Мохаммад Реза Рахмани

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Мохаммад Реза Рахмани
Псевдонимы:

Мехрдад Авеста
(перс. مهرداد اوستا‎)

Дата рождения:

9 февраля 1930
(20 Бахмана 1308)

Место рождения:

Боруджерд

Дата смерти:

7 мая 1991
(17 Ордибехешт 1370)

Место смерти:

Тегеран

Гражданство:

Иран

Род деятельности:

Писатель, поэт

Язык произведений:

фарси

Мохаммад Реза Рахмани (псевдоним Мехрдад Авеста) (перс. مهرداد اوستا‎; 9 февраля 1930 — 7 мая 1991) — иранский поэт, писатель и литературовед.





Биография

Мохаммад Реза Рахмани родился в 1930 году в городе Боруджерд в культурной семье. Его отец, известный как Хадж Мухаммед (псевдоним Рана), был очень одарённым и талантливым поэтом[1]. Поэтический талант мальчика был замечен учителями в пятом классе начальной школы, которые посоветовали ему записывать свои стихи. Эти стихи были опубликованы в период, когда Мохаммад был ещё подростком. В 1941 году, когда Авесте было 12 лет, его семья переехала в Тегеран, где он и окончил среднюю школу. Во время учёбы в колледже Авеста Мехрдад был принят на работу в качестве секретаря в Министерство образования Ирана. По окончании изучения исламских наук и философии он стал преподавать персидскую и мировую литературу и искусство в различных университетах Ирана. Свою политическую деятельность он начал за несколько лет до победы Исламской революции. В сборнике своих стихов, а также в книге «Тирана» он резким тоном критикует шахский режим.
Авеста посвятил свои стихи исламской революции и её покойному духовному лидеру Имаму Хомейни.
Мохаммад Реза Рахмани умер 5 мая 1991 года (17 ордибехешта 1370 года по иранскому календарю) в Тегеране[2].

Литературная деятельность

Свою литературную деятельность Авеста начал ещё в ранней молодости, учась в школе. Его поэтический талант был замечен учителями в пятом классе начальной школы, которые предложили ему записать свои стихи. В процессе получения начального и среднего образования он познакомился с известными произведениями Саади, «Бустан» и «Гулистан», а также с морфологией и синтаксисом арабского языка.
Рахмани провёл долгие годы своей жизни за изучением стихов таких великих иранских поэтов, как Хафиз, Мевлеви, Хакани, Санаи, а также мировой мифологической литературы. В числе его литературных работ можно назвать корректировку сборника стихов Салмана Саваджи и составление примечаний к «Новруз-намэ» Омара Хайяма. В его литературное наследие входят произведения в стихах и прозе, в том числе «Имам-другой эпос», «Из ушедшего каравана», «От сегодня до никогда» и «Рама».

Личная жизнь

Авеста был дважды женат (в 1954 и 1966 годах) и в результате этих браков имел одного сына и трёх дочерей.

Напишите отзыв о статье "Мохаммад Реза Рахмани"

Примечания

  1. [daneshnameh.roshd.ir/mavara/mavara-index.php?page=%D9%85%D9%87%D8%B1%D8%AF%D8%A7%D8%AF+%D8%A7%D9%88%D8%B3%D8%AA%D8%A7&SSOReturnPage=Check&Rand=0 Энциклопедия. Авеста] (перс.)
  2. [www.tebyan.net/index.aspx?pid=208421 www.tebyan.net]


Отрывок, характеризующий Мохаммад Реза Рахмани


Берг, зять Ростовых, был уже полковник с Владимиром и Анной на шее и занимал все то же покойное и приятное место помощника начальника штаба, помощника первого отделения начальника штаба второго корпуса.
Он 1 сентября приехал из армии в Москву.
Ему в Москве нечего было делать; но он заметил, что все из армии просились в Москву и что то там делали. Он счел тоже нужным отпроситься для домашних и семейных дел.
Берг, в своих аккуратных дрожечках на паре сытых саврасеньких, точно таких, какие были у одного князя, подъехал к дому своего тестя. Он внимательно посмотрел во двор на подводы и, входя на крыльцо, вынул чистый носовой платок и завязал узел.
Из передней Берг плывущим, нетерпеливым шагом вбежал в гостиную и обнял графа, поцеловал ручки у Наташи и Сони и поспешно спросил о здоровье мамаши.
– Какое теперь здоровье? Ну, рассказывай же, – сказал граф, – что войска? Отступают или будет еще сраженье?
– Один предвечный бог, папаша, – сказал Берг, – может решить судьбы отечества. Армия горит духом геройства, и теперь вожди, так сказать, собрались на совещание. Что будет, неизвестно. Но я вам скажу вообще, папаша, такого геройского духа, истинно древнего мужества российских войск, которое они – оно, – поправился он, – показали или выказали в этой битве 26 числа, нет никаких слов достойных, чтоб их описать… Я вам скажу, папаша (он ударил себя в грудь так же, как ударял себя один рассказывавший при нем генерал, хотя несколько поздно, потому что ударить себя в грудь надо было при слове «российское войско»), – я вам скажу откровенно, что мы, начальники, не только не должны были подгонять солдат или что нибудь такое, но мы насилу могли удерживать эти, эти… да, мужественные и древние подвиги, – сказал он скороговоркой. – Генерал Барклай до Толли жертвовал жизнью своей везде впереди войска, я вам скажу. Наш же корпус был поставлен на скате горы. Можете себе представить! – И тут Берг рассказал все, что он запомнил, из разных слышанных за это время рассказов. Наташа, не спуская взгляда, который смущал Берга, как будто отыскивая на его лице решения какого то вопроса, смотрела на него.
– Такое геройство вообще, каковое выказали российские воины, нельзя представить и достойно восхвалить! – сказал Берг, оглядываясь на Наташу и как бы желая ее задобрить, улыбаясь ей в ответ на ее упорный взгляд… – «Россия не в Москве, она в сердцах се сынов!» Так, папаша? – сказал Берг.
В это время из диванной, с усталым и недовольным видом, вышла графиня. Берг поспешно вскочил, поцеловал ручку графини, осведомился о ее здоровье и, выражая свое сочувствие покачиваньем головы, остановился подле нее.
– Да, мамаша, я вам истинно скажу, тяжелые и грустные времена для всякого русского. Но зачем же так беспокоиться? Вы еще успеете уехать…
– Я не понимаю, что делают люди, – сказала графиня, обращаясь к мужу, – мне сейчас сказали, что еще ничего не готово. Ведь надо же кому нибудь распорядиться. Вот и пожалеешь о Митеньке. Это конца не будет?
Граф хотел что то сказать, но, видимо, воздержался. Он встал с своего стула и пошел к двери.