Муталимов, Марид Камильевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Марид Муталимов
Личная информация
Пол

мужской

Полное имя

Марид Камильевич Муталимов

Гражданство

Казахстан Казахстан

Специализация

вольная борьба

Дата рождения

22 февраля 1980(1980-02-22) (44 года)

Место рождения

Махачкала, Дагестанская АССР, СССР

Рост

187

Вес

до 120

Муталимов Марид Камильевич (22 февраля 1980, Махачкала, Дагестанская АССР, СССР) — казахстанский борец вольного стиля, бронзовый призёр Олимпиады — 2008 в Пекине. Заслуженный мастер спорта Республики Казахстан



Биография

Марид Муталимов родился в Дагестане. По национальности — кумык[1][2]. Воспитанник СДЮШОР «Динамо», г. Махачкала, тренер: Зайнал Салаутдинов.

Переехал в Усть-Каменогорск, где тренировался в «Динамо».

Позже переехал в Актау. Выступает за Мангистаускую область, тренер — Магомед Куруглиев.

На Олимпиады — 2004 в Афинах был четвертым.

На Олимпиады — 2008 в Пекине был третьим.

На Азиатском квалификационном турнире получил путевку на Олимпиаду — 2012 в Лондоне.

Трехкратный чемпионат Азии в категории до 120 кг.

Напишите отзыв о статье "Муталимов, Марид Камильевич"

Примечания

  1. [kavkazsport.com/index.php?do=view_sportsman_info_cat_global&id=129 Профиль на сайте kavkazsport.com]
  2. [life-news.kz/kazakhstan-news/13311-mi--kazahstanci.html Мы – казахстанцы!]

Ссылки


Это заготовка статьи о спортсмене или тренере. Вы можете помочь проекту, дополнив её.

Отрывок, характеризующий Муталимов, Марид Камильевич

Он поцеловался с сестрой рука в руку, по их привычке.
– Здравствуй, Мари, как это ты добралась? – сказал он голосом таким же ровным и чуждым, каким был его взгляд. Ежели бы он завизжал отчаянным криком, то этот крик менее бы ужаснул княжну Марью, чем звук этого голоса.
– И Николушку привезла? – сказал он также ровно и медленно и с очевидным усилием воспоминанья.
– Как твое здоровье теперь? – говорила княжна Марья, сама удивляясь тому, что она говорила.
– Это, мой друг, у доктора спрашивать надо, – сказал он, и, видимо сделав еще усилие, чтобы быть ласковым, он сказал одним ртом (видно было, что он вовсе не думал того, что говорил): – Merci, chere amie, d'etre venue. [Спасибо, милый друг, что приехала.]
Княжна Марья пожала его руку. Он чуть заметно поморщился от пожатия ее руки. Он молчал, и она не знала, что говорить. Она поняла то, что случилось с ним за два дня. В словах, в тоне его, в особенности во взгляде этом – холодном, почти враждебном взгляде – чувствовалась страшная для живого человека отчужденность от всего мирского. Он, видимо, с трудом понимал теперь все живое; но вместе с тем чувствовалось, что он не понимал живого не потому, чтобы он был лишен силы понимания, но потому, что он понимал что то другое, такое, чего не понимали и не могли понять живые и что поглощало его всего.
– Да, вот как странно судьба свела нас! – сказал он, прерывая молчание и указывая на Наташу. – Она все ходит за мной.
Княжна Марья слушала и не понимала того, что он говорил. Он, чуткий, нежный князь Андрей, как мог он говорить это при той, которую он любил и которая его любила! Ежели бы он думал жить, то не таким холодно оскорбительным тоном он сказал бы это. Ежели бы он не знал, что умрет, то как же ему не жалко было ее, как он мог при ней говорить это! Одно объяснение только могло быть этому, это то, что ему было все равно, и все равно оттого, что что то другое, важнейшее, было открыто ему.
Разговор был холодный, несвязный и прерывался беспрестанно.
– Мари проехала через Рязань, – сказала Наташа. Князь Андрей не заметил, что она называла его сестру Мари. А Наташа, при нем назвав ее так, в первый раз сама это заметила.
– Ну что же? – сказал он.
– Ей рассказывали, что Москва вся сгорела, совершенно, что будто бы…
Наташа остановилась: нельзя было говорить. Он, очевидно, делал усилия, чтобы слушать, и все таки не мог.
– Да, сгорела, говорят, – сказал он. – Это очень жалко, – и он стал смотреть вперед, пальцами рассеянно расправляя усы.
– А ты встретилась с графом Николаем, Мари? – сказал вдруг князь Андрей, видимо желая сделать им приятное. – Он писал сюда, что ты ему очень полюбилась, – продолжал он просто, спокойно, видимо не в силах понимать всего того сложного значения, которое имели его слова для живых людей. – Ежели бы ты его полюбила тоже, то было бы очень хорошо… чтобы вы женились, – прибавил он несколько скорее, как бы обрадованный словами, которые он долго искал и нашел наконец. Княжна Марья слышала его слова, но они не имели для нее никакого другого значения, кроме того, что они доказывали то, как страшно далек он был теперь от всего живого.