Месарош, Аги
Поделись знанием:
– И скоро она родит? – и, с упреком покачав головой, сказал: – Нехорошо! Продолжай, продолжай.
В третий раз, когда князь Андрей оканчивал описание, старик запел фальшивым и старческим голосом: «Malbroug s'en va t en guerre. Dieu sait guand reviendra». [Мальбрук в поход собрался. Бог знает вернется когда.]
Сын только улыбнулся.
– Я не говорю, чтоб это был план, который я одобряю, – сказал сын, – я вам только рассказал, что есть. Наполеон уже составил свой план не хуже этого.
– Ну, новенького ты мне ничего не сказал. – И старик задумчиво проговорил про себя скороговоркой: – Dieu sait quand reviendra. – Иди в cтоловую.
В назначенный час, напудренный и выбритый, князь вышел в столовую, где ожидала его невестка, княжна Марья, m lle Бурьен и архитектор князя, по странной прихоти его допускаемый к столу, хотя по своему положению незначительный человек этот никак не мог рассчитывать на такую честь. Князь, твердо державшийся в жизни различия состояний и редко допускавший к столу даже важных губернских чиновников, вдруг на архитекторе Михайле Ивановиче, сморкавшемся в углу в клетчатый платок, доказывал, что все люди равны, и не раз внушал своей дочери, что Михайла Иванович ничем не хуже нас с тобой. За столом князь чаще всего обращался к бессловесному Михайле Ивановичу.
В столовой, громадно высокой, как и все комнаты в доме, ожидали выхода князя домашние и официанты, стоявшие за каждым стулом; дворецкий, с салфеткой на руке, оглядывал сервировку, мигая лакеям и постоянно перебегая беспокойным взглядом от стенных часов к двери, из которой должен был появиться князь. Князь Андрей глядел на огромную, новую для него, золотую раму с изображением генеалогического дерева князей Болконских, висевшую напротив такой же громадной рамы с дурно сделанным (видимо, рукою домашнего живописца) изображением владетельного князя в короне, который должен был происходить от Рюрика и быть родоначальником рода Болконских. Князь Андрей смотрел на это генеалогическое дерево, покачивая головой, и посмеивался с тем видом, с каким смотрят на похожий до смешного портрет.
– Как я узнаю его всего тут! – сказал он княжне Марье, подошедшей к нему.
Княжна Марья с удивлением посмотрела на брата. Она не понимала, чему он улыбался. Всё сделанное ее отцом возбуждало в ней благоговение, которое не подлежало обсуждению.
– У каждого своя Ахиллесова пятка, – продолжал князь Андрей. – С его огромным умом donner dans ce ridicule! [поддаваться этой мелочности!]
Княжна Марья не могла понять смелости суждений своего брата и готовилась возражать ему, как послышались из кабинета ожидаемые шаги: князь входил быстро, весело, как он и всегда ходил, как будто умышленно своими торопливыми манерами представляя противоположность строгому порядку дома.
Аги Месарош | |
Mészáros Ági | |
Дата рождения: | |
---|---|
Место рождения: | |
Дата смерти: | |
Место смерти: | |
Профессия: | |
Карьера: |
А́ги Ме́сарош (венг. Mészáros Ági, настоящее имя А́гнеш Эбе́рли венг. Éberli Ágnes; 24 мая 1918, Будапешт, Австро-Венгрия, ныне Венгрия, ныне Венгрия — 8 марта 1989, там же) — венгерская актриса театра, кино и телевидения.
Биография
В 1936—1939 годы работала в Национальном театре Сегеда. С 1947 года — актриса Национального театра Будапешта. В кино с 1940 года («Домой»).
Была замужем за Лайошем Войтом (венг. Voith Lajos, 1943-1966) и актёром Ласло Томпа (венг. László Tompa); дочь Аги Войт[hu] — также актриса.
Избранная фильмография
Актриса
- 1940 — Домой / Hazafelé — Клари, почтальонка
- 1943 — 28-й /
- 1948 — Пядь земли / Talpalatnyi föld — Марика Юхош
- 1948 — Мишка-аристократ / Mágnás Miska — Марча
- 1949 — Барские затеи / Úri muri — Розика
- 1950 — Замужество Каталины Киш / Kis Katalin házassága — Каталина Киш
- 1950 — Освобожденная земля / Felszabadult föld — Марика
- 1953 — Малый грош / Kiskrajcár — Юли Гараш
- 1954 — Рождение Меньхерта Шимона / Simon Menyhért születése — Ева, жена Шимона
- 1955 — Жорж Данден, или Одураченный муж / Dandin György, avagy a megcsúfolt férj — Анжелика
- 1955 — Мост жизни / Az élet hídja — Эржи, жена Бодога
- 1957 — Два признания / Két vallomás
- 1961 — Ружья и голуби / Puskák és galambok — Бодане Яноше
- 1961 — Пока не наступит завтра / Amíg holnap lesz — Загонне, Пирошка
- 1962 — Чиполлино / Hagymácska — Mesélõ (ТВ)
- 1964 — Двадцать часов / Húsz óra — Теруш
- 1965 — Жажда / Iszony — жена Шленкаи
- 1969 — Лунная ночь / Holdudvar — няня Маргит
- 1970 — Ревизор / A revizor — Анна Андреевна, жена городничего (ТВ)
- 1973 — Улица Тюзолто, 25 / Tüzoltó utca 25. — Аранка
- 1974 — Фазан на завтра / Holnap lesz fácán — госпожа Ковач
- 1975 — / Tüzgömbök — бабушка Тали
- 1976 — Будапештские рассказы / Budapesti mesék — мать Феньеша
- 1977 — Канитель / Teketória — мать Терезы
Награды
- 1950 — Премия имени Кошута
- 1950 — Заслуженная артистка ВНР
- 1954 — Премия имени Кошута
- 1953 — Народная артистка ВНР
Напишите отзыв о статье "Месарош, Аги"
Литература
- Кино: Энциклопедический словарь / Гл. ред. С. И. Юткевич Москва, Советская энциклопедия, 1987. — с. 266
Ссылки
- Аги Месарош (англ.) на сайте Internet Movie Database
- [www.kinopoisk.ru/name/326871/ Аги Месарош на сайте КиноПоиск]
![]() |
Это заготовка статьи об актёре или актрисе. Вы можете помочь проекту, дополнив её. |
Отрывок, характеризующий Месарош, Аги
Это значило, что Тихон подавал ему не тот жилет, который он хотел. Другой раз он остановился, спросил:– И скоро она родит? – и, с упреком покачав головой, сказал: – Нехорошо! Продолжай, продолжай.
В третий раз, когда князь Андрей оканчивал описание, старик запел фальшивым и старческим голосом: «Malbroug s'en va t en guerre. Dieu sait guand reviendra». [Мальбрук в поход собрался. Бог знает вернется когда.]
Сын только улыбнулся.
– Я не говорю, чтоб это был план, который я одобряю, – сказал сын, – я вам только рассказал, что есть. Наполеон уже составил свой план не хуже этого.
– Ну, новенького ты мне ничего не сказал. – И старик задумчиво проговорил про себя скороговоркой: – Dieu sait quand reviendra. – Иди в cтоловую.
В назначенный час, напудренный и выбритый, князь вышел в столовую, где ожидала его невестка, княжна Марья, m lle Бурьен и архитектор князя, по странной прихоти его допускаемый к столу, хотя по своему положению незначительный человек этот никак не мог рассчитывать на такую честь. Князь, твердо державшийся в жизни различия состояний и редко допускавший к столу даже важных губернских чиновников, вдруг на архитекторе Михайле Ивановиче, сморкавшемся в углу в клетчатый платок, доказывал, что все люди равны, и не раз внушал своей дочери, что Михайла Иванович ничем не хуже нас с тобой. За столом князь чаще всего обращался к бессловесному Михайле Ивановичу.
В столовой, громадно высокой, как и все комнаты в доме, ожидали выхода князя домашние и официанты, стоявшие за каждым стулом; дворецкий, с салфеткой на руке, оглядывал сервировку, мигая лакеям и постоянно перебегая беспокойным взглядом от стенных часов к двери, из которой должен был появиться князь. Князь Андрей глядел на огромную, новую для него, золотую раму с изображением генеалогического дерева князей Болконских, висевшую напротив такой же громадной рамы с дурно сделанным (видимо, рукою домашнего живописца) изображением владетельного князя в короне, который должен был происходить от Рюрика и быть родоначальником рода Болконских. Князь Андрей смотрел на это генеалогическое дерево, покачивая головой, и посмеивался с тем видом, с каким смотрят на похожий до смешного портрет.
– Как я узнаю его всего тут! – сказал он княжне Марье, подошедшей к нему.
Княжна Марья с удивлением посмотрела на брата. Она не понимала, чему он улыбался. Всё сделанное ее отцом возбуждало в ней благоговение, которое не подлежало обсуждению.
– У каждого своя Ахиллесова пятка, – продолжал князь Андрей. – С его огромным умом donner dans ce ridicule! [поддаваться этой мелочности!]
Княжна Марья не могла понять смелости суждений своего брата и готовилась возражать ему, как послышались из кабинета ожидаемые шаги: князь входил быстро, весело, как он и всегда ходил, как будто умышленно своими торопливыми манерами представляя противоположность строгому порядку дома.