Мерварт, Людмила Александровна

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Людмила Мерварт
Людмила Александровна Мерварт (Левина)
Дата рождения:

28 августа (6 сентября) 1888(1888-09-06)

Место рождения:

Санкт-Петербург, Российская империя

Дата смерти:

9 сентября 1965(1965-09-09) (77 лет)

Место смерти:

Москва, РСФСР, СССР

Страна:

Российская империя Российская империя, СССР СССР

Научная сфера:

этнография; филология

Место работы:

Музей антропологии и этнографии;</br>Военный институт иностранных языков;</br>Московский институт востоковедения;</br>Московский государственный институт международных отношений;</br>Государственное издательство иностранных и национальных словарей

Учёная степень:

кандидат филологических наук, кандидат обществоведения

Альма-матер:

Санкт-петербургские высшие женские курсы;</br>Восточный факультет Императорского Санкт-Петербургского университета

Известные ученики:

Н. Ф. Алиева

Известна как:

основоположница преподавания и изучения индонезийского языка в России.

Людми́ла Алекса́ндровна Мерварт (урожд. Левина) (28 августа [6 сентября1888, Санкт-Петербург — 9 сентября 1965, Москва), основоположница преподавания и изучения индонезийского языка в России.





Биография

Родилась в семье известного врача Александра Михайловича Левина, выезжавшего в 1897 году на ликвидацию бубонной чумы в Индию.

В 1910 окончила Высшие женские (бестужевские) курсы, в 1911 — Восточный факультет Императорского Санкт-Петербургского университета.

В 19141918 вместе с мужем А. М. Мервартом участвовала в организованной Императорской академией наук экспедиции в Индию и на Цейлон.

В 1924, вернувшись в Петроград через Британскую Малайю, стала, как и муж, сотрудником Музея антропологии и этнографии, интенсивно занималась изучением малайской и индонезийской культур.

В 1927 стажировалась по малайскому языку во Франции и Нидерландах.

Арест в октябре 1930 и ссылка (по «академическому делу») прервали её научную деятельность. Муж, также арестованный и сосланный в лагерь, умер в заключении 23 мая 1932 г. Освобождена в 1935 году.

В мае 1936 удостоена степеней кандидата обществоведения и кандидата филологических наук (без защиты).

В 1945 организовала преподавание малайского (индонезийского) языка в Военном институте иностранных языков, а позднее — в Московском институте востоковедения и Московском государственном институте международных отношений (1949—1958).

Работала также в Государственном издательстве иностранных и национальных словарей (1944).

Подготовила большое число специалистов-востоковедов, издала ряд пособий по индонезийскому языку, литературе и письменности. В последние годы жизни занималась преимущественно переводческой деятельностью.

Почётный член Международного института антропологии (Франция), член-корреспондент Королевского института языковедения, страноведения и этнографии (Нидерланды).

Основные труды

  • Мерварт А. М., Мерварт Л. А. В глуши Цейлона: (Путевые заметки участников экспедиции Академии наук в Индию и на Цейлон в 1914-1918 гг.). — 1929.[1]
  • Мерварт Л. А. Малайский театр // Восточный театр. — Л., 1929.
  • Мерварт Л. А. Образцы малайской литературы. Ч. 1: классическая литература. — М.: МИВ, 1951. (стеклограф)
  • Мерварт Л. А. Сказание о Санг Боме: Пер. с малайск. — М., 1973.
  • Мерварт Л. А. Учебник индонезийского языка: 1 курс, уроки 1-11. — М.: МГИМО, 1954-1955. (стеклограф)
  • Мерварт Л. А. Учебник малайского языка. — М.: Воен. ин-т иностр. языков, 1947. (стеклограф)
  • Мерварт Л. А. Учебное пособие по малайскому языку для 1-го курса: Уроки 1-11. — М.: МИВ, 1950. (стеклограф)
  • Неверман Г. Голос буйвола: Малайские (индонезийские) народные песни / Под ред. и предисл. Л. А. Мерварт. — М., 1961.
  • Сказание о Сери Раме: Индонезийская Рамаяна / Пер., предисл. и примеч. Л. А. Мерварт. — М., 1961.
  • Сказки и легенды Южного Сулавеси / Отв. ред. и предисл. Л. А. Мерварт. — М., 1958.
  • Кало Г. Бидасари. Индонезийские сказки / Предисл. и примеч. Л. А. Мерварт. — М., 1967.

Библиография

  • Людмила Александровна Мерварт: (Некролог) // НАА. — 1965. — № 6. — С. 246-247.
  • Алиева Н. Ф. Л. А. Мерварт (1888 - 1965) - зачинатель индонезийской филологии в СССР // Слово об учителях: Московские востоковеды 30-60-х годов. — М., 1988.
  • Алиева Н. Ф. Людмила Александровна Мерварт: к 120-летию со дня рождения (1888 - 1965) // Малайско-индонезийские исследования. — М.: Общество Нусантараб, 2008. — Т. 18.
  • Вигасин А. А. Александр и Людмила Мерварт: у истоков отечественного цейлоноведения и дравидологии // Репрессированные этнографы. — М.: Восточная литература. — Т. 2.
  • Pogadaev V. L. A. Mervart (1888 - 1965) (малайск.) // Jurnal Dewan Bahasa (Kuala Lumpur). — 1996. — Vol. 40, num. 3.

Напишите отзыв о статье "Мерварт, Людмила Александровна"

Примечания

  1. [www.nlr.ru/poisk Электронные каталоги РНБ]

Отрывок, характеризующий Мерварт, Людмила Александровна

– Ну, хорошо, хорошо.
Он вышел и дошел до официантской. Алпатыч, нагнув голову, стоял в официантской.
– Закидана дорога?
– Закидана, ваше сиятельство; простите, ради Бога, по одной глупости.
Князь перебил его и засмеялся своим неестественным смехом.
– Ну, хорошо, хорошо.
Он протянул руку, которую поцеловал Алпатыч, и прошел в кабинет.
Вечером приехал князь Василий. Его встретили на прешпекте (так назывался проспект) кучера и официанты, с криком провезли его возки и сани к флигелю по нарочно засыпанной снегом дороге.
Князю Василью и Анатолю были отведены отдельные комнаты.
Анатоль сидел, сняв камзол и подпершись руками в бока, перед столом, на угол которого он, улыбаясь, пристально и рассеянно устремил свои прекрасные большие глаза. На всю жизнь свою он смотрел как на непрерывное увеселение, которое кто то такой почему то обязался устроить для него. Так же и теперь он смотрел на свою поездку к злому старику и к богатой уродливой наследнице. Всё это могло выйти, по его предположению, очень хорошо и забавно. А отчего же не жениться, коли она очень богата? Это никогда не мешает, думал Анатоль.
Он выбрился, надушился с тщательностью и щегольством, сделавшимися его привычкою, и с прирожденным ему добродушно победительным выражением, высоко неся красивую голову, вошел в комнату к отцу. Около князя Василья хлопотали его два камердинера, одевая его; он сам оживленно оглядывался вокруг себя и весело кивнул входившему сыну, как будто он говорил: «Так, таким мне тебя и надо!»
– Нет, без шуток, батюшка, она очень уродлива? А? – спросил он, как бы продолжая разговор, не раз веденный во время путешествия.
– Полно. Глупости! Главное дело – старайся быть почтителен и благоразумен с старым князем.
– Ежели он будет браниться, я уйду, – сказал Анатоль. – Я этих стариков терпеть не могу. А?
– Помни, что для тебя от этого зависит всё.
В это время в девичьей не только был известен приезд министра с сыном, но внешний вид их обоих был уже подробно описан. Княжна Марья сидела одна в своей комнате и тщетно пыталась преодолеть свое внутреннее волнение.
«Зачем они писали, зачем Лиза говорила мне про это? Ведь этого не может быть! – говорила она себе, взглядывая в зеркало. – Как я выйду в гостиную? Ежели бы он даже мне понравился, я бы не могла быть теперь с ним сама собою». Одна мысль о взгляде ее отца приводила ее в ужас.
Маленькая княгиня и m lle Bourienne получили уже все нужные сведения от горничной Маши о том, какой румяный, чернобровый красавец был министерский сын, и о том, как папенька их насилу ноги проволок на лестницу, а он, как орел, шагая по три ступеньки, пробежал зa ним. Получив эти сведения, маленькая княгиня с m lle Bourienne,еще из коридора слышные своими оживленно переговаривавшими голосами, вошли в комнату княжны.
– Ils sont arrives, Marieie, [Они приехали, Мари,] вы знаете? – сказала маленькая княгиня, переваливаясь своим животом и тяжело опускаясь на кресло.
Она уже не была в той блузе, в которой сидела поутру, а на ней было одно из лучших ее платьев; голова ее была тщательно убрана, и на лице ее было оживление, не скрывавшее, однако, опустившихся и помертвевших очертаний лица. В том наряде, в котором она бывала обыкновенно в обществах в Петербурге, еще заметнее было, как много она подурнела. На m lle Bourienne тоже появилось уже незаметно какое то усовершенствование наряда, которое придавало ее хорошенькому, свеженькому лицу еще более привлекательности.
– Eh bien, et vous restez comme vous etes, chere princesse? – заговорила она. – On va venir annoncer, que ces messieurs sont au salon; il faudra descendre, et vous ne faites pas un petit brin de toilette! [Ну, а вы остаетесь, в чем были, княжна? Сейчас придут сказать, что они вышли. Надо будет итти вниз, а вы хоть бы чуть чуть принарядились!]
Маленькая княгиня поднялась с кресла, позвонила горничную и поспешно и весело принялась придумывать наряд для княжны Марьи и приводить его в исполнение. Княжна Марья чувствовала себя оскорбленной в чувстве собственного достоинства тем, что приезд обещанного ей жениха волновал ее, и еще более она была оскорблена тем, что обе ее подруги и не предполагали, чтобы это могло быть иначе. Сказать им, как ей совестно было за себя и за них, это значило выдать свое волнение; кроме того отказаться от наряжения, которое предлагали ей, повело бы к продолжительным шуткам и настаиваниям. Она вспыхнула, прекрасные глаза ее потухли, лицо ее покрылось пятнами и с тем некрасивым выражением жертвы, чаще всего останавливающемся на ее лице, она отдалась во власть m lle Bourienne и Лизы. Обе женщины заботились совершенно искренно о том, чтобы сделать ее красивой. Она была так дурна, что ни одной из них не могла притти мысль о соперничестве с нею; поэтому они совершенно искренно, с тем наивным и твердым убеждением женщин, что наряд может сделать лицо красивым, принялись за ее одеванье.
– Нет, право, ma bonne amie, [мой добрый друг,] это платье нехорошо, – говорила Лиза, издалека боком взглядывая на княжну. – Вели подать, у тебя там есть масака. Право! Что ж, ведь это, может быть, судьба жизни решается. А это слишком светло, нехорошо, нет, нехорошо!
Нехорошо было не платье, но лицо и вся фигура княжны, но этого не чувствовали m lle Bourienne и маленькая княгиня; им все казалось, что ежели приложить голубую ленту к волосам, зачесанным кверху, и спустить голубой шарф с коричневого платья и т. п., то всё будет хорошо. Они забывали, что испуганное лицо и фигуру нельзя было изменить, и потому, как они ни видоизменяли раму и украшение этого лица, само лицо оставалось жалко и некрасиво. После двух или трех перемен, которым покорно подчинялась княжна Марья, в ту минуту, как она была зачесана кверху (прическа, совершенно изменявшая и портившая ее лицо), в голубом шарфе и масака нарядном платье, маленькая княгиня раза два обошла кругом нее, маленькой ручкой оправила тут складку платья, там подернула шарф и посмотрела, склонив голову, то с той, то с другой стороны.
– Нет, это нельзя, – сказала она решительно, всплеснув руками. – Non, Marie, decidement ca ne vous va pas. Je vous aime mieux dans votre petite robe grise de tous les jours. Non, de grace, faites cela pour moi. [Нет, Мари, решительно это не идет к вам. Я вас лучше люблю в вашем сереньком ежедневном платьице: пожалуйста, сделайте это для меня.] Катя, – сказала она горничной, – принеси княжне серенькое платье, и посмотрите, m lle Bourienne, как я это устрою, – сказала она с улыбкой предвкушения артистической радости.