Марка Коннелла

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Марка Коннелла
англ. Connell stamp

 (Скотт #5)
Тип марки (марок)

стандартная

Страна выпуска

колония Нью-Брансуик,
Британская империя

Издатель

Charles Connell

Гравёр

American Bank Note Company

Способ печати

металлография

Дата выпуска

апрель 1860
(отпечатана, но не выпущена)

Номинал

5 центов

Зубцовка

12

Причина редкости

сюжетная ошибка;
почти весь тираж уничтожен

Тираж (экз.)

500 000

Сохранилось (экз.)

65

Из них негашёных

65

Оценка (Скотт)

$10 000 (2007)

Оценка

$1600—20 900

«Ма́рка Ко́ннелла» (англ. Connell stamp) — филателистическое название стандартной почтовой марки британской колонии Нью-Брансуик 1860 года (SG #13).





Описание

Номинал марки — 5 центов. Миниатюра коричневого цвета, в центре в овале помещён портрет главного почтмейстера колонии Нью-Брансуик Чарльза Коннелла. Все марки имеют плохое качество зубцовки, так называемую «слепую» зубцовку. Тираж — 500 тысяч экземпляров.

История

В конце 1859 года колония Нью-Брансуик переходила с британской двенадцатеричной валютной системы на десятичную. В связи с этим главный почтмейстер Чарльз Коннелл получил распоряжение губернатора Мэннерс-Саттона выпустить новые почтовые марки для колонии. Четыре новые марки номиналами в 1, 5, 10 и 12½ центов должны были поступить в обращение 1 мая 1860 года. Для оплаты отправляемой в США корреспонденции Коннел добавил марку номиналом в 17 центов. Перед Рождеством Коннелл заключил договор о печати марок с нью-йоркской компанией American Bank Note Company. За несколько дней до намеченной даты выпуска тираж поступил в Нью-Брансуик.

К изумлению губернатора, получившего сигнальные экземпляры, на пятицентовой марке, предназначавшейся для использования внутри колонии, вместо портрета королевы Виктории[1] (известного как «Голова Шалона» — Chalon head) был изображён портрет почтмейстера Коннелла. Это было сочтено оскорблением Её Величества Королевы, разразился скандал. По данному вопросу было назначено официальное разбирательство, а ввод всего выпуска в обращение пришлось отложить. 8 мая 1860 года совет губернатора порекомендовал Мэннер-Саттону утвердить к использованию почтовые марки номиналами в 1, 10 и 12½ центов, а вместо отпечатанной пятицентовой марки заказать новую с портретом королевы. Через десять дней после этого 18 мая Чарльз Коннелл подал в отставку. Остаётся загадкой, каким образом портрет почтмейстера попал на почтовую марку.

После ухода в отставку Коннелл выкупил весь 500-тысячный тираж пятицентовой марки со своим портретом за 31 фунт 15 шиллингов. О дальнейшей их судьбе ходит несколько легенд. Одна из них утверждает, что однажды вечером Коннелл сжёг листы марок один за другим на лужайке за своим домом в Вудстоке, устроив из процесса уничтожения большое шоу. Другая говорит, что он вручал их беднякам во время обедов, устраиваемых в рамках благотворительной деятельности. По третьей — часть марок получили в наследство две его дочери и раздали своим знакомым и друзьям.

Несмотря на то, что после получения марок Чарльз Коннелл доставил их в почтовые отделения трёх крупнейших городов Нью-Брансуика — Фредериктон, Сент-Джон и Вудсток, ни одного гашёного экземпляра этой марки до сих пор не найдено. Предполагают[2], что эти марки в почтовое обращение не поступали. Марки Коннелла относятся к очень редким.

См. также

Напишите отзыв о статье "Марка Коннелла"

Примечания

  1. Давыдов П. Г. [mirmarok.ru/prim/view_article/554/ Виктория Ганноверская]. Знаменитые люди: Персоналии почты и филателии. Смоленск: Мир м@рок; Союз филателистов России (25 октября 2009). Проверено 15 февраля 2011. [www.webcitation.org/65QfOptIU Архивировано из первоисточника 13 февраля 2012].
  2. Например, такие каталоги почтовых марок, как «Скотт».

Литература

  • Гросс О., Грыжевский К. [www.fmus.ru/article02/gross.html#a6 IV. В калейдоскопе марок. Почтмейстерские марки] // [www.fmus.ru/article02/gross.html Путешествия в мир марок] / О. Гросс, К. Грыжевский; Пер. с польск. Ю. М. Соколова с сокр. — М.: Прогресс, 1977. — С. 97. — 50 000 экз. (Проверено 23 июня 2016) [www.webcitation.org/6cwolVVDc Архивировано] из первоисточника 11 ноября 2015.
  • Стрыгин А. [web.archive.org/web/20070929125232/collection.ng.ru/exposition/2001-03-07/4_female_subject.html Женская тема в филателии. Некоторые рассуждения о коллекционировании марок] // НГ — Коллекция. — 2001. — № 3 (52). — 7 марта. (Проверено 9 октября 2010)
  • Чарльз Коннелл и его марка // Филателия. — 2003. — № 12. — С. 34—37.

Ссылки

  • Новосёлов В. А. [mirmarok.ru/prim/view_article/300/ Глава 11. Почты разные нужны, марки разные важны. Почтмейстерские марки. Марки Коннела]. Знакомство с филателией: Мир филателии. Смоленск: Мир м@рок; Союз филателистов России (12 ноября 2008). — Электронная книга. Проверено 20 октября 2009. [www.webcitation.org/65oASL7WO Архивировано из первоисточника 29 февраля 2012].
  • [www.colony.ru/history/connell.html New Brunswick: Чарльз Коннелл и его марка]. Публикации о почтовых марках британских колоний(недоступная ссылка — история). COLONY.RU. Московский интернет-портал колониальной филателии. Проверено 24 февраля 2010. [web.archive.org/20030624202234/www.colony.ru/history/connell.html Архивировано из первоисточника 24 июня 2003].

Отрывок, характеризующий Марка Коннелла



Для человеческого ума непонятна абсолютная непрерывность движения. Человеку становятся понятны законы какого бы то ни было движения только тогда, когда он рассматривает произвольно взятые единицы этого движения. Но вместе с тем из этого то произвольного деления непрерывного движения на прерывные единицы проистекает большая часть человеческих заблуждений.
Известен так называемый софизм древних, состоящий в том, что Ахиллес никогда не догонит впереди идущую черепаху, несмотря на то, что Ахиллес идет в десять раз скорее черепахи: как только Ахиллес пройдет пространство, отделяющее его от черепахи, черепаха пройдет впереди его одну десятую этого пространства; Ахиллес пройдет эту десятую, черепаха пройдет одну сотую и т. д. до бесконечности. Задача эта представлялась древним неразрешимою. Бессмысленность решения (что Ахиллес никогда не догонит черепаху) вытекала из того только, что произвольно были допущены прерывные единицы движения, тогда как движение и Ахиллеса и черепахи совершалось непрерывно.
Принимая все более и более мелкие единицы движения, мы только приближаемся к решению вопроса, но никогда не достигаем его. Только допустив бесконечно малую величину и восходящую от нее прогрессию до одной десятой и взяв сумму этой геометрической прогрессии, мы достигаем решения вопроса. Новая отрасль математики, достигнув искусства обращаться с бесконечно малыми величинами, и в других более сложных вопросах движения дает теперь ответы на вопросы, казавшиеся неразрешимыми.
Эта новая, неизвестная древним, отрасль математики, при рассмотрении вопросов движения, допуская бесконечно малые величины, то есть такие, при которых восстановляется главное условие движения (абсолютная непрерывность), тем самым исправляет ту неизбежную ошибку, которую ум человеческий не может не делать, рассматривая вместо непрерывного движения отдельные единицы движения.
В отыскании законов исторического движения происходит совершенно то же.
Движение человечества, вытекая из бесчисленного количества людских произволов, совершается непрерывно.
Постижение законов этого движения есть цель истории. Но для того, чтобы постигнуть законы непрерывного движения суммы всех произволов людей, ум человеческий допускает произвольные, прерывные единицы. Первый прием истории состоит в том, чтобы, взяв произвольный ряд непрерывных событий, рассматривать его отдельно от других, тогда как нет и не может быть начала никакого события, а всегда одно событие непрерывно вытекает из другого. Второй прием состоит в том, чтобы рассматривать действие одного человека, царя, полководца, как сумму произволов людей, тогда как сумма произволов людских никогда не выражается в деятельности одного исторического лица.
Историческая наука в движении своем постоянно принимает все меньшие и меньшие единицы для рассмотрения и этим путем стремится приблизиться к истине. Но как ни мелки единицы, которые принимает история, мы чувствуем, что допущение единицы, отделенной от другой, допущение начала какого нибудь явления и допущение того, что произволы всех людей выражаются в действиях одного исторического лица, ложны сами в себе.
Всякий вывод истории, без малейшего усилия со стороны критики, распадается, как прах, ничего не оставляя за собой, только вследствие того, что критика избирает за предмет наблюдения большую или меньшую прерывную единицу; на что она всегда имеет право, так как взятая историческая единица всегда произвольна.
Только допустив бесконечно малую единицу для наблюдения – дифференциал истории, то есть однородные влечения людей, и достигнув искусства интегрировать (брать суммы этих бесконечно малых), мы можем надеяться на постигновение законов истории.
Первые пятнадцать лет XIX столетия в Европе представляют необыкновенное движение миллионов людей. Люди оставляют свои обычные занятия, стремятся с одной стороны Европы в другую, грабят, убивают один другого, торжествуют и отчаиваются, и весь ход жизни на несколько лет изменяется и представляет усиленное движение, которое сначала идет возрастая, потом ослабевая. Какая причина этого движения или по каким законам происходило оно? – спрашивает ум человеческий.
Историки, отвечая на этот вопрос, излагают нам деяния и речи нескольких десятков людей в одном из зданий города Парижа, называя эти деяния и речи словом революция; потом дают подробную биографию Наполеона и некоторых сочувственных и враждебных ему лиц, рассказывают о влиянии одних из этих лиц на другие и говорят: вот отчего произошло это движение, и вот законы его.
Но ум человеческий не только отказывается верить в это объяснение, но прямо говорит, что прием объяснения не верен, потому что при этом объяснении слабейшее явление принимается за причину сильнейшего. Сумма людских произволов сделала и революцию и Наполеона, и только сумма этих произволов терпела их и уничтожила.
«Но всякий раз, когда были завоевания, были завоеватели; всякий раз, когда делались перевороты в государстве, были великие люди», – говорит история. Действительно, всякий раз, когда являлись завоеватели, были и войны, отвечает ум человеческий, но это не доказывает, чтобы завоеватели были причинами войн и чтобы возможно было найти законы войны в личной деятельности одного человека. Всякий раз, когда я, глядя на свои часы, вижу, что стрелка подошла к десяти, я слышу, что в соседней церкви начинается благовест, но из того, что всякий раз, что стрелка приходит на десять часов тогда, как начинается благовест, я не имею права заключить, что положение стрелки есть причина движения колоколов.
Всякий раз, как я вижу движение паровоза, я слышу звук свиста, вижу открытие клапана и движение колес; но из этого я не имею права заключить, что свист и движение колес суть причины движения паровоза.