Монастырь
|
Хцконк
|
![](https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/6/68/Khtzkonk1920.jpg) Вид Монастыря Хцконк до 1920 года
|
Страна |
Турция
|
Состояние |
руины
|
Координаты: 40°22′50″ с. ш. 43°22′35″ в. д. / 40.380556° с. ш. 43.376389° в. д. / 40.380556; 43.376389 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=40.380556&mlon=43.376389&zoom=12 (O)] (Я)
Хцконк — армянский средневековый монастырь IX века близ села Дигора (старое название — Текор), примерно в 25 км от Ани (ныне на территории Турции). В настоящее время почти полностью разрушен.
Монастырь отличался художественным единством, органически сочетавшимся с окружающим горным пейзажем. Всего в монастыре находилось пять церквей: церкви Богоматери (арм. Аствацацин), св. Иоанна Крестителя (арм. св. Карапета), св. Стефана, св. Григория Просветителя и св. Саркиса, из которых в полуразрушенном состоянии сохранилась только последняя.
Монастырь оставался действующим до 1920, когда остававшееся там армянское население было выслано турками. После этого территория монастыря была объявлена военной зоной, закрытой для посетителей (ещё в 1984, для посещения Дигора требовался специальный пропуск). Уже в 1959 г. на месте монастыря оставалась только одна церковь св. Саркиса, но и она была серьёзно повреждена.
Напишите отзыв о статье "Монастырь Хцконк"
Ссылки
- [web.archive.org/web/20040501084722/www.virtualani.freeserve.co.uk/khtzkonk/index.htm Описание монастыря Хцконк] на сайте «Виртуальный Ани» (на англ. и турецк. языках).
Отрывок, характеризующий Монастырь Хцконк
С каждым новым ударом все меньше и меньше случайностей жизни оставалось для тех, которые еще не были убиты. Полк стоял в батальонных колоннах на расстоянии трехсот шагов, но, несмотря на то, все люди полка находились под влиянием одного и того же настроения. Все люди полка одинаково были молчаливы и мрачны. Редко слышался между рядами говор, но говор этот замолкал всякий раз, как слышался попавший удар и крик: «Носилки!» Большую часть времени люди полка по приказанию начальства сидели на земле. Кто, сняв кивер, старательно распускал и опять собирал сборки; кто сухой глиной, распорошив ее в ладонях, начищал штык; кто разминал ремень и перетягивал пряжку перевязи; кто старательно расправлял и перегибал по новому подвертки и переобувался. Некоторые строили домики из калмыжек пашни или плели плетеночки из соломы жнивья. Все казались вполне погружены в эти занятия. Когда ранило и убивало людей, когда тянулись носилки, когда наши возвращались назад, когда виднелись сквозь дым большие массы неприятелей, никто не обращал никакого внимания на эти обстоятельства. Когда же вперед проезжала артиллерия, кавалерия, виднелись движения нашей пехоты, одобрительные замечания слышались со всех сторон. Но самое большое внимание заслуживали события совершенно посторонние, не имевшие никакого отношения к сражению. Как будто внимание этих нравственно измученных людей отдыхало на этих обычных, житейских событиях. Батарея артиллерии прошла пред фронтом полка. В одном из артиллерийских ящиков пристяжная заступила постромку. «Эй, пристяжную то!.. Выправь! Упадет… Эх, не видят!.. – по всему полку одинаково кричали из рядов. В другой раз общее внимание обратила небольшая коричневая собачонка с твердо поднятым хвостом, которая, бог знает откуда взявшись, озабоченной рысцой выбежала перед ряды и вдруг от близко ударившего ядра взвизгнула и, поджав хвост, бросилась в сторону. По всему полку раздалось гоготанье и взвизги. Но развлечения такого рода продолжались минуты, а люди уже более восьми часов стояли без еды и без дела под непроходящим ужасом смерти, и бледные и нахмуренные лица все более бледнели и хмурились.