Матч за звание чемпиона мира по шахматам 1984/1985

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Матч на первенство мира по шахматам между чемпионом мира Анатолием Карповым и победителем соревнования претендентов Гарри Каспаровым (оба — СССР) проходил с 9 сентября 1984 года по 15 февраля 1985 года в Москве и стал рекордным по количеству партий. Матч был прерван президентом ФИДЕ Флоренсио Кампоманесом при счёте 5:3 по победам в пользу Карпова при 40 ничьих, осенью 1985 года между теми же соперниками состоялся новый матч.





Предыстория

Каспаров завоевал право на матч на первенство мира, последовательно победив в матчах претендентов Белявского, Корчного и Василия Смыслова. Регламент матча был утверждён на конгрессе ФИДЕ в ноябре 1983 года. Конгресс сохранил в общих чертах формулу, по которой проходили матчи 1978 и 1982 годов — до шести побед без ограничения по количеству партий. В регламент была добавлена фраза о личной ответственности президента ФИДЕ за проведение матча. Также конгресс утвердил «План ФИДЕ», предусматривавший переход на двухгодичный цикл соревнований на первенство мира[1].

Карпов и Каспаров ранее сыграли между собой три партии, все в 1981 году: две в матч-турнире сборных команд СССР и одну в московском международном турнире. Все три партии окончились вничью[2].

Матч

Открытие матча состоялось 9 сентября, первая партия — на следующий день. Игры проходили в Колонном зале Дома Союзов. Главным арбитром матча был Светозар Глигорич (Югославия), секундантами соперников Никитин и Тимощенко со стороны Каспарова и Зайцев и Балашов со стороны Карпова[3].

Карпов уверенно захватил лидерство и после 9 партий вёл в счёте — 4:0. После 17 ничьих он выиграл 27-ю партию, и счёт стал 5:0. Каспаров выиграл 32-ю партию, вновь последовала серия ничьих, а затем Каспаров одержал победы в 47-й и 48-й партиях. Счёт стал 5:3 (при 40 ничьих).

Спустя несколько дней после 48-й партии, 15 февраля 1985 года, в гостинице «Спорт» состоялась пресс-конференция, на которой Кампоманес объявил о прекращении матча без объявления победителя. Своё решение президент ФИДЕ объяснял тем, что были исчерпаны «физические и возможно психологические ресурсы не только участников матча, но и всех, имеющих к нему отношение». Регламент матча не давал президенту ФИДЕ право остановить матч, но Кампоманес сослался на устав ФИДЕ, согласно которому в перерывах между конгрессами решения принимает именно президент[4]. Матч должен был быть переигран в 1985 г. со счёта 0:0. И Карпов, и Каспаров протестовали против прекращения матча, заявив, что в состоянии продолжить игру. Каспаров очень бурно отреагировал на выступление Кампоманеса, назвав происходящее срежиссированным спектаклем, целью которого было спасти Карпова от поражения[5]. В конце концов Карпов подписал документ о согласии с прерыванием матча, а Каспаров отказался это сделать. Кампоманес на пресс-конференции при оглашении своего решения об окончании матча без выявленного результата сказал, что Карпов согласился с его решением, а Каспаров подчинился этому решению[6]. В мае 1985 года исполком ФИДЕ подтвердил действия Кампоманеса и рекомендовал ограничить длительность нового матча 24 партиями[7].

Таблица

Участники Рейтинг 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
1 Карпов, Анатолий 2705 ½ ½ 1 ½ ½ 1 1 ½ 1 ½ ½ ½
2 Каспаров, Гарри 2715 ½ ½ 0 ½ ½ 0 0 ½ 0 ½ ½ ½
ECO B81 E17 B44 E15 B85 E15 D34 E05 D34 E12 A30 D58
Игровые дни 10.9 12.9 17.9 21.9 24.9 26.9 28.9 3.10 5.10 8.10 10.10 12.10
Участники 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
1 Карпов, Анатолий ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½
2 Каспаров, Гарри ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½
ECO A30 E15 E15 E15 D58 E15 D55 A30 D53 E05 D53 A33
Игровые дни 15.10 17.10 19.10 22.10 24.10 26.10 29.10 31.10 2.11 5.11 12.11 16.11
Участники 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
1 Карпов, Анатолий ½ ½ 1 ½ ½ ½ ½ 0 ½ ½ ½ ½
2 Каспаров, Гарри ½ ½ 0 ½ ½ ½ ½ 1 ½ ½ ½ ½
ECO D58 A33 D55 C42 D47 C42 D58 E12 D45 D58 B64 D58
Игровые дни 19.11 21.11 23.11 28.11 3.12 5.12 7.12 12.12 17.12 19.12 26.12 28.12
Участники 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 Очки
1 Карпов, Анатолий ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ 0 0 25 (5)
2 Каспаров, Гарри ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ ½ 1 1 23 (3)
ECO B63 D58 D58 D58 C42 D58 B84 C92 B85 C92 D52 C42
Игровые дни 2.1 4.1 7.1 9.1 14.1 16.1 18.1 21.1 23.1 28.1 30.1

Примечательные партии

Карпов — Каспаров

41-я партия матча
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Позиция после 32-го хода чёрных



1. e4 e5 2. Кf3 Кf6 3. К:e5 d6 4. Кf3 К:e4 5. d4 d5 6. Сd3 Сe7 7. O-O Кc6 8. c4 Кb4 9. Сe2 dc 10. С:c4 O-O 11. Кc3 Кd6 12. Сb3 Сf6 13. h3 Сf5 14. Сe3 Лe8 15. a3 Кd3 16. Лb1 c5 17. dc Кe4 18. Сc2 К:b2 19. Ф:d8 Лa:d8 20. Л:b2 С:c3 21. Л:b7 К:c5 22. С:c5 С:c2 23. Л:a7 Сd1 24. Лe7 Л:e7 25. С:e7 Лd3 26. Кg5 Сb2 27. Сb4 h6 28. Кe4 f5 29. Кc5 Лd5 30. Лe1 f4 31. a4 Лd4 32. a5 Л:b4 (см. диаграмму)

33. Л:d1? (белые упускают возможность выиграть партию, а вместе с ней и весь матч ходом 33. а6!) Сd4 34. Кe6 Сa7 35. Лd7 Лb1+ 36. Крh2 С:f2 37. К:f4 Лa1 38. Кe6 Л:a5 39. Л:g7+ Крh8 40. Лf7 Сe3, и партия закончилась ничьей на 71-м ходу.

Напишите отзыв о статье "Матч за звание чемпиона мира по шахматам 1984/1985"

Ссылки

  • [www.chessgames.com/perl/chess.pl?tid=55015 Партии в базе ChessGames]

Примечания

  1. Батуринский В. Д. Страницы шахматной жизни. — М.: Физкультура и спорт, 1990. — С. 153—154. — 208 с. — ISBN 5278002662.
  2. Батуринский В. Д. Страницы шахматной жизни. — М.: Физкультура и спорт, 1990. — С. 160. — 208 с. — ISBN 5278002662.
  3. Линдер И. М., Линдер В. И. Гарри Каспаров. Жизнь и игра. — М.: АСТ, 2009. — С. 195. — 512 с. — ISBN 978-5-17-057379-0.
  4. Батуринский В. Д. Страницы шахматной жизни. — М.: Физкультура и спорт, 1990. — С. 168. — 208 с. — ISBN 5278002662.
  5. Mydans, S. [www.nytimes.com/1985/02/16/world/end-of-the-game-an-unexpected-finish-to-5-months-of-chess.html End of the Game: An Unexpected Finish of 5 Months of Chess]. New York Times (16 февраля 1985). Проверено 18 февраля 2011. [www.webcitation.org/65qxrHzQJ Архивировано из первоисточника 2 марта 2012].
  6. Гик, Е. Я. [www.sovsport.ru/gazeta/article-item/346485 Безлимитная битва двух «К». Чемпионы мира – Анатолий Карпов и Гарри Каспаров сыграют матч по случаю юбилея своей исторической битвы]. Советский спорт (10 сентября 2009). Проверено 26 мая 2012. [www.webcitation.org/68iOOTG8b Архивировано из первоисточника 26 июня 2012].
  7. Батуринский В. Д. Страницы шахматной жизни. — М.: Физкультура и спорт, 1990. — С. 169—171. — 208 с. — ISBN 5278002662.

Отрывок, характеризующий Матч за звание чемпиона мира по шахматам 1984/1985

Около Сперанского тотчас же составился кружок и тот старик, который говорил о своем чиновнике, Пряничникове, тоже с вопросом обратился к Сперанскому.
Князь Андрей, не вступая в разговор, наблюдал все движения Сперанского, этого человека, недавно ничтожного семинариста и теперь в руках своих, – этих белых, пухлых руках, имевшего судьбу России, как думал Болконский. Князя Андрея поразило необычайное, презрительное спокойствие, с которым Сперанский отвечал старику. Он, казалось, с неизмеримой высоты обращал к нему свое снисходительное слово. Когда старик стал говорить слишком громко, Сперанский улыбнулся и сказал, что он не может судить о выгоде или невыгоде того, что угодно было государю.
Поговорив несколько времени в общем кругу, Сперанский встал и, подойдя к князю Андрею, отозвал его с собой на другой конец комнаты. Видно было, что он считал нужным заняться Болконским.
– Я не успел поговорить с вами, князь, среди того одушевленного разговора, в который был вовлечен этим почтенным старцем, – сказал он, кротко презрительно улыбаясь и этой улыбкой как бы признавая, что он вместе с князем Андреем понимает ничтожность тех людей, с которыми он только что говорил. Это обращение польстило князю Андрею. – Я вас знаю давно: во первых, по делу вашему о ваших крестьянах, это наш первый пример, которому так желательно бы было больше последователей; а во вторых, потому что вы один из тех камергеров, которые не сочли себя обиженными новым указом о придворных чинах, вызывающим такие толки и пересуды.
– Да, – сказал князь Андрей, – отец не хотел, чтобы я пользовался этим правом; я начал службу с нижних чинов.
– Ваш батюшка, человек старого века, очевидно стоит выше наших современников, которые так осуждают эту меру, восстановляющую только естественную справедливость.
– Я думаю однако, что есть основание и в этих осуждениях… – сказал князь Андрей, стараясь бороться с влиянием Сперанского, которое он начинал чувствовать. Ему неприятно было во всем соглашаться с ним: он хотел противоречить. Князь Андрей, обыкновенно говоривший легко и хорошо, чувствовал теперь затруднение выражаться, говоря с Сперанским. Его слишком занимали наблюдения над личностью знаменитого человека.
– Основание для личного честолюбия может быть, – тихо вставил свое слово Сперанский.
– Отчасти и для государства, – сказал князь Андрей.
– Как вы разумеете?… – сказал Сперанский, тихо опустив глаза.
– Я почитатель Montesquieu, – сказал князь Андрей. – И его мысль о том, что le рrincipe des monarchies est l'honneur, me parait incontestable. Certains droits еt privileges de la noblesse me paraissent etre des moyens de soutenir ce sentiment. [основа монархий есть честь, мне кажется несомненной. Некоторые права и привилегии дворянства мне кажутся средствами для поддержания этого чувства.]
Улыбка исчезла на белом лице Сперанского и физиономия его много выиграла от этого. Вероятно мысль князя Андрея показалась ему занимательною.
– Si vous envisagez la question sous ce point de vue, [Если вы так смотрите на предмет,] – начал он, с очевидным затруднением выговаривая по французски и говоря еще медленнее, чем по русски, но совершенно спокойно. Он сказал, что честь, l'honneur, не может поддерживаться преимуществами вредными для хода службы, что честь, l'honneur, есть или: отрицательное понятие неделанья предосудительных поступков, или известный источник соревнования для получения одобрения и наград, выражающих его.
Доводы его были сжаты, просты и ясны.
Институт, поддерживающий эту честь, источник соревнования, есть институт, подобный Legion d'honneur [Ордену почетного легиона] великого императора Наполеона, не вредящий, а содействующий успеху службы, а не сословное или придворное преимущество.
– Я не спорю, но нельзя отрицать, что придворное преимущество достигло той же цели, – сказал князь Андрей: – всякий придворный считает себя обязанным достойно нести свое положение.
– Но вы им не хотели воспользоваться, князь, – сказал Сперанский, улыбкой показывая, что он, неловкий для своего собеседника спор, желает прекратить любезностью. – Ежели вы мне сделаете честь пожаловать ко мне в среду, – прибавил он, – то я, переговорив с Магницким, сообщу вам то, что может вас интересовать, и кроме того буду иметь удовольствие подробнее побеседовать с вами. – Он, закрыв глаза, поклонился, и a la francaise, [на французский манер,] не прощаясь, стараясь быть незамеченным, вышел из залы.


Первое время своего пребыванья в Петербурге, князь Андрей почувствовал весь свой склад мыслей, выработавшийся в его уединенной жизни, совершенно затемненным теми мелкими заботами, которые охватили его в Петербурге.
С вечера, возвращаясь домой, он в памятной книжке записывал 4 или 5 необходимых визитов или rendez vous [свиданий] в назначенные часы. Механизм жизни, распоряжение дня такое, чтобы везде поспеть во время, отнимали большую долю самой энергии жизни. Он ничего не делал, ни о чем даже не думал и не успевал думать, а только говорил и с успехом говорил то, что он успел прежде обдумать в деревне.
Он иногда замечал с неудовольствием, что ему случалось в один и тот же день, в разных обществах, повторять одно и то же. Но он был так занят целые дни, что не успевал подумать о том, что он ничего не думал.
Сперанский, как в первое свидание с ним у Кочубея, так и потом в середу дома, где Сперанский с глазу на глаз, приняв Болконского, долго и доверчиво говорил с ним, сделал сильное впечатление на князя Андрея.
Князь Андрей такое огромное количество людей считал презренными и ничтожными существами, так ему хотелось найти в другом живой идеал того совершенства, к которому он стремился, что он легко поверил, что в Сперанском он нашел этот идеал вполне разумного и добродетельного человека. Ежели бы Сперанский был из того же общества, из которого был князь Андрей, того же воспитания и нравственных привычек, то Болконский скоро бы нашел его слабые, человеческие, не геройские стороны, но теперь этот странный для него логический склад ума тем более внушал ему уважения, что он не вполне понимал его. Кроме того, Сперанский, потому ли что он оценил способности князя Андрея, или потому что нашел нужным приобресть его себе, Сперанский кокетничал перед князем Андреем своим беспристрастным, спокойным разумом и льстил князю Андрею той тонкой лестью, соединенной с самонадеянностью, которая состоит в молчаливом признавании своего собеседника с собою вместе единственным человеком, способным понимать всю глупость всех остальных, и разумность и глубину своих мыслей.
Во время длинного их разговора в середу вечером, Сперанский не раз говорил: «У нас смотрят на всё, что выходит из общего уровня закоренелой привычки…» или с улыбкой: «Но мы хотим, чтоб и волки были сыты и овцы целы…» или: «Они этого не могут понять…» и всё с таким выраженьем, которое говорило: «Мы: вы да я, мы понимаем, что они и кто мы ».
Этот первый, длинный разговор с Сперанским только усилил в князе Андрее то чувство, с которым он в первый раз увидал Сперанского. Он видел в нем разумного, строго мыслящего, огромного ума человека, энергией и упорством достигшего власти и употребляющего ее только для блага России. Сперанский в глазах князя Андрея был именно тот человек, разумно объясняющий все явления жизни, признающий действительным только то, что разумно, и ко всему умеющий прилагать мерило разумности, которым он сам так хотел быть. Всё представлялось так просто, ясно в изложении Сперанского, что князь Андрей невольно соглашался с ним во всем. Ежели он возражал и спорил, то только потому, что хотел нарочно быть самостоятельным и не совсем подчиняться мнениям Сперанского. Всё было так, всё было хорошо, но одно смущало князя Андрея: это был холодный, зеркальный, не пропускающий к себе в душу взгляд Сперанского, и его белая, нежная рука, на которую невольно смотрел князь Андрей, как смотрят обыкновенно на руки людей, имеющих власть. Зеркальный взгляд и нежная рука эта почему то раздражали князя Андрея. Неприятно поражало князя Андрея еще слишком большое презрение к людям, которое он замечал в Сперанском, и разнообразность приемов в доказательствах, которые он приводил в подтверждение своих мнений. Он употреблял все возможные орудия мысли, исключая сравнения, и слишком смело, как казалось князю Андрею, переходил от одного к другому. То он становился на почву практического деятеля и осуждал мечтателей, то на почву сатирика и иронически подсмеивался над противниками, то становился строго логичным, то вдруг поднимался в область метафизики. (Это последнее орудие доказательств он особенно часто употреблял.) Он переносил вопрос на метафизические высоты, переходил в определения пространства, времени, мысли и, вынося оттуда опровержения, опять спускался на почву спора.