Государственный музей искусств Узбекистана

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Музей искусств Узбекистана»)
Перейти к: навигация, поиск
Координаты: 41°18′09″ с. ш. 69°16′40″ в. д. / 41.3027583° с. ш. 69.2778444° в. д. / 41.3027583; 69.2778444 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=41.3027583&mlon=69.2778444&zoom=16 (O)] (Я)
Музей искусств Узбекистана
Дата основания 1918
Местонахождение Проспект Амира Темура, 16, 100060, Ташкент, Узбекистан
Директор Файзиева Васила Солиховна
Сайт [www.stateartmuseum.uz/ Официальный сайт]
К:Музеи, основанные в 1918 году

Музей искусств Узбекистана — основан в 1918 г. как Музей народного университета, позднее Центральный художественный музей, с 1924 г. — Ташкентский музей искусств, с 1935 г. — Музей искусств Узбекистана.





История создания музея

С 1918 по 1935 гг. музей находился в Ташкенте в бывшем дворце князя Н. Романова, с 1935 по 1966 гг. — в здании Народного дома. В 1974 г. на этом же месте построено новое здание музея (архитекторы И. Абдулов, А. К. Никифоров, С. А. Розенблюм), которое имеет простой кубический объём; фасады расчленены на квадратные элементы конструкциями металлического каркаса, облицованного снаружи штампованными листами анодированного алюминия, стены цокольного этажа и портальный вход — серым шлифованным мрамором. Здание с 4-х сторон остеклено стивитом, что создает в залах ровное матовое освещение.

История музейной коллекции

Первоначальная коллекция музея состояла из 100 произведений искусств князя Н. Романова и других частных лиц, национализированных в апреле 1918 года, — живописи и графики русских и западно-европейских мастеров, произведений скульптуры, художественной мебели, фарфора. Сразу же после создания музея его коллекция пополнилась работами из собрания Туркестанского краеведческого музея, а также поступления из музейных фондов Москвы и Ленинграда. Так например в 1920—1924 годах музей получил для постоянного экспонирования 116 произведений русского искусства XVIII начала XX веков: среди них портреты кисти В. Л. Боровиковского, В. А. Тропинина, К. П. Брюллова, Н. А. Ярошенко, И. Е. Репина и многих других. Из частных коллекций музею удалось приобрести около 250 картин дореволюционных художников, писавших свои работы в Средней Азии — И. С. Казакова, Н. Н. Каразина, Р. К. Зоммера.

Со 2-й половины 30-х гг. XX в. собрание музея значительно расширилось за счет произведений художников Узбекистана.

Экспонаты музея

Русское искусство

В число экспонатов музея входят произведения западно-европейских и русских художников (из коллекции Великого князя Н. К. Романова), картины, поступившие в музей из других источников, а также произведения художников Узбекистана. В том числе, например:

  • Образец салонной живописи — «[s55.radikal.ru/i150/0808/a3/375de5f9e58f.jpg Купальщица]», написанная весьма популярным в своё время в Санкт-Петербурге русским художником итальянского происхождения — А. Ф. Беллоли;
  • Картина художницы З. М. Ковалевской «[s47.radikal.ru/i115/0808/25/c489d0343c2a.jpg Портрет] Народного художника Узбекистана Павла Петровича Бенькова»;
  • Картина художника А. А. Абдуллаева [s39.radikal.ru/i086/0807/44/bf8b3b7626e0.jpg «Портрет Народного артиста СССР Аброра Хидоятова в роли Отелло»];
  • Картина художника Г. И. Улько [s57.radikal.ru/i158/0807/33/8275de353cae.jpg «Народный мастер Узбекистана У. Джуракулов»];
  • Картина художника П. П. Бенькова [s60.radikal.ru/i169/0807/db/41faaa314d93.jpg «Старый Ташкент. Прошлое»];
  • Картина художницы З. М. Ковалевской [s61.radikal.ru/i174/0807/65/fcc713d999cb.jpg «Дворик»];
  • Картина художника Н. Н. Каразина [s43.radikal.ru/i101/0807/eb/b4f11ba20dcf.jpg «Соколиная охота»];
  • Картина художника Николая Сверчкова (1817—1898) [s58.radikal.ru/i160/0807/fe/7388fc7d8ee2.jpg «На охоте»], 1871;
  • Картина художника Василия Верещагина [s43.radikal.ru/i102/0807/f9/f45f7282514a.jpg «Опиумоеды»], 1867;
  • Картина художника Ивана Шишкина «[s55.radikal.ru/i148/0808/b4/e455cc25ab5b.jpg Лесная мельница]», 1897.

Западноевропейское искусство

Западноевропейское искусство в музее представлено изобразительным и прикладным искусством Италии, Испании, Франции, Германии, Нидерландов, Фландрии, Голландии и Англии[1]. Произведения экспонированы в 9 залах[2].

Коллекция итальянской живописи XVI представлено работами таких художников как У. Доменикино, Д. Сальви, П. Векки. Итальянская живопись второй половины XVII и XVIII веков представлено картинами Б. Скедоне, А. Каналетто, М. Мариески, Д. Панини.

Французская живопись XVII столетия представлено полотнами художников Ф. Шампеня, П. Миньяра, Ф. Ван дер Мейлена. Французское искусство XVIII—XIX веков представлено полотнами Ш. Ван Лоо, Н. Ланкре, К. Латура, Ф. Жерара, Ш. Фрера, Л. Тессона, Э. Маскре и других[1].

Среди произведений немецких художников представлены пейзажи Л. Шенбергера и Р. Фольмара[1].

Коллекция живописи Нидерландов XV—XVI вв. представлено полотнами неизвестного художника школы И. Босха, работами Г. Хонтхорста, Ф. Поурбуса, Ф. Флориса. Фламандские художники XVI—XVII веков представлены картинами анонимных художников круга Я. Брейгеля и А. Браувера, полотнами Д. Тенирса, Я. Фейта и другими[1].

Голландский натюрморт представлено в произведении Ян Ван Хейсума. В голландской коллекции также Б. Ван дер Гельст и Ян Ван Лоотен. В галерее экспонируется работа анонимного живописца приписываемая Ян Стену.

Искусство Англии представлено работами Д. Доу и X. Робертсона[1].

Напишите отзыв о статье "Государственный музей искусств Узбекистана"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 [www.stateartmuseum.uz/ Официальный сайт. О коллекции]
  2. [kultura.uz/component/content/article/29-news/984-2011-02-13-13-23-24.html О крупнейшем в Центральной Азии музее — Государственном Музее искусств Узбекистана ]

Ссылки и литература по теме, каталоги

  • Альбом иллюстраций «Государственный музей искусств Узбекской ССР. Живопись». — Ленинград: Аврора, 1975.
  • [mytashkent.uz/2010/09/23/hudozhestvennyiy-muzey-v-tashkente-i-kollektsiya-russkogo-iskusstva/ Художественный музей в Ташкенте и коллекция русского искусства]
  • [kultura.uz/component/content/article/29-news/984-2011-02-13-13-23-24.html О крупнейшем в Центральной Азии музее — Государственном Музее искусств Узбекистана]

Отрывок, характеризующий Государственный музей искусств Узбекистана

Разорванные сине лиловые тучи, краснея на восходе, быстро гнались ветром. Становилось все светлее и светлее. Ясно виднелась та курчавая травка, которая заседает всегда по проселочным дорогам, еще мокрая от вчерашнего дождя; висячие ветви берез, тоже мокрые, качались от ветра и роняли вбок от себя светлые капли. Яснее и яснее обозначались лица солдат. Ростов ехал с Ильиным, не отстававшим от него, стороной дороги, между двойным рядом берез.
Ростов в кампании позволял себе вольность ездить не на фронтовой лошади, а на казацкой. И знаток и охотник, он недавно достал себе лихую донскую, крупную и добрую игреневую лошадь, на которой никто не обскакивал его. Ехать на этой лошади было для Ростова наслаждение. Он думал о лошади, об утре, о докторше и ни разу не подумал о предстоящей опасности.
Прежде Ростов, идя в дело, боялся; теперь он не испытывал ни малейшего чувства страха. Не оттого он не боялся, что он привык к огню (к опасности нельзя привыкнуть), но оттого, что он выучился управлять своей душой перед опасностью. Он привык, идя в дело, думать обо всем, исключая того, что, казалось, было бы интереснее всего другого, – о предстоящей опасности. Сколько он ни старался, ни упрекал себя в трусости первое время своей службы, он не мог этого достигнуть; но с годами теперь это сделалось само собою. Он ехал теперь рядом с Ильиным между березами, изредка отрывая листья с веток, которые попадались под руку, иногда дотрогиваясь ногой до паха лошади, иногда отдавая, не поворачиваясь, докуренную трубку ехавшему сзади гусару, с таким спокойным и беззаботным видом, как будто он ехал кататься. Ему жалко было смотреть на взволнованное лицо Ильина, много и беспокойно говорившего; он по опыту знал то мучительное состояние ожидания страха и смерти, в котором находился корнет, и знал, что ничто, кроме времени, не поможет ему.
Только что солнце показалось на чистой полосе из под тучи, как ветер стих, как будто он не смел портить этого прелестного после грозы летнего утра; капли еще падали, но уже отвесно, – и все затихло. Солнце вышло совсем, показалось на горизонте и исчезло в узкой и длинной туче, стоявшей над ним. Через несколько минут солнце еще светлее показалось на верхнем крае тучи, разрывая ее края. Все засветилось и заблестело. И вместе с этим светом, как будто отвечая ему, раздались впереди выстрелы орудий.
Не успел еще Ростов обдумать и определить, как далеки эти выстрелы, как от Витебска прискакал адъютант графа Остермана Толстого с приказанием идти на рысях по дороге.
Эскадрон объехал пехоту и батарею, также торопившуюся идти скорее, спустился под гору и, пройдя через какую то пустую, без жителей, деревню, опять поднялся на гору. Лошади стали взмыливаться, люди раскраснелись.
– Стой, равняйся! – послышалась впереди команда дивизионера.
– Левое плечо вперед, шагом марш! – скомандовали впереди.
И гусары по линии войск прошли на левый фланг позиции и стали позади наших улан, стоявших в первой линии. Справа стояла наша пехота густой колонной – это были резервы; повыше ее на горе видны были на чистом чистом воздухе, в утреннем, косом и ярком, освещении, на самом горизонте, наши пушки. Впереди за лощиной видны были неприятельские колонны и пушки. В лощине слышна была наша цепь, уже вступившая в дело и весело перещелкивающаяся с неприятелем.
Ростову, как от звуков самой веселой музыки, стало весело на душе от этих звуков, давно уже не слышанных. Трап та та тап! – хлопали то вдруг, то быстро один за другим несколько выстрелов. Опять замолкло все, и опять как будто трескались хлопушки, по которым ходил кто то.
Гусары простояли около часу на одном месте. Началась и канонада. Граф Остерман с свитой проехал сзади эскадрона, остановившись, поговорил с командиром полка и отъехал к пушкам на гору.
Вслед за отъездом Остермана у улан послышалась команда:
– В колонну, к атаке стройся! – Пехота впереди их вздвоила взводы, чтобы пропустить кавалерию. Уланы тронулись, колеблясь флюгерами пик, и на рысях пошли под гору на французскую кавалерию, показавшуюся под горой влево.
Как только уланы сошли под гору, гусарам ведено было подвинуться в гору, в прикрытие к батарее. В то время как гусары становились на место улан, из цепи пролетели, визжа и свистя, далекие, непопадавшие пули.
Давно не слышанный этот звук еще радостнее и возбудительное подействовал на Ростова, чем прежние звуки стрельбы. Он, выпрямившись, разглядывал поле сражения, открывавшееся с горы, и всей душой участвовал в движении улан. Уланы близко налетели на французских драгун, что то спуталось там в дыму, и через пять минут уланы понеслись назад не к тому месту, где они стояли, но левее. Между оранжевыми уланами на рыжих лошадях и позади их, большой кучей, видны были синие французские драгуны на серых лошадях.


Ростов своим зорким охотничьим глазом один из первых увидал этих синих французских драгун, преследующих наших улан. Ближе, ближе подвигались расстроенными толпами уланы, и французские драгуны, преследующие их. Уже можно было видеть, как эти, казавшиеся под горой маленькими, люди сталкивались, нагоняли друг друга и махали руками или саблями.
Ростов, как на травлю, смотрел на то, что делалось перед ним. Он чутьем чувствовал, что ежели ударить теперь с гусарами на французских драгун, они не устоят; но ежели ударить, то надо было сейчас, сию минуту, иначе будет уже поздно. Он оглянулся вокруг себя. Ротмистр, стоя подле него, точно так же не спускал глаз с кавалерии внизу.
– Андрей Севастьяныч, – сказал Ростов, – ведь мы их сомнем…
– Лихая бы штука, – сказал ротмистр, – а в самом деле…
Ростов, не дослушав его, толкнул лошадь, выскакал вперед эскадрона, и не успел он еще скомандовать движение, как весь эскадрон, испытывавший то же, что и он, тронулся за ним. Ростов сам не знал, как и почему он это сделал. Все это он сделал, как он делал на охоте, не думая, не соображая. Он видел, что драгуны близко, что они скачут, расстроены; он знал, что они не выдержат, он знал, что была только одна минута, которая не воротится, ежели он упустит ее. Пули так возбудительно визжали и свистели вокруг него, лошадь так горячо просилась вперед, что он не мог выдержать. Он тронул лошадь, скомандовал и в то же мгновение, услыхав за собой звук топота своего развернутого эскадрона, на полных рысях, стал спускаться к драгунам под гору. Едва они сошли под гору, как невольно их аллюр рыси перешел в галоп, становившийся все быстрее и быстрее по мере того, как они приближались к своим уланам и скакавшим за ними французским драгунам. Драгуны были близко. Передние, увидав гусар, стали поворачивать назад, задние приостанавливаться. С чувством, с которым он несся наперерез волку, Ростов, выпустив во весь мах своего донца, скакал наперерез расстроенным рядам французских драгун. Один улан остановился, один пеший припал к земле, чтобы его не раздавили, одна лошадь без седока замешалась с гусарами. Почти все французские драгуны скакали назад. Ростов, выбрав себе одного из них на серой лошади, пустился за ним. По дороге он налетел на куст; добрая лошадь перенесла его через него, и, едва справясь на седле, Николай увидал, что он через несколько мгновений догонит того неприятеля, которого он выбрал своей целью. Француз этот, вероятно, офицер – по его мундиру, согнувшись, скакал на своей серой лошади, саблей подгоняя ее. Через мгновенье лошадь Ростова ударила грудью в зад лошади офицера, чуть не сбила ее с ног, и в то же мгновенье Ростов, сам не зная зачем, поднял саблю и ударил ею по французу.
В то же мгновение, как он сделал это, все оживление Ростова вдруг исчезло. Офицер упал не столько от удара саблей, который только слегка разрезал ему руку выше локтя, сколько от толчка лошади и от страха. Ростов, сдержав лошадь, отыскивал глазами своего врага, чтобы увидать, кого он победил. Драгунский французский офицер одной ногой прыгал на земле, другой зацепился в стремени. Он, испуганно щурясь, как будто ожидая всякую секунду нового удара, сморщившись, с выражением ужаса взглянул снизу вверх на Ростова. Лицо его, бледное и забрызганное грязью, белокурое, молодое, с дырочкой на подбородке и светлыми голубыми глазами, было самое не для поля сражения, не вражеское лицо, а самое простое комнатное лицо. Еще прежде, чем Ростов решил, что он с ним будет делать, офицер закричал: «Je me rends!» [Сдаюсь!] Он, торопясь, хотел и не мог выпутать из стремени ногу и, не спуская испуганных голубых глаз, смотрел на Ростова. Подскочившие гусары выпростали ему ногу и посадили его на седло. Гусары с разных сторон возились с драгунами: один был ранен, но, с лицом в крови, не давал своей лошади; другой, обняв гусара, сидел на крупе его лошади; третий взлеаал, поддерживаемый гусаром, на его лошадь. Впереди бежала, стреляя, французская пехота. Гусары торопливо поскакали назад с своими пленными. Ростов скакал назад с другими, испытывая какое то неприятное чувство, сжимавшее ему сердце. Что то неясное, запутанное, чего он никак не мог объяснить себе, открылось ему взятием в плен этого офицера и тем ударом, который он нанес ему.