Мэр Кэстербриджа

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

«Мэр Кэстербриджа» — роман английского писателя и поэта Томаса Харди, написанный в 1886 году. Роман впервые появился в еженедельных выпусках английского журнала «Графика» и американского журнала «Еженедельник Харпера» между январем и маем 1886. В мае 1886 года роман вышел также в виде книги в двух томах. Критики оценили стиль Харди, но у них были оговорки в отношении некоторых невероятных событий, отображаемых в этом произведении. Некоторые также сочли определённые моменты слишком шокирующими. Эта критика возросла с последующими романами Харди, особенно, в связи с «Тэсс из рода д’Эрбервиллей» и «Джуд Незаметный». Книги продавались, однако, хорошо. Тем не менее постоянная критика со временем привела к тому, что Харди перестал писать прозу.

В изображении Харди в вымышленном графстве Уэссекс город Кастербридж отображает Дорчестер, его родной город.

Книга построена, как классическая трагедия. Она описывает смерть большого человека (подзаголовок книги гласит: «Жизнь и смерть человека с характером»), как следствие недостатков его характера и неоднократных ударов судьбы. Это судьба, которая у Харди часто принимает форму случайностей, приводит к тому, что позиция главного героя постепенно подтачивается до тех пор, когда падение становится уже неизбежным.



Сюжет

Майкл Хенчард путешествует со своей женой Сьюзан и их дочкой, ища работу в качестве батрака. В одной столовой он слишком много пьет и от досады импульсивно заявляет, что выставляет жену на продажу тому, кто больше заплатит. Хотя никто не принимает его всерьез, находится, всё же, покупатель, матрос Ньюсон, который за пять гиней покупает у Хенчарда жену и дочь. Когда на следующее утро Хенчард, протрезвев, понимает, что он натворил, он отправляется на поиски своей молодой семьи. Когда он, наконец, находит их след, оказывается, что все трое уже отплыли в другую страну. Хенчард идёт в церковь, и клянётся, что он в течение следующих 21 года (столько же, как и его возраст на тот момент) будет воздерживаться от питья. В период, следующий за этим, он превращается в успешного оптового торговца зерном и становится мэром Кэстербриджа. Восемнадцать лет спустя Сьюзан со своей дочкой Элизабет-Джейн возвращается в Англию. Ньюсон, как ей стало известно, умер, и она хочет вернуться к своему законному супругу. Он согласен с этим и, чтобы окружающим не дать повода для злословия, он притворяется, что все развивается нормально, в обычном порядке ухаживает за Сьюзан, как за невестой, и вскоре повторно вступает с ней в брак. Тем временем Хенчард нанимает молодого шотландца Дональда Фарфраэ в качестве менеджера. Вскоре Фарфраэ и Элизабет-Джейн начинают встречаться. Фарфраэ, оказывается, лучше разбирается в зерне и торговле зерном, чем Хенчард, что приводит к охлаждению в отношениях. В конце концов Хенчард просит Фарфраэ покинуть компанию, а его дочь оставить в покое. Фарфраэ начинает свою собственную торговлю зерном, которая очень быстро начинает процветать, а менее эффективную торговлю Хенчарда вытесняет с рынка.

Сьюзан заболевает и умирает вскоре после вступления в брак. Потом Хенчард узнаёт, что Элизабет-Джейн не его дочь, а Ньюсона; его собственная дочь умерла вскоре после отъезда. Это не способствует хорошим отношениям между ними. Элизабет-Джейн решает уйти из дома и поселиться у дамы, которая только что прибыла в город. Эта дама — Лусетта Темплман, женщина, с которой у Хенчарда был роман. Когда она узнала о смерти Сьюзан, она решила приехать в Кастербридж, чтобы выйти замуж за Хенчарда. Пока Лусетта ожидает визит Хенчарда, она встречается с Фарфраэ, который хочет нанести визит Элизабет-Джейн. Лусетта и Фарфраэ сразу чувствуют притяжение друг к другу, что приводит к браку между ними. Лусетта просит Хенчарда вернуть ей все её письма к нему. Посыльный с письмами, однако, приходит в трактир, там их открывает и публично зачитывает. К тому времени прошёл 21 год, как Хенчард зарекался не пить, и он снова пьёт без меры. Когда же толпа в трактире узнала о содержании писем, она решила использовать их для унижения молодой пары. Лусетта так потрясена, что становится от этого серьёзно больной и умирает.

Растущая антипатия Хенчарда к Фарфраэ приводит у него к росту сострадания к Элизабет-Джейн и улучшению отношений между ними. Но Ньюсон оказывается жив. Он неожиданно приходит к Хенчарду и спрашивает его о своей дочери. Для того, чтобы не потерять её, Хенчард говорит Ньюсону, что она умерла. Ньюсон уходит разочарованный. Элизабет-Джейн остаётся у Хенчарда и возникает новая связь между ней и Фарфраэ. Когда Хенчард узнает, что Ньюсон вернулся в город, он теряет почву под ногами и уезжает из города, чтобы избежать дальнейшей конфронтации. Элизабет-Джейн обнаруживает обман Хенчарда и воссоединяется со своим отцом. Идёт подготовка к свадьбе Элизабет-Джейн и Фарфраэ.

Вечером, в разгар свадьбы, Хенчард возвращается в город, чтобы поздравить Элизабет-Джейн, а она упрекает его за обман. Он уходит, но она сожалеет о своих словах и идёт вместе с Фарфраэ искать Хенчарда. Когда они находят его, он, оказывается, как раз умер. Его последним желанием было быть забытым.

Экранизации

«Золотая пыль» — фильм Майкла Уинтерботтома.

Напишите отзыв о статье "Мэр Кэстербриджа"

Ссылки

  • [lib.ru/INPROZ/GARDI/hardy1_2.txt Мэр Кэстербриджа] в библиотеке Максима Мошкова
  • [www.gutenberg.org/etext/143 The Mayor of Casterbridge in Project Gutenberg]
  • www.imdb.com/title/tt0283474/
  • www.bbc.co.uk/buyersguide/981/retailers
  • www.sparknotes.com/lit/casterbridge/
  • www.gradesaver.com/classicnotes/titles/casterbridge/

Отрывок, характеризующий Мэр Кэстербриджа

– Pourquoi? Je vous aime plus, que jamais, – говорила княжна Марья, – et je tacherai de faire tout ce qui est en mon pouvoir pour votre bonheur. [Почему же? Я вас люблю больше, чем когда либо, и постараюсь сделать для вашего счастия всё, что в моей власти.]
– Mais vous me meprisez, vous si pure, vous ne comprendrez jamais cet egarement de la passion. Ah, ce n'est que ma pauvre mere… [Но вы так чисты, вы презираете меня; вы никогда не поймете этого увлечения страсти. Ах, моя бедная мать…]
– Je comprends tout, [Я всё понимаю,] – отвечала княжна Марья, грустно улыбаясь. – Успокойтесь, мой друг. Я пойду к отцу, – сказала она и вышла.
Князь Василий, загнув высоко ногу, с табакеркой в руках и как бы расчувствованный донельзя, как бы сам сожалея и смеясь над своей чувствительностью, сидел с улыбкой умиления на лице, когда вошла княжна Марья. Он поспешно поднес щепоть табаку к носу.
– Ah, ma bonne, ma bonne, [Ах, милая, милая.] – сказал он, вставая и взяв ее за обе руки. Он вздохнул и прибавил: – Le sort de mon fils est en vos mains. Decidez, ma bonne, ma chere, ma douee Marieie qui j'ai toujours aimee, comme ma fille. [Судьба моего сына в ваших руках. Решите, моя милая, моя дорогая, моя кроткая Мари, которую я всегда любил, как дочь.]
Он отошел. Действительная слеза показалась на его глазах.
– Фр… фр… – фыркал князь Николай Андреич.
– Князь от имени своего воспитанника… сына, тебе делает пропозицию. Хочешь ли ты или нет быть женою князя Анатоля Курагина? Ты говори: да или нет! – закричал он, – а потом я удерживаю за собой право сказать и свое мнение. Да, мое мнение и только свое мнение, – прибавил князь Николай Андреич, обращаясь к князю Василью и отвечая на его умоляющее выражение. – Да или нет?
– Мое желание, mon pere, никогда не покидать вас, никогда не разделять своей жизни с вашей. Я не хочу выходить замуж, – сказала она решительно, взглянув своими прекрасными глазами на князя Василья и на отца.
– Вздор, глупости! Вздор, вздор, вздор! – нахмурившись, закричал князь Николай Андреич, взял дочь за руку, пригнул к себе и не поцеловал, но только пригнув свой лоб к ее лбу, дотронулся до нее и так сжал руку, которую он держал, что она поморщилась и вскрикнула.
Князь Василий встал.
– Ma chere, je vous dirai, que c'est un moment que je n'oublrai jamais, jamais; mais, ma bonne, est ce que vous ne nous donnerez pas un peu d'esperance de toucher ce coeur si bon, si genereux. Dites, que peut etre… L'avenir est si grand. Dites: peut etre. [Моя милая, я вам скажу, что эту минуту я никогда не забуду, но, моя добрейшая, дайте нам хоть малую надежду возможности тронуть это сердце, столь доброе и великодушное. Скажите: может быть… Будущность так велика. Скажите: может быть.]
– Князь, то, что я сказала, есть всё, что есть в моем сердце. Я благодарю за честь, но никогда не буду женой вашего сына.
– Ну, и кончено, мой милый. Очень рад тебя видеть, очень рад тебя видеть. Поди к себе, княжна, поди, – говорил старый князь. – Очень, очень рад тебя видеть, – повторял он, обнимая князя Василья.
«Мое призвание другое, – думала про себя княжна Марья, мое призвание – быть счастливой другим счастием, счастием любви и самопожертвования. И что бы мне это ни стоило, я сделаю счастие бедной Ame. Она так страстно его любит. Она так страстно раскаивается. Я все сделаю, чтобы устроить ее брак с ним. Ежели он не богат, я дам ей средства, я попрошу отца, я попрошу Андрея. Я так буду счастлива, когда она будет его женою. Она так несчастлива, чужая, одинокая, без помощи! И Боже мой, как страстно она любит, ежели она так могла забыть себя. Может быть, и я сделала бы то же!…» думала княжна Марья.


Долго Ростовы не имели известий о Николушке; только в середине зимы графу было передано письмо, на адресе которого он узнал руку сына. Получив письмо, граф испуганно и поспешно, стараясь не быть замеченным, на цыпочках пробежал в свой кабинет, заперся и стал читать. Анна Михайловна, узнав (как она и всё знала, что делалось в доме) о получении письма, тихим шагом вошла к графу и застала его с письмом в руках рыдающим и вместе смеющимся. Анна Михайловна, несмотря на поправившиеся дела, продолжала жить у Ростовых.
– Mon bon ami? – вопросительно грустно и с готовностью всякого участия произнесла Анна Михайловна.
Граф зарыдал еще больше. «Николушка… письмо… ранен… бы… был… ma сhere… ранен… голубчик мой… графинюшка… в офицеры произведен… слава Богу… Графинюшке как сказать?…»
Анна Михайловна подсела к нему, отерла своим платком слезы с его глаз, с письма, закапанного ими, и свои слезы, прочла письмо, успокоила графа и решила, что до обеда и до чаю она приготовит графиню, а после чаю объявит всё, коли Бог ей поможет.
Всё время обеда Анна Михайловна говорила о слухах войны, о Николушке; спросила два раза, когда получено было последнее письмо от него, хотя знала это и прежде, и заметила, что очень легко, может быть, и нынче получится письмо. Всякий раз как при этих намеках графиня начинала беспокоиться и тревожно взглядывать то на графа, то на Анну Михайловну, Анна Михайловна самым незаметным образом сводила разговор на незначительные предметы. Наташа, из всего семейства более всех одаренная способностью чувствовать оттенки интонаций, взглядов и выражений лиц, с начала обеда насторожила уши и знала, что что нибудь есть между ее отцом и Анной Михайловной и что нибудь касающееся брата, и что Анна Михайловна приготавливает. Несмотря на всю свою смелость (Наташа знала, как чувствительна была ее мать ко всему, что касалось известий о Николушке), она не решилась за обедом сделать вопроса и от беспокойства за обедом ничего не ела и вертелась на стуле, не слушая замечаний своей гувернантки. После обеда она стремглав бросилась догонять Анну Михайловну и в диванной с разбега бросилась ей на шею.