Морельсе, Паулюс

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Паулюс Янсон Морельсе
нидерл. Paulus Janszoon Moreelse

Автопортрет, Королевская галерея Маурицхёйс
Дата рождения:

1571(1571)

Место рождения:

Утрехт

Место смерти:

Утрехт

Стиль:

барокко

Работы на Викискладе

Па́улюс Я́нсон Море́льсе[1] (нидерл. Paulus Janszoon Moreelse; 1571, Утрехт — 6 марта 1638, Утрехт) — нидерландский художник эпохи барокко.





Жизнь и творчество

П. Морельсе учился живописи в мастерской художника Михиля ван Меревельда. В 1596 году совершил путешествие в Италию, по возвращении из которого в 1602 году занимается преимущественно портретной живописью — Морельсе пишет портреты представителей аристократических и зажиточных торговых семей Нидерландов, а также своих коллег-художников. Участвовал в организации гильдии Св. Луки (художников) в Утрехте и был её первым председателем. После 1620 года создаёт в основном исторические полотна, а также картины на религиозные и мифологические темы. Кроме живописи, занимался также архитектурой (спроектировал Екатерининские ворота в Утрехте) и политикой (был членом Городского совета). Один из основателей Утрехтского университета. Работы П. Морельсе уже в годы его творчества пользовались большим спросом среди коллекционеров.

Сын художника, Иоганн Морельсе, также был известным художником.

Галерея

Напишите отзыв о статье "Морельсе, Паулюс"

Примечания

  1. Ввиду слабой палатализации нидерландского звука [l] использование мягкого знака в русском варианте фамилии неоправдано.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Морельсе, Паулюс

– О чем же вы плачете, maman? – сказала Вера. – По всему, что он пишет, надо радоваться, а не плакать.
Это было совершенно справедливо, но и граф, и графиня, и Наташа – все с упреком посмотрели на нее. «И в кого она такая вышла!» подумала графиня.
Письмо Николушки было прочитано сотни раз, и те, которые считались достойными его слушать, должны были приходить к графине, которая не выпускала его из рук. Приходили гувернеры, няни, Митенька, некоторые знакомые, и графиня перечитывала письмо всякий раз с новым наслаждением и всякий раз открывала по этому письму новые добродетели в своем Николушке. Как странно, необычайно, радостно ей было, что сын ее – тот сын, который чуть заметно крошечными членами шевелился в ней самой 20 лет тому назад, тот сын, за которого она ссорилась с баловником графом, тот сын, который выучился говорить прежде: «груша», а потом «баба», что этот сын теперь там, в чужой земле, в чужой среде, мужественный воин, один, без помощи и руководства, делает там какое то свое мужское дело. Весь всемирный вековой опыт, указывающий на то, что дети незаметным путем от колыбели делаются мужами, не существовал для графини. Возмужание ее сына в каждой поре возмужания было для нее так же необычайно, как бы и не было никогда миллионов миллионов людей, точно так же возмужавших. Как не верилось 20 лет тому назад, чтобы то маленькое существо, которое жило где то там у ней под сердцем, закричало бы и стало сосать грудь и стало бы говорить, так и теперь не верилось ей, что это же существо могло быть тем сильным, храбрым мужчиной, образцом сыновей и людей, которым он был теперь, судя по этому письму.
– Что за штиль, как он описывает мило! – говорила она, читая описательную часть письма. – И что за душа! Об себе ничего… ничего! О каком то Денисове, а сам, верно, храбрее их всех. Ничего не пишет о своих страданиях. Что за сердце! Как я узнаю его! И как вспомнил всех! Никого не забыл. Я всегда, всегда говорила, еще когда он вот какой был, я всегда говорила…
Более недели готовились, писались брульоны и переписывались набело письма к Николушке от всего дома; под наблюдением графини и заботливостью графа собирались нужные вещицы и деньги для обмундирования и обзаведения вновь произведенного офицера. Анна Михайловна, практическая женщина, сумела устроить себе и своему сыну протекцию в армии даже и для переписки. Она имела случай посылать свои письма к великому князю Константину Павловичу, который командовал гвардией. Ростовы предполагали, что русская гвардия за границей , есть совершенно определительный адрес, и что ежели письмо дойдет до великого князя, командовавшего гвардией, то нет причины, чтобы оно не дошло до Павлоградского полка, который должен быть там же поблизости; и потому решено было отослать письма и деньги через курьера великого князя к Борису, и Борис уже должен был доставить их к Николушке. Письма были от старого графа, от графини, от Пети, от Веры, от Наташи, от Сони и, наконец, 6 000 денег на обмундировку и различные вещи, которые граф посылал сыну.