Местные марки Ныо

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Местные марки Ныо
эст. Nõo postmargid

Надпись «Eesti Post» на марке СССР (ЦФА (ИТЦ «Марка») № 693) шестого стандартного выпуска (Михель #Ib)
Тип марки (марок)

местные

Страна выпуска

Эстония Эстония

Место выпуска

Ныо

Способ печати

надпись от руки

Дата выпуска

июль 1941

Номинал

5, 10, 15, 20 и 30 копеек

Зубцовка

зубцовые

Причина редкости

малый тираж

Тираж (экз.)

300

Оценка

$5000[1]

Местные марки Ныо — местный выпуск почтовых марок, который состоялся в Ныо (Эстония) в середине июля 1941 года. В настоящее время почтовые марки этого выпуска являются филателистической редкостью.





Описание

Марки СССР четвёртого (ЦФА (ИТЦ «Марка») № 556, 558) и шестого (ЦФА (ИТЦ «Марка») № 693—695) стандартных выпусков снабжены надписью от руки на одной или двух марках эст. «Eesti Post» («Эстонская почта») чёрными, красными или зелёными чернилами. Надписи выполнены двумя разными почерками.

Для гашения использовался штемпель с надписью: «Nõo / A / Eesti»[2].

История

Серия из пяти почтовых марок номиналом в 5, 10, 15, 20 и 30 копеек, взятых из стандартных выпусков СССР 1936—1939 годов, вышла в местечке Ныо на юге Эстонии в середине июля 1941 года, по инициативе почтовых работников. Все пять марок имеют надпись от руки чёрными, красными или зелёными чернилами. Надписанные марки использовались в качестве знаков почтовой оплаты непродолжительное время — до 13 августа 1941 года. Этот период характерен тем, что советские войска уже покинули Эстонию, а оккупировавшие республику части вермахта ещё не сформировали органы местного управления[1].

Известно 100 экземпляров, в основном, 5-копеечных миниатюр, надпись на которых была сделана чёрными чернилами; 50 экземпляров, главным образом, номиналами в 10 и 20 копеек, — красными и 150 экземпляров — зелёными чернилами. Встречаются подделки[2][3].

Филателистическая ценность

Филателистическое значение марки этого выпуска имеют только на подлинной корреспонденции или при наличии ясного почтового гашения[2]. По мнению британского филателиста Яна Стоуна, марки Ныо входят в число ста самых редких миниатюр мира и их аукционная стоимость может составить 5000 долларов США[1].

См. также

Напишите отзыв о статье "Местные марки Ныо"

Примечания

  1. 1 2 3 Маловерьян А. Рисованные раритеты. ИТАР-ТАСС: горячие новости // Филателия. — 2002. — № 3. — С. 12.
  2. 1 2 3 Каталог-справочник отечественных знаков почтовой оплаты. — М., 1992. — С. 229—268, 280—284. — (Приложение к журн. «Филателия»: Сб. из 3 т.; Т. 3.)
  3. [www.efur.se/catalogue/local5.html Nõo] (англ.). Estonia Stamp Catalogue 1918—1941. The Estonian Philatelist; Alar Pastarus. Проверено 21 июля 2010. [www.webcitation.org/66yzeEk6x Архивировано из первоисточника 17 апреля 2012].

Отрывок, характеризующий Местные марки Ныо

Ростов приехал в Тильзит в день, менее всего удобный для ходатайства за Денисова. Самому ему нельзя было итти к дежурному генералу, так как он был во фраке и без разрешения начальства приехал в Тильзит, а Борис, ежели даже и хотел, не мог сделать этого на другой день после приезда Ростова. В этот день, 27 го июня, были подписаны первые условия мира. Императоры поменялись орденами: Александр получил Почетного легиона, а Наполеон Андрея 1 й степени, и в этот день был назначен обед Преображенскому батальону, который давал ему батальон французской гвардии. Государи должны были присутствовать на этом банкете.
Ростову было так неловко и неприятно с Борисом, что, когда после ужина Борис заглянул к нему, он притворился спящим и на другой день рано утром, стараясь не видеть его, ушел из дома. Во фраке и круглой шляпе Николай бродил по городу, разглядывая французов и их мундиры, разглядывая улицы и дома, где жили русский и французский императоры. На площади он видел расставляемые столы и приготовления к обеду, на улицах видел перекинутые драпировки с знаменами русских и французских цветов и огромные вензеля А. и N. В окнах домов были тоже знамена и вензеля.
«Борис не хочет помочь мне, да и я не хочу обращаться к нему. Это дело решенное – думал Николай – между нами всё кончено, но я не уеду отсюда, не сделав всё, что могу для Денисова и главное не передав письма государю. Государю?!… Он тут!» думал Ростов, подходя невольно опять к дому, занимаемому Александром.
У дома этого стояли верховые лошади и съезжалась свита, видимо приготовляясь к выезду государя.
«Всякую минуту я могу увидать его, – думал Ростов. Если бы только я мог прямо передать ему письмо и сказать всё, неужели меня бы арестовали за фрак? Не может быть! Он бы понял, на чьей стороне справедливость. Он всё понимает, всё знает. Кто же может быть справедливее и великодушнее его? Ну, да ежели бы меня и арестовали бы за то, что я здесь, что ж за беда?» думал он, глядя на офицера, всходившего в дом, занимаемый государем. «Ведь вот всходят же. – Э! всё вздор. Пойду и подам сам письмо государю: тем хуже будет для Друбецкого, который довел меня до этого». И вдруг, с решительностью, которой он сам не ждал от себя, Ростов, ощупав письмо в кармане, пошел прямо к дому, занимаемому государем.
«Нет, теперь уже не упущу случая, как после Аустерлица, думал он, ожидая всякую секунду встретить государя и чувствуя прилив крови к сердцу при этой мысли. Упаду в ноги и буду просить его. Он поднимет, выслушает и еще поблагодарит меня». «Я счастлив, когда могу сделать добро, но исправить несправедливость есть величайшее счастье», воображал Ростов слова, которые скажет ему государь. И он пошел мимо любопытно смотревших на него, на крыльцо занимаемого государем дома.
С крыльца широкая лестница вела прямо наверх; направо видна была затворенная дверь. Внизу под лестницей была дверь в нижний этаж.
– Кого вам? – спросил кто то.
– Подать письмо, просьбу его величеству, – сказал Николай с дрожанием голоса.
– Просьба – к дежурному, пожалуйте сюда (ему указали на дверь внизу). Только не примут.
Услыхав этот равнодушный голос, Ростов испугался того, что он делал; мысль встретить всякую минуту государя так соблазнительна и оттого так страшна была для него, что он готов был бежать, но камер фурьер, встретивший его, отворил ему дверь в дежурную и Ростов вошел.
Невысокий полный человек лет 30, в белых панталонах, ботфортах и в одной, видно только что надетой, батистовой рубашке, стоял в этой комнате; камердинер застегивал ему сзади шитые шелком прекрасные новые помочи, которые почему то заметил Ростов. Человек этот разговаривал с кем то бывшим в другой комнате.