Маутхаузен (концентрационный лагерь)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Координаты: 48°15′26″ с. ш. 14°30′06″ в. д. / 48.25722° с. ш. 14.50167° в. д. / 48.25722; 14.50167 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=48.25722&mlon=14.50167&zoom=14 (O)] (Я)

Маутха́узен (нем. KZ Mauthausen) — немецкий концлагерь около города Маутхаузен в 19381945 годах.

Концлагерь представлял собой систему, состоящую из центрального лагеря и 49 филиалов, разбросанных по всей территории бывшей Австрии (Остмарка).

Самые известные филиалы Маутхаузена: Гузен (самый большой филиал, находился в пяти километрах от центрального лагеря, известен также как Маутхаузен-Гузен (нем. Mauthausen-Gusen); Эбензе[en]; Мельк[de].

Заключенные лагеря сформировали Интернациональный подпольный комитет, который успешно проявил себя в последние дни существования лагеря[1].





История

Создание

7 августа 1938 года заключённые из концентрационного лагеря Дахау были отправлены на строительство нового лагеря в город Маутхаузен близ Линца в Австрии. Расположение лагеря было выбрано исходя из близости к транспортному узлу Линца и малой заселённости места. Хотя лагерь с самого начала создавался как германский государственный объект, основан он был частной компанией в виде хозяйственного предприятия. Владельцем каменоломен в районе Маутхаузена (каменоломни Марбахер-Брух и Беттельберг) была компания DEST (акроним полного наименования Deutsche Erd- und Steinwerke GmbH), во главе которой находился Освальд Поль, который был также крупным чином в СС. Компания, выкупив каменоломни у городских властей Вены, начала строительство лагеря Маутхаузен. Гранит, который добывался в каменоломнях, ранее использовался для мощения улиц Вены, однако архитектурная концепция перестройки многих городов Германии требовала значительных количеств гранита.

Средства для строительства лагеря собирались из различных источников, среди которых были коммерческие кредиты от Дрезднер-Банка и пражского Эскомпте-Банка, так называемый Фонд Рейнхардта (который представлял средства, украденные у жертв концентрационных лагерей), а также германского Красного Креста. Освальд Поль, глава компании DEST, был также владельцем нескольких других компаний, руководил и был распорядителем финансов в различных нацистских организациях, кроме того, был директором германского Красного Креста. В 1938 году он перевёл 8 миллионов рейхсмарок из суммы членских взносов Красного Креста на один из счетов СС, которые затем были пожертвованы в DEST в 1939.

Изначально лагерь Маутхаузен использовался как место заключения уголовных преступников, считавшихся неисправимыми, но 8 мая 1939 он был преобразован в трудовой лагерь для политических заключённых.

Концлагерь как деловое предприятие

Система концлагерей Маутхаузена состояла из центрального лагеря и 49 филиалов, разбросанных по всей Верхней Австрии. Самым большим филиалом был Гузен.

В 1944 году барак № 20 был обнесен отдельной каменной стеной. Этот барак назывался «блоком смерти». Туда отправляли преимущественно советских офицеров за побеги из лагерей военнопленных. «Блок смерти» использовался, как тренировочный лагерь для подготовки элитных отрядов СС. Узников избивали и издевались над ними. Ещё позднее такая практика была введена на всей территории лагеря. В любое время в любой барак мог ворваться отряд «учеников» и забить насмерть сколько угодно заключённых.

В ночь с 2 на 3 февраля 1945 года советскими офицерами из «блока смерти» был совершён массовый побег. В процесс охоты на беглецов были включены все местные подразделения СС, Вермахт, Гитлерюгенд и местное население. В документах СС эта операция называлась «Мюльфиртельская охота на зайцев».

Освобождение концлагеря

3 мая 1945 года СС и другие охранники начали готовиться к эвакуации лагеря. На следующий день бегущих охранников заменил безоружный отряд фольксштурма, а также несколько полицейских и пожарных, в основном преклонного возраста, эвакуированных из Вены[2]. Полицейский Мартин Геркен (Martin Gerken) принял командование на себя. Он пытался создать «Международный комитет заключённых», который должен был стать руководящим органом лагеря, пока последний не был бы освобождён приближающимися американскими войсками, но был открыто обвинён в сотрудничестве с эсэсовцами, и план провалился.

Работы на всех филиалах Маутхаузена были остановлены и заключённые ждали освобождения. Из основных филиалов Маутхаузен-Гузена только Гузен-3 должен был быть эвакуирован. 1 мая заключённые в срочном порядке должны были пройти марш смерти до Санкт-Георгена (Sankt Georgen), но через несколько часов руководство приказало им вернуться назад в лагерь. Ту же операцию повторили и на следующий день, но вскоре также поступил отменяющий приказ. Вечером следующего дня эсэсовцы окончательно бросили лагерь.

5 мая 1945 года на территорию лагеря Маутхаузен вошли американские разведчики. Обезоружив полицейских, они покинули лагерь. К моменту освобождения лагеря большинство эсэсовцев бежало, однако около 30 остались и были убиты заключёнными, такое же количество убито в Гузен-2. К 6 мая все филиалы лагерного комплекса Маутхаузен-Гузен, за исключением двух лагерей в Лойбль Пасс (Loibl Pass), также были освобождены американцами. До прибытия в центральный лагерь американских спецподразделений 7 мая происходили вооружённые столкновения узников и отдельных подразделений эсэсовцев вблизи лагеря[3].

Основные филиалы концлагеря Маутхаузен

Жертвы концлагеря

Узниками Маутхаузена было около 335 тысяч человек; казнено свыше 122 тысяч человек (больше всех — свыше 32 тысяч — советских граждан; среди них генерал-лейтенант инженерных войск Дмитрий Карбышев, один из погибших от обливания ледяной водой на морозе, и сталинградец Дмитрий Основин, ставший национальным героем Чехословакии.

Память

После окончания Второй мировой войны на месте Маутхаузена создан мемориальный музей. На территории бывшего лагеря воздвигнуто свыше 20 монументов, включая памятник Советскому Союзу. Возле главных ворот лагеря возвышается памятник Дмитрию Карбышеву. На пьедестале памятника на русском и немецком языках написано: «Дмитрию Карбышеву: учёному, воину, коммунисту. Жизнь и смерть его были подвигом во имя Родины».

На расстоянии 100 м от центрального лагеря располагался «ревир» (то есть лагерная больница), который назывался «русским лагерем». Этот лагерь строили в конце 1941 года первые советские заключенные, прибывшие в Маутхаузен в октябре 1941 года. Большинство из них не пережило весны 1942 года. На месте «ревира» установлена стела в память о советских военнопленных.

Вдоль так называемой «стены плача» (внутренняя часть стены лагеря возле главных ворот, где обычно выстраивались новоприбывшие узники), установлено более 40 мемориальных досок, посвящённые отдельным жертвам и группам жертв лагеря (этнические, политические, социальные и религиозные группы). Первой в этом ряду стоит мемориальная доска, посвящённая гибели генерала Карбышева. В числе мемориальных досок в память об этнических группах есть и посвящённые народам бывшего СССР, в частности — белорусам. Установлены таблички в память о политических группах, в частности, посвящённые молодёжным союзам австрийских коммунистов и социал-демократов, а также табличка в память о гомосексуалах, жертвах национал-социализма[4][5].

Фотогалерея

В литературе

В кинематографе

  • «Охота на зайцев» (Hasenjagd) — австрийский художественный фильм 1994 года, воссоздающий события «мюльфиртельской охоты на зайцев», последовавшей за побегом заключённых в феврале 1945 года

Напишите отзыв о статье "Маутхаузен (концентрационный лагерь)"

Примечания

  1. Концентрационные лагеря системы Маутхаузен, 2010, с. 11.
  2. Концентрационные лагеря системы Маутхаузен, 2010, с. 23.
  3. Концентрационные лагеря системы Маутхаузен, 2010, с. 23-24.
  4. Bertrand Perz. [books.google.com/books?ei=7tCDTp7mJITc0QHB8v2ZBg&ct=result&id=j_FmAAAAMAAJ&dq=mauthausen+gedenktafel+1984&q=gedenktafel+1984#search_anchor Die KZ-Gedenkstätte Mauthausen: 1945 bis zur Gegenwart]. — StudienVerlag, 2006. — P. 190. — 348 p. — ISBN 9783706540254.
  5. Ulrike Repnik. Die Geschichte der Lesben- und Schwulenbewegung in Österreich. — Вена, 2006. — ISBN 3-85286-136-5.
  6. Назаров Илья Федорович. [nazarovilya.alnaz.ru/zhivye-boryutsya/zhivye-boryutsya.html Жан Лаффит: «Живые борются». О книге и её авторе.] (иврит). Проверено 28 мая 2015.

Литература

  • Конопатченков А.В. [www.mauthausen.ru/news/Konopatchenkov-2015.pdf "Концлагерь Маутхаузен: 1938-1945"] // Электронная версия — Москва: Московский гуманитарный университет, 2015.
  • Конопатченков А. В. [www.mosgu.ru/nauchnaya/publications/2010/abstracts/Konopatchenkov_AV.pdf Концентрационные лагеря системы Маутхаузен в нацистской Германии (1938—1945 гг.): история, структура, сопротивление] // Автореферат диссертации. — Московский гуманитарный университет, 2010.
  • Конопатченков А. В. [www.zpu-journal.ru/e-zpu/2010/6/Konopatchenkov/ Динамика изменения использования труда узников фашистских концлагерей на примере концлагеря Маутхаузен в 1938—1945 гг.] // Электронный журнал «Знание. Понимание. Умение». — 2010. — № 6 — История.
  • Лаффит Ж. [nazarovilya.alnaz.ru/zhivye-boryutsya/zhivye-boryutsya.html Живые борются] // Электронная версия. — Москва: Иностранная литература, 1948.
  • Stanisław Dobosiewicz. Mauthausen-Gusen obóz zagłady. — Wydawnictwo Ministerstwa Obrony Narodowej, 1979. — 448 p. — ISBN 9788311063686.

Ссылки

  • Хауншмид Р. А.. Прогулка по истории С. Георгена и Гусена, Вечерние общеобразовательные курсы, С. Георген на Гусене 1993—2005
  • Rudolf A. Haunschmied, Jan-Ruth Mills, Siegi Witzany-Durda. St. Georgen — Gusen — Mauthausen: concentration camp Mauthausen reconsidered. — Norderstedt: Books on Demand, 2008. — ISBN 978-3-8334-7440-8. Доступен через Google-Books: [books.google.at/books?id=UlaMs-7_wLUC&printsec=frontcover&dq=Rudolf+A.+Haunschmied&source=bl&ots=IEK06Ru3JY&sig=Y9aUQ5_y6S18x7s_zGYFe-WeBNk&hl=de&ei=jSuSTdyQE8imhAf85tyJDw&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=2&ved=0CB8Q6AEwAQ#v=onepage&q&f=false St. Georgen-Gusen-Mauthausen]
  • Хауншмид Р. А.. Федеральное министерство внутренних дел Австрии: актуальные дискуссии по «Горному Кристаллу» (нем. BERGKRISTALL): документация. — Вена, 2009
  • [mauthausen.narod.ru/index.html Концлагерь Маутхаузен]
  • [www.wolfschanze.ru/kl/spisok/08.htm Концлагерь Гузен]
  • [www.mauthausen.ru Общество бывших узников концлагеря Маутхаузен]
  • [www.mauthausen-memorial.at Mauthausen-Gusen Memorial]
  • [www.shoaheducation.com/camps/mauthausen.html Mauthausen-Synopsis Shoaheducation.com]
  • [www.gusen.org/gubh001x.htm Brief history of the GUSEN complex]
  • [www.gusen.org KZ Gusen Memorial Committee]
  • [www.audiowalk.gusen.org Аудио-Экскурсия по Гусену]
  • [www.us-israel.org/jsource/Holocaust/mauthpictoc.html Photos of the Mauthausen-Gusen camps]
  • [www.ushmm.org/ United States Holocaust Memorial Museum]
  • [www.remember.org/camps/mauthausen/ Concentration camp of Mauthausen — map]
  • [www.sbg.ac.at/rom/ag/moderne/homepage/holocaust_praesentation_englisch.htm Literary research project on texts by survivors]
  • [www.comune.carpi.mo.it/musei/sito/depo/archivio.htm Sketches] from Diario di Gusen by Aldo Carpi

Отрывок, характеризующий Маутхаузен (концентрационный лагерь)

– Послушайте, помните вы наш спор в Петербурге, – сказал Пьер, помните о…
– Помню, – поспешно отвечал князь Андрей, – я говорил, что падшую женщину надо простить, но я не говорил, что я могу простить. Я не могу.
– Разве можно это сравнивать?… – сказал Пьер. Князь Андрей перебил его. Он резко закричал:
– Да, опять просить ее руки, быть великодушным, и тому подобное?… Да, это очень благородно, но я не способен итти sur les brisees de monsieur [итти по стопам этого господина]. – Ежели ты хочешь быть моим другом, не говори со мною никогда про эту… про всё это. Ну, прощай. Так ты передашь…
Пьер вышел и пошел к старому князю и княжне Марье.
Старик казался оживленнее обыкновенного. Княжна Марья была такая же, как и всегда, но из за сочувствия к брату, Пьер видел в ней радость к тому, что свадьба ее брата расстроилась. Глядя на них, Пьер понял, какое презрение и злобу они имели все против Ростовых, понял, что нельзя было при них даже и упоминать имя той, которая могла на кого бы то ни было променять князя Андрея.
За обедом речь зашла о войне, приближение которой уже становилось очевидно. Князь Андрей не умолкая говорил и спорил то с отцом, то с Десалем, швейцарцем воспитателем, и казался оживленнее обыкновенного, тем оживлением, которого нравственную причину так хорошо знал Пьер.


В этот же вечер, Пьер поехал к Ростовым, чтобы исполнить свое поручение. Наташа была в постели, граф был в клубе, и Пьер, передав письма Соне, пошел к Марье Дмитриевне, интересовавшейся узнать о том, как князь Андрей принял известие. Через десять минут Соня вошла к Марье Дмитриевне.
– Наташа непременно хочет видеть графа Петра Кирилловича, – сказала она.
– Да как же, к ней что ль его свести? Там у вас не прибрано, – сказала Марья Дмитриевна.
– Нет, она оделась и вышла в гостиную, – сказала Соня.
Марья Дмитриевна только пожала плечами.
– Когда это графиня приедет, измучила меня совсем. Ты смотри ж, не говори ей всего, – обратилась она к Пьеру. – И бранить то ее духу не хватает, так жалка, так жалка!
Наташа, исхудавшая, с бледным и строгим лицом (совсем не пристыженная, какою ее ожидал Пьер) стояла по середине гостиной. Когда Пьер показался в двери, она заторопилась, очевидно в нерешительности, подойти ли к нему или подождать его.
Пьер поспешно подошел к ней. Он думал, что она ему, как всегда, подаст руку; но она, близко подойдя к нему, остановилась, тяжело дыша и безжизненно опустив руки, совершенно в той же позе, в которой она выходила на середину залы, чтоб петь, но совсем с другим выражением.
– Петр Кирилыч, – начала она быстро говорить – князь Болконский был вам друг, он и есть вам друг, – поправилась она (ей казалось, что всё только было, и что теперь всё другое). – Он говорил мне тогда, чтобы обратиться к вам…
Пьер молча сопел носом, глядя на нее. Он до сих пор в душе своей упрекал и старался презирать ее; но теперь ему сделалось так жалко ее, что в душе его не было места упреку.
– Он теперь здесь, скажите ему… чтобы он прост… простил меня. – Она остановилась и еще чаще стала дышать, но не плакала.
– Да… я скажу ему, – говорил Пьер, но… – Он не знал, что сказать.
Наташа видимо испугалась той мысли, которая могла притти Пьеру.
– Нет, я знаю, что всё кончено, – сказала она поспешно. – Нет, это не может быть никогда. Меня мучает только зло, которое я ему сделала. Скажите только ему, что я прошу его простить, простить, простить меня за всё… – Она затряслась всем телом и села на стул.
Еще никогда не испытанное чувство жалости переполнило душу Пьера.
– Я скажу ему, я всё еще раз скажу ему, – сказал Пьер; – но… я бы желал знать одно…
«Что знать?» спросил взгляд Наташи.
– Я бы желал знать, любили ли вы… – Пьер не знал как назвать Анатоля и покраснел при мысли о нем, – любили ли вы этого дурного человека?
– Не называйте его дурным, – сказала Наташа. – Но я ничего – ничего не знаю… – Она опять заплакала.
И еще больше чувство жалости, нежности и любви охватило Пьера. Он слышал как под очками его текли слезы и надеялся, что их не заметят.
– Не будем больше говорить, мой друг, – сказал Пьер.
Так странно вдруг для Наташи показался этот его кроткий, нежный, задушевный голос.
– Не будем говорить, мой друг, я всё скажу ему; но об одном прошу вас – считайте меня своим другом, и ежели вам нужна помощь, совет, просто нужно будет излить свою душу кому нибудь – не теперь, а когда у вас ясно будет в душе – вспомните обо мне. – Он взял и поцеловал ее руку. – Я счастлив буду, ежели в состоянии буду… – Пьер смутился.
– Не говорите со мной так: я не стою этого! – вскрикнула Наташа и хотела уйти из комнаты, но Пьер удержал ее за руку. Он знал, что ему нужно что то еще сказать ей. Но когда он сказал это, он удивился сам своим словам.
– Перестаньте, перестаньте, вся жизнь впереди для вас, – сказал он ей.
– Для меня? Нет! Для меня всё пропало, – сказала она со стыдом и самоунижением.
– Все пропало? – повторил он. – Ежели бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, и был бы свободен, я бы сию минуту на коленях просил руки и любви вашей.
Наташа в первый раз после многих дней заплакала слезами благодарности и умиления и взглянув на Пьера вышла из комнаты.
Пьер тоже вслед за нею почти выбежал в переднюю, удерживая слезы умиления и счастья, давившие его горло, не попадая в рукава надел шубу и сел в сани.
– Теперь куда прикажете? – спросил кучер.
«Куда? спросил себя Пьер. Куда же можно ехать теперь? Неужели в клуб или гости?» Все люди казались так жалки, так бедны в сравнении с тем чувством умиления и любви, которое он испытывал; в сравнении с тем размягченным, благодарным взглядом, которым она последний раз из за слез взглянула на него.
– Домой, – сказал Пьер, несмотря на десять градусов мороза распахивая медвежью шубу на своей широкой, радостно дышавшей груди.
Было морозно и ясно. Над грязными, полутемными улицами, над черными крышами стояло темное, звездное небо. Пьер, только глядя на небо, не чувствовал оскорбительной низости всего земного в сравнении с высотою, на которой находилась его душа. При въезде на Арбатскую площадь, огромное пространство звездного темного неба открылось глазам Пьера. Почти в середине этого неба над Пречистенским бульваром, окруженная, обсыпанная со всех сторон звездами, но отличаясь от всех близостью к земле, белым светом, и длинным, поднятым кверху хвостом, стояла огромная яркая комета 1812 го года, та самая комета, которая предвещала, как говорили, всякие ужасы и конец света. Но в Пьере светлая звезда эта с длинным лучистым хвостом не возбуждала никакого страшного чувства. Напротив Пьер радостно, мокрыми от слез глазами, смотрел на эту светлую звезду, которая, как будто, с невыразимой быстротой пролетев неизмеримые пространства по параболической линии, вдруг, как вонзившаяся стрела в землю, влепилась тут в одно избранное ею место, на черном небе, и остановилась, энергично подняв кверху хвост, светясь и играя своим белым светом между бесчисленными другими, мерцающими звездами. Пьеру казалось, что эта звезда вполне отвечала тому, что было в его расцветшей к новой жизни, размягченной и ободренной душе.


С конца 1811 го года началось усиленное вооружение и сосредоточение сил Западной Европы, и в 1812 году силы эти – миллионы людей (считая тех, которые перевозили и кормили армию) двинулись с Запада на Восток, к границам России, к которым точно так же с 1811 го года стягивались силы России. 12 июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг, против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления.
Что произвело это необычайное событие? Какие были причины его? Историки с наивной уверенностью говорят, что причинами этого события были обида, нанесенная герцогу Ольденбургскому, несоблюдение континентальной системы, властолюбие Наполеона, твердость Александра, ошибки дипломатов и т. п.
Следовательно, стоило только Меттерниху, Румянцеву или Талейрану, между выходом и раутом, хорошенько постараться и написать поискуснее бумажку или Наполеону написать к Александру: Monsieur mon frere, je consens a rendre le duche au duc d'Oldenbourg, [Государь брат мой, я соглашаюсь возвратить герцогство Ольденбургскому герцогу.] – и войны бы не было.
Понятно, что таким представлялось дело современникам. Понятно, что Наполеону казалось, что причиной войны были интриги Англии (как он и говорил это на острове Св. Елены); понятно, что членам английской палаты казалось, что причиной войны было властолюбие Наполеона; что принцу Ольденбургскому казалось, что причиной войны было совершенное против него насилие; что купцам казалось, что причиной войны была континентальная система, разорявшая Европу, что старым солдатам и генералам казалось, что главной причиной была необходимость употребить их в дело; легитимистам того времени то, что необходимо было восстановить les bons principes [хорошие принципы], а дипломатам того времени то, что все произошло оттого, что союз России с Австрией в 1809 году не был достаточно искусно скрыт от Наполеона и что неловко был написан memorandum за № 178. Понятно, что эти и еще бесчисленное, бесконечное количество причин, количество которых зависит от бесчисленного различия точек зрения, представлялось современникам; но для нас – потомков, созерцающих во всем его объеме громадность совершившегося события и вникающих в его простой и страшный смысл, причины эти представляются недостаточными. Для нас непонятно, чтобы миллионы людей христиан убивали и мучили друг друга, потому что Наполеон был властолюбив, Александр тверд, политика Англии хитра и герцог Ольденбургский обижен. Нельзя понять, какую связь имеют эти обстоятельства с самым фактом убийства и насилия; почему вследствие того, что герцог обижен, тысячи людей с другого края Европы убивали и разоряли людей Смоленской и Московской губерний и были убиваемы ими.
Для нас, потомков, – не историков, не увлеченных процессом изыскания и потому с незатемненным здравым смыслом созерцающих событие, причины его представляются в неисчислимом количестве. Чем больше мы углубляемся в изыскание причин, тем больше нам их открывается, и всякая отдельно взятая причина или целый ряд причин представляются нам одинаково справедливыми сами по себе, и одинаково ложными по своей ничтожности в сравнении с громадностью события, и одинаково ложными по недействительности своей (без участия всех других совпавших причин) произвести совершившееся событие. Такой же причиной, как отказ Наполеона отвести свои войска за Вислу и отдать назад герцогство Ольденбургское, представляется нам и желание или нежелание первого французского капрала поступить на вторичную службу: ибо, ежели бы он не захотел идти на службу и не захотел бы другой, и третий, и тысячный капрал и солдат, настолько менее людей было бы в войске Наполеона, и войны не могло бы быть.
Ежели бы Наполеон не оскорбился требованием отступить за Вислу и не велел наступать войскам, не было бы войны; но ежели бы все сержанты не пожелали поступить на вторичную службу, тоже войны не могло бы быть. Тоже не могло бы быть войны, ежели бы не было интриг Англии, и не было бы принца Ольденбургского и чувства оскорбления в Александре, и не было бы самодержавной власти в России, и не было бы французской революции и последовавших диктаторства и империи, и всего того, что произвело французскую революцию, и так далее. Без одной из этих причин ничего не могло бы быть. Стало быть, причины эти все – миллиарды причин – совпали для того, чтобы произвести то, что было. И, следовательно, ничто не было исключительной причиной события, а событие должно было совершиться только потому, что оно должно было совершиться. Должны были миллионы людей, отрекшись от своих человеческих чувств и своего разума, идти на Восток с Запада и убивать себе подобных, точно так же, как несколько веков тому назад с Востока на Запад шли толпы людей, убивая себе подобных.
Действия Наполеона и Александра, от слова которых зависело, казалось, чтобы событие совершилось или не совершилось, – были так же мало произвольны, как и действие каждого солдата, шедшего в поход по жребию или по набору. Это не могло быть иначе потому, что для того, чтобы воля Наполеона и Александра (тех людей, от которых, казалось, зависело событие) была исполнена, необходимо было совпадение бесчисленных обстоятельств, без одного из которых событие не могло бы совершиться. Необходимо было, чтобы миллионы людей, в руках которых была действительная сила, солдаты, которые стреляли, везли провиант и пушки, надо было, чтобы они согласились исполнить эту волю единичных и слабых людей и были приведены к этому бесчисленным количеством сложных, разнообразных причин.
Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.