Мунк, Кирстен

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Кирстен Мунк
 

Кирстен Мунк (дат. Kirsten Munk; 6 июля 1598 — 19 апреля 1658, Боллер) — вторая, морганатическая супруга датского короля Кристиана IV.



Биография

Родителями Кирстен были Людвиг Мунк и Эллен Марсвин, представители дворянского сословия. В 1615 году её присваивается титул графини Шлезвиг-Гольштейна. В том же году она становится второй (морганатической) супругой короля Дании и Норвегии Кристиана IV. В этом браке Кирстен родила 12 детей, из которых восьмеро достигли совершеннолетия.

Кирстен Мунк была умной и весьма образованной женщиной, отличалась независимым характером. В 1626 году начинается её сближение, а затем и более тесная связь с графом Людвигом цу Зальмом. В связи с этим её отношения с королём ухудшились настолько, что в 1630 году молодая женщина была вынуждена покинуть датский двор и в дальнейшем проживала в своих поместьях в Розенвольде и Боллере практически под домашним арестом.

Пять дочерей Кирстен Мунк со временем вышли замуж за влиятельных датских аристократов, членов Королевского совета. После смерти короля Кристиана IV эта «партия зятьёв» вплоть до 1651 года управляла политикой Датского королевства.

Дети

Напишите отзыв о статье "Мунк, Кирстен"

Литература

  • Munk, Kirstine. B: Dansk biografisk Lexikon. Band 11. Erste Auflage. Gyldendal, Kjøbenhavn 1887—1905, S. 525 f. (на датском языке)

Отрывок, характеризующий Мунк, Кирстен

– Да господину Долохову передайте, что я его не забуду, чтоб он был спокоен. Да скажите, пожалуйста, я всё хотел спросить, что он, как себя ведет? И всё…
– По службе очень исправен, ваше превосходительство… но карахтер… – сказал Тимохин.
– А что, что характер? – спросил полковой командир.
– Находит, ваше превосходительство, днями, – говорил капитан, – то и умен, и учен, и добр. А то зверь. В Польше убил было жида, изволите знать…
– Ну да, ну да, – сказал полковой командир, – всё надо пожалеть молодого человека в несчастии. Ведь большие связи… Так вы того…
– Слушаю, ваше превосходительство, – сказал Тимохин, улыбкой давая чувствовать, что он понимает желания начальника.
– Ну да, ну да.
Полковой командир отыскал в рядах Долохова и придержал лошадь.
– До первого дела – эполеты, – сказал он ему.
Долохов оглянулся, ничего не сказал и не изменил выражения своего насмешливо улыбающегося рта.
– Ну, вот и хорошо, – продолжал полковой командир. – Людям по чарке водки от меня, – прибавил он, чтобы солдаты слышали. – Благодарю всех! Слава Богу! – И он, обогнав роту, подъехал к другой.
– Что ж, он, право, хороший человек; с ним служить можно, – сказал Тимохин субалтерн офицеру, шедшему подле него.
– Одно слово, червонный!… (полкового командира прозвали червонным королем) – смеясь, сказал субалтерн офицер.
Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам. Рота шла весело. Со всех сторон переговаривались солдатские голоса.
– Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу?
– А то нет! Вовсе кривой.
– Не… брат, глазастее тебя. Сапоги и подвертки – всё оглядел…
– Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне… ну! думаю…
– А другой то австрияк, с ним был, словно мелом вымазан. Как мука, белый. Я чай, как амуницию чистят!
– Что, Федешоу!… сказывал он, что ли, когда стражения начнутся, ты ближе стоял? Говорили всё, в Брунове сам Бунапарте стоит.
– Бунапарте стоит! ишь врет, дура! Чего не знает! Теперь пруссак бунтует. Австрияк его, значит, усмиряет. Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется. А то, говорит, в Брунове Бунапарте стоит! То то и видно, что дурак. Ты слушай больше.
– Вишь черти квартирьеры! Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы еще до места не дойдем.