Март (картина Левитана)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Исаак Левитан
Март. 1895
Холст, масло. 60 × 75 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
К:Картины 1895 года

«Март» — хрестоматийный[1] пейзаж Исаака Левитана (1860—1900), написанный в 1895 году. Картина является частью собрания Государственной Третьяковской галереи (инв. 1489). Размер — 60 × 75 см[2][3].

Картина была написана Левитаном в марте 1895 года, когда он жил в усадьбе Горка в Тверской губернии. Она экспонировалась на выставках 1896 года, и в том же году была куплена Павлом Третьяковым[2].

Картина «Март» считается одним из наиболее известных и ярких образцов пейзажного наследия Левитана[4]. Она также служит примером влияния импрессионизма на творчество художника[5].

Этот жизнеутверждающий пейзаж, сочетающий в себе живописное изображение снега, весеннего неба и деревьев, считается «открытием в русской пейзажной живописи». Впоследствии этот мотив стал популярной темой у многих русских пейзажистов XX века — Игоря Грабаря, Константина Юона и других[6][7].





История

В 1894—1895 годах Левитан прожил несколько месяцев в усадьбе Горка, расположенной в полутора километрах от деревни Островно, в то время находившейся на территории Вышневолоцкого уезда Тверской губернии, а ныне входящей в состав Удомельского района Тверской области. Усадьба принадлежала тайному советнику Ивану Николаевичу Турчанинову, и там часто проводила время его жена Анна Николаевна с дочерьми Варварой, Софьей и Анной[8][9][10]. Главным зданием усадьбы был двухэтажный дом с мезонином, окрашенный в желтоватый цвет. Он-то и изображён на картине «Март», а также на более ранней пастели Левитана «Осень. Усадьба» (1894)[10], которая в настоящее время является частью коллекции Омского областного музея изобразительных искусств имени М. А. Врубеля[11][12].

Левитан познакомился с Анной Николаевной Турчаниновой летом 1894 года в Островно, где он гостил в имении Ушаковых вместе со своей спутницей — художницей Софьей Кувшинниковой. У Левитана и Турчаниновой завязался роман, который привёл к ссоре и разрыву отношений с Кувшинниковой. После этого Левитан переехал в усадьбу Горка и жил там в августе и сентябре 1894 года, а затем вернулся туда ранней весной следующего года[13][14]. Специально для него на территории имения был построен двухэтажный дом-мастерская, расположенный на берегу озера[10].

Именно тогда, в марте 1895 года, и была создана картина «Март». Она была написана полностью с натуры, без предварительных этюдов, за несколько сеансов. Свидетельницей работы Левитана над картиной была младшая дочь Турчаниновых Аня (в семье её называли Люлю), которая помогала художнику носить ящик с красками, слушала его рассказы о красоте природы и любовалась тем, как создавался будущий шедевр[15].

В тот же период Левитаном была написана ещё одна картина — «Весна. Последний снег», которая впоследствии находилась в собрании московского мецената Владимира Шмаровина. В настоящее время её местонахождение неизвестно, но сохранился одноимённый этюд (25,5 × 33,3 см, холст, масло, ГРМ, инв. Ж-4261)[16].

Картина «Март» экспонировалась на 24-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), проходившей в 1896—1897 годах в Санкт-Петербурге и Москве, а также на Всероссийской промышленной и художественной выставке 1896 года в Нижнем Новгороде. В 1896 году картина была приобретена у автора Павлом Третьяковым[2].

Усадьба Горка не пережила революционных потрясений начала XX века. В 1904 году сгорел дом-мастерская, в котором в середине 1890-х годов работал Левитан. В 1914 году имение Горка было продано купцу второй гильдии Аггею Аггеевичу Маркову. Через несколько лет после революции, в июне 1923 года, здание усадьбы было уничтожено пожаром (по-видимому, в результате поджога)[10].

Сюжет и описание

Левитан писал картину на задворках усадьбы Горка, стена главного дома которой видна в самой правой части картины[10]. Солнечный мартовский день, начавший уже таять снег, деревья и просёлочная дорога, подходящая к крыльцу, у которого, греясь на солнышке, смирно стоит лошадь с дровнями[17]. Дианка — так звали лошадку с усадьбы Горка — стоит в центре пейзажа и составляет его неотъемлемую часть[8][15].

Мажорный, жизнеутверждающий мотив картины показывает борьбу уходящей зимы и наступающей весны, солнечного света и холодного снега. Это подчёркивается цветовым контрастом между тёмными соснами на заднем плане и светлыми, освещёнными солнечным светом стволами осин перед ними, которые своими ветками будто бы тянутся к весеннему солнцу[18]. В частности, это стремление вверх дополняется очень высоким расположением скворечника на одном из деревьев, так что даже создаётся впечатление, что он приделан к слишком тонкой ветке[17].

Оттенки снега, синие тени деревьев и голубое небо создают очень живописную картину — сюжет, который потом не раз повторялся в пейзажах других русских художников[19]. По словам Алексея Фёдорова-Давыдова, «после Левитана подобный мотив стал любимой темой русской пейзажной живописи, занявшей большое место в творчестве Игоря Грабаря, Константина Юона и других»[6][7].

Будучи близкой по сюжету к известной картине Алексея Саврасова «Грачи прилетели» (1871, ГТГ), «Март» значительно отличается от неё по живописи[20]. Картина «Март» является ярким образцом так называемого «левитановского пейзажа», в котором, даже изображая «ликующее состояние природы», художнику удалось сохранить в картине лирический оттенок переживания и грусти[4].

Считается, что написанные в 1895 году картины «Март» и «Золотая осень» наиболее ярко демонстрируют влияние импрессионизма на творчество художника[5]. Действительно, в картине «Март» есть присущая импрессионизму «нервность и пастозность мазка», но в то же время отсутствует «импрессионистическая случайность». Толщина красочного слоя неравномерна: для изображения снега используются рельефные мазки, небо написано более равномерным слоем, а во многих других местах проступает фактура холста[18].

Иногда в качестве предвестника картины «Март» упоминают пейзаж русского художника-импрессиониста Константина Коровина «Зимой» (1894, ГТГ), где также изображена лошадка с санями, стоящая у деревенского дома. Правда, в отличие от солнечно-весеннего полотна Левитана, на картине Коровина изображён хмурый зимний день[21].

Фрагменты картины «Март»

Лошадка с дровнями
Ветки осин и скворечник
Снег на крыше крыльца

Отзывы

Искусствовед Алексей Фёдоров-Давыдов писал в своей статье о творчестве Исаака Левитана, что художник «редко писал зиму и вообще снег, чаще изображая его остатки в весенних пейзажах», но в 1895 году он взялся за такой сюжет[6][7]:

Речь идет о картине «Март», в которой всё только дышит предчувствием весны и которая является изображением ещё зимнего солнечного дня. Обратившись к этому новому для себя мотиву, Левитан создал пейзаж, ставший открытием в русской пейзажной живописи. Так цветно и живописно, с голубыми тенями, никто до него не писал снег, освещённый солнцем; никто так не изображал весеннее небо и деревья.

Художник Борис Иогансон писал, что каждый раз при виде картины «Март» он «как зачарованный» стоит перед этим чудом, и когда ему «удаётся в марте быть на природе или же сидеть в городе на бульваре в солнечное мартовское утро, то в мыслях мелькает шуточный парадокс: „Как удивительно природа подражает «Марту» Левитана“»[22].

В своих воспоминаниях художник Василий Бакшеев писал, что Левитан остался в его памяти «как художник, неразрывно связанный с русской национальной школой пейзажа», при этом «глубоко любящий родную природу, без устали её изучающий и с большим мастерством воплощающий эту природу в своих работах». Далее, оценивая картину «Март», он писал[23][24]:

Я считаю его произведение «Март» одним из лучших произведений нашей школы. Это такая же жемчужина, как «Оттепель» Васильева, как «Грачи прилетели» Саврасова. В этом пейзаже так много весеннего тепла, так много света, согревающего солнца. Это одна из лучших работ Левитана.

См. также

Напишите отзыв о статье "Март (картина Левитана)"

Примечания

  1. Григорий Стернин. От Репина до Врубеля. — Галарт, 2009. — С. 72. — 280 с. — 1500 экз.
  2. 1 2 3 Государственная Третьяковская галерея — каталог собрания / Я. В. Брук, Л. И. Иовлева. — Москва: Красная площадь, 2001. — Т. 4: Живопись второй половины XIX века, книга 1, А—М. — С. 362. — 528 с. — ISBN 5-900743-56-X.
  3. [www.tretyakovgallery.ru/ru/collection/_show/image/_id/293 Левитан Исаак Ильич — Март] (HTML). Государственная Третьяковская галерея, www.tretyakovgallery.ru. Проверено 31 марта 2015. [www.webcitation.org/6BCh5BY6v Архивировано из первоисточника 6 октября 2012].
  4. 1 2 Лидия Иовлева. [www.tg-m.ru/img/mag/2010/004-013.pdf О левитановском пейзаже и юбилейной левитановской выставке] (PDF). журнал «Третьяковская галерея», 2010, № 3, с.4—13. Проверено 30 марта 2015.
  5. 1 2 [www.tretyakovgallery.ru/ru/collection/_show/author/_id/104 Левитан Исаак Ильич] (HTML). Государственная Третьяковская галерея, www.tretyakovgallery.ru. Проверено 30 марта 2015.
  6. 1 2 3 А. А. Фёдоров-Давыдов. [books.google.com/books?id=J5kjAAAAMAAJ Русское и советское искусство: статьи и очерки]. — Москва: Искусство, 1975. — С. 536. — 739 с.
  7. 1 2 3 А. А. Фёдоров-Давыдов. [isaak-levitan.ru/fedorov7.php Статья о творчестве Исаака Левитана] (HTML). isaak-levitan.ru. Проверено 31 марта 2015. [www.webcitation.org/6BCh9hhtA Архивировано из первоисточника 6 октября 2012].
  8. 1 2 Н. А. Ионина. [www.nearyou.ru/100kartin/100karrt_74.html 100 великих картин]. — Москва: Вече, 2006. — 510 с. — ISBN 9785953311250.
  9. [hist-usadba.narod.ru/links5-31.html Исторические усадьбы России — Усадьбы Тверской области — Усадьба Горка] (HTML). hist-usadba.narod.ru. Проверено 30 марта 2015. [www.webcitation.org/6BA9psGOI Архивировано из первоисточника 4 октября 2012].
  10. 1 2 3 4 5 [litmap.tvercult.ru/chehov/gorka.html Антон Павлович Чехов — Имение Горка] (HTML). Литературная карта Тверского края, litmap.tvercult.ru. Проверено 30 марта 2015. [www.webcitation.org/6AzRfbcwx Архивировано из первоисточника 27 сентября 2012].
  11. [www.art-catalog.ru/picture.php?id_picture=63 Левитан Исаак Ильич — Осень. Усадьба, 1894] (HTML). www.art-catalog.ru. Проверено 31 марта 2015.
  12. С. Королёва. Исаак Ильич Левитан (Великие художники, том 15). — Москва: Директмедиа Паблишинг и Комсомольская правда, 2009. — С. 29, 48. — 48 с. — ISBN 978-5-87107-188-5.
  13. Маргарита Чижмак. [www.tg-m.ru/img/mag/2010/058-071.pdf Хроника жизни и творчества Исаака Левитана] (PDF). журнал «Третьяковская галерея», 2010, № 3, с.58—71. Проверено 30 марта 2015.
  14. Илья Сергеев. [www.vedtver.ru/news/8623 Гений русского пейзажа — Исаак Левитан и тверские страницы его биографии] (HTML). «Тверские ведомости» — www.vedtver.ru (24 августа 2012). Проверено 30 марта 2015.
  15. 1 2 С. А. Пророкова. Левитан. — Москва: Молодая гвардия, 1960. — 240 с. — (Жизнь замечательных людей).
  16. Государственный Русский музей — Живопись, XVIII — начало XX века (каталог). — Ленинград: Аврора и Искусство, 1980. — 448 с.
  17. 1 2 В. А. Петров. Исаак Ильич Левитан. — Санкт-Петербург: Художник России, 1992. — С. 92—94. — 200 с. — (Русские живописцы XIX века).
  18. 1 2 Н. Г. Дружинкина. [isaak-levitan.ru/druzhinkina10.php Монография о художнике Исааке Левитане (часть 10)] (HTML). isaak-levitan.ru. Проверено 31 марта 2015.
  19. [isaak-levitan.ru/master/9.php Исаак Ильич Левитан — Лучшие картины, пейзажи — Март, 1895] (HTML). isaak-levitan.ru. Проверено 31 марта 2015. [www.webcitation.org/6BCh8lJov Архивировано из первоисточника 6 октября 2012].
  20. В. Н. Пилипенко. Пейзажная живопись. — Санкт-Петербург: Художник России, 1994. — С. 74. — 208 с. — (Русские живописцы XIX века). — ISBN 5-7370-0315-9.
  21. Михаил Киселёв. [kkorovin.ru/biograf3.php Биография К. Коровина (часть 3)] (HTML). Сайт, посвящённый Константину Коровину — kkorovin.ru. Проверено 30 марта 2015.
  22. Б. В. Иогансон. Исаак Ильич Левитан / И. А. Куратова. — Москва: Искусство, 1970. — С. 5. — 60 с.
  23. Василий Бакшеев. [isaak-levitan.ru/baksheev.php Воспоминания об Исааке Ильиче Левитане] (HTML). isaak-levitan.ru. Проверено 31 марта 2015.
  24. [books.google.com/books?id=J5kjAAAAMAAJ Исаак Ильич Левитан. Письма, документы, воспоминания] / А. А. Фёдоров-Давыдов. — Москва: Искусство, 1956. — С. 146. — 335 с.

Ссылки

  • [www.tretyakovgallery.ru/ru/collection/_show/image/_id/293 «Март»] в базе данных Третьяковской галереи
  • [www.art-catalog.ru/picture.php?id_picture=79 Левитан Исаак Ильич — Март, 1895] (HTML). www.art-catalog.ru. Проверено 31 марта 2015.


Отрывок, характеризующий Март (картина Левитана)

– Отчего вы не взяли нам одного, хоть одного маршала?
– Оттого, что не всё делается, как предполагается, и не так регулярно, как на параде. Мы полагали, как я вам говорил, зайти в тыл к семи часам утра, а не пришли и к пяти вечера.
– Отчего же вы не пришли к семи часам утра? Вам надо было притти в семь часов утра, – улыбаясь сказал Билибин, – надо было притти в семь часов утра.
– Отчего вы не внушили Бонапарту дипломатическим путем, что ему лучше оставить Геную? – тем же тоном сказал князь Андрей.
– Я знаю, – перебил Билибин, – вы думаете, что очень легко брать маршалов, сидя на диване перед камином. Это правда, а всё таки, зачем вы его не взяли? И не удивляйтесь, что не только военный министр, но и августейший император и король Франц не будут очень осчастливлены вашей победой; да и я, несчастный секретарь русского посольства, не чувствую никакой потребности в знак радости дать моему Францу талер и отпустить его с своей Liebchen [милой] на Пратер… Правда, здесь нет Пратера.
Он посмотрел прямо на князя Андрея и вдруг спустил собранную кожу со лба.
– Теперь мой черед спросить вас «отчего», мой милый, – сказал Болконский. – Я вам признаюсь, что не понимаю, может быть, тут есть дипломатические тонкости выше моего слабого ума, но я не понимаю: Мак теряет целую армию, эрцгерцог Фердинанд и эрцгерцог Карл не дают никаких признаков жизни и делают ошибки за ошибками, наконец, один Кутузов одерживает действительную победу, уничтожает charme [очарование] французов, и военный министр не интересуется даже знать подробности.
– Именно от этого, мой милый. Voyez vous, mon cher: [Видите ли, мой милый:] ура! за царя, за Русь, за веру! Tout ca est bel et bon, [все это прекрасно и хорошо,] но что нам, я говорю – австрийскому двору, за дело до ваших побед? Привезите вы нам свое хорошенькое известие о победе эрцгерцога Карла или Фердинанда – un archiduc vaut l'autre, [один эрцгерцог стоит другого,] как вам известно – хоть над ротой пожарной команды Бонапарте, это другое дело, мы прогремим в пушки. А то это, как нарочно, может только дразнить нас. Эрцгерцог Карл ничего не делает, эрцгерцог Фердинанд покрывается позором. Вену вы бросаете, не защищаете больше, comme si vous nous disiez: [как если бы вы нам сказали:] с нами Бог, а Бог с вами, с вашей столицей. Один генерал, которого мы все любили, Шмит: вы его подводите под пулю и поздравляете нас с победой!… Согласитесь, что раздразнительнее того известия, которое вы привозите, нельзя придумать. C'est comme un fait expres, comme un fait expres. [Это как нарочно, как нарочно.] Кроме того, ну, одержи вы точно блестящую победу, одержи победу даже эрцгерцог Карл, что ж бы это переменило в общем ходе дел? Теперь уж поздно, когда Вена занята французскими войсками.
– Как занята? Вена занята?
– Не только занята, но Бонапарте в Шенбрунне, а граф, наш милый граф Врбна отправляется к нему за приказаниями.
Болконский после усталости и впечатлений путешествия, приема и в особенности после обеда чувствовал, что он не понимает всего значения слов, которые он слышал.
– Нынче утром был здесь граф Лихтенфельс, – продолжал Билибин, – и показывал мне письмо, в котором подробно описан парад французов в Вене. Le prince Murat et tout le tremblement… [Принц Мюрат и все такое…] Вы видите, что ваша победа не очень то радостна, и что вы не можете быть приняты как спаситель…
– Право, для меня всё равно, совершенно всё равно! – сказал князь Андрей, начиная понимать,что известие его о сражении под Кремсом действительно имело мало важности ввиду таких событий, как занятие столицы Австрии. – Как же Вена взята? А мост и знаменитый tete de pont, [мостовое укрепление,] и князь Ауэрсперг? У нас были слухи, что князь Ауэрсперг защищает Вену, – сказал он.
– Князь Ауэрсперг стоит на этой, на нашей, стороне и защищает нас; я думаю, очень плохо защищает, но всё таки защищает. А Вена на той стороне. Нет, мост еще не взят и, надеюсь, не будет взят, потому что он минирован, и его велено взорвать. В противном случае мы были бы давно в горах Богемии, и вы с вашею армией провели бы дурную четверть часа между двух огней.
– Но это всё таки не значит, чтобы кампания была кончена, – сказал князь Андрей.
– А я думаю, что кончена. И так думают большие колпаки здесь, но не смеют сказать этого. Будет то, что я говорил в начале кампании, что не ваша echauffouree de Durenstein, [дюренштейнская стычка,] вообще не порох решит дело, а те, кто его выдумали, – сказал Билибин, повторяя одно из своих mots [словечек], распуская кожу на лбу и приостанавливаясь. – Вопрос только в том, что скажет берлинское свидание императора Александра с прусским королем. Ежели Пруссия вступит в союз, on forcera la main a l'Autriche, [принудят Австрию,] и будет война. Ежели же нет, то дело только в том, чтоб условиться, где составлять первоначальные статьи нового Саmро Formio. [Кампо Формио.]
– Но что за необычайная гениальность! – вдруг вскрикнул князь Андрей, сжимая свою маленькую руку и ударяя ею по столу. – И что за счастие этому человеку!
– Buonaparte? [Буонапарте?] – вопросительно сказал Билибин, морща лоб и этим давая чувствовать, что сейчас будет un mot [словечко]. – Bu onaparte? – сказал он, ударяя особенно на u . – Я думаю, однако, что теперь, когда он предписывает законы Австрии из Шенбрунна, il faut lui faire grace de l'u . [надо его избавить от и.] Я решительно делаю нововведение и называю его Bonaparte tout court [просто Бонапарт].
– Нет, без шуток, – сказал князь Андрей, – неужели вы думаете,что кампания кончена?
– Я вот что думаю. Австрия осталась в дурах, а она к этому не привыкла. И она отплатит. А в дурах она осталась оттого, что, во первых, провинции разорены (on dit, le православное est terrible pour le pillage), [говорят, что православное ужасно по части грабежей,] армия разбита, столица взята, и всё это pour les beaux yeux du [ради прекрасных глаз,] Сардинское величество. И потому – entre nous, mon cher [между нами, мой милый] – я чутьем слышу, что нас обманывают, я чутьем слышу сношения с Францией и проекты мира, тайного мира, отдельно заключенного.
– Это не может быть! – сказал князь Андрей, – это было бы слишком гадко.
– Qui vivra verra, [Поживем, увидим,] – сказал Билибин, распуская опять кожу в знак окончания разговора.
Когда князь Андрей пришел в приготовленную для него комнату и в чистом белье лег на пуховики и душистые гретые подушки, – он почувствовал, что то сражение, о котором он привез известие, было далеко, далеко от него. Прусский союз, измена Австрии, новое торжество Бонапарта, выход и парад, и прием императора Франца на завтра занимали его.
Он закрыл глаза, но в то же мгновение в ушах его затрещала канонада, пальба, стук колес экипажа, и вот опять спускаются с горы растянутые ниткой мушкатеры, и французы стреляют, и он чувствует, как содрогается его сердце, и он выезжает вперед рядом с Шмитом, и пули весело свистят вокруг него, и он испытывает то чувство удесятеренной радости жизни, какого он не испытывал с самого детства.
Он пробудился…
«Да, всё это было!…» сказал он, счастливо, детски улыбаясь сам себе, и заснул крепким, молодым сном.


На другой день он проснулся поздно. Возобновляя впечатления прошедшего, он вспомнил прежде всего то, что нынче надо представляться императору Францу, вспомнил военного министра, учтивого австрийского флигель адъютанта, Билибина и разговор вчерашнего вечера. Одевшись в полную парадную форму, которой он уже давно не надевал, для поездки во дворец, он, свежий, оживленный и красивый, с подвязанною рукой, вошел в кабинет Билибина. В кабинете находились четыре господина дипломатического корпуса. С князем Ипполитом Курагиным, который был секретарем посольства, Болконский был знаком; с другими его познакомил Билибин.
Господа, бывавшие у Билибина, светские, молодые, богатые и веселые люди, составляли и в Вене и здесь отдельный кружок, который Билибин, бывший главой этого кружка, называл наши, les nфtres. В кружке этом, состоявшем почти исключительно из дипломатов, видимо, были свои, не имеющие ничего общего с войной и политикой, интересы высшего света, отношений к некоторым женщинам и канцелярской стороны службы. Эти господа, повидимому, охотно, как своего (честь, которую они делали немногим), приняли в свой кружок князя Андрея. Из учтивости, и как предмет для вступления в разговор, ему сделали несколько вопросов об армии и сражении, и разговор опять рассыпался на непоследовательные, веселые шутки и пересуды.
– Но особенно хорошо, – говорил один, рассказывая неудачу товарища дипломата, – особенно хорошо то, что канцлер прямо сказал ему, что назначение его в Лондон есть повышение, и чтоб он так и смотрел на это. Видите вы его фигуру при этом?…
– Но что всего хуже, господа, я вам выдаю Курагина: человек в несчастии, и этим то пользуется этот Дон Жуан, этот ужасный человек!
Князь Ипполит лежал в вольтеровском кресле, положив ноги через ручку. Он засмеялся.
– Parlez moi de ca, [Ну ка, ну ка,] – сказал он.
– О, Дон Жуан! О, змея! – послышались голоса.
– Вы не знаете, Болконский, – обратился Билибин к князю Андрею, – что все ужасы французской армии (я чуть было не сказал – русской армии) – ничто в сравнении с тем, что наделал между женщинами этот человек.
– La femme est la compagne de l'homme, [Женщина – подруга мужчины,] – произнес князь Ипполит и стал смотреть в лорнет на свои поднятые ноги.
Билибин и наши расхохотались, глядя в глаза Ипполиту. Князь Андрей видел, что этот Ипполит, которого он (должно было признаться) почти ревновал к своей жене, был шутом в этом обществе.
– Нет, я должен вас угостить Курагиным, – сказал Билибин тихо Болконскому. – Он прелестен, когда рассуждает о политике, надо видеть эту важность.
Он подсел к Ипполиту и, собрав на лбу свои складки, завел с ним разговор о политике. Князь Андрей и другие обступили обоих.
– Le cabinet de Berlin ne peut pas exprimer un sentiment d'alliance, – начал Ипполит, значительно оглядывая всех, – sans exprimer… comme dans sa derieniere note… vous comprenez… vous comprenez… et puis si sa Majeste l'Empereur ne deroge pas au principe de notre alliance… [Берлинский кабинет не может выразить свое мнение о союзе, не выражая… как в своей последней ноте… вы понимаете… вы понимаете… впрочем, если его величество император не изменит сущности нашего союза…]
– Attendez, je n'ai pas fini… – сказал он князю Андрею, хватая его за руку. – Je suppose que l'intervention sera plus forte que la non intervention. Et… – Он помолчал. – On ne pourra pas imputer a la fin de non recevoir notre depeche du 28 novembre. Voila comment tout cela finira. [Подождите, я не кончил. Я думаю, что вмешательство будет прочнее чем невмешательство И… Невозможно считать дело оконченным непринятием нашей депеши от 28 ноября. Чем то всё это кончится.]
И он отпустил руку Болконского, показывая тем, что теперь он совсем кончил.
– Demosthenes, je te reconnais au caillou que tu as cache dans ta bouche d'or! [Демосфен, я узнаю тебя по камешку, который ты скрываешь в своих золотых устах!] – сказал Билибин, y которого шапка волос подвинулась на голове от удовольствия.
Все засмеялись. Ипполит смеялся громче всех. Он, видимо, страдал, задыхался, но не мог удержаться от дикого смеха, растягивающего его всегда неподвижное лицо.
– Ну вот что, господа, – сказал Билибин, – Болконский мой гость в доме и здесь в Брюнне, и я хочу его угостить, сколько могу, всеми радостями здешней жизни. Ежели бы мы были в Брюнне, это было бы легко; но здесь, dans ce vilain trou morave [в этой скверной моравской дыре], это труднее, и я прошу у всех вас помощи. Il faut lui faire les honneurs de Brunn. [Надо ему показать Брюнн.] Вы возьмите на себя театр, я – общество, вы, Ипполит, разумеется, – женщин.
– Надо ему показать Амели, прелесть! – сказал один из наших, целуя кончики пальцев.
– Вообще этого кровожадного солдата, – сказал Билибин, – надо обратить к более человеколюбивым взглядам.
– Едва ли я воспользуюсь вашим гостеприимством, господа, и теперь мне пора ехать, – взглядывая на часы, сказал Болконский.
– Куда?
– К императору.
– О! о! о!
– Ну, до свидания, Болконский! До свидания, князь; приезжайте же обедать раньше, – пocлшaлиcь голоса. – Мы беремся за вас.
– Старайтесь как можно более расхваливать порядок в доставлении провианта и маршрутов, когда будете говорить с императором, – сказал Билибин, провожая до передней Болконского.
– И желал бы хвалить, но не могу, сколько знаю, – улыбаясь отвечал Болконский.
– Ну, вообще как можно больше говорите. Его страсть – аудиенции; а говорить сам он не любит и не умеет, как увидите.


На выходе император Франц только пристально вгляделся в лицо князя Андрея, стоявшего в назначенном месте между австрийскими офицерами, и кивнул ему своей длинной головой. Но после выхода вчерашний флигель адъютант с учтивостью передал Болконскому желание императора дать ему аудиенцию.
Император Франц принял его, стоя посредине комнаты. Перед тем как начинать разговор, князя Андрея поразило то, что император как будто смешался, не зная, что сказать, и покраснел.
– Скажите, когда началось сражение? – спросил он поспешно.
Князь Андрей отвечал. После этого вопроса следовали другие, столь же простые вопросы: «здоров ли Кутузов? как давно выехал он из Кремса?» и т. п. Император говорил с таким выражением, как будто вся цель его состояла только в том, чтобы сделать известное количество вопросов. Ответы же на эти вопросы, как было слишком очевидно, не могли интересовать его.
– В котором часу началось сражение? – спросил император.
– Не могу донести вашему величеству, в котором часу началось сражение с фронта, но в Дюренштейне, где я находился, войско начало атаку в 6 часу вечера, – сказал Болконский, оживляясь и при этом случае предполагая, что ему удастся представить уже готовое в его голове правдивое описание всего того, что он знал и видел.
Но император улыбнулся и перебил его:
– Сколько миль?
– Откуда и докуда, ваше величество?
– От Дюренштейна до Кремса?
– Три с половиною мили, ваше величество.
– Французы оставили левый берег?
– Как доносили лазутчики, в ночь на плотах переправились последние.
– Достаточно ли фуража в Кремсе?
– Фураж не был доставлен в том количестве…
Император перебил его.
– В котором часу убит генерал Шмит?…
– В семь часов, кажется.
– В 7 часов. Очень печально! Очень печально!
Император сказал, что он благодарит, и поклонился. Князь Андрей вышел и тотчас же со всех сторон был окружен придворными. Со всех сторон глядели на него ласковые глаза и слышались ласковые слова. Вчерашний флигель адъютант делал ему упреки, зачем он не остановился во дворце, и предлагал ему свой дом. Военный министр подошел, поздравляя его с орденом Марии Терезии З й степени, которым жаловал его император. Камергер императрицы приглашал его к ее величеству. Эрцгерцогиня тоже желала его видеть. Он не знал, кому отвечать, и несколько секунд собирался с мыслями. Русский посланник взял его за плечо, отвел к окну и стал говорить с ним.
Вопреки словам Билибина, известие, привезенное им, было принято радостно. Назначено было благодарственное молебствие. Кутузов был награжден Марией Терезией большого креста, и вся армия получила награды. Болконский получал приглашения со всех сторон и всё утро должен был делать визиты главным сановникам Австрии. Окончив свои визиты в пятом часу вечера, мысленно сочиняя письмо отцу о сражении и о своей поездке в Брюнн, князь Андрей возвращался домой к Билибину. У крыльца дома, занимаемого Билибиным, стояла до половины уложенная вещами бричка, и Франц, слуга Билибина, с трудом таща чемодан, вышел из двери.
Прежде чем ехать к Билибину, князь Андрей поехал в книжную лавку запастись на поход книгами и засиделся в лавке.
– Что такое? – спросил Болконский.
– Ach, Erlaucht? – сказал Франц, с трудом взваливая чемодан в бричку. – Wir ziehen noch weiter. Der Bosewicht ist schon wieder hinter uns her! [Ах, ваше сиятельство! Мы отправляемся еще далее. Злодей уж опять за нами по пятам.]