Монтевидео

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Монтевидео
исп. San Felipe y Santiago de Montevideo
Герб
Страна
Уругвай
Департамент
Монтевидео
Координаты
Интендант
Даниэль Мартинес
Основан
Площадь
540 км²
Высота центра
43 м
Тип климата
Официальный язык
Население
1 319 108 человек (2011)
Агломерация
1 947 604
Названия жителей
монтевидеано/а
Часовой пояс
Телефонный код
(+598) 2
Почтовый индекс
11000-12000
Официальный сайт

[www.montevideo.gub.uy/ tevideo.gub.uy]  (исп.)</div>

К:Населённые пункты, основанные в 1726 году

Монтевиде́о (исп. San Felipe y Santiago de Montevideo, Сан Фелипе и Сантьяго де Монтевидео) — столица Уругвая и административный центр департамента Монтевидео.





Природные условия

Монтевидео, с площадью территории 540 км², расположен на берегу залива Ла-Плата Атлантического океана. В пределах города находится одна из самых крупных естественных гаваней Южного конуса с наиболее загруженным морским портом МЕРКОСУР.

Рельеф городской территории холмистый, высшая точка — 136-метровая гора на западе города Серро-де-Монтевидео, на вершине которой находится маяк. Естественная растительность представлена травами и кустарниками, характерными для зоны саванн. В черте города произрастают, в основном, завезённые из Европы деревья — дуб, сосна, эвкалипт, платан. Во́ды у побережья характеризуются повышенной солёностью и сильными приливами. Главная река — Санта-Лусия, окаймляющая город с запада.

Климат

Климат Монтевидео — субтропический влажный, отдалённо напоминающий климат Сочи. Лето влажное и жаркое. Зима влажная, ветреная и пасмурная, во время вторжения из Антарктики холодных сильных ветров («памперо») возможны заморозки и выпадение инея. Иногда случаются бури, но не тропические циклоны.

Средняя температура января — +23 °C, июля — около +10 °C. Годовая средняя температура — +16,7 °C. Самая низкая зарегистрированная температура — −5,6 °C; самая высокая — +42,8 °C. Среднегодовое количество осадков — около 1000 мм. Выпадают, главным образом, в период с июня по сентябрь (зимой).

Климат Монтевидео
Показатель Янв. Фев. Март Апр. Май Июнь Июль Авг. Сен. Окт. Нояб. Дек. Год
Абсолютный максимум, °C 42 40 38 36 30 27 28 26 30 34 36 38 42
Средний максимум, °C 28 27 25 21 17 15 14 15 17 20 23 26 21
Средняя температура, °C 22 21 20 16 12 10 10 10 12 14 17 20 16
Средний минимум, °C 16 16 15 11 8 6 6 6 7 9 12 15 11
Абсолютный минимум, °C 7 7 4 2 −1 −2 −3 −3 −1 −1 3 5 −3
Норма осадков, мм 70 60 90 90 80 80 70 70 70 60 70 70 940
Источник: [www.weatherbase.com/weather/weather.php3?s=58568&refer=&units=metric&cityname=Montevideo-Uruguay Weatherbase]

Население, язык, вероисповедание

Численность населения Монтевидео в 2011 году составляла 1,3 млн человек, однако городская агломерация насчитывает почти 2 млн, что составляет примерно 58 % всего населения Уругвая.

В городе проживают в основном потомки испанских и итальянских эмигрантов (креолы). В середине XIX — начале XX века население Монтевидео в значительной мере пополнилось переселенцами из Западной Европы — испанцами, итальянцами, французами. Уругвай считается одной из наиболее «белых» стран Латинской Америки. В период испанской колонизации и антииндейских войн коренное население было практически полностью истреблено. В Монтевидео находится одна из старейших армянских общин Южной Америки. В городе существует еврейская община, которая является одной из самых больших в Латинской Америке.

Государственный язык — испанский. Местный уругвайский диалект (вариант риоплатского диалекта) обладает рядом особенностей, в частности «ll» и, иногда, «j» произносятся как [ж], кроме того, в диалекте присутствуют около 9000 слов, непонятных испаноговорящим людям из других стран. Большинство жителей столицы говорят на испанском и других европейских языках.

Примерно половина населения принадлежит к римско-католической церкви. Распространены также методистское и англиканское вероисповедания.

Административное деление

В 2010 году город был поделён на 8 муниципалитетов (municipios), для каждого из которых жители выбирают его главу — алькальда (alcalde) или алькальдесу (alcaldesa, если глава — женщина)[1]. Разделение было проведено для «продвижения административной и политической децентрализации в Монтевидео, с целью углубления демократического участия граждан в управлении городом»[2]. Муниципалитетам присвоены буквенные коды от A до G (включая диграф CH).

Также город состоит из 62 округов, называемых по-испански баррио (англ.):

  1. Сьюдад-Вьеха
  2. Сентро
  3. Сур
  4. Агвада
  5. Вилья-Муньос
  6. Кордон
  7. Палермо
  8. Парк Родо
  9. Трес-Крусес
  10. Ла-Комерсиаль
  11. Ларраньяга
  12. Ла-Бланкеада
  13. Парк Батлье
  14. Поситос
  15. Пунта-Карретас
  16. Унион
  17. Бусео
  18. Мальвин
  19. Мальвин Норте
  20. Лас-Кантерас
  21. Пунта-Горда
  1. Карраско
  2. Карраско Норте
  3. Баньядос-де-Карраско
  4. Флор-де-Мароньяс
  5. Мароньяс
  6. Вилья Эспаньола
  7. Итусаинго
  8. Кастро-Кастельянос
  9. Меркадо-Модело — Боливар
  10. Брасо Ориенталь
  11. Хасинто Вера
  12. Ла-Фигурита
  13. Редукто
  14. Капурро — Белья Виста
  15. Прадо
  16. Атауальпа
  17. Айрес-Пурос
  18. Пасо-де-лас-Дуранас
  19. Бельведер
  20. Ла-Теха
  21. Трес-Омбуэс
  1. Вилья-дель-Серро
  2. Касабо
  3. Ла-Палома
  4. Пасо-де-ла-Арена — Сантьяго-Васкес
  5. Нуэво-Парис
  6. Консилиасьон
  7. Саяго
  8. Пеньяроль
  9. Колон Сентро-и-Нороэсте
  10. Лесиса
  11. Колон Судесте
  12. Манга, Толедо Чико
  13. Касавалье
  14. Серрито
  15. Лас-Акасиас
  16. Хардинес-дель-Иподромо
  17. Пьедрас-Бланкас
  18. Манга
  19. Пунта-де-Рьелес-Белья-Италия
  20. Вилья-Гарсия

История развития города

В 1680 году португальцы построили на левом берегу залива Ла-Плата, напротив Буэнос-Айреса, город-крепость Колония-дель-Сакраменто. Этот форт был базой контрабандистов, которые нелегально ввозили товары в Буэнос-Айрес. Для борьбы с контрабандистами в 1726 году испанцы основали крепость Монтевидео, расположенную у входа в залив. Таким образом, они получили возможность контролировать оба берега Ла-Платы.

Вскоре Монтевидео стал важным торговым центром провинции Восточный берег, которая в 1750 году была окончательно закреплена за Испанией. В 1766 году он вошел в состав вице-королевства Ла-Плата, столицей которой был город Буэнос-Айрес.

В XVIII веке степи с богатой естественной растительностью и большими стадами одичавшего скота способствовали притоку на Восточное побережье европейских переселенцев. Испанские колониальные власти поощряли создание крупных скотоводческих хозяйств (эстансий) в надежде укрепить своё положение в этом районе, для того чтобы успешно оказывать противодействие притязаниям португальцев и англичан на обладание этой территорией. К концу колониального периода (1800 год) численность населения провинции Восточный берег составляла около 30 тыс. человек, треть из них проживала в Монтевидео, ставшим её главным городом.

Высшие классы столичного общества были представлены землевладельцами, купцами, финансистами и правительственными чиновниками. Большинство из них были выходцами из Каталонии, Страны Басков или Канарских островов и не имели особенно тесных связей с королевским двором в Кастилии. Кроме того, в городе жили торговцы, военные, чиновники среднего и низшего уровня, ремесленники. Примерно третью часть населения составляли привезённые арабские рабы.

Постепенно между Монтевидео и Буэнос-Айресом возникло соперничество. Многие жители провинции испытывали неприязнь к властям вице-королевства. Монтевидео сохранял лояльность к метрополии, что привело к усилению вражды между двумя городами.

В 1816 году Монтевидео был захвачен португало-бразильскими интервентами и до 1828 года находился в составе Бразилии. Во время бразильской войны за независимость в 1823 году обороняемый португальцами Монтевидео был взят бразильскими войсками. В августе 1828 года город стал столицей независимого Уругвая[3]. С 1836 по 1852 год страна постоянно подвергалась вторжениям аргентинских войск, возглавляемых диктатором Хуаном Мануэлем Росасом. В 1843 году он оказал помощь консервативной партии «Бланко» в осуществлении блокады Монтевидео. В войне принимали участие морские флотилии Великобритании и Франции, которые блокировали Буэнос-Айрес. Благодаря этому жители Монтевидео выдержали осаду и блокаду, и в течение 9 лет не прекращали сопротивления. Лишь в 1852 году, после свержения Росаса, была устранена серьёзная угроза независимости Уругвая и снята блокада.

С конца XIX века в Монтевидео началось развитие промышленности. Столица стала центром уругвайского рабочего движения. В 1918 году прошли массовые демонстрации в поддержку Октябрьской революции в России. В 1936 году началось движение за создание Национального фронта, а в 1938 году по городу прокатилась волна выступлений трудящихся, требовавших демократизации власти в стране.

Вторая половина XX века стала периодом политических выступлений и борьбы за власть представителей либеральной и консервативной партий. Наиболее значимые выступления оппозиции существующему режиму произошли в Монтевидео в ноябре 1983 года, когда на демонстрацию протеста собралось 400 тыс. человек. На рубеже XX—XXI века, благодаря проведению реформ по реструктуризации экономики и либерализации торговли, в стране наблюдается экономический подъём, способствующий росту промышленного потенциала крупнейших городов и, в первую очередь, Монтевидео, как столицы Уругвая.

Культурное значение

Старый Монтевидео, примыкающий к порту, построен по регулярному плану в XVIII — начале XIX века. Здесь, на главной площади города Пласа де ла Конститусьон, находятся богато украшенный кафедральный собор, который сочетает в себе черты барокко и классицизма (1790—1804), и дома колониального периода с внутренними дворами. К западу от порта расположился промышленный и рабочий район Монтевидео — Вилья-дель-Серро. Прямоугольная сеть его улиц со стороны залива Ла-Плата ограничена холмом Серро, который дал название городу: Монтевидео — в переводе на русский язык означает «я вижу холм». На холме возвышается крепость, построенная в 18011809 годах.

Среди значительных сооружений в архитектурном отношении заслуживают внимания построенный в стиле классицизма театр «Солис» (1841—1874), эклектическое здание парламента (1908—1920), новая Ратуша, воплотившая в себе наиболее типичные черты архитектуры XX столетия (1930), инженерно-геодезический факультет Республиканского университета (1938), многоэтажное здание «Панамерикано» (1957).

О большой роли армии в политической жизни Уругвая свидетельствует обилие памятников генералам. Кроме того, в городе есть монументы колонистам-переселенцам: «Фургон» (1929—1934) и «Дилижанс» (1953). Оба выполнены из бронзы.

В Монтевидео работают Национальный исторический музей, Музей естественной истории, Педагогический музей, Национальный музей изящных искусств, Муниципальный музей изящных искусств, Зоологический музей и др. Есть планетарий и два зоопарка.

В столице Уругвая расположено крупнейшее высшее учебное заведение страны — Республиканский университет, основанный в 1849 году, а также Технический колледж, в подчинении которого находятся специальные учебные заведения не только в Монтевидео, но и в других городах страны. В частности, в Монтевидео ему подчинены два индустриальных учебных заведения, электротехнический, строительный и судостроительный колледжи, а также колледжи торговли, домоводства, графического искусства, прикладного искусства, делопроизводства и коммерции.

Среди научно-исследовательских учреждений, работающих в городе, следует назвать Национальную академию литературы, Национальную инженерную академию, Национальную комиссию по атомной энергии, Институт географии и истории, Астрономическую обсерваторию и др. В Монтевидео 10 библиотек, среди которых крупнейшими являются Национальная библиотека (500 тыс. томов), библиотеки факультетов Республиканского университета, Муниципальная библиотека (20 тыс. томов), Национальная библиотека конгресса (свыше 180 тыс. томов) и Педагогическая библиотека (свыше 115 тыс. томов).

С 1977 года в Монтевидео проводится ежегодная международная книжная ярмарка[4].

В городе множество театров и театральных залов: «Мерседес», «Тингладо», «Театро дель сентро», «Сиркулар», «Эль гальпон», «Клуб де тиаиро», «Нуэво стела», «Одеон», «Солис», «Верди» и др. В 1949 году была основана Национальная консерватория, а с 1890 года работает Институт Верди.

В 1930 году в столице Уругвая был проведён Чемпионат мира по футболу. Тот футбольный форум навсегда войдёт в историю мирового футбола, как единственный турнир такого масштаба, проведённый в пределах черты одного города. Специально к чемпионату в самом центре Монтевидео был возведён 120-тысячный (ныне вместимость составляет около 80 тысяч) футбольный стадион «Сентенарио», на котором футболисты сборной Уругвая, обыграв аргентинцев в драматичном южноамериканском финале, стали первыми в истории чемпионами мира по футболу. Суперклассико уругвайского футбола «Пеньяроль» — «Насьональ» также проходит в Монтевидео. Вообще, город доминирует в футбольной жизни Уругвая, 90 % населения которого интересуется футболом. Всего в сезоне 2007/08 в Премьере Уругвая по футболу 14 из 16 клубов представляют Монтевидео.

Города-побратимы

Галерея

Напишите отзыв о статье "Монтевидео"

Примечания

  1. [www.montevideo.gub.uy/institucional/gobiernos-municipales/alcaldes-y-alcaldesas alcaldes y alcaldesas на сайте Montevideo.gub.uy]
  2. [www.montevideo.gub.uy/institucional/gobiernos-municipales/informacion-general Intendencia de Montevideo на сайте Montevideo.gub.uy]
  3. [www.qsl.net/cram/pages/mvd.htm Capital de la República Oriental del Uruguay]
  4. [kbanda.ru/index.php/literature-and-publishing/212-v-urugvae-startovala-34-ya-mezhdunarodnaya-knizhnaya-yarmarka.html В Уругвае стартовала 34-я Международная книжная ярмарка] (Контрабанда, 28 сентября 2011 года)

Ссылки

  • [www.uruguaytotal.com/virtual/ Виртуальный Монтевидео]
  • [vuruguay.ru/foto/ Фотографии Монтевидео] (рус.)
  • [www.youtube.com/watch?v=Ptw18ogm6s0/ Монтевидео — Моя Планета]

Отрывок, характеризующий Монтевидео

Молча и неподвижно сидя у стены на соломе, Пьер то открывал, то закрывал глаза. Но только что он закрывал глаза, он видел пред собой то же страшное, в особенности страшное своей простотой, лицо фабричного и еще более страшные своим беспокойством лица невольных убийц. И он опять открывал глаза и бессмысленно смотрел в темноте вокруг себя.
Рядом с ним сидел, согнувшись, какой то маленький человек, присутствие которого Пьер заметил сначала по крепкому запаху пота, который отделялся от него при всяком его движении. Человек этот что то делал в темноте с своими ногами, и, несмотря на то, что Пьер не видал его лица, он чувствовал, что человек этот беспрестанно взглядывал на него. Присмотревшись в темноте, Пьер понял, что человек этот разувался. И то, каким образом он это делал, заинтересовало Пьера.
Размотав бечевки, которыми была завязана одна нога, он аккуратно свернул бечевки и тотчас принялся за другую ногу, взглядывая на Пьера. Пока одна рука вешала бечевку, другая уже принималась разматывать другую ногу. Таким образом аккуратно, круглыми, спорыми, без замедления следовавшими одно за другим движеньями, разувшись, человек развесил свою обувь на колышки, вбитые у него над головами, достал ножик, обрезал что то, сложил ножик, положил под изголовье и, получше усевшись, обнял свои поднятые колени обеими руками и прямо уставился на Пьера. Пьеру чувствовалось что то приятное, успокоительное и круглое в этих спорых движениях, в этом благоустроенном в углу его хозяйстве, в запахе даже этого человека, и он, не спуская глаз, смотрел на него.
– А много вы нужды увидали, барин? А? – сказал вдруг маленький человек. И такое выражение ласки и простоты было в певучем голосе человека, что Пьер хотел отвечать, но у него задрожала челюсть, и он почувствовал слезы. Маленький человек в ту же секунду, не давая Пьеру времени выказать свое смущение, заговорил тем же приятным голосом.
– Э, соколик, не тужи, – сказал он с той нежно певучей лаской, с которой говорят старые русские бабы. – Не тужи, дружок: час терпеть, а век жить! Вот так то, милый мой. А живем тут, слава богу, обиды нет. Тоже люди и худые и добрые есть, – сказал он и, еще говоря, гибким движением перегнулся на колени, встал и, прокашливаясь, пошел куда то.
– Ишь, шельма, пришла! – услыхал Пьер в конце балагана тот же ласковый голос. – Пришла шельма, помнит! Ну, ну, буде. – И солдат, отталкивая от себя собачонку, прыгавшую к нему, вернулся к своему месту и сел. В руках у него было что то завернуто в тряпке.
– Вот, покушайте, барин, – сказал он, опять возвращаясь к прежнему почтительному тону и развертывая и подавая Пьеру несколько печеных картошек. – В обеде похлебка была. А картошки важнеющие!
Пьер не ел целый день, и запах картофеля показался ему необыкновенно приятным. Он поблагодарил солдата и стал есть.
– Что ж, так то? – улыбаясь, сказал солдат и взял одну из картошек. – А ты вот как. – Он достал опять складной ножик, разрезал на своей ладони картошку на равные две половины, посыпал соли из тряпки и поднес Пьеру.
– Картошки важнеющие, – повторил он. – Ты покушай вот так то.
Пьеру казалось, что он никогда не ел кушанья вкуснее этого.
– Нет, мне все ничего, – сказал Пьер, – но за что они расстреляли этих несчастных!.. Последний лет двадцати.
– Тц, тц… – сказал маленький человек. – Греха то, греха то… – быстро прибавил он, и, как будто слова его всегда были готовы во рту его и нечаянно вылетали из него, он продолжал: – Что ж это, барин, вы так в Москве то остались?
– Я не думал, что они так скоро придут. Я нечаянно остался, – сказал Пьер.
– Да как же они взяли тебя, соколик, из дома твоего?
– Нет, я пошел на пожар, и тут они схватили меня, судили за поджигателя.
– Где суд, там и неправда, – вставил маленький человек.
– А ты давно здесь? – спросил Пьер, дожевывая последнюю картошку.
– Я то? В то воскресенье меня взяли из гошпиталя в Москве.
– Ты кто же, солдат?
– Солдаты Апшеронского полка. От лихорадки умирал. Нам и не сказали ничего. Наших человек двадцать лежало. И не думали, не гадали.
– Что ж, тебе скучно здесь? – спросил Пьер.
– Как не скучно, соколик. Меня Платоном звать; Каратаевы прозвище, – прибавил он, видимо, с тем, чтобы облегчить Пьеру обращение к нему. – Соколиком на службе прозвали. Как не скучать, соколик! Москва, она городам мать. Как не скучать на это смотреть. Да червь капусту гложе, а сам прежде того пропадае: так то старички говаривали, – прибавил он быстро.
– Как, как это ты сказал? – спросил Пьер.
– Я то? – спросил Каратаев. – Я говорю: не нашим умом, а божьим судом, – сказал он, думая, что повторяет сказанное. И тотчас же продолжал: – Как же у вас, барин, и вотчины есть? И дом есть? Стало быть, полная чаша! И хозяйка есть? А старики родители живы? – спрашивал он, и хотя Пьер не видел в темноте, но чувствовал, что у солдата морщились губы сдержанною улыбкой ласки в то время, как он спрашивал это. Он, видимо, был огорчен тем, что у Пьера не было родителей, в особенности матери.
– Жена для совета, теща для привета, а нет милей родной матушки! – сказал он. – Ну, а детки есть? – продолжал он спрашивать. Отрицательный ответ Пьера опять, видимо, огорчил его, и он поспешил прибавить: – Что ж, люди молодые, еще даст бог, будут. Только бы в совете жить…
– Да теперь все равно, – невольно сказал Пьер.
– Эх, милый человек ты, – возразил Платон. – От сумы да от тюрьмы никогда не отказывайся. – Он уселся получше, прокашлялся, видимо приготовляясь к длинному рассказу. – Так то, друг мой любезный, жил я еще дома, – начал он. – Вотчина у нас богатая, земли много, хорошо живут мужики, и наш дом, слава тебе богу. Сам сем батюшка косить выходил. Жили хорошо. Христьяне настоящие были. Случилось… – И Платон Каратаев рассказал длинную историю о том, как он поехал в чужую рощу за лесом и попался сторожу, как его секли, судили и отдали ь солдаты. – Что ж соколик, – говорил он изменяющимся от улыбки голосом, – думали горе, ан радость! Брату бы идти, кабы не мой грех. А у брата меньшого сам пят ребят, – а у меня, гляди, одна солдатка осталась. Была девочка, да еще до солдатства бог прибрал. Пришел я на побывку, скажу я тебе. Гляжу – лучше прежнего живут. Животов полон двор, бабы дома, два брата на заработках. Один Михайло, меньшой, дома. Батюшка и говорит: «Мне, говорит, все детки равны: какой палец ни укуси, все больно. А кабы не Платона тогда забрили, Михайле бы идти». Позвал нас всех – веришь – поставил перед образа. Михайло, говорит, поди сюда, кланяйся ему в ноги, и ты, баба, кланяйся, и внучата кланяйтесь. Поняли? говорит. Так то, друг мой любезный. Рок головы ищет. А мы всё судим: то не хорошо, то не ладно. Наше счастье, дружок, как вода в бредне: тянешь – надулось, а вытащишь – ничего нету. Так то. – И Платон пересел на своей соломе.
Помолчав несколько времени, Платон встал.
– Что ж, я чай, спать хочешь? – сказал он и быстро начал креститься, приговаривая:
– Господи, Иисус Христос, Никола угодник, Фрола и Лавра, господи Иисус Христос, Никола угодник! Фрола и Лавра, господи Иисус Христос – помилуй и спаси нас! – заключил он, поклонился в землю, встал и, вздохнув, сел на свою солому. – Вот так то. Положи, боже, камушком, подними калачиком, – проговорил он и лег, натягивая на себя шинель.
– Какую это ты молитву читал? – спросил Пьер.
– Ась? – проговорил Платон (он уже было заснул). – Читал что? Богу молился. А ты рази не молишься?
– Нет, и я молюсь, – сказал Пьер. – Но что ты говорил: Фрола и Лавра?
– А как же, – быстро отвечал Платон, – лошадиный праздник. И скота жалеть надо, – сказал Каратаев. – Вишь, шельма, свернулась. Угрелась, сукина дочь, – сказал он, ощупав собаку у своих ног, и, повернувшись опять, тотчас же заснул.
Наружи слышались где то вдалеке плач и крики, и сквозь щели балагана виднелся огонь; но в балагане было тихо и темно. Пьер долго не спал и с открытыми глазами лежал в темноте на своем месте, прислушиваясь к мерному храпенью Платона, лежавшего подле него, и чувствовал, что прежде разрушенный мир теперь с новой красотой, на каких то новых и незыблемых основах, воздвигался в его душе.


В балагане, в который поступил Пьер и в котором он пробыл четыре недели, было двадцать три человека пленных солдат, три офицера и два чиновника.
Все они потом как в тумане представлялись Пьеру, но Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего русского, доброго и круглого. Когда на другой день, на рассвете, Пьер увидал своего соседа, первое впечатление чего то круглого подтвердилось вполне: вся фигура Платона в его подпоясанной веревкою французской шинели, в фуражке и лаптях, была круглая, голова была совершенно круглая, спина, грудь, плечи, даже руки, которые он носил, как бы всегда собираясь обнять что то, были круглые; приятная улыбка и большие карие нежные глаза были круглые.
Платону Каратаеву должно было быть за пятьдесят лет, судя по его рассказам о походах, в которых он участвовал давнишним солдатом. Он сам не знал и никак не мог определить, сколько ему было лет; но зубы его, ярко белые и крепкие, которые все выкатывались своими двумя полукругами, когда он смеялся (что он часто делал), были все хороши и целы; ни одного седого волоса не было в его бороде и волосах, и все тело его имело вид гибкости и в особенности твердости и сносливости.
Лицо его, несмотря на мелкие круглые морщинки, имело выражение невинности и юности; голос у него был приятный и певучий. Но главная особенность его речи состояла в непосредственности и спорости. Он, видимо, никогда не думал о том, что он сказал и что он скажет; и от этого в быстроте и верности его интонаций была особенная неотразимая убедительность.
Физические силы его и поворотливость были таковы первое время плена, что, казалось, он не понимал, что такое усталость и болезнь. Каждый день утром а вечером он, ложась, говорил: «Положи, господи, камушком, подними калачиком»; поутру, вставая, всегда одинаково пожимая плечами, говорил: «Лег – свернулся, встал – встряхнулся». И действительно, стоило ему лечь, чтобы тотчас же заснуть камнем, и стоило встряхнуться, чтобы тотчас же, без секунды промедления, взяться за какое нибудь дело, как дети, вставши, берутся за игрушки. Он все умел делать, не очень хорошо, но и не дурно. Он пек, парил, шил, строгал, тачал сапоги. Он всегда был занят и только по ночам позволял себе разговоры, которые он любил, и песни. Он пел песни, не так, как поют песенники, знающие, что их слушают, но пел, как поют птицы, очевидно, потому, что звуки эти ему было так же необходимо издавать, как необходимо бывает потянуться или расходиться; и звуки эти всегда бывали тонкие, нежные, почти женские, заунывные, и лицо его при этом бывало очень серьезно.
Попав в плен и обросши бородою, он, видимо, отбросил от себя все напущенное на него, чуждое, солдатское и невольно возвратился к прежнему, крестьянскому, народному складу.
– Солдат в отпуску – рубаха из порток, – говаривал он. Он неохотно говорил про свое солдатское время, хотя не жаловался, и часто повторял, что он всю службу ни разу бит не был. Когда он рассказывал, то преимущественно рассказывал из своих старых и, видимо, дорогих ему воспоминаний «христианского», как он выговаривал, крестьянского быта. Поговорки, которые наполняли его речь, не были те, большей частью неприличные и бойкие поговорки, которые говорят солдаты, но это были те народные изречения, которые кажутся столь незначительными, взятые отдельно, и которые получают вдруг значение глубокой мудрости, когда они сказаны кстати.
Часто он говорил совершенно противоположное тому, что он говорил прежде, но и то и другое было справедливо. Он любил говорить и говорил хорошо, украшая свою речь ласкательными и пословицами, которые, Пьеру казалось, он сам выдумывал; но главная прелесть его рассказов состояла в том, что в его речи события самые простые, иногда те самые, которые, не замечая их, видел Пьер, получали характер торжественного благообразия. Он любил слушать сказки, которые рассказывал по вечерам (всё одни и те же) один солдат, но больше всего он любил слушать рассказы о настоящей жизни. Он радостно улыбался, слушая такие рассказы, вставляя слова и делая вопросы, клонившиеся к тому, чтобы уяснить себе благообразие того, что ему рассказывали. Привязанностей, дружбы, любви, как понимал их Пьер, Каратаев не имел никаких; но он любил и любовно жил со всем, с чем его сводила жизнь, и в особенности с человеком – не с известным каким нибудь человеком, а с теми людьми, которые были перед его глазами. Он любил свою шавку, любил товарищей, французов, любил Пьера, который был его соседом; но Пьер чувствовал, что Каратаев, несмотря на всю свою ласковую нежность к нему (которою он невольно отдавал должное духовной жизни Пьера), ни на минуту не огорчился бы разлукой с ним. И Пьер то же чувство начинал испытывать к Каратаеву.
Платон Каратаев был для всех остальных пленных самым обыкновенным солдатом; его звали соколик или Платоша, добродушно трунили над ним, посылали его за посылками. Но для Пьера, каким он представился в первую ночь, непостижимым, круглым и вечным олицетворением духа простоты и правды, таким он и остался навсегда.
Платон Каратаев ничего не знал наизусть, кроме своей молитвы. Когда он говорил свои речи, он, начиная их, казалось, не знал, чем он их кончит.
Когда Пьер, иногда пораженный смыслом его речи, просил повторить сказанное, Платон не мог вспомнить того, что он сказал минуту тому назад, – так же, как он никак не мог словами сказать Пьеру свою любимую песню. Там было: «родимая, березанька и тошненько мне», но на словах не выходило никакого смысла. Он не понимал и не мог понять значения слов, отдельно взятых из речи. Каждое слово его и каждое действие было проявлением неизвестной ему деятельности, которая была его жизнь. Но жизнь его, как он сам смотрел на нее, не имела смысла как отдельная жизнь. Она имела смысл только как частица целого, которое он постоянно чувствовал. Его слова и действия выливались из него так же равномерно, необходимо и непосредственно, как запах отделяется от цветка. Он не мог понять ни цены, ни значения отдельно взятого действия или слова.


Получив от Николая известие о том, что брат ее находится с Ростовыми, в Ярославле, княжна Марья, несмотря на отговариванья тетки, тотчас же собралась ехать, и не только одна, но с племянником. Трудно ли, нетрудно, возможно или невозможно это было, она не спрашивала и не хотела знать: ее обязанность была не только самой быть подле, может быть, умирающего брата, но и сделать все возможное для того, чтобы привезти ему сына, и она поднялась ехать. Если князь Андрей сам не уведомлял ее, то княжна Марья объясняла ото или тем, что он был слишком слаб, чтобы писать, или тем, что он считал для нее и для своего сына этот длинный переезд слишком трудным и опасным.
В несколько дней княжна Марья собралась в дорогу. Экипажи ее состояли из огромной княжеской кареты, в которой она приехала в Воронеж, брички и повозки. С ней ехали m lle Bourienne, Николушка с гувернером, старая няня, три девушки, Тихон, молодой лакей и гайдук, которого тетка отпустила с нею.
Ехать обыкновенным путем на Москву нельзя было и думать, и потому окольный путь, который должна была сделать княжна Марья: на Липецк, Рязань, Владимир, Шую, был очень длинен, по неимению везде почтовых лошадей, очень труден и около Рязани, где, как говорили, показывались французы, даже опасен.
Во время этого трудного путешествия m lle Bourienne, Десаль и прислуга княжны Марьи были удивлены ее твердостью духа и деятельностью. Она позже всех ложилась, раньше всех вставала, и никакие затруднения не могли остановить ее. Благодаря ее деятельности и энергии, возбуждавшим ее спутников, к концу второй недели они подъезжали к Ярославлю.
В последнее время своего пребывания в Воронеже княжна Марья испытала лучшее счастье в своей жизни. Любовь ее к Ростову уже не мучила, не волновала ее. Любовь эта наполняла всю ее душу, сделалась нераздельною частью ее самой, и она не боролась более против нее. В последнее время княжна Марья убедилась, – хотя она никогда ясно словами определенно не говорила себе этого, – убедилась, что она была любима и любила. В этом она убедилась в последнее свое свидание с Николаем, когда он приехал ей объявить о том, что ее брат был с Ростовыми. Николай ни одним словом не намекнул на то, что теперь (в случае выздоровления князя Андрея) прежние отношения между ним и Наташей могли возобновиться, но княжна Марья видела по его лицу, что он знал и думал это. И, несмотря на то, его отношения к ней – осторожные, нежные и любовные – не только не изменились, но он, казалось, радовался тому, что теперь родство между ним и княжной Марьей позволяло ему свободнее выражать ей свою дружбу любовь, как иногда думала княжна Марья. Княжна Марья знала, что она любила в первый и последний раз в жизни, и чувствовала, что она любима, и была счастлива, спокойна в этом отношении.
Но это счастье одной стороны душевной не только не мешало ей во всей силе чувствовать горе о брате, но, напротив, это душевное спокойствие в одном отношении давало ей большую возможность отдаваться вполне своему чувству к брату. Чувство это было так сильно в первую минуту выезда из Воронежа, что провожавшие ее были уверены, глядя на ее измученное, отчаянное лицо, что она непременно заболеет дорогой; но именно трудности и заботы путешествия, за которые с такою деятельностью взялась княжна Марья, спасли ее на время от ее горя и придали ей силы.
Как и всегда это бывает во время путешествия, княжна Марья думала только об одном путешествии, забывая о том, что было его целью. Но, подъезжая к Ярославлю, когда открылось опять то, что могло предстоять ей, и уже не через много дней, а нынче вечером, волнение княжны Марьи дошло до крайних пределов.
Когда посланный вперед гайдук, чтобы узнать в Ярославле, где стоят Ростовы и в каком положении находится князь Андрей, встретил у заставы большую въезжавшую карету, он ужаснулся, увидав страшно бледное лицо княжны, которое высунулось ему из окна.
– Все узнал, ваше сиятельство: ростовские стоят на площади, в доме купца Бронникова. Недалече, над самой над Волгой, – сказал гайдук.
Княжна Марья испуганно вопросительно смотрела на его лицо, не понимая того, что он говорил ей, не понимая, почему он не отвечал на главный вопрос: что брат? M lle Bourienne сделала этот вопрос за княжну Марью.
– Что князь? – спросила она.
– Их сиятельство с ними в том же доме стоят.
«Стало быть, он жив», – подумала княжна и тихо спросила: что он?
– Люди сказывали, все в том же положении.
Что значило «все в том же положении», княжна не стала спрашивать и мельком только, незаметно взглянув на семилетнего Николушку, сидевшего перед нею и радовавшегося на город, опустила голову и не поднимала ее до тех пор, пока тяжелая карета, гремя, трясясь и колыхаясь, не остановилась где то. Загремели откидываемые подножки.


Источник — «http://wiki-org.ru/wiki/index.php?title=Монтевидео&oldid=81536962»