Мигел I (король Португалии)

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Мигель I (король Португалии)»)
Перейти к: навигация, поиск
Мигел I
порт. Miguel I<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

Король Португалии
11 июля 1828 года — 26 мая 1834 года
Предшественник: Мария II
Преемник: Мария II
 
Рождение: 26 октября 1802(1802-10-26)
Лиссабон, Королевство Португалия
Смерть: 14 ноября 1866(1866-11-14) (64 года)
Карлсруэ, Королевство Бавария
Место погребения: Пантеон дома Браганса, Лиссабон
Род: Браганса
Отец: Жуан VI
Мать: Карлота Жоакина Испанская
Супруга: Аделаида Левенштейн-Вертхайм-Розенберг
Дети: 6 дочерей и сын
 
Награды:

Мигел I (полное имя порт. Miguel Maria do Patrocínio João Carlos Francisco de Assis Xavier de Paula Pedro de Alcântara António Rafael Gabriel Joaquim José Gonzaga Evaristo de Bragança e Bourbon; 26 октября 1802 — 14 ноября 1866) — король Португалии, правивший во время гражданской войны 18281834, регент до прибытия в Португалию Педру IV с 26 февраля по 3 марта 1828, регент при Марии II c 3 по 11 июля 1828. Его сторонники назывались мигелистами.





Биография

Третий сын португальского короля Жуана VI и Карлоты Жоакины Испанской. Родился в Португалии, но в 1807 году вместе с семьей уехал в Бразилию, где провел детство и юность.

Мигелистские войны

Когда королевская семья вернулась в 1821 году в Португалию, Мигел, при поддержке матери, стал во главе абсолютистов. Его именем названы гражданские войны в Португалии в 18231834 между сторонниками сохранения конституционной монархии и приверженцами абсолютизма. 30 апреля 1824 он арестовал министров и окружил стражей королевский дворец. Король, однако, бежал на английском корабле, и Мигел был принужден просить прощения. Он был выслан из страны и поселился в Вене.

24 ноября 1823 года был награждён орденом Св. Андрея Первозванного[1].

Восхождение на трон

После смерти в 1826 году его отца, короля Жуана VI, старший брат Мигела, Педру I, который, как бразильский император, не мог занять португальский престол, провозгласил свою семилетнюю дочь Марию португальской королевой и объявил её невестой Мигела, который до её совершеннолетия должен был быть регентом. Вместе с тем стране была дана либеральная конституция. Мигел согласился на всё, присягнул конституции, обручился со своей племянницей и принял 26 февраля 1828 регентство, но уже 13 марта распустил конституционные кортесы, созвал старые кортесы и заставил провозгласить себя королём. Тщетно Педру объявлял брата потерявшим все права и его обручение с Марией недействительным. Наконец Педру удалось занять Порту, а затем Лиссабон и снова ввести туда Марию. В 1834 году Мигел был вынужден подписать в Эворе капитуляцию, по которой он отказывался от всяких притязаний на престол и обещал никогда не возвращаться в Португалию. Вскоре, однако, он протестовал против подписанных им актов, вследствие чего потерял назначенное ему содержание. Мигел и его потомки были исключены из линии наследования португальского престола. Некоторое время Мигел жил в Италии, а после свадьбы поселился в Гейбахе на Майне. Конец жизни провел в Германии в замке Бронбах под Вертгеймом.

Семья

В 1851 году в возрасте 48 лет Мигел женился на Аделаиде, принцессе фон Лёвенштайн-Вертхайм-Розенберг (18311909), от которой имел шестерых дочерей и сына. Он желал стать дедушкой Европы, что осуществилось уже после его смерти. Аделаиде удалось удачно выдать замуж их дочерей. Дети:

Также имел двух внебрачных дочерей.

После смерти бездетных сыновей короля Карлуша I (Луиша Фелипе и Мануэла II) и пресечения Саксен-Кобург-Готской ветви династии Браганса потомки Мигела вновь стали претендентами на португальский трон.

Источники

  1. Карабанов П. Ф. Списки замечательных лиц русских / [Доп.: П. В. Долгоруков]. — М.: Унив. тип., 1860. — 112 с. — (Из 1-й кн. «Чтений в О-ве истории и древностей рос. при Моск. ун-те. 1860»)

Напишите отзыв о статье "Мигел I (король Португалии)"

Отрывок, характеризующий Мигел I (король Португалии)

Немного сзади, на худой, тонкой киргизской лошаденке с огромным хвостом и гривой и с продранными в кровь губами, ехал молодой офицер в синей французской шинели.
Рядом с ним ехал гусар, везя за собой на крупе лошади мальчика в французском оборванном мундире и синем колпаке. Мальчик держался красными от холода руками за гусара, пошевеливал, стараясь согреть их, свои босые ноги, и, подняв брови, удивленно оглядывался вокруг себя. Это был взятый утром французский барабанщик.
Сзади, по три, по четыре, по узкой, раскиснувшей и изъезженной лесной дороге, тянулись гусары, потом казаки, кто в бурке, кто во французской шинели, кто в попоне, накинутой на голову. Лошади, и рыжие и гнедые, все казались вороными от струившегося с них дождя. Шеи лошадей казались странно тонкими от смокшихся грив. От лошадей поднимался пар. И одежды, и седла, и поводья – все было мокро, склизко и раскисло, так же как и земля, и опавшие листья, которыми была уложена дорога. Люди сидели нахохлившись, стараясь не шевелиться, чтобы отогревать ту воду, которая пролилась до тела, и не пропускать новую холодную, подтекавшую под сиденья, колени и за шеи. В середине вытянувшихся казаков две фуры на французских и подпряженных в седлах казачьих лошадях громыхали по пням и сучьям и бурчали по наполненным водою колеям дороги.
Лошадь Денисова, обходя лужу, которая была на дороге, потянулась в сторону и толканула его коленкой о дерево.
– Э, чег'т! – злобно вскрикнул Денисов и, оскаливая зубы, плетью раза три ударил лошадь, забрызгав себя и товарищей грязью. Денисов был не в духе: и от дождя и от голода (с утра никто ничего не ел), и главное оттого, что от Долохова до сих пор не было известий и посланный взять языка не возвращался.
«Едва ли выйдет другой такой случай, как нынче, напасть на транспорт. Одному нападать слишком рискованно, а отложить до другого дня – из под носа захватит добычу кто нибудь из больших партизанов», – думал Денисов, беспрестанно взглядывая вперед, думая увидать ожидаемого посланного от Долохова.
Выехав на просеку, по которой видно было далеко направо, Денисов остановился.
– Едет кто то, – сказал он.
Эсаул посмотрел по направлению, указываемому Денисовым.
– Едут двое – офицер и казак. Только не предположительно, чтобы был сам подполковник, – сказал эсаул, любивший употреблять неизвестные казакам слова.
Ехавшие, спустившись под гору, скрылись из вида и через несколько минут опять показались. Впереди усталым галопом, погоняя нагайкой, ехал офицер – растрепанный, насквозь промокший и с взбившимися выше колен панталонами. За ним, стоя на стременах, рысил казак. Офицер этот, очень молоденький мальчик, с широким румяным лицом и быстрыми, веселыми глазами, подскакал к Денисову и подал ему промокший конверт.
– От генерала, – сказал офицер, – извините, что не совсем сухо…
Денисов, нахмурившись, взял конверт и стал распечатывать.
– Вот говорили всё, что опасно, опасно, – сказал офицер, обращаясь к эсаулу, в то время как Денисов читал поданный ему конверт. – Впрочем, мы с Комаровым, – он указал на казака, – приготовились. У нас по два писто… А это что ж? – спросил он, увидав французского барабанщика, – пленный? Вы уже в сраженье были? Можно с ним поговорить?
– Ростов! Петя! – крикнул в это время Денисов, пробежав поданный ему конверт. – Да как же ты не сказал, кто ты? – И Денисов с улыбкой, обернувшись, протянул руку офицеру.
Офицер этот был Петя Ростов.
Во всю дорогу Петя приготавливался к тому, как он, как следует большому и офицеру, не намекая на прежнее знакомство, будет держать себя с Денисовым. Но как только Денисов улыбнулся ему, Петя тотчас же просиял, покраснел от радости и, забыв приготовленную официальность, начал рассказывать о том, как он проехал мимо французов, и как он рад, что ему дано такое поручение, и что он был уже в сражении под Вязьмой, и что там отличился один гусар.
– Ну, я г'ад тебя видеть, – перебил его Денисов, и лицо его приняло опять озабоченное выражение.
– Михаил Феоклитыч, – обратился он к эсаулу, – ведь это опять от немца. Он пг'и нем состоит. – И Денисов рассказал эсаулу, что содержание бумаги, привезенной сейчас, состояло в повторенном требовании от генерала немца присоединиться для нападения на транспорт. – Ежели мы его завтг'а не возьмем, они у нас из под носа выг'вут, – заключил он.
В то время как Денисов говорил с эсаулом, Петя, сконфуженный холодным тоном Денисова и предполагая, что причиной этого тона было положение его панталон, так, чтобы никто этого не заметил, под шинелью поправлял взбившиеся панталоны, стараясь иметь вид как можно воинственнее.
– Будет какое нибудь приказание от вашего высокоблагородия? – сказал он Денисову, приставляя руку к козырьку и опять возвращаясь к игре в адъютанта и генерала, к которой он приготовился, – или должен я оставаться при вашем высокоблагородии?
– Приказания?.. – задумчиво сказал Денисов. – Да ты можешь ли остаться до завтрашнего дня?
– Ах, пожалуйста… Можно мне при вас остаться? – вскрикнул Петя.
– Да как тебе именно велено от генег'ала – сейчас вег'нуться? – спросил Денисов. Петя покраснел.
– Да он ничего не велел. Я думаю, можно? – сказал он вопросительно.
– Ну, ладно, – сказал Денисов. И, обратившись к своим подчиненным, он сделал распоряжения о том, чтоб партия шла к назначенному у караулки в лесу месту отдыха и чтобы офицер на киргизской лошади (офицер этот исполнял должность адъютанта) ехал отыскивать Долохова, узнать, где он и придет ли он вечером. Сам же Денисов с эсаулом и Петей намеревался подъехать к опушке леса, выходившей к Шамшеву, с тем, чтобы взглянуть на то место расположения французов, на которое должно было быть направлено завтрашнее нападение.