Мухаммадиев, Фазлидин Аминович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Фазлиддин Мухаммадиев
Фазлиддин Муҳаммадиев
Дата рождения:

15 июня 1928(1928-06-15)

Место рождения:

Самарканд, УзбССР, СССР

Дата смерти:

6 октября 1986(1986-10-06) (58 лет)

Место смерти:

Душанбе, ТаджССР, СССР

Гражданство:

СССР СССР

Род деятельности:

писатель, прозаик, журналист, драматург

Награды:
[lib.ru/EMIGRATION/tomekka.txt Произведения на сайте Lib.ru]

Фазлиддин Аминович Мухаммадиев (15 июня 1928, Самарканд16 октября 1986, Душанбе) — советский прозаик, кинодраматург. Народный писатель Таджикистана (1986)[1]. Заслуженный работник культуры Таджикской ССР. Член Правления Союза писателей СССР. Член Президиума Правления Союза писателей Таджикистана. Член Союза кинематографистов Таджикской ССР[2]. Член КПСС с 1951 года. Член Союза писателей СССР с 1957 года.





Биография

Родился в 1928 году в городе Самарканд в семье переплётчика[3].

После окончания школы работал табельщиком в полевой бригаде колхоза, затем литературным сотрудником в газете «Точикистони сурх».

В 1951 году окончил Центральную комсомольскую школу при ЦК ВЛКСМ в Москве. С тех пор в течение нескольких лет занимался журналистикой.

В 1962 году окончил Высшие литературные курсы[4] при Литературном институте им. Горького в Москве.

Редактировал сатирический журнал «Хорпуштак» («Ёж»)[5], являлся членом сценарной коллегии киностудии «Таджикфильм», старшим редактором издательства «Ирфон», старшим научным редактором и заведующим редакцией Главной редакции Таджикской Советской Энциклопедии, главным редактором Госкино Таджикской ССР. В 1978 году избирался секретарем Правления Союза писателей Таджикистана.

В июне 1986 года, почти в центре Душанбе Фазлиддин Мухаммадиев подвергся нападению группы мужчин. Получив многочисленные ножевые ранения, писатель в тяжелом состоянии был доставлен в больницу. Но вскоре после суда, явно покровительствовавшего преступникамК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3199 дней], скончался.

«Если бы совесть действительно имела способность грызть своего хозяина, то на улице валялись бы одни скелеты» Фазлиддин Мухаммадиев[6]

Творчество

Литература

С середины 50-х годов в журнале «Шарки сурх» и альманахе «Литературный Таджикистан» печатает первые рассказы и очерки: «Новый председатель» (1955), «Переселенцы» (1956), «Фаттох и Музаффар» (1958) и др., в которых поднимаются проблемы развития сельского хозяйства в республике, экономики высокогорных колхозов.

В 1958 году выходит сборник очерков и рассказов на таджикском языке «Переселенцы», затем повесть о чекистах «Взрыв, которого не было» (1960), повесть о городской интеллигенции и о преемственности поколений «Домик на окраине» («Старыe люди», 1963).

В 1964 году публикуется историческая повесть «Биби Зайнаб», главная героиня которой — Зайнаб Курбанова — первая женщина-таджичка, ставшая председателем районного исполнительного комитета Совета депутатов трудящихся, яркий образ, запечатлевшиеся в памяти народа[7].

В 1965 году вместе с группой мусульманских паломников под видом врача совершил хадж в Мекку и Медину, и на основе своих заметок написал повесть «Путешествие на тот свет или Повесть о великом хадже» — своего рода ироничный путеводитель по мусульманской религии. Повесть была издана в 1970 году в Душанбе издательством «Ирфон» на таджикском и русском языках (100 тыс. экземпляров) с остроумными рисунками художника Сергея Вишнепольского. Русскоязычная публика встретила книгу благосклонно, но восприняла как занимательное чтение. Совершив хадж, Фазлиддин Мухаммадиев бросил вызов религиозной элите — отказался от почетного титула хаджи, написал и издал богохульную книгу. Впоследствии это стоило ему жизни[8].

В 1974 году в журнале «Садои Шарк», а затем целой книгой публикуется роман «Угловая палата», посвященный социально-нравственным проблемам современности. Эти же вопросы поднимаются в повестях «Японский шелк» (1982), «Над пропастью» (1983), в рассказах и очерках последних лет жизни.

В 1985 году издал книгу «Желанные друзья», куда кроме рассказов и очерков вошли литературно-критические статьи и художественная публицистика.

Драматургия

На киностудии «Таджикфильм» по сценариям Фазлиддина Мухаммадиева сняты короткометражный художественный фильм «Схватка» (1973), полнометражный документальный фильм «Утро моей республики» (1974)[9], полнометражный художественный фильм «Встреча в ущелье смерти» (1979), удостоенный Приза творческому коллективу за убедительную разработку историко-революционной темы[10] на XIII Всесоюзном кинофестивале проходившем в 1980 году в Душанбе, а также и диплома на Ташкентском кинофестивале стран Азии, Африки и Латинской Америки.

В 1972 году на Всесоюзном радио был записан радиоспектакль по мотивам повести «Домик на окраине»[11].

В 1983 году в Таджикском театре драмы им. Лахути поставлена комедия «Последняя невеста правоверного эмира».

Переводы

Перевел на таджикский язык отдельные произведения А. П. Чехова, Теодора Драйзера, романы Андре Стиля «Первый удаp», Mихаила Садовяну «Остров цветов», повести и романы Чингиза Айтматова «Джамиля», «Прощай, Гульсары!», «И дольше века длится день», Минеля Левина «Сто первая версия», пьесы Николая Погодина «Третья патетическая», Абдуллы Каххара «Мои милые матушки», «Голос из гроба», Виталия Губарева «Великий волшебник», а также ряд драматургических произведений.

Признание

Почти все произведения Фазлиддин Мухаммадиева переведены на русский язык и напечатаны в журналах «Дружба народов», «Звезда Востока», «Наука и религия», «Крокодил», «Работница», «Гулистон», «Памир», в «Роман-газете», в серии «Библиотека советского романа», (издательство «Известия», 1969). Отдельными изданиями вышли «Домик на окраине», «Взрыв, которого не было» (1964), «Путешествие на тот свет или повесть о великом хадже» (1970, 1983). Избранные произведения опубликованы издательствами «Молодая гвардия» (1971, «Домик на окраине») и «Художественная литература» (1970, «Повести и рассказы»).

Повести «Домик на окраине» и «Путешествие на тот свет или повесть о великом хадже» изданы на узбекском, латышском, армянском, эстонском, а также на немецком, румынском, болгарском, венгерском, чешском, арабском языках. Отдельные рассказы переведены на казахский, туркменский, киргизский, белорусский, украинский и другие языки народов СССР, на немецкий, польский и болгарский языки.

За повести «Домик на окраине» и «Путешествие на тот свет или повесть о великом хадже» награждён Государственной премией Таджикской ССР им. Рудаки.

Награды

Напишите отзыв о статье "Мухаммадиев, Фазлидин Аминович"

Примечания

  1. [www.r-g-d.org/M/mutovin.htm Российское генеалогическое древо]
  2. [www.rudata.ru/wiki/%D0%9C%D1%83%D1%85%D0%B0%D0%BC%D0%BC%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B5%D0%B2,_%D0%A4%D0%B0%D0%B7%D0%BB%D0%B8%D0%B4%D0%B8%D0%BD_%D0%90%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87 Справочник Союза кинематографистов СССР]
  3. [pisateli.freenet.tj/muhamaddiev.htm Биография Фазлиддина Мухаммадиева]
  4. [www.litinstitut.ru/index.php?area=1&p=static&page=alumnu_vlk Выпускники Высших литературных курсов с 1956 по 2003 годы]
  5. [www.books-classic.ru/publications/view/2/page/253 Сатира советской эпохи 1917—1963]
  6. [www.proza.ru/2009/08/20/536 Виктор Стаканов «Пресс-хата»]
  7. [dibase.ru/article/17112010_salikhovnn/4 Таджикская публицистика]
  8. [lib.ru/EMIGRATION/tomekka.txt Послесловие Евгения Зельдина]
  9. [kinoservice.freenet.tj/db.htm Утро моей республики (1974)]
  10. [dic.academic.ru/dic.nsf/enc_cinema/3595/%D0%92%D0%A1%D0%A2%D0%A0%D0%95%D0%A7%D0%90 Встреча в ущелье смерти (1979)]
  11. [www.gtrf.ru Литературно-драматический раздел Радиофонда каталога ГТРФ]

Ссылки

  • [pisateli.freenet.tj/muhamaddiev.htm Фазлиддин Мухаммадиев]
  • [lib.ru/EMIGRATION/tomekka.txt Путешествие на тот свет или Повесть о великом хаджже]
  • [ifmir.info/goap.htm Вниз по лестнице, ведущей вверх]
  • [discollection.ru/article/21052009_ismatuloev_mirzo_radzhabalievich_92329/3 Поэтика детской прозы пулода толиса]

Отрывок, характеризующий Мухаммадиев, Фазлидин Аминович


Между тем с фронта другая колонна должна была напасть на французов, но при этой колонне был Кутузов. Он знал хорошо, что ничего, кроме путаницы, не выйдет из этого против его воли начатого сражения, и, насколько то было в его власти, удерживал войска. Он не двигался.
Кутузов молча ехал на своей серенькой лошадке, лениво отвечая на предложения атаковать.
– У вас все на языке атаковать, а не видите, что мы не умеем делать сложных маневров, – сказал он Милорадовичу, просившемуся вперед.
– Не умели утром взять живьем Мюрата и прийти вовремя на место: теперь нечего делать! – отвечал он другому.
Когда Кутузову доложили, что в тылу французов, где, по донесениям казаков, прежде никого не было, теперь было два батальона поляков, он покосился назад на Ермолова (он с ним не говорил еще со вчерашнего дня).
– Вот просят наступления, предлагают разные проекты, а чуть приступишь к делу, ничего не готово, и предупрежденный неприятель берет свои меры.
Ермолов прищурил глаза и слегка улыбнулся, услыхав эти слова. Он понял, что для него гроза прошла и что Кутузов ограничится этим намеком.
– Это он на мой счет забавляется, – тихо сказал Ермолов, толкнув коленкой Раевского, стоявшего подле него.
Вскоре после этого Ермолов выдвинулся вперед к Кутузову и почтительно доложил:
– Время не упущено, ваша светлость, неприятель не ушел. Если прикажете наступать? А то гвардия и дыма не увидит.
Кутузов ничего не сказал, но когда ему донесли, что войска Мюрата отступают, он приказал наступленье; но через каждые сто шагов останавливался на три четверти часа.
Все сраженье состояло только в том, что сделали казаки Орлова Денисова; остальные войска лишь напрасно потеряли несколько сот людей.
Вследствие этого сражения Кутузов получил алмазный знак, Бенигсен тоже алмазы и сто тысяч рублей, другие, по чинам соответственно, получили тоже много приятного, и после этого сражения сделаны еще новые перемещения в штабе.
«Вот как у нас всегда делается, все навыворот!» – говорили после Тарутинского сражения русские офицеры и генералы, – точно так же, как и говорят теперь, давая чувствовать, что кто то там глупый делает так, навыворот, а мы бы не так сделали. Но люди, говорящие так, или не знают дела, про которое говорят, или умышленно обманывают себя. Всякое сражение – Тарутинское, Бородинское, Аустерлицкое – всякое совершается не так, как предполагали его распорядители. Это есть существенное условие.
Бесчисленное количество свободных сил (ибо нигде человек не бывает свободнее, как во время сражения, где дело идет о жизни и смерти) влияет на направление сражения, и это направление никогда не может быть известно вперед и никогда не совпадает с направлением какой нибудь одной силы.
Ежели многие, одновременно и разнообразно направленные силы действуют на какое нибудь тело, то направление движения этого тела не может совпадать ни с одной из сил; а будет всегда среднее, кратчайшее направление, то, что в механике выражается диагональю параллелограмма сил.
Ежели в описаниях историков, в особенности французских, мы находим, что у них войны и сражения исполняются по вперед определенному плану, то единственный вывод, который мы можем сделать из этого, состоит в том, что описания эти не верны.
Тарутинское сражение, очевидно, не достигло той цели, которую имел в виду Толь: по порядку ввести по диспозиции в дело войска, и той, которую мог иметь граф Орлов; взять в плен Мюрата, или цели истребления мгновенно всего корпуса, которую могли иметь Бенигсен и другие лица, или цели офицера, желавшего попасть в дело и отличиться, или казака, который хотел приобрести больше добычи, чем он приобрел, и т. д. Но, если целью было то, что действительно совершилось, и то, что для всех русских людей тогда было общим желанием (изгнание французов из России и истребление их армии), то будет совершенно ясно, что Тарутинское сражение, именно вследствие его несообразностей, было то самое, что было нужно в тот период кампании. Трудно и невозможно придумать какой нибудь исход этого сражения, более целесообразный, чем тот, который оно имело. При самом малом напряжении, при величайшей путанице и при самой ничтожной потере были приобретены самые большие результаты во всю кампанию, был сделан переход от отступления к наступлению, была обличена слабость французов и был дан тот толчок, которого только и ожидало наполеоновское войско для начатия бегства.


Наполеон вступает в Москву после блестящей победы de la Moskowa; сомнения в победе не может быть, так как поле сражения остается за французами. Русские отступают и отдают столицу. Москва, наполненная провиантом, оружием, снарядами и несметными богатствами, – в руках Наполеона. Русское войско, вдвое слабейшее французского, в продолжение месяца не делает ни одной попытки нападения. Положение Наполеона самое блестящее. Для того, чтобы двойными силами навалиться на остатки русской армии и истребить ее, для того, чтобы выговорить выгодный мир или, в случае отказа, сделать угрожающее движение на Петербург, для того, чтобы даже, в случае неудачи, вернуться в Смоленск или в Вильну, или остаться в Москве, – для того, одним словом, чтобы удержать то блестящее положение, в котором находилось в то время французское войско, казалось бы, не нужно особенной гениальности. Для этого нужно было сделать самое простое и легкое: не допустить войска до грабежа, заготовить зимние одежды, которых достало бы в Москве на всю армию, и правильно собрать находившийся в Москве более чем на полгода (по показанию французских историков) провиант всему войску. Наполеон, этот гениальнейший из гениев и имевший власть управлять армиею, как утверждают историки, ничего не сделал этого.
Он не только не сделал ничего этого, но, напротив, употребил свою власть на то, чтобы из всех представлявшихся ему путей деятельности выбрать то, что было глупее и пагубнее всего. Из всего, что мог сделать Наполеон: зимовать в Москве, идти на Петербург, идти на Нижний Новгород, идти назад, севернее или южнее, тем путем, которым пошел потом Кутузов, – ну что бы ни придумать, глупее и пагубнее того, что сделал Наполеон, то есть оставаться до октября в Москве, предоставляя войскам грабить город, потом, колеблясь, оставить или не оставить гарнизон, выйти из Москвы, подойти к Кутузову, не начать сражения, пойти вправо, дойти до Малого Ярославца, опять не испытав случайности пробиться, пойти не по той дороге, по которой пошел Кутузов, а пойти назад на Можайск и по разоренной Смоленской дороге, – глупее этого, пагубнее для войска ничего нельзя было придумать, как то и показали последствия. Пускай самые искусные стратегики придумают, представив себе, что цель Наполеона состояла в том, чтобы погубить свою армию, придумают другой ряд действий, который бы с такой же несомненностью и независимостью от всего того, что бы ни предприняли русские войска, погубил бы так совершенно всю французскую армию, как то, что сделал Наполеон.
Гениальный Наполеон сделал это. Но сказать, что Наполеон погубил свою армию потому, что он хотел этого, или потому, что он был очень глуп, было бы точно так же несправедливо, как сказать, что Наполеон довел свои войска до Москвы потому, что он хотел этого, и потому, что он был очень умен и гениален.
В том и другом случае личная деятельность его, не имевшая больше силы, чем личная деятельность каждого солдата, только совпадала с теми законами, по которым совершалось явление.
Совершенно ложно (только потому, что последствия не оправдали деятельности Наполеона) представляют нам историки силы Наполеона ослабевшими в Москве. Он, точно так же, как и прежде, как и после, в 13 м году, употреблял все свое уменье и силы на то, чтобы сделать наилучшее для себя и своей армии. Деятельность Наполеона за это время не менее изумительна, чем в Египте, в Италии, в Австрии и в Пруссии. Мы не знаем верно о том, в какой степени была действительна гениальность Наполеона в Египте, где сорок веков смотрели на его величие, потому что эти все великие подвиги описаны нам только французами. Мы не можем верно судить о его гениальности в Австрии и Пруссии, так как сведения о его деятельности там должны черпать из французских и немецких источников; а непостижимая сдача в плен корпусов без сражений и крепостей без осады должна склонять немцев к признанию гениальности как к единственному объяснению той войны, которая велась в Германии. Но нам признавать его гениальность, чтобы скрыть свой стыд, слава богу, нет причины. Мы заплатили за то, чтоб иметь право просто и прямо смотреть на дело, и мы не уступим этого права.
Деятельность его в Москве так же изумительна и гениальна, как и везде. Приказания за приказаниями и планы за планами исходят из него со времени его вступления в Москву и до выхода из нее. Отсутствие жителей и депутации и самый пожар Москвы не смущают его. Он не упускает из виду ни блага своей армии, ни действий неприятеля, ни блага народов России, ни управления долами Парижа, ни дипломатических соображений о предстоящих условиях мира.