Маня. История работницы табачной фабрики

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Маня. История работницы табачной фабрики
нем. Mania: Die Geschichte einer Zigarettenarbeiterin
Жанр

мелодрама, драма

Режиссёр

Эужен (Енё) Иллеш

Автор
сценария

Ганс Бреннерт

В главных
ролях

Пола Негри,
Вернер Холман,
Артур Шрёдер,
Эрнест Вендт

Оператор

Эужен (Енё) Иллеш

Кинокомпания

Projektions-AG Union

Длительность

85 мин

Страна

Год

1918

К:Фильмы 1918 года

Маня. История работницы табачной фабрики (нем. Mania: Die Geschichte einer Zigarettenarbeiterin) — немецкий немой художественный фильм 1918 года.

Премьера фильма состоялась 8 ноября 1918 г.





Сюжет

Мелодрама о большой любви. Красавица Маня Валковска, работница табачной фабрики, однажды становится лицом рекламной кампании новой марки папирос. Автор рекламного плаката, на котором будет изображена Маня — художник Алекс. Во время сеанса в мастерской Алекса, главная героиня знакомится с молодым композитором Гансом фон ден Хофом и влюбляется в него. Тот отвечает ей взаимностью.

Изображённая на плакате Маня, обращается на себя внимание богача и мецената искусства Морелли, который с целью знакомства с красавицей, устраивает бал и приглашает её. Во время приёма гостей Морелли безрезультатно пытается соблазнить героиню фильма. Разъярённый отказом, он решает отомстить Мане. Используя свои связи, добивается отказа композитору в постановке его оперы в берлинской филармонии. Узнав об этом, Маня умоляет Морелли помочь Хофу.

Богач соглашается при условии, что Маня станет его любовницей и будет жить с ним до премьеры оперы. Героиня, страдая, соглашается. Директор филармонии, под нажимом мецената, даёт согласие поставить оперу молодого композитора.

На премьере оперы, места в почётной ложе занимают Морелли и Маня. Во время перерыва героиня встречается с композитором и пытается признаться ему в любви и объяснить, что её связь с Морелли лишь попытка помочь Гансу достичь своей мечты и поставить оперу. Но он с презрением отказывается слушать даже её.

Отчаявшаяся Маня запирается в гримёрной балерин, переодевается в сценический наряд одной из них и занимает её место на сцене. Одновременно она заменяет бутафорский револьвер на настоящее оружие...

Действие фильма подходит к трагическому финалу.

В ролях

  • Пола Негри — Маня
  • Вернер Холман — Морелли
  • Артур Шрёдер — Ганс фон ден Хоф, композитор
  • Эрнест Вендт — Алекс, художник

Дополнительная информация

Снятый в годы Первой мировой войны, фильм долгие годы считался утраченным. В 2006 польская Национальная фильмотека обнаружила и выкупила у чешского коллекционера сохранившуюся копию этого фильма. Кинолента была восстановлена за счёт средств Европейского фонда регионального развития.

Напишите отзыв о статье "Маня. История работницы табачной фабрики"

Ссылки

  • [bok.bialystok.pl/wydarzenia/wydarzenie/mania-historia-pracownicy-fabryki-papierosow/ Mania. Historia pracownicy fabryki papierosów] (польск.)

Отрывок, характеризующий Маня. История работницы табачной фабрики

Юнкер был Ростов. Он держал одною рукой другую, был бледен, и нижняя челюсть тряслась от лихорадочной дрожи. Его посадили на Матвевну, на то самое орудие, с которого сложили мертвого офицера. На подложенной шинели была кровь, в которой запачкались рейтузы и руки Ростова.
– Что, вы ранены, голубчик? – сказал Тушин, подходя к орудию, на котором сидел Ростов.
– Нет, контужен.
– Отчего же кровь то на станине? – спросил Тушин.
– Это офицер, ваше благородие, окровянил, – отвечал солдат артиллерист, обтирая кровь рукавом шинели и как будто извиняясь за нечистоту, в которой находилось орудие.
Насилу, с помощью пехоты, вывезли орудия в гору, и достигши деревни Гунтерсдорф, остановились. Стало уже так темно, что в десяти шагах нельзя было различить мундиров солдат, и перестрелка стала стихать. Вдруг близко с правой стороны послышались опять крики и пальба. От выстрелов уже блестело в темноте. Это была последняя атака французов, на которую отвечали солдаты, засевшие в дома деревни. Опять всё бросилось из деревни, но орудия Тушина не могли двинуться, и артиллеристы, Тушин и юнкер, молча переглядывались, ожидая своей участи. Перестрелка стала стихать, и из боковой улицы высыпали оживленные говором солдаты.
– Цел, Петров? – спрашивал один.
– Задали, брат, жару. Теперь не сунутся, – говорил другой.
– Ничего не видать. Как они в своих то зажарили! Не видать; темь, братцы. Нет ли напиться?
Французы последний раз были отбиты. И опять, в совершенном мраке, орудия Тушина, как рамой окруженные гудевшею пехотой, двинулись куда то вперед.
В темноте как будто текла невидимая, мрачная река, всё в одном направлении, гудя шопотом, говором и звуками копыт и колес. В общем гуле из за всех других звуков яснее всех были стоны и голоса раненых во мраке ночи. Их стоны, казалось, наполняли собой весь этот мрак, окружавший войска. Их стоны и мрак этой ночи – это было одно и то же. Через несколько времени в движущейся толпе произошло волнение. Кто то проехал со свитой на белой лошади и что то сказал, проезжая. Что сказал? Куда теперь? Стоять, что ль? Благодарил, что ли? – послышались жадные расспросы со всех сторон, и вся движущаяся масса стала напирать сама на себя (видно, передние остановились), и пронесся слух, что велено остановиться. Все остановились, как шли, на середине грязной дороги.
Засветились огни, и слышнее стал говор. Капитан Тушин, распорядившись по роте, послал одного из солдат отыскивать перевязочный пункт или лекаря для юнкера и сел у огня, разложенного на дороге солдатами. Ростов перетащился тоже к огню. Лихорадочная дрожь от боли, холода и сырости трясла всё его тело. Сон непреодолимо клонил его, но он не мог заснуть от мучительной боли в нывшей и не находившей положения руке. Он то закрывал глаза, то взглядывал на огонь, казавшийся ему горячо красным, то на сутуловатую слабую фигуру Тушина, по турецки сидевшего подле него. Большие добрые и умные глаза Тушина с сочувствием и состраданием устремлялись на него. Он видел, что Тушин всею душой хотел и ничем не мог помочь ему.