: Languages of the World (18th Ed.). Dallas: SIL International (2015). (Проверено 1 апреля 2016)
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Friedman, 2001, p. 435.
  5. 1 2 Гудков В. П. [tapemark.narod.ru/les/600a.html Южнославянские языки] // Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В. Н. Ярцевой. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — 685 с. — ISBN 5-85270-031-2.
  6. 1 2 3 4 5 6 Усикова Р. П. [tapemark.narod.ru/les/279b.html Македонский язык] // Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В. Н. Ярцевой. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — 685 с. — ISBN 5-85270-031-2.
  7. Усикова, 2005, с. 102—103.
  8. 1 2 3 [www.stat.gov.mk/publikacii/knigaX.pdf Попис на населението, домаќинствата и становите 2002, Книга X: Вкупно население, домаќинства и станови — дефинитивни податоци по населени места — Вкупно население според изјаснувањето за националната припадност, мајчиниот јазик и вероисповедта] (макед.) С. 198. Република Македониjа. Државен завод за статистика[mk]. (Проверено 1 апреля 2016)
  9. Усикова, 2005, с. 135—137.
  10. 1 2 3 4 5 6 7 8 Усикова, 2005, с. 103.
  11. 1 2 3 Дуличенко, 2014, с. 461—462.
  12. 1 2 3 4 5 Усикова, 2005, с. 105.
  13. 1 2 3 Дуличенко, 2014, с. 445.
  14. 1 2 3 4 5 Усикова, 2005, с. 107.
  15. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Усикова, 2005, с. 106.
  16. 1 2 Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Sociolinguistic and Geolinguistic Situation. Terminology and History] (англ.) P. 4. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  17. Нерознак В. П. [tapemark.narod.ru/les/141b.html Древнемакедонский язык] // Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В. Н. Ярцевой. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — 685 с. — ISBN 5-85270-031-2.
  18. 1 2 Дуличенко, 2014, с. 463.
  19. Дуличенко, 2014, с. 338.
  20. 1 2 [www.stat.gov.mk/publikacii/knigaX.pdf Попис на населението, домаќинствата и становите 2002, Книга X: Вкупно население, домаќинства и станови — дефинитивни податоци по населени места — Вкупно население според изјаснувањето за националната припадност, мајчиниот јазик и вероисповедта] (макед.) С. 18. Република Македониjа. Државен завод за статистика[mk] (05.05.2004). (Проверено 1 апреля 2016)
  21. [www.stat.gov.mk/publikacii/knigaX.pdf Попис на населението, домаќинствата и становите 2002, Книга X: Вкупно население, домаќинства и станови — дефинитивни податоци по населени места — Вкупно население според изјаснувањето за националната припадност, мајчиниот јазик и вероисповедта] (макед.) С. 62. Република Македониjа. Државен завод за статистика[mk] (05.05.2004). (Проверено 1 апреля 2016)
  22. 1 2 Усикова, 1994, с. 221.
  23. 1 2 3 4 Friedman, 1993, p. 249.
  24. [census.rks-gov.net/ Data access. Population. Display data in the selected year (2011). Kosovo Detail municipality. Prizren] (англ.). Kosovo Agency of Statistics[en] (2012). (Проверено 1 апреля 2016)
  25. [www.coe.int/t/dg4/education/minlang/Report/PeriodicalReports/SerbiaPR2_en.pdf Second periodical report presented to the Secretary General of the Council of Europe in accordance with Article 15 of the Charter. The Republic of Serbia] (англ.) P. 60—62. Belgrade: The European Charter for Regional or Minority Languages (2010). (Проверено 1 апреля 2016)
  26. 1 2 [www.instat.gov.al/media/180938/1.1.15.xls 2011 Census. 1.1.15 Resident population by mother tongue] (алб.) (xls). Republika e Shqipërisë. Instituti i Statistikave (2011). [www.webcitation.org/6gfFifl8k Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  27. 1 2 Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Sociolinguistic and Geolinguistic Situation. Number of Speakers] (англ.) P. 8. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  28. 1 2 [censusresults.nsi.bg/Census/Reports/2/2/R8.aspx Преброяване 2011 окончателни резултати. Население. Население по местоживеене, възраст и майчин език] (болг.). Национален статистически институт[bg] (2011). [archive.is/7VrZ Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  29. Friedman, 1993, p. 302—303.
  30. Duličenko, Aleksandr D. [wwwg.uni-klu.ac.at/eeo/Aegaeis-Makedonisch.pdf Slawische Sprachen. Ägäis-Makedonisch] (нем.) S. 183. Alpen-Adria-Universität Klagenfurt. Enzyklopädie des europäischen Ostens[de] (2001). [www.webcitation.org/6ggyvCs8i Архивировано из первоисточника 11 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  31. [www.state.gov/j/drl/rls/hrrpt/2001/eur/8261.htm Greece. Country Reports on Human Rights Practices Bureau of Democracy, Human Rights, and Labor 2001] (англ.). United States Department of State (4.03.2002). (Проверено 1 апреля 2016)
  32. Haarmann, Harald. Kleines Lexikon der Sprachen. — 2. — München: Verlag C.H.Beck[de], 2002. — ISBN 3-406-47558-2.
  33. 1 2 3 4 Усикова, 2005, с. 102.
  34. 1 2 [stat.abs.gov.au/Index.aspx?DataSetCode=ABS_CENSUS2011_B13 Social Statistics. 2011 Census of Population and Housing. B13 Language Spoken at Home by Sex] (англ.). Australian Bureau of Statistics (2011). [archive.is/P8iDf Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  35. 1 2 3 4 5 6 7 8 [web.archive.org/20080530070621/www.mfa.gov.mk//Upload/ContentManagement/Files/Broj%20na%20makedonski%20iselenici%20vo%20svetot.doc Република Македонија. Министерство За Надворешни Работи. Броj на македонски иселеници во светот] на Wayback Machine (от 30 мая 2008(макед.) (Проверено 1 апреля 2016)
  36. 1 2 3 4 5 6 7 [www.ippr.org/files/uploadedFiles/_research_teams_2009/Projects/Global_Change/Macedonia%20Final%20Report%20Formatted.pdf?noredirect=1 Development on the Move: Measuring and Optimising the Economic and Social Impacts of Migration in the Republic of Macedonia] (англ.) (pdf) P. 21. Skopje: Global Development Network (GDN)[en] (2009). [www.webcitation.org/6gexCK3rx Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  37. [dati-censimentopopolazione.istat.it/Index.aspx?lang=en&SubSessionId=7fc9c8be-1337-4e97-86e3-614a5b80fa45# Banche dati e sistemi tematici. Censimenti. Censimento popolazione 2001. Population. Resident population by citizenship. Foreign resident population by gender, age and country of citizenship. Former Yugoslav Republic of Macedonia] (итал.). ISTAT — Istituto nazionale di statistica (2011). (Проверено 1 апреля 2016)
  38. [web.archive.org/web/20100625233314/www.ecml.at/documents/pub121E2004Candelier.pdf Janua Linguarum — The gateway to languages. The introduction of language awareness into the curriculum: Awakening to languages] / Michel Candelier (ed.). — Council of Europe Publishing, 2004. — P. 88. — ISBN 92-871-5312-4.
  39. [apps.mla.org/map_data_results&SRVY_YEAR=2010&geo=&state_id=&county_id=&mode=lang_tops&lang_id=648&zip=&place_id=&cty_id=&region_id=&division_id=&ll=&ea=n&order=&a=n&pc=1 US. Language by State. Macedonian] (англ.). MLA Language Map Data Center (2010). [archive.is/htiR1 Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  40. [www12.statcan.gc.ca/census-recensement/2011/dp-pd/tbt-tt/Rp-eng.cfm?LANG=E&APATH=3&DETAIL=0&DIM=0&FL=A&FREE=0&GC=0&GID=0&GK=0&GRP=1&PID=107988&PRID=0&PTYPE=101955&S=0&SHOWALL=0&SUB=0&Temporal=2011&THEME=90&VID=0&VNAMEE=&VNAMEF= Census Program. Data products. Topic-based tabulations. Census of Canada: Topic-based tabulations] (англ.). Statistics Canada (2011). [archive.is/XKKfy Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  41. [webrzs.stat.gov.rs/WebSite/Public/ReportResultView.aspx?rptId=3690 Попис у Србији 2011. Резултати. Коначни резултати. База података. Становништво према вероисповести, матерњем језику и националној припадности. Становништво према матерњем језику] (серб.). Република Србија. Републички завод за статистику[sr] (2011). [archive.is/5bkeV Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  42. [webrzs.stat.gov.rs/WebSite/Public/ReportResultView.aspx?rptId=1216 Попис у Србији 2011. Резултати. Коначни резултати. База података. Становништво према вероисповести, матерњем језику и националној припадности. Становништво према националној припадности] (серб.). Република Србија. Републички завод за статистику[sr] (2011). [archive.is/qQVmt Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  43. Lüdi, Georges; Werlen, Iwar. [www.bfs.admin.ch/bfs/portal/fr/index/themen/01/22/publ.Document.52217.pdf Recensement fédéral de la population 2000. Le paysage linguistique en Suisse] (фр.) (pdf) P. 11. Neuchâtel: Office fédéral de la statistique[fr] (2005). [www.webcitation.org/6gfD6po0i Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  44. [www.statistik.at/web_de/statistiken/bevoelkerung/volkszaehlungen_registerzaehlungen_abgestimmte_erwerbsstatistik/bevoelkerung_nach_demographischen_merkmalen/022896.html Statistiken. Bevölkerung. Volkszählungen, Registerzählung, Abgestimmte Erwerbsstatistik. Bevölkerung nach demographischen Merkmalen. Bevölkerung 2001 nach Umgangssprache, Staatsangehörigkeit und Geburtsland] (нем.). Statistik Austria[de] (2008). [archive.is/HixPA Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  45. Çapaliku, Stefan; Cipi, Kastriot. [www.culturalpolicies.net/down/albania_012011.pdf Country profile Albania. 4.2 Specific policy issues and recent debates] (англ.) (pdf) P. 18. Council of Europe / ERICarts: Compendium of cultural policies and trends in Europe[en] (2011). [www.webcitation.org/6gfGl4ef6 Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  46. [www.scb.se/Statistik/BE/BE0101/2012A01x/be0101_Fodelseland_och_ursprungsland.xls Utrikes födda samt födda i Sverige med en eller två utrikes födda föräldrar efter födelseland / ursprungsland, 31 december 2012, totalt] (швед.) (xls). Statistiska centralbyrån (2012). [www.webcitation.org/6ggN3jtGz Архивировано из первоисточника 11 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  47. Hertogen, Jan. [www.npdata.be/BuG/155-Vreemde-afkomst/Vreemde-afkomst.htm Beste wensen, inbegrepen aan de 2.738.486 inwoners van vreemde afkomst in België op 01.01.2012] (нид.). Npdata.be (2012). [archive.is/NGt0 Архивировано из первоисточника 11 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  48. [www.dzs.hr/Hrv/censuses/census2011/results/htm/H01_01_08/h01_01_08_RH.html Popisi. Popis stanovništva 2011. Tablice. Po gradovima / općinama. 5. Stanovništvo prema materinskom jeziku po gradovima / općinama, popis 2011] (хорв.). Статистическое бюро Хорватии (2011). [archive.is/dt2pv Архивировано из первоисточника 10 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  49. [www.recensamantromania.ro/rezultate-2/ Recensământul populației și al locuințelor 2011. Rezultate. Rezultate definitive RPL 2011. Tab10. Populaţia stabilă după limba maternă – judeţe, municipii, oraşe, comune. Tab11. Populaţia stabilă după etnie şi limba maternă, pe categorii de localităţi] (рум.). Institutul Naţional de Statistică[ro] (2011). (Проверено 1 апреля 2016)
  50. [www.monstat.org/userfiles/file/popis2011/saopstenje/saopstenje%281%29.pdf Popis stanovništva, domaćinstava i stanova u Crnoj Gori 2011 godine. Stanovništvo Crne Gore prema polu, tipu naselja, nacionalnoj, odnosno etničkoj pripadnosti, vjeroispovijesti i maternjem jeziku po opštinama u Crnoj Gori. Tabela 5. Stanovništvo prema maternjem jeziku po opštinama] (серб.) S. 10. Podgorica: Crna Gora. Zavod za statistiku (12.07.2011). [www.webcitation.org/6ghyX8Rsa Архивировано из первоисточника 12 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  51. [www.gks.ru/free_doc/new_site/perepis2010/croc/Documents/Vol4/pub-04-05.pdf Всероссийская перепись населения 2010 года. Том 4. Национальный состав и владение языками, гражданство. 5. Владение языками населением Российской Федерации]. Федеральная служба государственной статистики (2001—2016). [www.webcitation.org/6ghyzgweA Архивировано из первоисточника 12 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  52. Видоески, 1998—1999, с. 10 (т. I).
  53. 1 2 3 Friedman, 1993, p. 251.
  54. 1 2 Усикова, 1994, с. 223.
  55. Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Sociolinguistic and Geolinguistic Situation. Standardization] (англ.) P. 5—6. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  56. 1 2 Усикова, 1994, с. 222.
  57. Усикова, 1994, с. 227—228.
  58. Усикова, 2005, с. 104—105.
  59. 1 2 Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Sociolinguistic and Geolinguistic Situation. Status] (англ.) P. 6. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  60. 1 2 Дуличенко, 2014, с. 471.
  61. Усикова, 1994, с. 231.
  62. Усикова, 1994, с. 230—231.
  63. Усикова, 1994, с. 228—229.
  64. Усикова, 1994, с. 229—230.
  65. Усикова, 1994, с. 228.
  66. [ibl.bas.bg/bulgarian_dialects/ Карта на диалектната делитба на българския език] (болг.). Институт болгарского языка[bg]. (Проверено 1 апреля 2016)
  67. Shea, John. [books.google.bg/books?id=JFohARk4i-AC&lpg=PP1&hl=bg&pg=PA193#v=onepage&q&f=false Macedonia and Greece: The Struggle to Define a New Balkan Nation]. — Jefferson, London: McFaralnd & Company, Inc.[en], 2008. — С. 192—193. — 429 с. — ISBN 978-0-7863-3767-2.
  68. 1 2 Усикова, 2005, с. 103—104.
  69. Дуличенко, 2014, с. 471—472.
  70. Дуличенко А. Д. Малые славянские литературные языки. I. Южнославянские малые литературные языки // Языки мира. Славянские языки. — М.: Academia, 2005. — С. 600. — ISBN 5-87444-216-2.
  71. Duličenko, Aleksandr D. [wwwg.uni-klu.ac.at/eeo/Aegaeis-Makedonisch.pdf Slawische Sprachen. Ägäis-Makedonisch] (нем.) S. 183—185. Alpen-Adria-Universität Klagenfurt. Enzyklopädie des europäischen Ostens[de] (2001). [www.webcitation.org/6ggyvCs8i Архивировано из первоисточника 11 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)
  72. Дуличенко, 2014, с. 592.
  73. Дуличенко, 2014, с. 595.
  74. Преглед на македонски дијалекти (со звучен запис на дијалектните текстови). Врз основа на трудовите на академик Божидар Видоески[mk] (pdf, mp3) / подготвил М. Марковиќ. — Скопје: МАНУ. Центар за ареална линвистика. — С. 33 (Дијалектите на македонскиот јазик).
  75. Видоески, 1998—1999, с. 16 (т. I).
  76. Видоески, 1998—1999, с. 77—78 (т. I).
  77. Friedman, 1993, p. 299.
  78. 1 2 Видоески, 1998—1999, с. 26 (т. I).
  79. Усикова, 2005, с. 137—138.
  80. Видоески, 1998—1999, с. 16—21 (т. I).
  81. 1 2 Friedman, 1993, p. 299—302.
  82. 1 2 Усикова, 2005, с. 137.
  83. Видоески, 1998—1999, с. 17—19 (т. I).
  84. Видоески, 1998—1999, с. 21—25 (т. I).
  85. Дуличенко, 2014, с. 461.
  86. Супрун, Скорвид, 2005, с. 3.
  87. Видоески, 1998—1999, с. 21 (т. I).
  88. Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Sociolinguistic and Geolinguistic Situation. Dialects] (англ.) P. 7. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  89. Усикова, 2005, с. 105—106.
  90. 1 2 Усикова, 2005, с. 106—107.
  91. Маслов, 2005, с. 72.
  92. Супрун, Скорвид, 2005, с. 9.
  93. Супрун, Скорвид, 2005, с. 10.
  94. 1 2 Friedman, 1993, p. 253.
  95. Дуличенко, 2014, с. 212.
  96. Дуличенко, 2014, с. 93.
  97. Супрун, Молдован, 2005, с. 32.
  98. Супрун, Молдован, 2005, с. 36.
  99. Супрун, Молдован, 2005, с. 38.
  100. Дуличенко, 2014, с. 452—453.
  101. Friedman, 1993, p. 256—257.
  102. Дуличенко, 2014, с. 453.
  103. 1 2 Дуличенко, 2014, с. 463—464.
  104. Дуличенко, 2014, с. 464.
  105. Усикова, 2005, с. 107—108.
  106. Дуличенко, 2014, с. 454.
  107. Супрун, Скорвид, 2005, с. 18.
  108. Дуличенко, 2014, с. 465.
  109. Friedman, 1993, p. 249—250.
  110. Дуличенко, 2014, с. 465—466.
  111. 1 2 3 4 Friedman, 1993, p. 250.
  112. Маслов, 2005, с. 70—71.
  113. Дуличенко, 2014, с. 466—467.
  114. Венедиктов, 2012, с. 91—92.
  115. Венедиктов, 2012, с. 94—98.
  116. Дуличенко, 2014, с. 467—468.
  117. 1 2 3 4 5 Friedman, 2001, p. 436.
  118. Дуличенко, 2014, с. 468—469.
  119. Усикова Р. П. [www.philol.msu.ru/~slavphil/books/sv2/usikova.pdf Из истории македонского литературного языка (типология литературного языка К. П. Мисиркова)] // Славянский вестник. — М.: «МАКС Пресс», 2004. — Вып. 2. — С. 406—408.
  120. Friedman, 1993, p. 250—251.
  121. Дуличенко, 2014, с. 469.
  122. 1 2 Усикова, 1994, с. 222—223.
  123. Дуличенко, 2014, с. 469—470.
  124. 1 2 3 4 Дуличенко, 2014, с. 470.
  125. Усикова, 1994, с. 223—224.
  126. 1 2 Усикова, 1994, с. 224—226.
  127. 1 2 3 Усикова, 1994, с. 226.
  128. 1 2 Дуличенко, 2014, с. 470—471.
  129. 1 2 Усикова, 2005, с. 108.
  130. 1 2 3 Friedman, 1993, p. 252.
  131. 1 2 3 4 5 6 7 8 Friedman, 2001, p. 437.
  132. Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Phonology. Phonemic Inventory and Phonotactics. Vowels] (англ.) P. 10. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  133. 1 2 3 4 5 6 Усикова, 2005, с. 111.
  134. 1 2 3 Усикова, 2005, с. 109.
  135. Friedman, 1993, p. 255.
  136. Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Phonology. Phonemic Inventory and Phonotactics. Consonants] (англ.) P. 11. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  137. Friedman, 1993, p. 257.
  138. 1 2 Усикова, 2005, с. 110.
  139. Friedman, 1993, p. 256.
  140. Friedman, 1993, p. 255—256.
  141. Friedman, 1993, p. 252—253.
  142. 1 2 Friedman, 1993, p. 254.
  143. Усикова, 2005, с. 109—110.
  144. Friedman, Victor. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Phonology. Prosody] (англ.) P. 13. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  145. Усикова, 2005, с. 111—112.
  146. 1 2 Усикова, 2005, с. 112.
  147. Friedman, 1993, p. 259.
  148. Friedman, 1993, p. 258—259.
  149. 1 2 3 4 5 Усикова, 2005, с. 114.
  150. 1 2 3 4 Усикова, 2005, с. 121.
  151. 1 2 Усикова, 2005, с. 114—115.
  152. Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Morphology. Nouns. Gender] (англ.) P. 17. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  153. Усикова, 2005, с. 115—116.
  154. 1 2 3 4 5 Усикова, 2005, с. 126.
  155. Friedman, 1993, p. 263.
  156. 1 2 Friedman, 1993, p. 264—265.
  157. 1 2 3 4 5 Усикова, 2005, с. 116.
  158. Friedman, 1993, p. 260.
  159. Friedman, 1993, p. 263—264.
  160. Friedman, 1993, p. 261—263.
  161. 1 2 3 4 Усикова, 2005, с. 120.
  162. Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Morphology. Nouns. Definiteness] (англ.) P. 20. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  163. Усикова, 2005, с. 120—121.
  164. Friedman, 1993, p. 261.
  165. 1 2 3 Усикова, 2005, с. 119.
  166. 1 2 3 Friedman, 1993, p. 266—267.
  167. 1 2 Friedman, 1993, p. 266.
  168. Friedman, 1993, p. 267.
  169. Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Morphology. Adjectives. Gender / Number] (англ.) P. 26. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  170. Усикова, 2005, с. 121—122.
  171. Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Morphology. Numerals] (англ.) P. 31. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  172. Friedman, 1993, p. 268.
  173. 1 2 Friedman, 1993, p. 267—268.
  174. 1 2 3 4 Усикова, 2005, с. 122.
  175. Усикова, 2005, с. 126—128.
  176. Усикова, 2005, с. 127.
  177. 1 2 Friedman, 1993, p. 265.
  178. Friedman, 1993, p. 273.
  179. Усикова, 2005, с. 128.
  180. Усикова, 2005, с. 117—118.
  181. Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian. Morphology. Verbs. Verbal Categories] (англ.) P. 39. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 1 апреля 2016)
  182. 1 2 Усикова, 2005, с. 117.
  183. 1 2 Friedman, 1993, p. 272.
  184. 1 2 Усикова, 2005, с. 134.
  185. 1 2 Усикова, 2005, с. 118.
  186. 1 2 Усикова, 2005, с. 115.
  187. Friedman, 1993, p. 268—269.
  188. Усикова, 2005, с. 129.
  189. 1 2 Усикова, 2005, с. 129—130.
  190. Усикова, 2005, с. 118—119.
  191. 1 2 3 Friedman, 1993, p. 275.
  192. Усикова, 2005, с. 130.
  193. Friedman, 1993, p. 279.
  194. Friedman, 1993, p. 271.
  195. Усикова, 2005, с. 131.
  196. Friedman, 1993, p. 277—279.
  197. Усикова, 2005, с. 123.
  198. Усикова, 2005, с. 119—120.
  199. Усикова, 2005, с. 123—124.
  200. Усикова, 2005, с. 124.
  201. Усикова, 2005, с. 124—125.
  202. 1 2 3 Усикова, 2005, с. 125.
  203. Усикова, 2005, с. 132—133.
  204. Friedman, 1993, p. 285.
  205. 1 2 Усикова, 2005, с. 133.
  206. Friedman, 1993, p. 285—286.
  207. Усикова, 2005, с. 133—134.
  208. Friedman, 1993, p. 290—291.
  209. Friedman, 1993, p. 286—288.
  210. Усикова, 2005, с. 134—135.
  211. Усикова, 2005, с. 135.
  212. Friedman, 1993, p. 295.
  213. Усикова, 2005, с. 135—136.
  214. 1 2 3 Friedman, 2001, p. 438.
  215. Усикова, 2005, с. 136—137.
  216. [mk.wikisource.org/wiki/%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0%B8_%D0%9C%D1%83%D0%B3%D1%80%D0%B8/_%D0%9F%D0%B5%D1%87%D0%B0%D0%BB «Печал» од Коста Солев Рацин] (макед.). Викиизвор. — Македонска литература. Македонска поезија. Бели Мугри. (Проверено 1 апреля 2016)
  217. [www.moslit.ru/nn/16/7.htm Стихи македонских поэтов. Кочо Рацин (1908—1943). «Печаль» (перевод Николая Глазкова)]. Москва: Московский литератор, газета Московской городской организации Союза писателей России. [archive.is/1oedy Архивировано из первоисточника 27 апреля 2016]. (Проверено 1 апреля 2016)

Литература

  1. Friedman V. A. Macedonian // The Slavonic Languages / Edited by Comrie B., Corbett G. — London, New York: Routledge, 1993. — 249—305 p. — ISBN 0-415-04755-2.
  2. Friedman V. A. [mahimahi.uchicago.edu/media/faculty/vfriedm/164Friedman01.pdf Macedonian] (англ.) // edited by Jane Garry and Carl Rubino. Facts About the World’s Languages: An Encyclopedia of the World’s Major Languages, Past and Present. — New York, Dublin: A New England Publishing Associates Book, 2001. — P. 435—439. (Проверено 15 февраля 2016)
  3. Friedman V. A. [www.seelrc.org:8080/grammar/mainframe.jsp?nLanguageID=3 Macedonian] (англ.) 78 p. Duke University. Slavic and Eurasian Language Resource Center (2001). (Проверено 15 февраля 2016)
  4. Венедиктов Г. К. Современный болгарский литературный язык на стадии его становления в представлении носителей диалектов // Исследования по славянской диалектологии. Особенности сосуществования диалектной и литературной форм языка в славяноязычной среде. — М.: Институт славяноведения РАН, 2012. — № 15. — С. 83—99. — ISBN 5-7576-0251-1.
  5. Видоески Б.[mk]. Диjалектите на македонскиот jазик. — Скопjе: Македонска академиjа на науките и уметностите, 1998—1999. — Т. I—III. — 365 (I), 250 (II), 263 (III) с. — ISBN 9989-649-50-2.
  6. Дуличенко А. Д. Введение в славянскую филологию. — 2-е изд., стер. — М.: «Флинта», 2014. — 720 с. — ISBN 978-5-9765-0321-2.
  7. Конески Б. Граматика на македонскиот литературен јазик. — Скопjе: Култура, 1952—1954.
  8. Конески Б. [mling.ru/iazik/makedonski/history_makedonski.pdf Историја на македонскиот јазик]. — Скопjе: Култура, 1986. — 239 с. (Проверено 15 февраля 2016)
  9. Македонски jазик / Red. naukowy L. Minova-Ǵurkova[mk]. — Opole, 1998.
  10. Маслов Ю. С. Болгарский язык // Языки мира. Славянские языки. — М.: Academia, 2005. — С. 69—102. — ISBN 5-87444-216-2.
  11. Супрун А. Е., Молдован А. М. Старославянский и церковнославянский язык // Языки мира. Славянские языки. — М.: Academia, 2005. — С. 29—69. — ISBN 5-87444-216-2.
  12. Супрун А. Е., Скорвид С. С. [slavcenteur.ru/Proba/ucheba/kursy/SkorvidSuprun_SlavjanskieJazyki.pdf Славянские языки] // Языки мира. Славянские языки. — М.: Academia, 2005. — 22 с. — ISBN 5-87444-216-2.
  13. Усикова Р. П. [www.inslav.ru/images/stories/pdf/1994_Jazyk_kultura_etnos.pdf О языковой ситуации в Республике Македонии] // Язык. Этнос. Культура. — М.: «Наука», 1994. — С. 221—231. — 233 с. — ISBN 5-02-011187-2. (Проверено 8 февраля 2016)
  14. Усикова Р. П. Грамматика македонского литературного языка. — М., 2003.
  15. Усикова Р. П. Южнонославянские языки. Македонский язык // Языки мира. Славянские языки. — М.: Academia, 2005. — С. 102—139. — ISBN 5-87444-216-2.

Ссылки

«Википедия» содержит раздел
на македонском языке
«Главна страница»

В Викисловаре список слов македонского языка содержится в категории «Македонский язык»

Отрывок, характеризующий Македонский язык


Когда Борис и Анна Павловна вернулись к общему кружку, разговором в нем завладел князь Ипполит.
Он, выдвинувшись вперед на кресле, сказал: Le Roi de Prusse! [Прусский король!] и сказав это, засмеялся. Все обратились к нему: Le Roi de Prusse? – спросил Ипполит, опять засмеялся и опять спокойно и серьезно уселся в глубине своего кресла. Анна Павловна подождала его немного, но так как Ипполит решительно, казалось, не хотел больше говорить, она начала речь о том, как безбожный Бонапарт похитил в Потсдаме шпагу Фридриха Великого.
– C'est l'epee de Frederic le Grand, que je… [Это шпага Фридриха Великого, которую я…] – начала было она, но Ипполит перебил ее словами:
– Le Roi de Prusse… – и опять, как только к нему обратились, извинился и замолчал. Анна Павловна поморщилась. MorteMariet, приятель Ипполита, решительно обратился к нему:
– Voyons a qui en avez vous avec votre Roi de Prusse? [Ну так что ж о прусском короле?]
Ипполит засмеялся, как будто ему стыдно было своего смеха.
– Non, ce n'est rien, je voulais dire seulement… [Нет, ничего, я только хотел сказать…] (Он намерен был повторить шутку, которую он слышал в Вене, и которую он целый вечер собирался поместить.) Je voulais dire seulement, que nous avons tort de faire la guerre рour le roi de Prusse. [Я только хотел сказать, что мы напрасно воюем pour le roi de Prusse . (Непереводимая игра слов, имеющая значение: «по пустякам».)]
Борис осторожно улыбнулся так, что его улыбка могла быть отнесена к насмешке или к одобрению шутки, смотря по тому, как она будет принята. Все засмеялись.
– Il est tres mauvais, votre jeu de mot, tres spirituel, mais injuste, – грозя сморщенным пальчиком, сказала Анна Павловна. – Nous ne faisons pas la guerre pour le Roi de Prusse, mais pour les bons principes. Ah, le mechant, ce prince Hippolytel [Ваша игра слов не хороша, очень умна, но несправедлива; мы не воюем pour le roi de Prusse (т. e. по пустякам), а за добрые начала. Ах, какой он злой, этот князь Ипполит!] – сказала она.
Разговор не утихал целый вечер, обращаясь преимущественно около политических новостей. В конце вечера он особенно оживился, когда дело зашло о наградах, пожалованных государем.
– Ведь получил же в прошлом году NN табакерку с портретом, – говорил l'homme a l'esprit profond, [человек глубокого ума,] – почему же SS не может получить той же награды?
– Je vous demande pardon, une tabatiere avec le portrait de l'Empereur est une recompense, mais point une distinction, – сказал дипломат, un cadeau plutot. [Извините, табакерка с портретом Императора есть награда, а не отличие; скорее подарок.]
– Il y eu plutot des antecedents, je vous citerai Schwarzenberg. [Были примеры – Шварценберг.]
– C'est impossible, [Это невозможно,] – возразил другой.
– Пари. Le grand cordon, c'est different… [Лента – это другое дело…]
Когда все поднялись, чтоб уезжать, Элен, очень мало говорившая весь вечер, опять обратилась к Борису с просьбой и ласковым, значительным приказанием, чтобы он был у нее во вторник.
– Мне это очень нужно, – сказала она с улыбкой, оглядываясь на Анну Павловну, и Анна Павловна той грустной улыбкой, которая сопровождала ее слова при речи о своей высокой покровительнице, подтвердила желание Элен. Казалось, что в этот вечер из каких то слов, сказанных Борисом о прусском войске, Элен вдруг открыла необходимость видеть его. Она как будто обещала ему, что, когда он приедет во вторник, она объяснит ему эту необходимость.
Приехав во вторник вечером в великолепный салон Элен, Борис не получил ясного объяснения, для чего было ему необходимо приехать. Были другие гости, графиня мало говорила с ним, и только прощаясь, когда он целовал ее руку, она с странным отсутствием улыбки, неожиданно, шопотом, сказала ему: Venez demain diner… le soir. Il faut que vous veniez… Venez. [Приезжайте завтра обедать… вечером. Надо, чтоб вы приехали… Приезжайте.]
В этот свой приезд в Петербург Борис сделался близким человеком в доме графини Безуховой.


Война разгоралась, и театр ее приближался к русским границам. Всюду слышались проклятия врагу рода человеческого Бонапартию; в деревнях собирались ратники и рекруты, и с театра войны приходили разноречивые известия, как всегда ложные и потому различно перетолковываемые.
Жизнь старого князя Болконского, князя Андрея и княжны Марьи во многом изменилась с 1805 года.
В 1806 году старый князь был определен одним из восьми главнокомандующих по ополчению, назначенных тогда по всей России. Старый князь, несмотря на свою старческую слабость, особенно сделавшуюся заметной в тот период времени, когда он считал своего сына убитым, не счел себя вправе отказаться от должности, в которую был определен самим государем, и эта вновь открывшаяся ему деятельность возбудила и укрепила его. Он постоянно бывал в разъездах по трем вверенным ему губерниям; был до педантизма исполнителен в своих обязанностях, строг до жестокости с своими подчиненными, и сам доходил до малейших подробностей дела. Княжна Марья перестала уже брать у своего отца математические уроки, и только по утрам, сопутствуемая кормилицей, с маленьким князем Николаем (как звал его дед) входила в кабинет отца, когда он был дома. Грудной князь Николай жил с кормилицей и няней Савишной на половине покойной княгини, и княжна Марья большую часть дня проводила в детской, заменяя, как умела, мать маленькому племяннику. M lle Bourienne тоже, как казалось, страстно любила мальчика, и княжна Марья, часто лишая себя, уступала своей подруге наслаждение нянчить маленького ангела (как называла она племянника) и играть с ним.
У алтаря лысогорской церкви была часовня над могилой маленькой княгини, и в часовне был поставлен привезенный из Италии мраморный памятник, изображавший ангела, расправившего крылья и готовящегося подняться на небо. У ангела была немного приподнята верхняя губа, как будто он сбирался улыбнуться, и однажды князь Андрей и княжна Марья, выходя из часовни, признались друг другу, что странно, лицо этого ангела напоминало им лицо покойницы. Но что было еще страннее и чего князь Андрей не сказал сестре, было то, что в выражении, которое дал случайно художник лицу ангела, князь Андрей читал те же слова кроткой укоризны, которые он прочел тогда на лице своей мертвой жены: «Ах, зачем вы это со мной сделали?…»
Вскоре после возвращения князя Андрея, старый князь отделил сына и дал ему Богучарово, большое имение, находившееся в 40 верстах от Лысых Гор. Частью по причине тяжелых воспоминаний, связанных с Лысыми Горами, частью потому, что не всегда князь Андрей чувствовал себя в силах переносить характер отца, частью и потому, что ему нужно было уединение, князь Андрей воспользовался Богучаровым, строился там и проводил в нем большую часть времени.
Князь Андрей, после Аустерлицкой кампании, твердо pешил никогда не служить более в военной службе; и когда началась война, и все должны были служить, он, чтобы отделаться от действительной службы, принял должность под начальством отца по сбору ополчения. Старый князь с сыном как бы переменились ролями после кампании 1805 года. Старый князь, возбужденный деятельностью, ожидал всего хорошего от настоящей кампании; князь Андрей, напротив, не участвуя в войне и в тайне души сожалея о том, видел одно дурное.
26 февраля 1807 года, старый князь уехал по округу. Князь Андрей, как и большею частью во время отлучек отца, оставался в Лысых Горах. Маленький Николушка был нездоров уже 4 й день. Кучера, возившие старого князя, вернулись из города и привезли бумаги и письма князю Андрею.
Камердинер с письмами, не застав молодого князя в его кабинете, прошел на половину княжны Марьи; но и там его не было. Камердинеру сказали, что князь пошел в детскую.
– Пожалуйте, ваше сиятельство, Петруша с бумагами пришел, – сказала одна из девушек помощниц няни, обращаясь к князю Андрею, который сидел на маленьком детском стуле и дрожащими руками, хмурясь, капал из стклянки лекарство в рюмку, налитую до половины водой.
– Что такое? – сказал он сердито, и неосторожно дрогнув рукой, перелил из стклянки в рюмку лишнее количество капель. Он выплеснул лекарство из рюмки на пол и опять спросил воды. Девушка подала ему.
В комнате стояла детская кроватка, два сундука, два кресла, стол и детские столик и стульчик, тот, на котором сидел князь Андрей. Окна были завешаны, и на столе горела одна свеча, заставленная переплетенной нотной книгой, так, чтобы свет не падал на кроватку.
– Мой друг, – обращаясь к брату, сказала княжна Марья от кроватки, у которой она стояла, – лучше подождать… после…
– Ах, сделай милость, ты всё говоришь глупости, ты и так всё дожидалась – вот и дождалась, – сказал князь Андрей озлобленным шопотом, видимо желая уколоть сестру.
– Мой друг, право лучше не будить, он заснул, – умоляющим голосом сказала княжна.
Князь Андрей встал и, на цыпочках, с рюмкой подошел к кроватке.
– Или точно не будить? – сказал он нерешительно.
– Как хочешь – право… я думаю… а как хочешь, – сказала княжна Марья, видимо робея и стыдясь того, что ее мнение восторжествовало. Она указала брату на девушку, шопотом вызывавшую его.
Была вторая ночь, что они оба не спали, ухаживая за горевшим в жару мальчиком. Все сутки эти, не доверяя своему домашнему доктору и ожидая того, за которым было послано в город, они предпринимали то то, то другое средство. Измученные бессоницей и встревоженные, они сваливали друг на друга свое горе, упрекали друг друга и ссорились.
– Петруша с бумагами от папеньки, – прошептала девушка. – Князь Андрей вышел.
– Ну что там! – проговорил он сердито, и выслушав словесные приказания от отца и взяв подаваемые конверты и письмо отца, вернулся в детскую.
– Ну что? – спросил князь Андрей.
– Всё то же, подожди ради Бога. Карл Иваныч всегда говорит, что сон всего дороже, – прошептала со вздохом княжна Марья. – Князь Андрей подошел к ребенку и пощупал его. Он горел.
– Убирайтесь вы с вашим Карлом Иванычем! – Он взял рюмку с накапанными в нее каплями и опять подошел.
– Andre, не надо! – сказала княжна Марья.
Но он злобно и вместе страдальчески нахмурился на нее и с рюмкой нагнулся к ребенку. – Ну, я хочу этого, сказал он. – Ну я прошу тебя, дай ему.
Княжна Марья пожала плечами, но покорно взяла рюмку и подозвав няньку, стала давать лекарство. Ребенок закричал и захрипел. Князь Андрей, сморщившись, взяв себя за голову, вышел из комнаты и сел в соседней, на диване.
Письма всё были в его руке. Он машинально открыл их и стал читать. Старый князь, на синей бумаге, своим крупным, продолговатым почерком, употребляя кое где титлы, писал следующее:
«Весьма радостное в сей момент известие получил через курьера, если не вранье. Бенигсен под Эйлау над Буонапартием якобы полную викторию одержал. В Петербурге все ликуют, e наград послано в армию несть конца. Хотя немец, – поздравляю. Корчевский начальник, некий Хандриков, не постигну, что делает: до сих пор не доставлены добавочные люди и провиант. Сейчас скачи туда и скажи, что я с него голову сниму, чтобы через неделю всё было. О Прейсиш Эйлауском сражении получил еще письмо от Петиньки, он участвовал, – всё правда. Когда не мешают кому мешаться не следует, то и немец побил Буонапартия. Сказывают, бежит весьма расстроен. Смотри ж немедля скачи в Корчеву и исполни!»
Князь Андрей вздохнул и распечатал другой конверт. Это было на двух листочках мелко исписанное письмо от Билибина. Он сложил его не читая и опять прочел письмо отца, кончавшееся словами: «скачи в Корчеву и исполни!» «Нет, уж извините, теперь не поеду, пока ребенок не оправится», подумал он и, подошедши к двери, заглянул в детскую. Княжна Марья всё стояла у кроватки и тихо качала ребенка.
«Да, что бишь еще неприятное он пишет? вспоминал князь Андрей содержание отцовского письма. Да. Победу одержали наши над Бонапартом именно тогда, когда я не служу… Да, да, всё подшучивает надо мной… ну, да на здоровье…» и он стал читать французское письмо Билибина. Он читал не понимая половины, читал только для того, чтобы хоть на минуту перестать думать о том, о чем он слишком долго исключительно и мучительно думал.


Билибин находился теперь в качестве дипломатического чиновника при главной квартире армии и хоть и на французском языке, с французскими шуточками и оборотами речи, но с исключительно русским бесстрашием перед самоосуждением и самоосмеянием описывал всю кампанию. Билибин писал, что его дипломатическая discretion [скромность] мучила его, и что он был счастлив, имея в князе Андрее верного корреспондента, которому он мог изливать всю желчь, накопившуюся в нем при виде того, что творится в армии. Письмо это было старое, еще до Прейсиш Эйлауского сражения.
«Depuis nos grands succes d'Austerlitz vous savez, mon cher Prince, писал Билибин, que je ne quitte plus les quartiers generaux. Decidement j'ai pris le gout de la guerre, et bien m'en a pris. Ce que j'ai vu ces trois mois, est incroyable.
«Je commence ab ovo. L'ennemi du genre humain , comme vous savez, s'attaque aux Prussiens. Les Prussiens sont nos fideles allies, qui ne nous ont trompes que trois fois depuis trois ans. Nous prenons fait et cause pour eux. Mais il se trouve que l'ennemi du genre humain ne fait nulle attention a nos beaux discours, et avec sa maniere impolie et sauvage se jette sur les Prussiens sans leur donner le temps de finir la parade commencee, en deux tours de main les rosse a plate couture et va s'installer au palais de Potsdam.
«J'ai le plus vif desir, ecrit le Roi de Prusse a Bonaparte, que V. M. soit accueillie еt traitee dans mon palais d'une maniere, qui lui soit agreable et c'est avec еmpres sement, que j'ai pris a cet effet toutes les mesures que les circonstances me permettaient. Puisse je avoir reussi! Les generaux Prussiens se piquent de politesse envers les Francais et mettent bas les armes aux premieres sommations.
«Le chef de la garienison de Glogau avec dix mille hommes, demande au Roi de Prusse, ce qu'il doit faire s'il est somme de se rendre?… Tout cela est positif.
«Bref, esperant en imposer seulement par notre attitude militaire, il se trouve que nous voila en guerre pour tout de bon, et ce qui plus est, en guerre sur nos frontieres avec et pour le Roi de Prusse . Tout est au grand complet, il ne nous manque qu'une petite chose, c'est le general en chef. Comme il s'est trouve que les succes d'Austerlitz aurant pu etre plus decisifs si le general en chef eut ete moins jeune, on fait la revue des octogenaires et entre Prosorofsky et Kamensky, on donne la preference au derienier. Le general nous arrive en kibik a la maniere Souvoroff, et est accueilli avec des acclamations de joie et de triomphe.
«Le 4 arrive le premier courrier de Petersbourg. On apporte les malles dans le cabinet du Marieechal, qui aime a faire tout par lui meme. On m'appelle pour aider a faire le triage des lettres et prendre celles qui nous sont destinees. Le Marieechal nous regarde faire et attend les paquets qui lui sont adresses. Nous cherchons – il n'y en a point. Le Marieechal devient impatient, se met lui meme a la besogne et trouve des lettres de l'Empereur pour le comte T., pour le prince V. et autres. Alors le voila qui se met dans une de ses coleres bleues. Il jette feu et flamme contre tout le monde, s'empare des lettres, les decachete et lit celles de l'Empereur adressees a d'autres. А, так со мною поступают! Мне доверия нет! А, за мной следить велено, хорошо же; подите вон! Et il ecrit le fameux ordre du jour au general Benigsen
«Я ранен, верхом ездить не могу, следственно и командовать армией. Вы кор д'арме ваш привели разбитый в Пултуск: тут оно открыто, и без дров, и без фуража, потому пособить надо, и я так как вчера сами отнеслись к графу Буксгевдену, думать должно о ретираде к нашей границе, что и выполнить сегодня.
«От всех моих поездок, ecrit il a l'Empereur, получил ссадину от седла, которая сверх прежних перевозок моих совсем мне мешает ездить верхом и командовать такой обширной армией, а потому я командованье оной сложил на старшего по мне генерала, графа Буксгевдена, отослав к нему всё дежурство и всё принадлежащее к оному, советовав им, если хлеба не будет, ретироваться ближе во внутренность Пруссии, потому что оставалось хлеба только на один день, а у иных полков ничего, как о том дивизионные командиры Остерман и Седморецкий объявили, а у мужиков всё съедено; я и сам, пока вылечусь, остаюсь в гошпитале в Остроленке. О числе которого ведомость всеподданнейше подношу, донеся, что если армия простоит в нынешнем биваке еще пятнадцать дней, то весной ни одного здорового не останется.
«Увольте старика в деревню, который и так обесславлен остается, что не смог выполнить великого и славного жребия, к которому был избран. Всемилостивейшего дозволения вашего о том ожидать буду здесь при гошпитале, дабы не играть роль писарскую , а не командирскую при войске. Отлучение меня от армии ни малейшего разглашения не произведет, что ослепший отъехал от армии. Таковых, как я – в России тысячи».
«Le Marieechal se fache contre l'Empereur et nous punit tous; n'est ce pas que с'est logique!
«Voila le premier acte. Aux suivants l'interet et le ridicule montent comme de raison. Apres le depart du Marieechal il se trouve que nous sommes en vue de l'ennemi, et qu'il faut livrer bataille. Boukshevden est general en chef par droit d'anciennete, mais le general Benigsen n'est pas de cet avis; d'autant plus qu'il est lui, avec son corps en vue de l'ennemi, et qu'il veut profiter de l'occasion d'une bataille „aus eigener Hand“ comme disent les Allemands. Il la donne. C'est la bataille de Poultousk qui est sensee etre une grande victoire, mais qui a mon avis ne l'est pas du tout. Nous autres pekins avons, comme vous savez, une tres vilaine habitude de decider du gain ou de la perte d'une bataille. Celui qui s'est retire apres la bataille, l'a perdu, voila ce que nous disons, et a ce titre nous avons perdu la bataille de Poultousk. Bref, nous nous retirons apres la bataille, mais nous envoyons un courrier a Petersbourg, qui porte les nouvelles d'une victoire, et le general ne cede pas le commandement en chef a Boukshevden, esperant recevoir de Petersbourg en reconnaissance de sa victoire le titre de general en chef. Pendant cet interregne, nous commencons un plan de man?uvres excessivement interessant et original. Notre but ne consiste pas, comme il devrait l'etre, a eviter ou a attaquer l'ennemi; mais uniquement a eviter le general Boukshevden, qui par droit d'ancnnete serait notre chef. Nous poursuivons ce but avec tant d'energie, que meme en passant une riviere qui n'est рas gueable, nous brulons les ponts pour nous separer de notre ennemi, qui pour le moment, n'est pas Bonaparte, mais Boukshevden. Le general Boukshevden a manque etre attaque et pris par des forces ennemies superieures a cause d'une de nos belles man?uvres qui nous sauvait de lui. Boukshevden nous poursuit – nous filons. A peine passe t il de notre cote de la riviere, que nous repassons de l'autre. A la fin notre ennemi Boukshevden nous attrappe et s'attaque a nous. Les deux generaux se fachent. Il y a meme une provocation en duel de la part de Boukshevden et une attaque d'epilepsie de la part de Benigsen. Mais au moment critique le courrier, qui porte la nouvelle de notre victoire de Poultousk, nous apporte de Petersbourg notre nomination de general en chef, et le premier ennemi Boukshevden est enfonce: nous pouvons penser au second, a Bonaparte. Mais ne voila t il pas qu'a ce moment se leve devant nous un troisieme ennemi, c'est le православное qui demande a grands cris du pain, de la viande, des souchary, du foin, – que sais je! Les magasins sont vides, les сhemins impraticables. Le православное se met a la Marieaude, et d'une maniere dont la derieniere campagne ne peut vous donner la moindre idee. La moitie des regiments forme des troupes libres, qui parcourent la contree en mettant tout a feu et a sang. Les habitants sont ruines de fond en comble, les hopitaux regorgent de malades, et la disette est partout. Deux fois le quartier general a ete attaque par des troupes de Marieaudeurs et le general en chef a ete oblige lui meme de demander un bataillon pour les chasser. Dans une de ces attaques on m'a еmporte ma malle vide et ma robe de chambre. L'Empereur veut donner le droit a tous les chefs de divisions de fusiller les Marieaudeurs, mais je crains fort que cela n'oblige une moitie de l'armee de fusiller l'autre.
[Со времени наших блестящих успехов в Аустерлице, вы знаете, мой милый князь, что я не покидаю более главных квартир. Решительно я вошел во вкус войны, и тем очень доволен; то, что я видел эти три месяца – невероятно.
«Я начинаю аb ovo. Враг рода человеческого , вам известный, аттакует пруссаков. Пруссаки – наши верные союзники, которые нас обманули только три раза в три года. Мы заступаемся за них. Но оказывается, что враг рода человеческого не обращает никакого внимания на наши прелестные речи, и с своей неучтивой и дикой манерой бросается на пруссаков, не давая им времени кончить их начатый парад, вдребезги разбивает их и поселяется в потсдамском дворце.
«Я очень желаю, пишет прусской король Бонапарту, чтобы ваше величество были приняты в моем дворце самым приятнейшим для вас образом, и я с особенной заботливостью сделал для того все нужные распоряжения на сколько позволили обстоятельства. Весьма желаю, чтоб я достигнул цели». Прусские генералы щеголяют учтивостью перед французами и сдаются по первому требованию. Начальник гарнизона Глогау, с десятью тысячами, спрашивает у прусского короля, что ему делать, если ему придется сдаваться. Всё это положительно верно. Словом, мы думали внушить им страх только положением наших военных сил, но кончается тем, что мы вовлечены в войну, на нашей же границе и, главное, за прусского короля и заодно с ним. Всего у нас в избытке, недостает только маленькой штучки, а именно – главнокомандующего. Так как оказалось, что успехи Аустерлица могли бы быть положительнее, если б главнокомандующий был бы не так молод, то делается обзор осьмидесятилетних генералов, и между Прозоровским и Каменским выбирают последнего. Генерал приезжает к нам в кибитке по Суворовски, и его принимают с радостными и торжественными восклицаниями.
4 го приезжает первый курьер из Петербурга. Приносят чемоданы в кабинет фельдмаршала, который любит всё делать сам. Меня зовут, чтобы помочь разобрать письма и взять те, которые назначены нам. Фельдмаршал, предоставляя нам это занятие, ждет конвертов, адресованных ему. Мы ищем – но их не оказывается. Фельдмаршал начинает волноваться, сам принимается за работу и находит письма от государя к графу Т., князю В. и другим. Он приходит в сильнейший гнев, выходит из себя, берет письма, распечатывает их и читает письма Императора, адресованные другим… Затем пишет знаменитый суточный приказ генералу Бенигсену.
Фельдмаршал сердится на государя, и наказывает всех нас: неправда ли это логично!
Вот первое действие. При следующих интерес и забавность возрастают, само собой разумеется. После отъезда фельдмаршала оказывается, что мы в виду неприятеля, и необходимо дать сражение. Буксгевден, главнокомандующий по старшинству, но генерал Бенигсен совсем не того же мнения, тем более, что он с своим корпусом находится в виду неприятеля, и хочет воспользоваться случаем дать сражение самостоятельно. Он его и дает.
Это пултуская битва, которая считается великой победой, но которая совсем не такова, по моему мнению. Мы штатские имеем, как вы знаете, очень дурную привычку решать вопрос о выигрыше или проигрыше сражения. Тот, кто отступил после сражения, тот проиграл его, вот что мы говорим, и судя по этому мы проиграли пултуское сражение. Одним словом, мы отступаем после битвы, но посылаем курьера в Петербург с известием о победе, и генерал Бенигсен не уступает начальствования над армией генералу Буксгевдену, надеясь получить из Петербурга в благодарность за свою победу звание главнокомандующего. Во время этого междуцарствия, мы начинаем очень оригинальный и интересный ряд маневров. План наш не состоит более, как бы он должен был состоять, в том, чтобы избегать или атаковать неприятеля, но только в том, чтобы избегать генерала Буксгевдена, который по праву старшинства должен бы был быть нашим начальником. Мы преследуем эту цель с такой энергией, что даже переходя реку, на которой нет бродов, мы сжигаем мост, с целью отдалить от себя нашего врага, который в настоящее время не Бонапарт, но Буксгевден. Генерал Буксгевден чуть чуть не был атакован и взят превосходными неприятельскими силами, вследствие одного из таких маневров, спасавших нас от него. Буксгевден нас преследует – мы бежим. Только что он перейдет на нашу сторону реки, мы переходим на другую. Наконец враг наш Буксгевден ловит нас и атакует. Оба генерала сердятся и дело доходит до вызова на дуэль со стороны Буксгевдена и припадка падучей болезни со стороны Бенигсена. Но в самую критическую минуту курьер, который возил в Петербург известие о пултуской победе, возвращается и привозит нам назначение главнокомандующего, и первый враг – Буксгевден побежден. Мы теперь можем думать о втором враге – Бонапарте. Но оказывается, что в эту самую минуту возникает перед нами третий враг – православное , которое громкими возгласами требует хлеба, говядины, сухарей, сена, овса, – и мало ли чего еще! Магазины пусты, дороги непроходимы. Православное начинает грабить, и грабёж доходит до такой степени, о которой последняя кампания не могла вам дать ни малейшего понятия. Половина полков образуют вольные команды, которые обходят страну и все предают мечу и пламени. Жители разорены совершенно, больницы завалены больными, и везде голод. Два раза мародеры нападали даже на главную квартиру, и главнокомандующий принужден был взять баталион солдат, чтобы прогнать их. В одно из этих нападений у меня унесли мой пустой чемодан и халат. Государь хочет дать право всем начальникам дивизии расстреливать мародеров, но я очень боюсь, чтобы это не заставило одну половину войска расстрелять другую.]
Князь Андрей сначала читал одними глазами, но потом невольно то, что он читал (несмотря на то, что он знал, на сколько должно было верить Билибину) больше и больше начинало занимать его. Дочитав до этого места, он смял письмо и бросил его. Не то, что он прочел в письме, сердило его, но его сердило то, что эта тамошняя, чуждая для него, жизнь могла волновать его. Он закрыл глаза, потер себе лоб рукою, как будто изгоняя всякое участие к тому, что он читал, и прислушался к тому, что делалось в детской. Вдруг ему показался за дверью какой то странный звук. На него нашел страх; он боялся, не случилось ли чего с ребенком в то время, как он читал письмо. Он на цыпочках подошел к двери детской и отворил ее.
В ту минуту, как он входил, он увидал, что нянька с испуганным видом спрятала что то от него, и что княжны Марьи уже не было у кроватки.
– Мой друг, – послышался ему сзади отчаянный, как ему показалось, шопот княжны Марьи. Как это часто бывает после долгой бессонницы и долгого волнения, на него нашел беспричинный страх: ему пришло в голову, что ребенок умер. Всё, что oн видел и слышал, казалось ему подтверждением его страха.
«Всё кончено», подумал он, и холодный пот выступил у него на лбу! Он растерянно подошел к кроватке, уверенный, что он найдет ее пустою, что нянька прятала мертвого ребенка. Он раскрыл занавески, и долго его испуганные, разбегавшиеся глаза не могли отыскать ребенка. Наконец он увидал его: румяный мальчик, раскидавшись, лежал поперек кроватки, спустив голову ниже подушки и во сне чмокал, перебирая губками, и ровно дышал.
Князь Андрей обрадовался, увидав мальчика так, как будто бы он уже потерял его. Он нагнулся и, как учила его сестра, губами попробовал, есть ли жар у ребенка. Нежный лоб был влажен, он дотронулся рукой до головы – даже волосы были мокры: так сильно вспотел ребенок. Не только он не умер, но теперь очевидно было, что кризис совершился и что он выздоровел. Князю Андрею хотелось схватить, смять, прижать к своей груди это маленькое, беспомощное существо; он не смел этого сделать. Он стоял над ним, оглядывая его голову, ручки, ножки, определявшиеся под одеялом. Шорох послышался подле него, и какая то тень показалась ему под пологом кроватки. Он не оглядывался и всё слушал, глядя в лицо ребенка, его ровное дыханье. Темная тень была княжна Марья, которая неслышными шагами подошла к кроватке, подняла полог и опустила его за собою. Князь Андрей, не оглядываясь, узнал ее и протянул к ней руку. Она сжала его руку.
– Он вспотел, – сказал князь Андрей.
– Я шла к тебе, чтобы сказать это.
Ребенок во сне чуть пошевелился, улыбнулся и потерся лбом о подушку.
Князь Андрей посмотрел на сестру. Лучистые глаза княжны Марьи, в матовом полусвете полога, блестели более обыкновенного от счастливых слёз, которые стояли в них. Княжна Марья потянулась к брату и поцеловала его, слегка зацепив за полог кроватки. Они погрозили друг другу, еще постояли в матовом свете полога, как бы не желая расстаться с этим миром, в котором они втроем были отделены от всего света. Князь Андрей первый, путая волосы о кисею полога, отошел от кроватки. – Да. это одно что осталось мне теперь, – сказал он со вздохом.


Вскоре после своего приема в братство масонов, Пьер с полным написанным им для себя руководством о том, что он должен был делать в своих имениях, уехал в Киевскую губернию, где находилась большая часть его крестьян.
Приехав в Киев, Пьер вызвал в главную контору всех управляющих, и объяснил им свои намерения и желания. Он сказал им, что немедленно будут приняты меры для совершенного освобождения крестьян от крепостной зависимости, что до тех пор крестьяне не должны быть отягчаемы работой, что женщины с детьми не должны посылаться на работы, что крестьянам должна быть оказываема помощь, что наказания должны быть употребляемы увещательные, а не телесные, что в каждом имении должны быть учреждены больницы, приюты и школы. Некоторые управляющие (тут были и полуграмотные экономы) слушали испуганно, предполагая смысл речи в том, что молодой граф недоволен их управлением и утайкой денег; другие, после первого страха, находили забавным шепелявенье Пьера и новые, неслыханные ими слова; третьи находили просто удовольствие послушать, как говорит барин; четвертые, самые умные, в том числе и главноуправляющий, поняли из этой речи то, каким образом надо обходиться с барином для достижения своих целей.
Главноуправляющий выразил большое сочувствие намерениям Пьера; но заметил, что кроме этих преобразований необходимо было вообще заняться делами, которые были в дурном состоянии.
Несмотря на огромное богатство графа Безухого, с тех пор, как Пьер получил его и получал, как говорили, 500 тысяч годового дохода, он чувствовал себя гораздо менее богатым, чем когда он получал свои 10 ть тысяч от покойного графа. В общих чертах он смутно чувствовал следующий бюджет. В Совет платилось около 80 ти тысяч по всем имениям; около 30 ти тысяч стоило содержание подмосковной, московского дома и княжон; около 15 ти тысяч выходило на пенсии, столько же на богоугодные заведения; графине на прожитье посылалось 150 тысяч; процентов платилось за долги около 70 ти тысяч; постройка начатой церкви стоила эти два года около 10 ти тысяч; остальное около 100 та тысяч расходилось – он сам не знал как, и почти каждый год он принужден был занимать. Кроме того каждый год главноуправляющий писал то о пожарах, то о неурожаях, то о необходимости перестроек фабрик и заводов. И так, первое дело, представившееся Пьеру, было то, к которому он менее всего имел способности и склонности – занятие делами.
Пьер с главноуправляющим каждый день занимался . Но он чувствовал, что занятия его ни на шаг не подвигали дела. Он чувствовал, что его занятия происходят независимо от дела, что они не цепляют за дело и не заставляют его двигаться. С одной стороны главноуправляющий выставлял дела в самом дурном свете, показывая Пьеру необходимость уплачивать долги и предпринимать новые работы силами крепостных мужиков, на что Пьер не соглашался; с другой стороны, Пьер требовал приступления к делу освобождения, на что управляющий выставлял необходимость прежде уплатить долг Опекунского совета, и потому невозможность быстрого исполнения.
Управляющий не говорил, что это совершенно невозможно; он предлагал для достижения этой цели продажу лесов Костромской губернии, продажу земель низовых и крымского именья. Но все эти операции в речах управляющего связывались с такою сложностью процессов, снятия запрещений, истребований, разрешений и т. п., что Пьер терялся и только говорил ему:
– Да, да, так и сделайте.
Пьер не имел той практической цепкости, которая бы дала ему возможность непосредственно взяться за дело, и потому он не любил его и только старался притвориться перед управляющим, что он занят делом. Управляющий же старался притвориться перед графом, что он считает эти занятия весьма полезными для хозяина и для себя стеснительными.
В большом городе нашлись знакомые; незнакомые поспешили познакомиться и радушно приветствовали вновь приехавшего богача, самого большого владельца губернии. Искушения по отношению главной слабости Пьера, той, в которой он признался во время приема в ложу, тоже были так сильны, что Пьер не мог воздержаться от них. Опять целые дни, недели, месяцы жизни Пьера проходили так же озабоченно и занято между вечерами, обедами, завтраками, балами, не давая ему времени опомниться, как и в Петербурге. Вместо новой жизни, которую надеялся повести Пьер, он жил всё тою же прежней жизнью, только в другой обстановке.
Из трех назначений масонства Пьер сознавал, что он не исполнял того, которое предписывало каждому масону быть образцом нравственной жизни, и из семи добродетелей совершенно не имел в себе двух: добронравия и любви к смерти. Он утешал себя тем, что за то он исполнял другое назначение, – исправление рода человеческого и имел другие добродетели, любовь к ближнему и в особенности щедрость.
Весной 1807 года Пьер решился ехать назад в Петербург. По дороге назад, он намеревался объехать все свои именья и лично удостовериться в том, что сделано из того, что им предписано и в каком положении находится теперь тот народ, который вверен ему Богом, и который он стремился облагодетельствовать.
Главноуправляющий, считавший все затеи молодого графа почти безумством, невыгодой для себя, для него, для крестьян – сделал уступки. Продолжая дело освобождения представлять невозможным, он распорядился постройкой во всех имениях больших зданий школ, больниц и приютов; для приезда барина везде приготовил встречи, не пышно торжественные, которые, он знал, не понравятся Пьеру, но именно такие религиозно благодарственные, с образами и хлебом солью, именно такие, которые, как он понимал барина, должны были подействовать на графа и обмануть его.
Южная весна, покойное, быстрое путешествие в венской коляске и уединение дороги радостно действовали на Пьера. Именья, в которых он не бывал еще, были – одно живописнее другого; народ везде представлялся благоденствующим и трогательно благодарным за сделанные ему благодеяния. Везде были встречи, которые, хотя и приводили в смущение Пьера, но в глубине души его вызывали радостное чувство. В одном месте мужики подносили ему хлеб соль и образ Петра и Павла, и просили позволения в честь его ангела Петра и Павла, в знак любви и благодарности за сделанные им благодеяния, воздвигнуть на свой счет новый придел в церкви. В другом месте его встретили женщины с грудными детьми, благодаря его за избавление от тяжелых работ. В третьем именьи его встречал священник с крестом, окруженный детьми, которых он по милостям графа обучал грамоте и религии. Во всех имениях Пьер видел своими глазами по одному плану воздвигавшиеся и воздвигнутые уже каменные здания больниц, школ, богаделен, которые должны были быть, в скором времени, открыты. Везде Пьер видел отчеты управляющих о барщинских работах, уменьшенных против прежнего, и слышал за то трогательные благодарения депутаций крестьян в синих кафтанах.
Пьер только не знал того, что там, где ему подносили хлеб соль и строили придел Петра и Павла, было торговое село и ярмарка в Петров день, что придел уже строился давно богачами мужиками села, теми, которые явились к нему, а что девять десятых мужиков этого села были в величайшем разорении. Он не знал, что вследствие того, что перестали по его приказу посылать ребятниц женщин с грудными детьми на барщину, эти самые ребятницы тем труднейшую работу несли на своей половине. Он не знал, что священник, встретивший его с крестом, отягощал мужиков своими поборами, и что собранные к нему ученики со слезами были отдаваемы ему, и за большие деньги были откупаемы родителями. Он не знал, что каменные, по плану, здания воздвигались своими рабочими и увеличили барщину крестьян, уменьшенную только на бумаге. Он не знал, что там, где управляющий указывал ему по книге на уменьшение по его воле оброка на одну треть, была наполовину прибавлена барщинная повинность. И потому Пьер был восхищен своим путешествием по именьям, и вполне возвратился к тому филантропическому настроению, в котором он выехал из Петербурга, и писал восторженные письма своему наставнику брату, как он называл великого мастера.
«Как легко, как мало усилия нужно, чтобы сделать так много добра, думал Пьер, и как мало мы об этом заботимся!»
Он счастлив был выказываемой ему благодарностью, но стыдился, принимая ее. Эта благодарность напоминала ему, на сколько он еще больше бы был в состоянии сделать для этих простых, добрых людей.
Главноуправляющий, весьма глупый и хитрый человек, совершенно понимая умного и наивного графа, и играя им, как игрушкой, увидав действие, произведенное на Пьера приготовленными приемами, решительнее обратился к нему с доводами о невозможности и, главное, ненужности освобождения крестьян, которые и без того были совершенно счастливы.
Пьер втайне своей души соглашался с управляющим в том, что трудно было представить себе людей, более счастливых, и что Бог знает, что ожидало их на воле; но Пьер, хотя и неохотно, настаивал на том, что он считал справедливым. Управляющий обещал употребить все силы для исполнения воли графа, ясно понимая, что граф никогда не будет в состоянии поверить его не только в том, употреблены ли все меры для продажи лесов и имений, для выкупа из Совета, но и никогда вероятно не спросит и не узнает о том, как построенные здания стоят пустыми и крестьяне продолжают давать работой и деньгами всё то, что они дают у других, т. е. всё, что они могут давать.


В самом счастливом состоянии духа возвращаясь из своего южного путешествия, Пьер исполнил свое давнишнее намерение заехать к своему другу Болконскому, которого он не видал два года.
Богучарово лежало в некрасивой, плоской местности, покрытой полями и срубленными и несрубленными еловыми и березовыми лесами. Барский двор находился на конце прямой, по большой дороге расположенной деревни, за вновь вырытым, полно налитым прудом, с необросшими еще травой берегами, в середине молодого леса, между которым стояло несколько больших сосен.
Барский двор состоял из гумна, надворных построек, конюшень, бани, флигеля и большого каменного дома с полукруглым фронтоном, который еще строился. Вокруг дома был рассажен молодой сад. Ограды и ворота были прочные и новые; под навесом стояли две пожарные трубы и бочка, выкрашенная зеленой краской; дороги были прямые, мосты были крепкие с перилами. На всем лежал отпечаток аккуратности и хозяйственности. Встретившиеся дворовые, на вопрос, где живет князь, указали на небольшой, новый флигелек, стоящий у самого края пруда. Старый дядька князя Андрея, Антон, высадил Пьера из коляски, сказал, что князь дома, и проводил его в чистую, маленькую прихожую.
Пьера поразила скромность маленького, хотя и чистенького домика после тех блестящих условий, в которых последний раз он видел своего друга в Петербурге. Он поспешно вошел в пахнущую еще сосной, не отштукатуренную, маленькую залу и хотел итти дальше, но Антон на цыпочках пробежал вперед и постучался в дверь.
– Ну, что там? – послышался резкий, неприятный голос.
– Гость, – отвечал Антон.
– Проси подождать, – и послышался отодвинутый стул. Пьер быстрыми шагами подошел к двери и столкнулся лицом к лицу с выходившим к нему, нахмуренным и постаревшим, князем Андреем. Пьер обнял его и, подняв очки, целовал его в щеки и близко смотрел на него.
– Вот не ждал, очень рад, – сказал князь Андрей. Пьер ничего не говорил; он удивленно, не спуская глаз, смотрел на своего друга. Его поразила происшедшая перемена в князе Андрее. Слова были ласковы, улыбка была на губах и лице князя Андрея, но взгляд был потухший, мертвый, которому, несмотря на видимое желание, князь Андрей не мог придать радостного и веселого блеска. Не то, что похудел, побледнел, возмужал его друг; но взгляд этот и морщинка на лбу, выражавшие долгое сосредоточение на чем то одном, поражали и отчуждали Пьера, пока он не привык к ним.
При свидании после долгой разлуки, как это всегда бывает, разговор долго не мог остановиться; они спрашивали и отвечали коротко о таких вещах, о которых они сами знали, что надо было говорить долго. Наконец разговор стал понемногу останавливаться на прежде отрывочно сказанном, на вопросах о прошедшей жизни, о планах на будущее, о путешествии Пьера, о его занятиях, о войне и т. д. Та сосредоточенность и убитость, которую заметил Пьер во взгляде князя Андрея, теперь выражалась еще сильнее в улыбке, с которою он слушал Пьера, в особенности тогда, когда Пьер говорил с одушевлением радости о прошедшем или будущем. Как будто князь Андрей и желал бы, но не мог принимать участия в том, что он говорил. Пьер начинал чувствовать, что перед князем Андреем восторженность, мечты, надежды на счастие и на добро не приличны. Ему совестно было высказывать все свои новые, масонские мысли, в особенности подновленные и возбужденные в нем его последним путешествием. Он сдерживал себя, боялся быть наивным; вместе с тем ему неудержимо хотелось поскорей показать своему другу, что он был теперь совсем другой, лучший Пьер, чем тот, который был в Петербурге.
– Я не могу вам сказать, как много я пережил за это время. Я сам бы не узнал себя.
– Да, много, много мы изменились с тех пор, – сказал князь Андрей.
– Ну а вы? – спрашивал Пьер, – какие ваши планы?
– Планы? – иронически повторил князь Андрей. – Мои планы? – повторил он, как бы удивляясь значению такого слова. – Да вот видишь, строюсь, хочу к будущему году переехать совсем…
Пьер молча, пристально вглядывался в состаревшееся лицо (князя) Андрея.
– Нет, я спрашиваю, – сказал Пьер, – но князь Андрей перебил его:
– Да что про меня говорить…. расскажи же, расскажи про свое путешествие, про всё, что ты там наделал в своих именьях?
Пьер стал рассказывать о том, что он сделал в своих имениях, стараясь как можно более скрыть свое участие в улучшениях, сделанных им. Князь Андрей несколько раз подсказывал Пьеру вперед то, что он рассказывал, как будто всё то, что сделал Пьер, была давно известная история, и слушал не только не с интересом, но даже как будто стыдясь за то, что рассказывал Пьер.
Пьеру стало неловко и даже тяжело в обществе своего друга. Он замолчал.
– А вот что, душа моя, – сказал князь Андрей, которому очевидно было тоже тяжело и стеснительно с гостем, – я здесь на биваках, и приехал только посмотреть. Я нынче еду опять к сестре. Я тебя познакомлю с ними. Да ты, кажется, знаком, – сказал он, очевидно занимая гостя, с которым он не чувствовал теперь ничего общего. – Мы поедем после обеда. А теперь хочешь посмотреть мою усадьбу? – Они вышли и проходили до обеда, разговаривая о политических новостях и общих знакомых, как люди мало близкие друг к другу. С некоторым оживлением и интересом князь Андрей говорил только об устраиваемой им новой усадьбе и постройке, но и тут в середине разговора, на подмостках, когда князь Андрей описывал Пьеру будущее расположение дома, он вдруг остановился. – Впрочем тут нет ничего интересного, пойдем обедать и поедем. – За обедом зашел разговор о женитьбе Пьера.
– Я очень удивился, когда услышал об этом, – сказал князь Андрей.
Пьер покраснел так же, как он краснел всегда при этом, и торопливо сказал:
– Я вам расскажу когда нибудь, как это всё случилось. Но вы знаете, что всё это кончено и навсегда.
– Навсегда? – сказал князь Андрей. – Навсегда ничего не бывает.
– Но вы знаете, как это всё кончилось? Слышали про дуэль?
– Да, ты прошел и через это.
– Одно, за что я благодарю Бога, это за то, что я не убил этого человека, – сказал Пьер.
– Отчего же? – сказал князь Андрей. – Убить злую собаку даже очень хорошо.
– Нет, убить человека не хорошо, несправедливо…
– Отчего же несправедливо? – повторил князь Андрей; то, что справедливо и несправедливо – не дано судить людям. Люди вечно заблуждались и будут заблуждаться, и ни в чем больше, как в том, что они считают справедливым и несправедливым.
– Несправедливо то, что есть зло для другого человека, – сказал Пьер, с удовольствием чувствуя, что в первый раз со времени его приезда князь Андрей оживлялся и начинал говорить и хотел высказать всё то, что сделало его таким, каким он был теперь.
– А кто тебе сказал, что такое зло для другого человека? – спросил он.
– Зло? Зло? – сказал Пьер, – мы все знаем, что такое зло для себя.
– Да мы знаем, но то зло, которое я знаю для себя, я не могу сделать другому человеку, – всё более и более оживляясь говорил князь Андрей, видимо желая высказать Пьеру свой новый взгляд на вещи. Он говорил по французски. Je ne connais l dans la vie que deux maux bien reels: c'est le remord et la maladie. II n'est de bien que l'absence de ces maux. [Я знаю в жизни только два настоящих несчастья: это угрызение совести и болезнь. И единственное благо есть отсутствие этих зол.] Жить для себя, избегая только этих двух зол: вот вся моя мудрость теперь.
– А любовь к ближнему, а самопожертвование? – заговорил Пьер. – Нет, я с вами не могу согласиться! Жить только так, чтобы не делать зла, чтоб не раскаиваться? этого мало. Я жил так, я жил для себя и погубил свою жизнь. И только теперь, когда я живу, по крайней мере, стараюсь (из скромности поправился Пьер) жить для других, только теперь я понял всё счастие жизни. Нет я не соглашусь с вами, да и вы не думаете того, что вы говорите.
Князь Андрей молча глядел на Пьера и насмешливо улыбался.
– Вот увидишь сестру, княжну Марью. С ней вы сойдетесь, – сказал он. – Может быть, ты прав для себя, – продолжал он, помолчав немного; – но каждый живет по своему: ты жил для себя и говоришь, что этим чуть не погубил свою жизнь, а узнал счастие только тогда, когда стал жить для других. А я испытал противуположное. Я жил для славы. (Ведь что же слава? та же любовь к другим, желание сделать для них что нибудь, желание их похвалы.) Так я жил для других, и не почти, а совсем погубил свою жизнь. И с тех пор стал спокойнее, как живу для одного себя.
– Да как же жить для одного себя? – разгорячаясь спросил Пьер. – А сын, а сестра, а отец?
– Да это всё тот же я, это не другие, – сказал князь Андрей, а другие, ближние, le prochain, как вы с княжной Марьей называете, это главный источник заблуждения и зла. Le prochаin [Ближний] это те, твои киевские мужики, которым ты хочешь сделать добро.
И он посмотрел на Пьера насмешливо вызывающим взглядом. Он, видимо, вызывал Пьера.
– Вы шутите, – всё более и более оживляясь говорил Пьер. Какое же может быть заблуждение и зло в том, что я желал (очень мало и дурно исполнил), но желал сделать добро, да и сделал хотя кое что? Какое же может быть зло, что несчастные люди, наши мужики, люди такие же, как и мы, выростающие и умирающие без другого понятия о Боге и правде, как обряд и бессмысленная молитва, будут поучаться в утешительных верованиях будущей жизни, возмездия, награды, утешения? Какое же зло и заблуждение в том, что люди умирают от болезни, без помощи, когда так легко материально помочь им, и я им дам лекаря, и больницу, и приют старику? И разве не ощутительное, не несомненное благо то, что мужик, баба с ребенком не имеют дня и ночи покоя, а я дам им отдых и досуг?… – говорил Пьер, торопясь и шепелявя. – И я это сделал, хоть плохо, хоть немного, но сделал кое что для этого, и вы не только меня не разуверите в том, что то, что я сделал хорошо, но и не разуверите, чтоб вы сами этого не думали. А главное, – продолжал Пьер, – я вот что знаю и знаю верно, что наслаждение делать это добро есть единственное верное счастие жизни.
– Да, ежели так поставить вопрос, то это другое дело, сказал князь Андрей. – Я строю дом, развожу сад, а ты больницы. И то, и другое может служить препровождением времени. А что справедливо, что добро – предоставь судить тому, кто всё знает, а не нам. Ну ты хочешь спорить, – прибавил он, – ну давай. – Они вышли из за стола и сели на крыльцо, заменявшее балкон.
– Ну давай спорить, – сказал князь Андрей. – Ты говоришь школы, – продолжал он, загибая палец, – поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, – сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего мимо их, – из его животного состояния и дать ему нравственных потребностей, а мне кажется, что единственно возможное счастье – есть счастье животное, а ты его то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но не дав ему моих средств. Другое ты говоришь: облегчить его работу. А по моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же условие его существования, как для меня и для тебя труд умственный. Ты не можешь не думать. Я ложусь спать в 3 м часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить; иначе он пойдет в кабак, или сделается болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и умрет. Третье, – что бишь еще ты сказал? – Князь Андрей загнул третий палец.
– Ах, да, больницы, лекарства. У него удар, он умирает, а ты пустил ему кровь, вылечил. Он калекой будет ходить 10 ть лет, всем в тягость. Гораздо покойнее и проще ему умереть. Другие родятся, и так их много. Ежели бы ты жалел, что у тебя лишний работник пропал – как я смотрю на него, а то ты из любви же к нему его хочешь лечить. А ему этого не нужно. Да и потом,что за воображенье, что медицина кого нибудь и когда нибудь вылечивала! Убивать так! – сказал он, злобно нахмурившись и отвернувшись от Пьера. Князь Андрей высказывал свои мысли так ясно и отчетливо, что видно было, он не раз думал об этом, и он говорил охотно и быстро, как человек, долго не говоривший. Взгляд его оживлялся тем больше, чем безнадежнее были его суждения.
– Ах это ужасно, ужасно! – сказал Пьер. – Я не понимаю только – как можно жить с такими мыслями. На меня находили такие же минуты, это недавно было, в Москве и дорогой, но тогда я опускаюсь до такой степени, что я не живу, всё мне гадко… главное, я сам. Тогда я не ем, не умываюсь… ну, как же вы?…
– Отчего же не умываться, это не чисто, – сказал князь Андрей; – напротив, надо стараться сделать свою жизнь как можно более приятной. Я живу и в этом не виноват, стало быть надо как нибудь получше, никому не мешая, дожить до смерти.
– Но что же вас побуждает жить с такими мыслями? Будешь сидеть не двигаясь, ничего не предпринимая…
– Жизнь и так не оставляет в покое. Я бы рад ничего не делать, а вот, с одной стороны, дворянство здешнее удостоило меня чести избрания в предводители: я насилу отделался. Они не могли понять, что во мне нет того, что нужно, нет этой известной добродушной и озабоченной пошлости, которая нужна для этого. Потом вот этот дом, который надо было построить, чтобы иметь свой угол, где можно быть спокойным. Теперь ополчение.
– Отчего вы не служите в армии?
– После Аустерлица! – мрачно сказал князь Андрей. – Нет; покорно благодарю, я дал себе слово, что служить в действующей русской армии я не буду. И не буду, ежели бы Бонапарте стоял тут, у Смоленска, угрожая Лысым Горам, и тогда бы я не стал служить в русской армии. Ну, так я тебе говорил, – успокоиваясь продолжал князь Андрей. – Теперь ополченье, отец главнокомандующим 3 го округа, и единственное средство мне избавиться от службы – быть при нем.
– Стало быть вы служите?
– Служу. – Он помолчал немного.
– Так зачем же вы служите?
– А вот зачем. Отец мой один из замечательнейших людей своего века. Но он становится стар, и он не то что жесток, но он слишком деятельного характера. Он страшен своей привычкой к неограниченной власти, и теперь этой властью, данной Государем главнокомандующим над ополчением. Ежели бы я два часа опоздал две недели тому назад, он бы повесил протоколиста в Юхнове, – сказал князь Андрей с улыбкой; – так я служу потому, что кроме меня никто не имеет влияния на отца, и я кое где спасу его от поступка, от которого бы он после мучился.
– А, ну так вот видите!
– Да, mais ce n'est pas comme vous l'entendez, [но это не так, как вы это понимаете,] – продолжал князь Андрей. – Я ни малейшего добра не желал и не желаю этому мерзавцу протоколисту, который украл какие то сапоги у ополченцев; я даже очень был бы доволен видеть его повешенным, но мне жалко отца, то есть опять себя же.
Князь Андрей всё более и более оживлялся. Глаза его лихорадочно блестели в то время, как он старался доказать Пьеру, что никогда в его поступке не было желания добра ближнему.
– Ну, вот ты хочешь освободить крестьян, – продолжал он. – Это очень хорошо; но не для тебя (ты, я думаю, никого не засекал и не посылал в Сибирь), и еще меньше для крестьян. Ежели их бьют, секут, посылают в Сибирь, то я думаю, что им от этого нисколько не хуже. В Сибири ведет он ту же свою скотскую жизнь, а рубцы на теле заживут, и он так же счастлив, как и был прежде. А нужно это для тех людей, которые гибнут нравственно, наживают себе раскаяние, подавляют это раскаяние и грубеют от того, что у них есть возможность казнить право и неправо. Вот кого мне жалко, и для кого бы я желал освободить крестьян. Ты, может быть, не видал, а я видел, как хорошие люди, воспитанные в этих преданиях неограниченной власти, с годами, когда они делаются раздражительнее, делаются жестоки, грубы, знают это, не могут удержаться и всё делаются несчастнее и несчастнее. – Князь Андрей говорил это с таким увлечением, что Пьер невольно подумал о том, что мысли эти наведены были Андрею его отцом. Он ничего не отвечал ему.
– Так вот кого мне жалко – человеческого достоинства, спокойствия совести, чистоты, а не их спин и лбов, которые, сколько ни секи, сколько ни брей, всё останутся такими же спинами и лбами.
– Нет, нет и тысячу раз нет, я никогда не соглашусь с вами, – сказал Пьер.


Вечером князь Андрей и Пьер сели в коляску и поехали в Лысые Горы. Князь Андрей, поглядывая на Пьера, прерывал изредка молчание речами, доказывавшими, что он находился в хорошем расположении духа.
Он говорил ему, указывая на поля, о своих хозяйственных усовершенствованиях.
Пьер мрачно молчал, отвечая односложно, и казался погруженным в свои мысли.
Пьер думал о том, что князь Андрей несчастлив, что он заблуждается, что он не знает истинного света и что Пьер должен притти на помощь ему, просветить и поднять его. Но как только Пьер придумывал, как и что он станет говорить, он предчувствовал, что князь Андрей одним словом, одним аргументом уронит всё в его ученьи, и он боялся начать, боялся выставить на возможность осмеяния свою любимую святыню.
– Нет, отчего же вы думаете, – вдруг начал Пьер, опуская голову и принимая вид бодающегося быка, отчего вы так думаете? Вы не должны так думать.
– Про что я думаю? – спросил князь Андрей с удивлением.
– Про жизнь, про назначение человека. Это не может быть. Я так же думал, и меня спасло, вы знаете что? масонство. Нет, вы не улыбайтесь. Масонство – это не религиозная, не обрядная секта, как и я думал, а масонство есть лучшее, единственное выражение лучших, вечных сторон человечества. – И он начал излагать князю Андрею масонство, как он понимал его.
Он говорил, что масонство есть учение христианства, освободившегося от государственных и религиозных оков; учение равенства, братства и любви.
– Только наше святое братство имеет действительный смысл в жизни; всё остальное есть сон, – говорил Пьер. – Вы поймите, мой друг, что вне этого союза всё исполнено лжи и неправды, и я согласен с вами, что умному и доброму человеку ничего не остается, как только, как вы, доживать свою жизнь, стараясь только не мешать другим. Но усвойте себе наши основные убеждения, вступите в наше братство, дайте нам себя, позвольте руководить собой, и вы сейчас почувствуете себя, как и я почувствовал частью этой огромной, невидимой цепи, которой начало скрывается в небесах, – говорил Пьер.
Князь Андрей, молча, глядя перед собой, слушал речь Пьера. Несколько раз он, не расслышав от шума коляски, переспрашивал у Пьера нерасслышанные слова. По особенному блеску, загоревшемуся в глазах князя Андрея, и по его молчанию Пьер видел, что слова его не напрасны, что князь Андрей не перебьет его и не будет смеяться над его словами.
Они подъехали к разлившейся реке, которую им надо было переезжать на пароме. Пока устанавливали коляску и лошадей, они прошли на паром.
Князь Андрей, облокотившись о перила, молча смотрел вдоль по блестящему от заходящего солнца разливу.
– Ну, что же вы думаете об этом? – спросил Пьер, – что же вы молчите?
– Что я думаю? я слушал тебя. Всё это так, – сказал князь Андрей. – Но ты говоришь: вступи в наше братство, и мы тебе укажем цель жизни и назначение человека, и законы, управляющие миром. Да кто же мы – люди? Отчего же вы всё знаете? Отчего я один не вижу того, что вы видите? Вы видите на земле царство добра и правды, а я его не вижу.
Пьер перебил его. – Верите вы в будущую жизнь? – спросил он.
– В будущую жизнь? – повторил князь Андрей, но Пьер не дал ему времени ответить и принял это повторение за отрицание, тем более, что он знал прежние атеистические убеждения князя Андрея.
– Вы говорите, что не можете видеть царства добра и правды на земле. И я не видал его и его нельзя видеть, ежели смотреть на нашу жизнь как на конец всего. На земле, именно на этой земле (Пьер указал в поле), нет правды – всё ложь и зло; но в мире, во всем мире есть царство правды, и мы теперь дети земли, а вечно дети всего мира. Разве я не чувствую в своей душе, что я составляю часть этого огромного, гармонического целого. Разве я не чувствую, что я в этом огромном бесчисленном количестве существ, в которых проявляется Божество, – высшая сила, как хотите, – что я составляю одно звено, одну ступень от низших существ к высшим. Ежели я вижу, ясно вижу эту лестницу, которая ведет от растения к человеку, то отчего же я предположу, что эта лестница прерывается со мною, а не ведет дальше и дальше. Я чувствую, что я не только не могу исчезнуть, как ничто не исчезает в мире, но что я всегда буду и всегда был. Я чувствую, что кроме меня надо мной живут духи и что в этом мире есть правда.
– Да, это учение Гердера, – сказал князь Андрей, – но не то, душа моя, убедит меня, а жизнь и смерть, вот что убеждает. Убеждает то, что видишь дорогое тебе существо, которое связано с тобой, перед которым ты был виноват и надеялся оправдаться (князь Андрей дрогнул голосом и отвернулся) и вдруг это существо страдает, мучается и перестает быть… Зачем? Не может быть, чтоб не было ответа! И я верю, что он есть…. Вот что убеждает, вот что убедило меня, – сказал князь Андрей.
– Ну да, ну да, – говорил Пьер, – разве не то же самое и я говорю!
– Нет. Я говорю только, что убеждают в необходимости будущей жизни не доводы, а то, когда идешь в жизни рука об руку с человеком, и вдруг человек этот исчезнет там в нигде, и ты сам останавливаешься перед этой пропастью и заглядываешь туда. И, я заглянул…
– Ну так что ж! вы знаете, что есть там и что есть кто то? Там есть – будущая жизнь. Кто то есть – Бог.
Князь Андрей не отвечал. Коляска и лошади уже давно были выведены на другой берег и уже заложены, и уж солнце скрылось до половины, и вечерний мороз покрывал звездами лужи у перевоза, а Пьер и Андрей, к удивлению лакеев, кучеров и перевозчиков, еще стояли на пароме и говорили.
– Ежели есть Бог и есть будущая жизнь, то есть истина, есть добродетель; и высшее счастье человека состоит в том, чтобы стремиться к достижению их. Надо жить, надо любить, надо верить, – говорил Пьер, – что живем не нынче только на этом клочке земли, а жили и будем жить вечно там во всем (он указал на небо). Князь Андрей стоял, облокотившись на перила парома и, слушая Пьера, не спуская глаз, смотрел на красный отблеск солнца по синеющему разливу. Пьер замолк. Было совершенно тихо. Паром давно пристал, и только волны теченья с слабым звуком ударялись о дно парома. Князю Андрею казалось, что это полосканье волн к словам Пьера приговаривало: «правда, верь этому».
Князь Андрей вздохнул, и лучистым, детским, нежным взглядом взглянул в раскрасневшееся восторженное, но всё робкое перед первенствующим другом, лицо Пьера.
– Да, коли бы это так было! – сказал он. – Однако пойдем садиться, – прибавил князь Андрей, и выходя с парома, он поглядел на небо, на которое указал ему Пьер, и в первый раз, после Аустерлица, он увидал то высокое, вечное небо, которое он видел лежа на Аустерлицком поле, и что то давно заснувшее, что то лучшее что было в нем, вдруг радостно и молодо проснулось в его душе. Чувство это исчезло, как скоро князь Андрей вступил опять в привычные условия жизни, но он знал, что это чувство, которое он не умел развить, жило в нем. Свидание с Пьером было для князя Андрея эпохой, с которой началась хотя во внешности и та же самая, но во внутреннем мире его новая жизнь.


Уже смерклось, когда князь Андрей и Пьер подъехали к главному подъезду лысогорского дома. В то время как они подъезжали, князь Андрей с улыбкой обратил внимание Пьера на суматоху, происшедшую у заднего крыльца. Согнутая старушка с котомкой на спине, и невысокий мужчина в черном одеянии и с длинными волосами, увидав въезжавшую коляску, бросились бежать назад в ворота. Две женщины выбежали за ними, и все четверо, оглядываясь на коляску, испуганно вбежали на заднее крыльцо.
– Это Машины божьи люди, – сказал князь Андрей. – Они приняли нас за отца. А это единственно, в чем она не повинуется ему: он велит гонять этих странников, а она принимает их.
– Да что такое божьи люди? – спросил Пьер.
Князь Андрей не успел отвечать ему. Слуги вышли навстречу, и он расспрашивал о том, где был старый князь и скоро ли ждут его.
Старый князь был еще в городе, и его ждали каждую минуту.
Князь Андрей провел Пьера на свою половину, всегда в полной исправности ожидавшую его в доме его отца, и сам пошел в детскую.
– Пойдем к сестре, – сказал князь Андрей, возвратившись к Пьеру; – я еще не видал ее, она теперь прячется и сидит с своими божьими людьми. Поделом ей, она сконфузится, а ты увидишь божьих людей. C'est curieux, ma parole. [Это любопытно, честное слово.]
– Qu'est ce que c'est que [Что такое] божьи люди? – спросил Пьер
– А вот увидишь.
Княжна Марья действительно сконфузилась и покраснела пятнами, когда вошли к ней. В ее уютной комнате с лампадами перед киотами, на диване, за самоваром сидел рядом с ней молодой мальчик с длинным носом и длинными волосами, и в монашеской рясе.
На кресле, подле, сидела сморщенная, худая старушка с кротким выражением детского лица.
– Andre, pourquoi ne pas m'avoir prevenu? [Андрей, почему не предупредили меня?] – сказала она с кротким упреком, становясь перед своими странниками, как наседка перед цыплятами.
– Charmee de vous voir. Je suis tres contente de vous voir, [Очень рада вас видеть. Я так довольна, что вижу вас,] – сказала она Пьеру, в то время, как он целовал ее руку. Она знала его ребенком, и теперь дружба его с Андреем, его несчастие с женой, а главное, его доброе, простое лицо расположили ее к нему. Она смотрела на него своими прекрасными, лучистыми глазами и, казалось, говорила: «я вас очень люблю, но пожалуйста не смейтесь над моими ». Обменявшись первыми фразами приветствия, они сели.
– А, и Иванушка тут, – сказал князь Андрей, указывая улыбкой на молодого странника.
– Andre! – умоляюще сказала княжна Марья.
– Il faut que vous sachiez que c'est une femme, [Знай, что это женщина,] – сказал Андрей Пьеру.
– Andre, au nom de Dieu! [Андрей, ради Бога!] – повторила княжна Марья.
Видно было, что насмешливое отношение князя Андрея к странникам и бесполезное заступничество за них княжны Марьи были привычные, установившиеся между ними отношения.
– Mais, ma bonne amie, – сказал князь Андрей, – vous devriez au contraire m'etre reconaissante de ce que j'explique a Pierre votre intimite avec ce jeune homme… [Но, мой друг, ты должна бы быть мне благодарна, что я объясняю Пьеру твою близость к этому молодому человеку.]
– Vraiment? [Правда?] – сказал Пьер любопытно и серьезно (за что особенно ему благодарна была княжна Марья) вглядываясь через очки в лицо Иванушки, который, поняв, что речь шла о нем, хитрыми глазами оглядывал всех.
Княжна Марья совершенно напрасно смутилась за своих. Они нисколько не робели. Старушка, опустив глаза, но искоса поглядывая на вошедших, опрокинув чашку вверх дном на блюдечко и положив подле обкусанный кусочек сахара, спокойно и неподвижно сидела на своем кресле, ожидая, чтобы ей предложили еще чаю. Иванушка, попивая из блюдечка, исподлобья лукавыми, женскими глазами смотрел на молодых людей.
– Где, в Киеве была? – спросил старуху князь Андрей.
– Была, отец, – отвечала словоохотливо старуха, – на самое Рожество удостоилась у угодников сообщиться святых, небесных тайн. А теперь из Колязина, отец, благодать великая открылась…
– Что ж, Иванушка с тобой?
– Я сам по себе иду, кормилец, – стараясь говорить басом, сказал Иванушка. – Только в Юхнове с Пелагеюшкой сошлись…
Пелагеюшка перебила своего товарища; ей видно хотелось рассказать то, что она видела.
– В Колязине, отец, великая благодать открылась.
– Что ж, мощи новые? – спросил князь Андрей.
– Полно, Андрей, – сказала княжна Марья. – Не рассказывай, Пелагеюшка.
– Ни… что ты, мать, отчего не рассказывать? Я его люблю. Он добрый, Богом взысканный, он мне, благодетель, рублей дал, я помню. Как была я в Киеве и говорит мне Кирюша юродивый – истинно Божий человек, зиму и лето босой ходит. Что ходишь, говорит, не по своему месту, в Колязин иди, там икона чудотворная, матушка пресвятая Богородица открылась. Я с тех слов простилась с угодниками и пошла…
Все молчали, одна странница говорила мерным голосом, втягивая в себя воздух.
– Пришла, отец мой, мне народ и говорит: благодать великая открылась, у матушки пресвятой Богородицы миро из щечки каплет…
– Ну хорошо, хорошо, после расскажешь, – краснея сказала княжна Марья.
– Позвольте у нее спросить, – сказал Пьер. – Ты сама видела? – спросил он.
– Как же, отец, сама удостоилась. Сияние такое на лике то, как свет небесный, а из щечки у матушки так и каплет, так и каплет…
– Да ведь это обман, – наивно сказал Пьер, внимательно слушавший странницу.
– Ах, отец, что говоришь! – с ужасом сказала Пелагеюшка, за защитой обращаясь к княжне Марье.
– Это обманывают народ, – повторил он.
– Господи Иисусе Христе! – крестясь сказала странница. – Ох, не говори, отец. Так то один анарал не верил, сказал: «монахи обманывают», да как сказал, так и ослеп. И приснилось ему, что приходит к нему матушка Печерская и говорит: «уверуй мне, я тебя исцелю». Вот и стал проситься: повези да повези меня к ней. Это я тебе истинную правду говорю, сама видела. Привезли его слепого прямо к ней, подошел, упал, говорит: «исцели! отдам тебе, говорит, в чем царь жаловал». Сама видела, отец, звезда в ней так и вделана. Что ж, – прозрел! Грех говорить так. Бог накажет, – поучительно обратилась она к Пьеру.
– Как же звезда то в образе очутилась? – спросил Пьер.
– В генералы и матушку произвели? – сказал князь Aндрей улыбаясь.
Пелагеюшка вдруг побледнела и всплеснула руками.
– Отец, отец, грех тебе, у тебя сын! – заговорила она, из бледности вдруг переходя в яркую краску.
– Отец, что ты сказал такое, Бог тебя прости. – Она перекрестилась. – Господи, прости его. Матушка, что ж это?… – обратилась она к княжне Марье. Она встала и чуть не плача стала собирать свою сумочку. Ей, видно, было и страшно, и стыдно, что она пользовалась благодеяниями в доме, где могли говорить это, и жалко, что надо было теперь лишиться благодеяний этого дома.
– Ну что вам за охота? – сказала княжна Марья. – Зачем вы пришли ко мне?…
– Нет, ведь я шучу, Пелагеюшка, – сказал Пьер. – Princesse, ma parole, je n'ai pas voulu l'offenser, [Княжна, я право, не хотел обидеть ее,] я так только. Ты не думай, я пошутил, – говорил он, робко улыбаясь и желая загладить свою вину. – Ведь это я, а он так, пошутил только.
Пелагеюшка остановилась недоверчиво, но в лице Пьера была такая искренность раскаяния, и князь Андрей так кротко смотрел то на Пелагеюшку, то на Пьера, что она понемногу успокоилась.


Странница успокоилась и, наведенная опять на разговор, долго потом рассказывала про отца Амфилохия, который был такой святой жизни, что от ручки его ладоном пахло, и о том, как знакомые ей монахи в последнее ее странствие в Киев дали ей ключи от пещер, и как она, взяв с собой сухарики, двое суток провела в пещерах с угодниками. «Помолюсь одному, почитаю, пойду к другому. Сосну, опять пойду приложусь; и такая, матушка, тишина, благодать такая, что и на свет Божий выходить не хочется».
Пьер внимательно и серьезно слушал ее. Князь Андрей вышел из комнаты. И вслед за ним, оставив божьих людей допивать чай, княжна Марья повела Пьера в гостиную.
– Вы очень добры, – сказала она ему.
– Ах, я право не думал оскорбить ее, я так понимаю и высоко ценю эти чувства!
Княжна Марья молча посмотрела на него и нежно улыбнулась. – Ведь я вас давно знаю и люблю как брата, – сказала она. – Как вы нашли Андрея? – спросила она поспешно, не давая ему времени сказать что нибудь в ответ на ее ласковые слова. – Он очень беспокоит меня. Здоровье его зимой лучше, но прошлой весной рана открылась, и доктор сказал, что он должен ехать лечиться. И нравственно я очень боюсь за него. Он не такой характер как мы, женщины, чтобы выстрадать и выплакать свое горе. Он внутри себя носит его. Нынче он весел и оживлен; но это ваш приезд так подействовал на него: он редко бывает таким. Ежели бы вы могли уговорить его поехать за границу! Ему нужна деятельность, а эта ровная, тихая жизнь губит его. Другие не замечают, а я вижу.
В 10 м часу официанты бросились к крыльцу, заслышав бубенчики подъезжавшего экипажа старого князя. Князь Андрей с Пьером тоже вышли на крыльцо.
– Это кто? – спросил старый князь, вылезая из кареты и угадав Пьера.
– AI очень рад! целуй, – сказал он, узнав, кто был незнакомый молодой человек.
Старый князь был в хорошем духе и обласкал Пьера.
Перед ужином князь Андрей, вернувшись назад в кабинет отца, застал старого князя в горячем споре с Пьером.
Пьер доказывал, что придет время, когда не будет больше войны. Старый князь, подтрунивая, но не сердясь, оспаривал его.
– Кровь из жил выпусти, воды налей, тогда войны не будет. Бабьи бредни, бабьи бредни, – проговорил он, но всё таки ласково потрепал Пьера по плечу, и подошел к столу, у которого князь Андрей, видимо не желая вступать в разговор, перебирал бумаги, привезенные князем из города. Старый князь подошел к нему и стал говорить о делах.
– Предводитель, Ростов граф, половины людей не доставил. Приехал в город, вздумал на обед звать, – я ему такой обед задал… А вот просмотри эту… Ну, брат, – обратился князь Николай Андреич к сыну, хлопая по плечу Пьера, – молодец твой приятель, я его полюбил! Разжигает меня. Другой и умные речи говорит, а слушать не хочется, а он и врет да разжигает меня старика. Ну идите, идите, – сказал он, – может быть приду, за ужином вашим посижу. Опять поспорю. Мою дуру, княжну Марью полюби, – прокричал он Пьеру из двери.
Пьер теперь только, в свой приезд в Лысые Горы, оценил всю силу и прелесть своей дружбы с князем Андреем. Эта прелесть выразилась не столько в его отношениях с ним самим, сколько в отношениях со всеми родными и домашними. Пьер с старым, суровым князем и с кроткой и робкой княжной Марьей, несмотря на то, что он их почти не знал, чувствовал себя сразу старым другом. Они все уже любили его. Не только княжна Марья, подкупленная его кроткими отношениями к странницам, самым лучистым взглядом смотрела на него; но маленький, годовой князь Николай, как звал дед, улыбнулся Пьеру и пошел к нему на руки. Михаил Иваныч, m lle Bourienne с радостными улыбками смотрели на него, когда он разговаривал с старым князем.
Старый князь вышел ужинать: это было очевидно для Пьера. Он был с ним оба дня его пребывания в Лысых Горах чрезвычайно ласков, и велел ему приезжать к себе.
Когда Пьер уехал и сошлись вместе все члены семьи, его стали судить, как это всегда бывает после отъезда нового человека и, как это редко бывает, все говорили про него одно хорошее.


Возвратившись в этот раз из отпуска, Ростов в первый раз почувствовал и узнал, до какой степени сильна была его связь с Денисовым и со всем полком.
Когда Ростов подъезжал к полку, он испытывал чувство подобное тому, которое он испытывал, подъезжая к Поварскому дому. Когда он увидал первого гусара в расстегнутом мундире своего полка, когда он узнал рыжего Дементьева, увидал коновязи рыжих лошадей, когда Лаврушка радостно закричал своему барину: «Граф приехал!» и лохматый Денисов, спавший на постели, выбежал из землянки, обнял его, и офицеры сошлись к приезжему, – Ростов испытывал такое же чувство, как когда его обнимала мать, отец и сестры, и слезы радости, подступившие ему к горлу, помешали ему говорить. Полк был тоже дом, и дом неизменно милый и дорогой, как и дом родительский.
Явившись к полковому командиру, получив назначение в прежний эскадрон, сходивши на дежурство и на фуражировку, войдя во все маленькие интересы полка и почувствовав себя лишенным свободы и закованным в одну узкую неизменную рамку, Ростов испытал то же успокоение, ту же опору и то же сознание того, что он здесь дома, на своем месте, которые он чувствовал и под родительским кровом. Не было этой всей безурядицы вольного света, в котором он не находил себе места и ошибался в выборах; не было Сони, с которой надо было или не надо было объясняться. Не было возможности ехать туда или не ехать туда; не было этих 24 часов суток, которые столькими различными способами можно было употребить; не было этого бесчисленного множества людей, из которых никто не был ближе, никто не был дальше; не было этих неясных и неопределенных денежных отношений с отцом, не было напоминания об ужасном проигрыше Долохову! Тут в полку всё было ясно и просто. Весь мир был разделен на два неровные отдела. Один – наш Павлоградский полк, и другой – всё остальное. И до этого остального не было никакого дела. В полку всё было известно: кто был поручик, кто ротмистр, кто хороший, кто дурной человек, и главное, – товарищ. Маркитант верит в долг, жалованье получается в треть; выдумывать и выбирать нечего, только не делай ничего такого, что считается дурным в Павлоградском полку; а пошлют, делай то, что ясно и отчетливо, определено и приказано: и всё будет хорошо.
Вступив снова в эти определенные условия полковой жизни, Ростов испытал радость и успокоение, подобные тем, которые чувствует усталый человек, ложась на отдых. Тем отраднее была в эту кампанию эта полковая жизнь Ростову, что он, после проигрыша Долохову (поступка, которого он, несмотря на все утешения родных, не мог простить себе), решился служить не как прежде, а чтобы загладить свою вину, служить хорошо и быть вполне отличным товарищем и офицером, т. е. прекрасным человеком, что представлялось столь трудным в миру, а в полку столь возможным.
Ростов, со времени своего проигрыша, решил, что он в пять лет заплатит этот долг родителям. Ему посылалось по 10 ти тысяч в год, теперь же он решился брать только две, а остальные предоставлять родителям для уплаты долга.

Армия наша после неоднократных отступлений, наступлений и сражений при Пултуске, при Прейсиш Эйлау, сосредоточивалась около Бартенштейна. Ожидали приезда государя к армии и начала новой кампании.
Павлоградский полк, находившийся в той части армии, которая была в походе 1805 года, укомплектовываясь в России, опоздал к первым действиям кампании. Он не был ни под Пултуском, ни под Прейсиш Эйлау и во второй половине кампании, присоединившись к действующей армии, был причислен к отряду Платова.
Отряд Платова действовал независимо от армии. Несколько раз павлоградцы были частями в перестрелках с неприятелем, захватили пленных и однажды отбили даже экипажи маршала Удино. В апреле месяце павлоградцы несколько недель простояли около разоренной до тла немецкой пустой деревни, не трогаясь с места.
Была ростепель, грязь, холод, реки взломало, дороги сделались непроездны; по нескольку дней не выдавали ни лошадям ни людям провианта. Так как подвоз сделался невозможен, то люди рассыпались по заброшенным пустынным деревням отыскивать картофель, но уже и того находили мало. Всё было съедено, и все жители разбежались; те, которые оставались, были хуже нищих, и отнимать у них уж было нечего, и даже мало – жалостливые солдаты часто вместо того, чтобы пользоваться от них, отдавали им свое последнее.
Павлоградский полк в делах потерял только двух раненых; но от голоду и болезней потерял почти половину людей. В госпиталях умирали так верно, что солдаты, больные лихорадкой и опухолью, происходившими от дурной пищи, предпочитали нести службу, через силу волоча ноги во фронте, чем отправляться в больницы. С открытием весны солдаты стали находить показывавшееся из земли растение, похожее на спаржу, которое они называли почему то машкин сладкий корень, и рассыпались по лугам и полям, отыскивая этот машкин сладкий корень (который был очень горек), саблями выкапывали его и ели, несмотря на приказания не есть этого вредного растения.
Весною между солдатами открылась новая болезнь, опухоль рук, ног и лица, причину которой медики полагали в употреблении этого корня. Но несмотря на запрещение, павлоградские солдаты эскадрона Денисова ели преимущественно машкин сладкий корень, потому что уже вторую неделю растягивали последние сухари, выдавали только по полфунта на человека, а картофель в последнюю посылку привезли мерзлый и проросший. Лошади питались тоже вторую неделю соломенными крышами с домов, были безобразно худы и покрыты еще зимнею, клоками сбившеюся шерстью.
Несмотря на такое бедствие, солдаты и офицеры жили точно так же, как и всегда; так же и теперь, хотя и с бледными и опухлыми лицами и в оборванных мундирах, гусары строились к расчетам, ходили на уборку, чистили лошадей, амуницию, таскали вместо корма солому с крыш и ходили обедать к котлам, от которых вставали голодные, подшучивая над своею гадкой пищей и своим голодом. Также как и всегда, в свободное от службы время солдаты жгли костры, парились голые у огней, курили, отбирали и пекли проросший, прелый картофель и рассказывали и слушали рассказы или о Потемкинских и Суворовских походах, или сказки об Алеше пройдохе, и о поповом батраке Миколке.
Офицеры так же, как и обыкновенно, жили по двое, по трое, в раскрытых полуразоренных домах. Старшие заботились о приобретении соломы и картофеля, вообще о средствах пропитания людей, младшие занимались, как всегда, кто картами (денег было много, хотя провианта и не было), кто невинными играми – в свайку и городки. Об общем ходе дел говорили мало, частью оттого, что ничего положительного не знали, частью оттого, что смутно чувствовали, что общее дело войны шло плохо.
Ростов жил, попрежнему, с Денисовым, и дружеская связь их, со времени их отпуска, стала еще теснее. Денисов никогда не говорил про домашних Ростова, но по нежной дружбе, которую командир оказывал своему офицеру, Ростов чувствовал, что несчастная любовь старого гусара к Наташе участвовала в этом усилении дружбы. Денисов видимо старался как можно реже подвергать Ростова опасностям, берег его и после дела особенно радостно встречал его целым и невредимым. На одной из своих командировок Ростов нашел в заброшенной разоренной деревне, куда он приехал за провиантом, семейство старика поляка и его дочери, с грудным ребенком. Они были раздеты, голодны, и не могли уйти, и не имели средств выехать. Ростов привез их в свою стоянку, поместил в своей квартире, и несколько недель, пока старик оправлялся, содержал их. Товарищ Ростова, разговорившись о женщинах, стал смеяться Ростову, говоря, что он всех хитрее, и что ему бы не грех познакомить товарищей с спасенной им хорошенькой полькой. Ростов принял шутку за оскорбление и, вспыхнув, наговорил офицеру таких неприятных вещей, что Денисов с трудом мог удержать обоих от дуэли. Когда офицер ушел и Денисов, сам не знавший отношений Ростова к польке, стал упрекать его за вспыльчивость, Ростов сказал ему:
– Как же ты хочешь… Она мне, как сестра, и я не могу тебе описать, как это обидно мне было… потому что… ну, оттого…
Денисов ударил его по плечу, и быстро стал ходить по комнате, не глядя на Ростова, что он делывал в минуты душевного волнения.
– Экая дуг'ацкая ваша пог'ода Г'остовская, – проговорил он, и Ростов заметил слезы на глазах Денисова.


В апреле месяце войска оживились известием о приезде государя к армии. Ростову не удалось попасть на смотр который делал государь в Бартенштейне: павлоградцы стояли на аванпостах, далеко впереди Бартенштейна.
Они стояли биваками. Денисов с Ростовым жили в вырытой для них солдатами землянке, покрытой сучьями и дерном. Землянка была устроена следующим, вошедшим тогда в моду, способом: прорывалась канава в полтора аршина ширины, два – глубины и три с половиной длины. С одного конца канавы делались ступеньки, и это был сход, крыльцо; сама канава была комната, в которой у счастливых, как у эскадронного командира, в дальней, противуположной ступеням стороне, лежала на кольях, доска – это был стол. С обеих сторон вдоль канавы была снята на аршин земля, и это были две кровати и диваны. Крыша устраивалась так, что в середине можно было стоять, а на кровати даже можно было сидеть, ежели подвинуться ближе к столу. У Денисова, жившего роскошно, потому что солдаты его эскадрона любили его, была еще доска в фронтоне крыши, и в этой доске было разбитое, но склеенное стекло. Когда было очень холодно, то к ступеням (в приемную, как называл Денисов эту часть балагана), приносили на железном загнутом листе жар из солдатских костров, и делалось так тепло, что офицеры, которых много всегда бывало у Денисова и Ростова, сидели в одних рубашках.
В апреле месяце Ростов был дежурным. В 8 м часу утра, вернувшись домой, после бессонной ночи, он велел принести жару, переменил измокшее от дождя белье, помолился Богу, напился чаю, согрелся, убрал в порядок вещи в своем уголке и на столе, и с обветрившимся, горевшим лицом, в одной рубашке, лег на спину, заложив руки под голову. Он приятно размышлял о том, что на днях должен выйти ему следующий чин за последнюю рекогносцировку, и ожидал куда то вышедшего Денисова. Ростову хотелось поговорить с ним.
За шалашом послышался перекатывающийся крик Денисова, очевидно разгорячившегося. Ростов подвинулся к окну посмотреть, с кем он имел дело, и увидал вахмистра Топчеенко.
– Я тебе пг'иказывал не пускать их жг'ать этот ког'ень, машкин какой то! – кричал Денисов. – Ведь я сам видел, Лазаг'чук с поля тащил.
– Я приказывал, ваше высокоблагородие, не слушают, – отвечал вахмистр.
Ростов опять лег на свою кровать и с удовольствием подумал: «пускай его теперь возится, хлопочет, я свое дело отделал и лежу – отлично!» Из за стенки он слышал, что, кроме вахмистра, еще говорил Лаврушка, этот бойкий плутоватый лакей Денисова. Лаврушка что то рассказывал о каких то подводах, сухарях и быках, которых он видел, ездивши за провизией.
За балаганом послышался опять удаляющийся крик Денисова и слова: «Седлай! Второй взвод!»
«Куда это собрались?» подумал Ростов.
Через пять минут Денисов вошел в балаган, влез с грязными ногами на кровать, сердито выкурил трубку, раскидал все свои вещи, надел нагайку и саблю и стал выходить из землянки. На вопрос Ростова, куда? он сердито и неопределенно отвечал, что есть дело.
– Суди меня там Бог и великий государь! – сказал Денисов, выходя; и Ростов услыхал, как за балаганом зашлепали по грязи ноги нескольких лошадей. Ростов не позаботился даже узнать, куда поехал Денисов. Угревшись в своем угле, он заснул и перед вечером только вышел из балагана. Денисов еще не возвращался. Вечер разгулялся; около соседней землянки два офицера с юнкером играли в свайку, с смехом засаживая редьки в рыхлую грязную землю. Ростов присоединился к ним. В середине игры офицеры увидали подъезжавшие к ним повозки: человек 15 гусар на худых лошадях следовали за ними. Повозки, конвоируемые гусарами, подъехали к коновязям, и толпа гусар окружила их.
– Ну вот Денисов всё тужил, – сказал Ростов, – вот и провиант прибыл.
– И то! – сказали офицеры. – То то радешеньки солдаты! – Немного позади гусар ехал Денисов, сопутствуемый двумя пехотными офицерами, с которыми он о чем то разговаривал. Ростов пошел к нему навстречу.
– Я вас предупреждаю, ротмистр, – говорил один из офицеров, худой, маленький ростом и видимо озлобленный.
– Ведь сказал, что не отдам, – отвечал Денисов.
– Вы будете отвечать, ротмистр, это буйство, – у своих транспорты отбивать! Наши два дня не ели.
– А мои две недели не ели, – отвечал Денисов.
– Это разбой, ответите, милостивый государь! – возвышая голос, повторил пехотный офицер.
– Да вы что ко мне пристали? А? – крикнул Денисов, вдруг разгорячась, – отвечать буду я, а не вы, а вы тут не жужжите, пока целы. Марш! – крикнул он на офицеров.
– Хорошо же! – не робея и не отъезжая, кричал маленький офицер, – разбойничать, так я вам…
– К чог'ту марш скорым шагом, пока цел. – И Денисов повернул лошадь к офицеру.
– Хорошо, хорошо, – проговорил офицер с угрозой, и, повернув лошадь, поехал прочь рысью, трясясь на седле.
– Собака на забог'е, живая собака на забог'е, – сказал Денисов ему вслед – высшую насмешку кавалериста над верховым пехотным, и, подъехав к Ростову, расхохотался.
– Отбил у пехоты, отбил силой транспорт! – сказал он. – Что ж, не с голоду же издыхать людям?
Повозки, которые подъехали к гусарам были назначены в пехотный полк, но, известившись через Лаврушку, что этот транспорт идет один, Денисов с гусарами силой отбил его. Солдатам раздали сухарей в волю, поделились даже с другими эскадронами.
На другой день, полковой командир позвал к себе Денисова и сказал ему, закрыв раскрытыми пальцами глаза: «Я на это смотрю вот так, я ничего не знаю и дела не начну; но советую съездить в штаб и там, в провиантском ведомстве уладить это дело, и, если возможно, расписаться, что получили столько то провианту; в противном случае, требованье записано на пехотный полк: дело поднимется и может кончиться дурно».
Денисов прямо от полкового командира поехал в штаб, с искренним желанием исполнить его совет. Вечером он возвратился в свою землянку в таком положении, в котором Ростов еще никогда не видал своего друга. Денисов не мог говорить и задыхался. Когда Ростов спрашивал его, что с ним, он только хриплым и слабым голосом произносил непонятные ругательства и угрозы…
Испуганный положением Денисова, Ростов предлагал ему раздеться, выпить воды и послал за лекарем.
– Меня за г'азбой судить – ох! Дай еще воды – пускай судят, а буду, всегда буду подлецов бить, и госудаг'ю скажу. Льду дайте, – приговаривал он.
Пришедший полковой лекарь сказал, что необходимо пустить кровь. Глубокая тарелка черной крови вышла из мохнатой руки Денисова, и тогда только он был в состоянии рассказать все, что с ним было.
– Приезжаю, – рассказывал Денисов. – «Ну, где у вас тут начальник?» Показали. Подождать не угодно ли. «У меня служба, я зa 30 верст приехал, мне ждать некогда, доложи». Хорошо, выходит этот обер вор: тоже вздумал учить меня: Это разбой! – «Разбой, говорю, не тот делает, кто берет провиант, чтоб кормить своих солдат, а тот кто берет его, чтоб класть в карман!» Так не угодно ли молчать. «Хорошо». Распишитесь, говорит, у комиссионера, а дело ваше передастся по команде. Прихожу к комиссионеру. Вхожу – за столом… Кто же?! Нет, ты подумай!…Кто же нас голодом морит, – закричал Денисов, ударяя кулаком больной руки по столу, так крепко, что стол чуть не упал и стаканы поскакали на нем, – Телянин!! «Как, ты нас с голоду моришь?!» Раз, раз по морде, ловко так пришлось… «А… распротакой сякой и… начал катать. Зато натешился, могу сказать, – кричал Денисов, радостно и злобно из под черных усов оскаливая свои белые зубы. – Я бы убил его, кабы не отняли.
– Да что ж ты кричишь, успокойся, – говорил Ростов: – вот опять кровь пошла. Постой же, перебинтовать надо. Денисова перебинтовали и уложили спать. На другой день он проснулся веселый и спокойный. Но в полдень адъютант полка с серьезным и печальным лицом пришел в общую землянку Денисова и Ростова и с прискорбием показал форменную бумагу к майору Денисову от полкового командира, в которой делались запросы о вчерашнем происшествии. Адъютант сообщил, что дело должно принять весьма дурной оборот, что назначена военно судная комиссия и что при настоящей строгости касательно мародерства и своевольства войск, в счастливом случае, дело может кончиться разжалованьем.
Дело представлялось со стороны обиженных в таком виде, что, после отбития транспорта, майор Денисов, без всякого вызова, в пьяном виде явился к обер провиантмейстеру, назвал его вором, угрожал побоями и когда был выведен вон, то бросился в канцелярию, избил двух чиновников и одному вывихнул руку.
Денисов, на новые вопросы Ростова, смеясь сказал, что, кажется, тут точно другой какой то подвернулся, но что всё это вздор, пустяки, что он и не думает бояться никаких судов, и что ежели эти подлецы осмелятся задрать его, он им ответит так, что они будут помнить.
Денисов говорил пренебрежительно о всем этом деле; но Ростов знал его слишком хорошо, чтобы не заметить, что он в душе (скрывая это от других) боялся суда и мучился этим делом, которое, очевидно, должно было иметь дурные последствия. Каждый день стали приходить бумаги запросы, требования к суду, и первого мая предписано было Денисову сдать старшему по себе эскадрон и явиться в штаб девизии для объяснений по делу о буйстве в провиантской комиссии. Накануне этого дня Платов делал рекогносцировку неприятеля с двумя казачьими полками и двумя эскадронами гусар. Денисов, как всегда, выехал вперед цепи, щеголяя своей храбростью. Одна из пуль, пущенных французскими стрелками, попала ему в мякоть верхней части ноги. Может быть, в другое время Денисов с такой легкой раной не уехал бы от полка, но теперь он воспользовался этим случаем, отказался от явки в дивизию и уехал в госпиталь.


В июне месяце произошло Фридландское сражение, в котором не участвовали павлоградцы, и вслед за ним объявлено было перемирие. Ростов, тяжело чувствовавший отсутствие своего друга, не имея со времени его отъезда никаких известий о нем и беспокоясь о ходе его дела и раны, воспользовался перемирием и отпросился в госпиталь проведать Денисова.
Госпиталь находился в маленьком прусском местечке, два раза разоренном русскими и французскими войсками. Именно потому, что это было летом, когда в поле было так хорошо, местечко это с своими разломанными крышами и заборами и своими загаженными улицами, оборванными жителями и пьяными и больными солдатами, бродившими по нем, представляло особенно мрачное зрелище.
В каменном доме, на дворе с остатками разобранного забора, выбитыми частью рамами и стеклами, помещался госпиталь. Несколько перевязанных, бледных и опухших солдат ходили и сидели на дворе на солнушке.
Как только Ростов вошел в двери дома, его обхватил запах гниющего тела и больницы. На лестнице он встретил военного русского доктора с сигарою во рту. За доктором шел русский фельдшер.
– Не могу же я разорваться, – говорил доктор; – приходи вечерком к Макару Алексеевичу, я там буду. – Фельдшер что то еще спросил у него.
– Э! делай как знаешь! Разве не всё равно? – Доктор увидал подымающегося на лестницу Ростова.
– Вы зачем, ваше благородие? – сказал доктор. – Вы зачем? Или пуля вас не брала, так вы тифу набраться хотите? Тут, батюшка, дом прокаженных.
– Отчего? – спросил Ростов.
– Тиф, батюшка. Кто ни взойдет – смерть. Только мы двое с Макеевым (он указал на фельдшера) тут трепемся. Тут уж нашего брата докторов человек пять перемерло. Как поступит новенький, через недельку готов, – с видимым удовольствием сказал доктор. – Прусских докторов вызывали, так не любят союзники то наши.
Ростов объяснил ему, что он желал видеть здесь лежащего гусарского майора Денисова.
– Не знаю, не ведаю, батюшка. Ведь вы подумайте, у меня на одного три госпиталя, 400 больных слишком! Еще хорошо, прусские дамы благодетельницы нам кофе и корпию присылают по два фунта в месяц, а то бы пропали. – Он засмеялся. – 400, батюшка; а мне всё новеньких присылают. Ведь 400 есть? А? – обратился он к фельдшеру.
Фельдшер имел измученный вид. Он, видимо, с досадой дожидался, скоро ли уйдет заболтавшийся доктор.
– Майор Денисов, – повторил Ростов; – он под Молитеном ранен был.
– Кажется, умер. А, Макеев? – равнодушно спросил доктор у фельдшера.
Фельдшер однако не подтвердил слов доктора.
– Что он такой длинный, рыжеватый? – спросил доктор.
Ростов описал наружность Денисова.
– Был, был такой, – как бы радостно проговорил доктор, – этот должно быть умер, а впрочем я справлюсь, у меня списки были. Есть у тебя, Макеев?
– Списки у Макара Алексеича, – сказал фельдшер. – А пожалуйте в офицерские палаты, там сами увидите, – прибавил он, обращаясь к Ростову.
– Эх, лучше не ходить, батюшка, – сказал доктор: – а то как бы сами тут не остались. – Но Ростов откланялся доктору и попросил фельдшера проводить его.
– Не пенять же чур на меня, – прокричал доктор из под лестницы.
Ростов с фельдшером вошли в коридор. Больничный запах был так силен в этом темном коридоре, что Ростов схватился зa нос и должен был остановиться, чтобы собраться с силами и итти дальше. Направо отворилась дверь, и оттуда высунулся на костылях худой, желтый человек, босой и в одном белье.
Он, опершись о притолку, блестящими, завистливыми глазами поглядел на проходящих. Заглянув в дверь, Ростов увидал, что больные и раненые лежали там на полу, на соломе и шинелях.
– А можно войти посмотреть? – спросил Ростов.
– Что же смотреть? – сказал фельдшер. Но именно потому что фельдшер очевидно не желал впустить туда, Ростов вошел в солдатские палаты. Запах, к которому он уже успел придышаться в коридоре, здесь был еще сильнее. Запах этот здесь несколько изменился; он был резче, и чувствительно было, что отсюда то именно он и происходил.
В длинной комнате, ярко освещенной солнцем в большие окна, в два ряда, головами к стенам и оставляя проход по середине, лежали больные и раненые. Большая часть из них были в забытьи и не обратили вниманья на вошедших. Те, которые были в памяти, все приподнялись или подняли свои худые, желтые лица, и все с одним и тем же выражением надежды на помощь, упрека и зависти к чужому здоровью, не спуская глаз, смотрели на Ростова. Ростов вышел на середину комнаты, заглянул в соседние двери комнат с растворенными дверями, и с обеих сторон увидал то же самое. Он остановился, молча оглядываясь вокруг себя. Он никак не ожидал видеть это. Перед самым им лежал почти поперек середняго прохода, на голом полу, больной, вероятно казак, потому что волосы его были обстрижены в скобку. Казак этот лежал навзничь, раскинув огромные руки и ноги. Лицо его было багрово красно, глаза совершенно закачены, так что видны были одни белки, и на босых ногах его и на руках, еще красных, жилы напружились как веревки. Он стукнулся затылком о пол и что то хрипло проговорил и стал повторять это слово. Ростов прислушался к тому, что он говорил, и разобрал повторяемое им слово. Слово это было: испить – пить – испить! Ростов оглянулся, отыскивая того, кто бы мог уложить на место этого больного и дать ему воды.
– Кто тут ходит за больными? – спросил он фельдшера. В это время из соседней комнаты вышел фурштадский солдат, больничный служитель, и отбивая шаг вытянулся перед Ростовым.
– Здравия желаю, ваше высокоблагородие! – прокричал этот солдат, выкатывая глаза на Ростова и, очевидно, принимая его за больничное начальство.
– Убери же его, дай ему воды, – сказал Ростов, указывая на казака.
– Слушаю, ваше высокоблагородие, – с удовольствием проговорил солдат, еще старательнее выкатывая глаза и вытягиваясь, но не трогаясь с места.
– Нет, тут ничего не сделаешь, – подумал Ростов, опустив глаза, и хотел уже выходить, но с правой стороны он чувствовал устремленный на себя значительный взгляд и оглянулся на него. Почти в самом углу на шинели сидел с желтым, как скелет, худым, строгим лицом и небритой седой бородой, старый солдат и упорно смотрел на Ростова. С одной стороны, сосед старого солдата что то шептал ему, указывая на Ростова. Ростов понял, что старик намерен о чем то просить его. Он подошел ближе и увидал, что у старика была согнута только одна нога, а другой совсем не было выше колена. Другой сосед старика, неподвижно лежавший с закинутой головой, довольно далеко от него, был молодой солдат с восковой бледностью на курносом, покрытом еще веснушками, лице и с закаченными под веки глазами. Ростов поглядел на курносого солдата, и мороз пробежал по его спине.
– Да ведь этот, кажется… – обратился он к фельдшеру.
– Уж как просили, ваше благородие, – сказал старый солдат с дрожанием нижней челюсти. – Еще утром кончился. Ведь тоже люди, а не собаки…
– Сейчас пришлю, уберут, уберут, – поспешно сказал фельдшер. – Пожалуйте, ваше благородие.
– Пойдем, пойдем, – поспешно сказал Ростов, и опустив глаза, и сжавшись, стараясь пройти незамеченным сквозь строй этих укоризненных и завистливых глаз, устремленных на него, он вышел из комнаты.


Пройдя коридор, фельдшер ввел Ростова в офицерские палаты, состоявшие из трех, с растворенными дверями, комнат. В комнатах этих были кровати; раненые и больные офицеры лежали и сидели на них. Некоторые в больничных халатах ходили по комнатам. Первое лицо, встретившееся Ростову в офицерских палатах, был маленький, худой человечек без руки, в колпаке и больничном халате с закушенной трубочкой, ходивший в первой комнате. Ростов, вглядываясь в него, старался вспомнить, где он его видел.
– Вот где Бог привел свидеться, – сказал маленький человек. – Тушин, Тушин, помните довез вас под Шенграбеном? А мне кусочек отрезали, вот… – сказал он, улыбаясь, показывая на пустой рукав халата. – Василья Дмитриевича Денисова ищете? – сожитель! – сказал он, узнав, кого нужно было Ростову. – Здесь, здесь и Тушин повел его в другую комнату, из которой слышался хохот нескольких голосов.
«И как они могут не только хохотать, но жить тут»? думал Ростов, всё слыша еще этот запах мертвого тела, которого он набрался еще в солдатском госпитале, и всё еще видя вокруг себя эти завистливые взгляды, провожавшие его с обеих сторон, и лицо этого молодого солдата с закаченными глазами.
Денисов, закрывшись с головой одеялом, спал не постели, несмотря на то, что был 12 й час дня.
– А, Г'остов? 3до'ово, здо'ово, – закричал он всё тем же голосом, как бывало и в полку; но Ростов с грустью заметил, как за этой привычной развязностью и оживленностью какое то новое дурное, затаенное чувство проглядывало в выражении лица, в интонациях и словах Денисова.
Рана его, несмотря на свою ничтожность, все еще не заживала, хотя уже прошло шесть недель, как он был ранен. В лице его была та же бледная опухлость, которая была на всех гошпитальных лицах. Но не это поразило Ростова; его поразило то, что Денисов как будто не рад был ему и неестественно ему улыбался. Денисов не расспрашивал ни про полк, ни про общий ход дела. Когда Ростов говорил про это, Денисов не слушал.
Ростов заметил даже, что Денисову неприятно было, когда ему напоминали о полке и вообще о той, другой, вольной жизни, которая шла вне госпиталя. Он, казалось, старался забыть ту прежнюю жизнь и интересовался только своим делом с провиантскими чиновниками. На вопрос Ростова, в каком положении было дело, он тотчас достал из под подушки бумагу, полученную из комиссии, и свой черновой ответ на нее. Он оживился, начав читать свою бумагу и особенно давал заметить Ростову колкости, которые он в этой бумаге говорил своим врагам. Госпитальные товарищи Денисова, окружившие было Ростова – вновь прибывшее из вольного света лицо, – стали понемногу расходиться, как только Денисов стал читать свою бумагу. По их лицам Ростов понял, что все эти господа уже не раз слышали всю эту успевшую им надоесть историю. Только сосед на кровати, толстый улан, сидел на своей койке, мрачно нахмурившись и куря трубку, и маленький Тушин без руки продолжал слушать, неодобрительно покачивая головой. В середине чтения улан перебил Денисова.
– А по мне, – сказал он, обращаясь к Ростову, – надо просто просить государя о помиловании. Теперь, говорят, награды будут большие, и верно простят…
– Мне просить государя! – сказал Денисов голосом, которому он хотел придать прежнюю энергию и горячность, но который звучал бесполезной раздражительностью. – О чем? Ежели бы я был разбойник, я бы просил милости, а то я сужусь за то, что вывожу на чистую воду разбойников. Пускай судят, я никого не боюсь: я честно служил царю, отечеству и не крал! И меня разжаловать, и… Слушай, я так прямо и пишу им, вот я пишу: «ежели бы я был казнокрад…
– Ловко написано, что и говорить, – сказал Тушин. Да не в том дело, Василий Дмитрич, – он тоже обратился к Ростову, – покориться надо, а вот Василий Дмитрич не хочет. Ведь аудитор говорил вам, что дело ваше плохо.
– Ну пускай будет плохо, – сказал Денисов. – Вам написал аудитор просьбу, – продолжал Тушин, – и надо подписать, да вот с ними и отправить. У них верно (он указал на Ростова) и рука в штабе есть. Уже лучше случая не найдете.
– Да ведь я сказал, что подличать не стану, – перебил Денисов и опять продолжал чтение своей бумаги.
Ростов не смел уговаривать Денисова, хотя он инстинктом чувствовал, что путь, предлагаемый Тушиным и другими офицерами, был самый верный, и хотя он считал бы себя счастливым, ежели бы мог оказать помощь Денисову: он знал непреклонность воли Денисова и его правдивую горячность.
Когда кончилось чтение ядовитых бумаг Денисова, продолжавшееся более часа, Ростов ничего не сказал, и в самом грустном расположении духа, в обществе опять собравшихся около него госпитальных товарищей Денисова, провел остальную часть дня, рассказывая про то, что он знал, и слушая рассказы других. Денисов мрачно молчал в продолжение всего вечера.
Поздно вечером Ростов собрался уезжать и спросил Денисова, не будет ли каких поручений?
– Да, постой, – сказал Денисов, оглянулся на офицеров и, достав из под подушки свои бумаги, пошел к окну, на котором у него стояла чернильница, и сел писать.
– Видно плетью обуха не пег'ешибешь, – сказал он, отходя от окна и подавая Ростову большой конверт. – Это была просьба на имя государя, составленная аудитором, в которой Денисов, ничего не упоминая о винах провиантского ведомства, просил только о помиловании.
– Передай, видно… – Он не договорил и улыбнулся болезненно фальшивой улыбкой.


Вернувшись в полк и передав командиру, в каком положении находилось дело Денисова, Ростов с письмом к государю поехал в Тильзит.
13 го июня, французский и русский императоры съехались в Тильзите. Борис Друбецкой просил важное лицо, при котором он состоял, о том, чтобы быть причислену к свите, назначенной состоять в Тильзите.
– Je voudrais voir le grand homme, [Я желал бы видеть великого человека,] – сказал он, говоря про Наполеона, которого он до сих пор всегда, как и все, называл Буонапарте.
– Vous parlez de Buonaparte? [Вы говорите про Буонапарта?] – сказал ему улыбаясь генерал.
Борис вопросительно посмотрел на своего генерала и тотчас же понял, что это было шуточное испытание.
– Mon prince, je parle de l'empereur Napoleon, [Князь, я говорю об императоре Наполеоне,] – отвечал он. Генерал с улыбкой потрепал его по плечу.
– Ты далеко пойдешь, – сказал он ему и взял с собою.
Борис в числе немногих был на Немане в день свидания императоров; он видел плоты с вензелями, проезд Наполеона по тому берегу мимо французской гвардии, видел задумчивое лицо императора Александра, в то время как он молча сидел в корчме на берегу Немана, ожидая прибытия Наполеона; видел, как оба императора сели в лодки и как Наполеон, приставши прежде к плоту, быстрыми шагами пошел вперед и, встречая Александра, подал ему руку, и как оба скрылись в павильоне. Со времени своего вступления в высшие миры, Борис сделал себе привычку внимательно наблюдать то, что происходило вокруг него и записывать. Во время свидания в Тильзите он расспрашивал об именах тех лиц, которые приехали с Наполеоном, о мундирах, которые были на них надеты, и внимательно прислушивался к словам, которые были сказаны важными лицами. В то самое время, как императоры вошли в павильон, он посмотрел на часы и не забыл посмотреть опять в то время, когда Александр вышел из павильона. Свидание продолжалось час и пятьдесят три минуты: он так и записал это в тот вечер в числе других фактов, которые, он полагал, имели историческое значение. Так как свита императора была очень небольшая, то для человека, дорожащего успехом по службе, находиться в Тильзите во время свидания императоров было делом очень важным, и Борис, попав в Тильзит, чувствовал, что с этого времени положение его совершенно утвердилось. Его не только знали, но к нему пригляделись и привыкли. Два раза он исполнял поручения к самому государю, так что государь знал его в лицо, и все приближенные не только не дичились его, как прежде, считая за новое лицо, но удивились бы, ежели бы его не было.
Борис жил с другим адъютантом, польским графом Жилинским. Жилинский, воспитанный в Париже поляк, был богат, страстно любил французов, и почти каждый день во время пребывания в Тильзите, к Жилинскому и Борису собирались на обеды и завтраки французские офицеры из гвардии и главного французского штаба.
24 го июня вечером, граф Жилинский, сожитель Бориса, устроил для своих знакомых французов ужин. На ужине этом был почетный гость, один адъютант Наполеона, несколько офицеров французской гвардии и молодой мальчик старой аристократической французской фамилии, паж Наполеона. В этот самый день Ростов, пользуясь темнотой, чтобы не быть узнанным, в статском платье, приехал в Тильзит и вошел в квартиру Жилинского и Бориса.
В Ростове, также как и во всей армии, из которой он приехал, еще далеко не совершился в отношении Наполеона и французов, из врагов сделавшихся друзьями, тот переворот, который произошел в главной квартире и в Борисе. Все еще продолжали в армии испытывать прежнее смешанное чувство злобы, презрения и страха к Бонапарте и французам. Еще недавно Ростов, разговаривая с Платовским казачьим офицером, спорил о том, что ежели бы Наполеон был взят в плен, с ним обратились бы не как с государем, а как с преступником. Еще недавно на дороге, встретившись с французским раненым полковником, Ростов разгорячился, доказывая ему, что не может быть мира между законным государем и преступником Бонапарте. Поэтому Ростова странно поразил в квартире Бориса вид французских офицеров в тех самых мундирах, на которые он привык совсем иначе смотреть из фланкерской цепи. Как только он увидал высунувшегося из двери французского офицера, это чувство войны, враждебности, которое он всегда испытывал при виде неприятеля, вдруг обхватило его. Он остановился на пороге и по русски спросил, тут ли живет Друбецкой. Борис, заслышав чужой голос в передней, вышел к нему навстречу. Лицо его в первую минуту, когда он узнал Ростова, выразило досаду.
– Ах это ты, очень рад, очень рад тебя видеть, – сказал он однако, улыбаясь и подвигаясь к нему. Но Ростов заметил первое его движение.
– Я не во время кажется, – сказал он, – я бы не приехал, но мне дело есть, – сказал он холодно…
– Нет, я только удивляюсь, как ты из полка приехал. – «Dans un moment je suis a vous», [Сию минуту я к твоим услугам,] – обратился он на голос звавшего его.
– Я вижу, что я не во время, – повторил Ростов.
Выражение досады уже исчезло на лице Бориса; видимо обдумав и решив, что ему делать, он с особенным спокойствием взял его за обе руки и повел в соседнюю комнату. Глаза Бориса, спокойно и твердо глядевшие на Ростова, были как будто застланы чем то, как будто какая то заслонка – синие очки общежития – были надеты на них. Так казалось Ростову.
– Ах полно, пожалуйста, можешь ли ты быть не во время, – сказал Борис. – Борис ввел его в комнату, где был накрыт ужин, познакомил с гостями, назвав его и объяснив, что он был не статский, но гусарский офицер, его старый приятель. – Граф Жилинский, le comte N.N., le capitaine S.S., [граф Н.Н., капитан С.С.] – называл он гостей. Ростов нахмуренно глядел на французов, неохотно раскланивался и молчал.
Жилинский, видимо, не радостно принял это новое русское лицо в свой кружок и ничего не сказал Ростову. Борис, казалось, не замечал происшедшего стеснения от нового лица и с тем же приятным спокойствием и застланностью в глазах, с которыми он встретил Ростова, старался оживить разговор. Один из французов обратился с обыкновенной французской учтивостью к упорно молчавшему Ростову и сказал ему, что вероятно для того, чтобы увидать императора, он приехал в Тильзит.
– Нет, у меня есть дело, – коротко ответил Ростов.
Ростов сделался не в духе тотчас же после того, как он заметил неудовольствие на лице Бориса, и, как всегда бывает с людьми, которые не в духе, ему казалось, что все неприязненно смотрят на него и что всем он мешает. И действительно он мешал всем и один оставался вне вновь завязавшегося общего разговора. «И зачем он сидит тут?» говорили взгляды, которые бросали на него гости. Он встал и подошел к Борису.
– Однако я тебя стесняю, – сказал он ему тихо, – пойдем, поговорим о деле, и я уйду.
– Да нет, нисколько, сказал Борис. А ежели ты устал, пойдем в мою комнатку и ложись отдохни.
– И в самом деле…
Они вошли в маленькую комнатку, где спал Борис. Ростов, не садясь, тотчас же с раздраженьем – как будто Борис был в чем нибудь виноват перед ним – начал ему рассказывать дело Денисова, спрашивая, хочет ли и может ли он просить о Денисове через своего генерала у государя и через него передать письмо. Когда они остались вдвоем, Ростов в первый раз убедился, что ему неловко было смотреть в глаза Борису. Борис заложив ногу на ногу и поглаживая левой рукой тонкие пальцы правой руки, слушал Ростова, как слушает генерал доклад подчиненного, то глядя в сторону, то с тою же застланностию во взгляде прямо глядя в глаза Ростову. Ростову всякий раз при этом становилось неловко и он опускал глаза.
– Я слыхал про такого рода дела и знаю, что Государь очень строг в этих случаях. Я думаю, надо бы не доводить до Его Величества. По моему, лучше бы прямо просить корпусного командира… Но вообще я думаю…
– Так ты ничего не хочешь сделать, так и скажи! – закричал почти Ростов, не глядя в глаза Борису.
Борис улыбнулся: – Напротив, я сделаю, что могу, только я думал…
В это время в двери послышался голос Жилинского, звавший Бориса.
– Ну иди, иди, иди… – сказал Ростов и отказавшись от ужина, и оставшись один в маленькой комнатке, он долго ходил в ней взад и вперед, и слушал веселый французский говор из соседней комнаты.


Ростов приехал в Тильзит в день, менее всего удобный для ходатайства за Денисова. Самому ему нельзя было итти к дежурному генералу, так как он был во фраке и без разрешения начальства приехал в Тильзит, а Борис, ежели даже и хотел, не мог сделать этого на другой день после приезда Ростова. В этот день, 27 го июня, были подписаны первые условия мира. Императоры поменялись орденами: Александр получил Почетного легиона, а Наполеон Андрея 1 й степени, и в этот день был назначен обед Преображенскому батальону, который давал ему батальон французской гвардии. Государи должны были присутствовать на этом банкете.
Ростову было так неловко и неприятно с Борисом, что, когда после ужина Борис заглянул к нему, он притворился спящим и на другой день рано утром, стараясь не видеть его, ушел из дома. Во фраке и круглой шляпе Николай бродил по городу, разглядывая французов и их мундиры, разглядывая улицы и дома, где жили русский и французский императоры. На площади он видел расставляемые столы и приготовления к обеду, на улицах видел перекинутые драпировки с знаменами русских и французских цветов и огромные вензеля А. и N. В окнах домов были тоже знамена и вензеля.
«Борис не хочет помочь мне, да и я не хочу обращаться к нему. Это дело решенное – думал Николай – между нами всё кончено, но я не уеду отсюда, не сделав всё, что могу для Денисова и главное не передав письма государю. Государю?!… Он тут!» думал Ростов, подходя невольно опять к дому, занимаемому Александром.
У дома этого стояли верховые лошади и съезжалась свита, видимо приготовляясь к выезду государя.
«Всякую минуту я могу увидать его, – думал Ростов. Если бы только я мог прямо передать ему письмо и сказать всё, неужели меня бы арестовали за фрак? Не может быть! Он бы понял, на чьей стороне справедливость. Он всё понимает, всё знает. Кто же может быть справедливее и великодушнее его? Ну, да ежели бы меня и арестовали бы за то, что я здесь, что ж за беда?» думал он, глядя на офицера, всходившего в дом, занимаемый государем. «Ведь вот всходят же. – Э! всё вздор. Пойду и подам сам письмо государю: тем хуже будет для Друбецкого, который довел меня до этого». И вдруг, с решительностью, которой он сам не ждал от себя, Ростов, ощупав письмо в кармане, пошел прямо к дому, занимаемому государем.
«Нет, теперь уже не упущу случая, как после Аустерлица, думал он, ожидая всякую секунду встретить государя и чувствуя прилив крови к сердцу при этой мысли. Упаду в ноги и буду просить его. Он поднимет, выслушает и еще поблагодарит меня». «Я счастлив, когда могу сделать добро, но исправить несправедливость есть величайшее счастье», воображал Ростов слова, которые скажет ему государь. И он пошел мимо любопытно смотревших на него, на крыльцо занимаемого государем дома.
С крыльца широкая лестница вела прямо наверх; направо видна была затворенная дверь. Внизу под лестницей была дверь в нижний этаж.
– Кого вам? – спросил кто то.
– Подать письмо, просьбу его величеству, – сказал Николай с дрожанием голоса.
– Просьба – к дежурному, пожалуйте сюда (ему указали на дверь внизу). Только не примут.
Услыхав этот равнодушный голос, Ростов испугался того, что он делал; мысль встретить всякую минуту государя так соблазнительна и оттого так страшна была для него, что он готов был бежать, но камер фурьер, встретивший его, отворил ему дверь в дежурную и Ростов вошел.
Невысокий полный человек лет 30, в белых панталонах, ботфортах и в одной, видно только что надетой, батистовой рубашке, стоял в этой комнате; камердинер застегивал ему сзади шитые шелком прекрасные новые помочи, которые почему то заметил Ростов. Человек этот разговаривал с кем то бывшим в другой комнате.
– Bien faite et la beaute du diable, [Хорошо сложена и красота молодости,] – говорил этот человек и увидав Ростова перестал говорить и нахмурился.
– Что вам угодно? Просьба?…
– Qu'est ce que c'est? [Что это?] – спросил кто то из другой комнаты.
– Encore un petitionnaire, [Еще один проситель,] – отвечал человек в помочах.
– Скажите ему, что после. Сейчас выйдет, надо ехать.
– После, после, завтра. Поздно…
Ростов повернулся и хотел выйти, но человек в помочах остановил его.
– От кого? Вы кто?
– От майора Денисова, – отвечал Ростов.
– Вы кто? офицер?
– Поручик, граф Ростов.
– Какая смелость! По команде подайте. А сами идите, идите… – И он стал надевать подаваемый камердинером мундир.
Ростов вышел опять в сени и заметил, что на крыльце было уже много офицеров и генералов в полной парадной форме, мимо которых ему надо было пройти.
Проклиная свою смелость, замирая от мысли, что всякую минуту он может встретить государя и при нем быть осрамлен и выслан под арест, понимая вполне всю неприличность своего поступка и раскаиваясь в нем, Ростов, опустив глаза, пробирался вон из дома, окруженного толпой блестящей свиты, когда чей то знакомый голос окликнул его и чья то рука остановила его.
– Вы, батюшка, что тут делаете во фраке? – спросил его басистый голос.
Это был кавалерийский генерал, в эту кампанию заслуживший особенную милость государя, бывший начальник дивизии, в которой служил Ростов.
Ростов испуганно начал оправдываться, но увидав добродушно шутливое лицо генерала, отойдя к стороне, взволнованным голосом передал ему всё дело, прося заступиться за известного генералу Денисова. Генерал выслушав Ростова серьезно покачал головой.
– Жалко, жалко молодца; давай письмо.
Едва Ростов успел передать письмо и рассказать всё дело Денисова, как с лестницы застучали быстрые шаги со шпорами и генерал, отойдя от него, подвинулся к крыльцу. Господа свиты государя сбежали с лестницы и пошли к лошадям. Берейтор Эне, тот самый, который был в Аустерлице, подвел лошадь государя, и на лестнице послышался легкий скрип шагов, которые сейчас узнал Ростов. Забыв опасность быть узнанным, Ростов подвинулся с несколькими любопытными из жителей к самому крыльцу и опять, после двух лет, он увидал те же обожаемые им черты, то же лицо, тот же взгляд, ту же походку, то же соединение величия и кротости… И чувство восторга и любви к государю с прежнею силою воскресло в душе Ростова. Государь в Преображенском мундире, в белых лосинах и высоких ботфортах, с звездой, которую не знал Ростов (это была legion d'honneur) [звезда почетного легиона] вышел на крыльцо, держа шляпу под рукой и надевая перчатку. Он остановился, оглядываясь и всё освещая вокруг себя своим взглядом. Кое кому из генералов он сказал несколько слов. Он узнал тоже бывшего начальника дивизии Ростова, улыбнулся ему и подозвал его к себе.
Вся свита отступила, и Ростов видел, как генерал этот что то довольно долго говорил государю.
Государь сказал ему несколько слов и сделал шаг, чтобы подойти к лошади. Опять толпа свиты и толпа улицы, в которой был Ростов, придвинулись к государю. Остановившись у лошади и взявшись рукою за седло, государь обратился к кавалерийскому генералу и сказал громко, очевидно с желанием, чтобы все слышали его.
– Не могу, генерал, и потому не могу, что закон сильнее меня, – сказал государь и занес ногу в стремя. Генерал почтительно наклонил голову, государь сел и поехал галопом по улице. Ростов, не помня себя от восторга, с толпою побежал за ним.


На площади куда поехал государь, стояли лицом к лицу справа батальон преображенцев, слева батальон французской гвардии в медвежьих шапках.
В то время как государь подъезжал к одному флангу баталионов, сделавших на караул, к противоположному флангу подскакивала другая толпа всадников и впереди их Ростов узнал Наполеона. Это не мог быть никто другой. Он ехал галопом в маленькой шляпе, с Андреевской лентой через плечо, в раскрытом над белым камзолом синем мундире, на необыкновенно породистой арабской серой лошади, на малиновом, золотом шитом, чепраке. Подъехав к Александру, он приподнял шляпу и при этом движении кавалерийский глаз Ростова не мог не заметить, что Наполеон дурно и не твердо сидел на лошади. Батальоны закричали: Ура и Vive l'Empereur! [Да здравствует Император!] Наполеон что то сказал Александру. Оба императора слезли с лошадей и взяли друг друга за руки. На лице Наполеона была неприятно притворная улыбка. Александр с ласковым выражением что то говорил ему.
Ростов не спуская глаз, несмотря на топтание лошадьми французских жандармов, осаживавших толпу, следил за каждым движением императора Александра и Бонапарте. Его, как неожиданность, поразило то, что Александр держал себя как равный с Бонапарте, и что Бонапарте совершенно свободно, как будто эта близость с государем естественна и привычна ему, как равный, обращался с русским царем.
Александр и Наполеон с длинным хвостом свиты подошли к правому флангу Преображенского батальона, прямо на толпу, которая стояла тут. Толпа очутилась неожиданно так близко к императорам, что Ростову, стоявшему в передних рядах ее, стало страшно, как бы его не узнали.
– Sire, je vous demande la permission de donner la legion d'honneur au plus brave de vos soldats, [Государь, я прошу у вас позволенья дать орден Почетного легиона храбрейшему из ваших солдат,] – сказал резкий, точный голос, договаривающий каждую букву. Это говорил малый ростом Бонапарте, снизу прямо глядя в глаза Александру. Александр внимательно слушал то, что ему говорили, и наклонив голову, приятно улыбнулся.
– A celui qui s'est le plus vaillament conduit dans cette derieniere guerre, [Тому, кто храбрее всех показал себя во время войны,] – прибавил Наполеон, отчеканивая каждый слог, с возмутительным для Ростова спокойствием и уверенностью оглядывая ряды русских, вытянувшихся перед ним солдат, всё держащих на караул и неподвижно глядящих в лицо своего императора.
– Votre majeste me permettra t elle de demander l'avis du colonel? [Ваше Величество позволит ли мне спросить мнение полковника?] – сказал Александр и сделал несколько поспешных шагов к князю Козловскому, командиру батальона. Бонапарте стал между тем снимать перчатку с белой, маленькой руки и разорвав ее, бросил. Адъютант, сзади торопливо бросившись вперед, поднял ее.