Мюллер, Бамба

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Бамба Мюллер
англ. Bamba Müller<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Махарани Бамба Далип Сингх (1886).</td></tr><tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr><tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Герб Сикхского государства</td></tr>

махарани Пенджаба
07.06.1864 — 18.09.1887
(под именем Бамбы Далип Сингх)
Предшественник: Джинд Каур[en]
Преемник: Ада Дуглас Уэтхерил
 
Вероисповедание: пресвитерианство
Рождение: 6 июля 1848(1848-07-06)
Каир, Османская империя
Смерть: 18 сентября 1887(1887-09-18) (39 лет)
Лондон, Соединённое королевство Великобритании и Ирландии
Место погребения: Кладбище при церкви святых Андрея и Патрика, Элведен
Род: Сингхи
Имя при рождении: Бамба Мюллер
Отец: Людвиг Мюллер
Мать: София
Супруг: Далип Сингх
Дети: Виктор Альберт Джей[en];
Фредерик Виктор[en];
Бамба София Джиндан[en];
Екатерина Хильда;
София Александра[en];
Альберт Эдуард Александр

Ба́мба Мю́ллер (англ. Bamba Müller), или махарани Ба́мба Дали́п Си́нгх (англ. Bamba Duleep Singh; 6 июля 1848, Каир, Османская империя18 сентября 1887, Лондон, Соединённое королевство Великобритании и Ирландии) — незаконнорождённая дочь немецкого коммерсанта и бывшей эфиопской рабыни, первая жена махараджи Панджаба Далипа Сингха.





Биография

Детство и юность

Бамба Мюллер родилась в Каире 6 июля 1848 года. Она была незаконнорождённой дочерью немца Людвига Мюллера, торгового банкира, от любовницы-эфиопки по имени София, бывшей рабыни. Девочку назвали «Бамба», что с арабского языка переводится как «розовая». Отец оставил дочь на попечении миссионеров-пресвитериан[en] в Каире. Он заплатил за содержание и образование дочери в миссионерской школе. Завершив образование, Бамба Мюллер стала членом пресвитерианской общины и единственной местной жительницей, учителем в американской пресвитерианской миссионерской школе в Каире.

10 февраля 1864 года, во время остановки в Каире по пути из Бомбея в Лондон, миссию посетил махараджа Далип Сингх, последний правитель Сикхской империи. Через несколько дней он снова посетил учреждение и в школе для девочек впервые увидел Бамбу Мюллер. Она была единственной девушкой, местной уроженкой, которая приняла христианство. Во время своих визитов махараджа делал значительные пожертвования.

Далип Сингх не принял совета королевы Виктории, жениться на индийской принцессе, получившей образование в Великобритании. Вместо этого он написал руководителям пресвитерианской миссии в Каире с просьбой найти ему жену-христианку восточного происхождения. Их выбор пал на Бамбу Мюллер, предложение которой махараджа сделал через посредника так, как он не говорил по-арабски, а она не знала английский язык. Бамба Мюллер предполагала стать учительницей в миссионерской школе. Отец сказал, что поддержит любой выбор дочери. Наконец, она решила принять предложение махараджи и таким образом помочь школе и миссии.

Далип Сингх сделал большое пожертвование и женился на ней в июне 1864 года в консульстве Великобритании в Александрии. Краткая церемония прошла скромно при нескольких свидетелях. Жених и невеста были в европейских платьях. На голове у махараджи был тюрбан. На Бамбе Мюллер было муаровое[en] платье с короткими рукавами, скромные украшения, цветок апельсина в волосах и вуаль. Далип Сингх принёс обеты на английском языке, она на арабском.

Махарани Пенджаба

После свадьбы молодожёны посетили Пенджаб, затем ненадолго вернулись в Египет. В 1865 году они совершили путешествие вверх по реке Нил на лодке «Ибис». Супруги поселились в Великобритании. Далип Сингх был приёмным членом королевской семьи. За пятнадцать лет брака махарани Бамба Далип Сингх, как её стали называть в замужестве, родила шестерых детей. Семья поселилась в Элведене, в графстве Суффолк.

Со временем отношения между супругами стали носить прохладный характер. В 1880 году Бамба Далип Сингх не поддержала мужа, когда он восстал против господства Великобритании в Индии. Махараджа бросил жену и детей и поселился во Франции, где завёл себе любовницу. Заботы о махарани с детьми взяла на себя королевская семья. Бамба Далип Сингх умерла 18 сентября 1889 года в имении в Элвидене, где была похоронена на местном церковном кладбище.

Брак, титулы, потомство

7 июня 1864 года в консульстве Великобритании в Александрии состоялась частная церемония бракосочетания между Бамбой Мюллер и Далип Сингхом (6.9.1838 — 22.10.1893), махараджей Пенджаба, последним правителем Сикхской империи, сыном махараджи Ранджит Сингха и махарани Джинд Каур[en], известной также под именем Рани Джиндан. Титул и имя Бамбы Мюллер после замужества — махарани Бамба Далип Сингх[1]. В этом браке родились шестеро детей:

Напишите отзыв о статье "Мюллер, Бамба"

Примечания

  1. [sikhinstitute.org/duleepsingh/mds.pdf Maharaja Daleep Singh (The King in exile)] (англ.). Sikh Institute.
  2. Darryl Lundy. [www.thepeerage.com/p44523.htm Bamba Muller] (англ.). A genealogical survey of the peerage of Britain as well as the royal families of Europe. The Peerage.
  3. Gurmukh S. Sandhu. [www.tribuneindia.com/1999/99jun27/sunday/head4.htm The Kohinoor, Duleep Singh and his descendants] (англ.). The Tribune (27 июня 1999).

Ссылки

  • Esther Pan. Medhat Said. [www.dacb.org/stories/egypt/bamba.html Bamba Muller]. Dictionary of African Christian Biography. — Статья «Бамба Мюллер» в «Биографическом словаре африканских христиан» (2006).  (англ.)

Отрывок, характеризующий Мюллер, Бамба

– Ну, полноте, милый граф, c'est la fable de tout Moscou. Je vous admire, ma parole d'honneur. [это вся Москва знает. Право, я вам удивляюсь.]
– Штраф! Штраф! – сказал ополченец.
– Ну, хорошо. Нельзя говорить, как скучно!
– Qu'est ce qui est la fable de tout Moscou? [Что знает вся Москва?] – вставая, сказал сердито Пьер.
– Полноте, граф. Вы знаете!
– Ничего не знаю, – сказал Пьер.
– Я знаю, что вы дружны были с Натали, и потому… Нет, я всегда дружнее с Верой. Cette chere Vera! [Эта милая Вера!]
– Non, madame, [Нет, сударыня.] – продолжал Пьер недовольным тоном. – Я вовсе не взял на себя роль рыцаря Ростовой, и я уже почти месяц не был у них. Но я не понимаю жестокость…
– Qui s'excuse – s'accuse, [Кто извиняется, тот обвиняет себя.] – улыбаясь и махая корпией, говорила Жюли и, чтобы за ней осталось последнее слово, сейчас же переменила разговор. – Каково, я нынче узнала: бедная Мари Волконская приехала вчера в Москву. Вы слышали, она потеряла отца?
– Неужели! Где она? Я бы очень желал увидать ее, – сказал Пьер.
– Я вчера провела с ней вечер. Она нынче или завтра утром едет в подмосковную с племянником.
– Ну что она, как? – сказал Пьер.
– Ничего, грустна. Но знаете, кто ее спас? Это целый роман. Nicolas Ростов. Ее окружили, хотели убить, ранили ее людей. Он бросился и спас ее…
– Еще роман, – сказал ополченец. – Решительно это общее бегство сделано, чтобы все старые невесты шли замуж. Catiche – одна, княжна Болконская – другая.
– Вы знаете, что я в самом деле думаю, что она un petit peu amoureuse du jeune homme. [немножечко влюблена в молодого человека.]
– Штраф! Штраф! Штраф!
– Но как же это по русски сказать?..


Когда Пьер вернулся домой, ему подали две принесенные в этот день афиши Растопчина.
В первой говорилось о том, что слух, будто графом Растопчиным запрещен выезд из Москвы, – несправедлив и что, напротив, граф Растопчин рад, что из Москвы уезжают барыни и купеческие жены. «Меньше страху, меньше новостей, – говорилось в афише, – но я жизнью отвечаю, что злодей в Москве не будет». Эти слова в первый раз ясно ыоказали Пьеру, что французы будут в Москве. Во второй афише говорилось, что главная квартира наша в Вязьме, что граф Витгснштейн победил французов, но что так как многие жители желают вооружиться, то для них есть приготовленное в арсенале оружие: сабли, пистолеты, ружья, которые жители могут получать по дешевой цене. Тон афиш был уже не такой шутливый, как в прежних чигиринских разговорах. Пьер задумался над этими афишами. Очевидно, та страшная грозовая туча, которую он призывал всеми силами своей души и которая вместе с тем возбуждала в нем невольный ужас, – очевидно, туча эта приближалась.
«Поступить в военную службу и ехать в армию или дожидаться? – в сотый раз задавал себе Пьер этот вопрос. Он взял колоду карт, лежавших у него на столе, и стал делать пасьянс.
– Ежели выйдет этот пасьянс, – говорил он сам себе, смешав колоду, держа ее в руке и глядя вверх, – ежели выйдет, то значит… что значит?.. – Он не успел решить, что значит, как за дверью кабинета послышался голос старшей княжны, спрашивающей, можно ли войти.
– Тогда будет значить, что я должен ехать в армию, – договорил себе Пьер. – Войдите, войдите, – прибавил он, обращаясь к княжие.
(Одна старшая княжна, с длинной талией и окаменелым лидом, продолжала жить в доме Пьера; две меньшие вышли замуж.)
– Простите, mon cousin, что я пришла к вам, – сказала она укоризненно взволнованным голосом. – Ведь надо наконец на что нибудь решиться! Что ж это будет такое? Все выехали из Москвы, и народ бунтует. Что ж мы остаемся?
– Напротив, все, кажется, благополучно, ma cousine, – сказал Пьер с тою привычкой шутливости, которую Пьер, всегда конфузно переносивший свою роль благодетеля перед княжною, усвоил себе в отношении к ней.
– Да, это благополучно… хорошо благополучие! Мне нынче Варвара Ивановна порассказала, как войска наши отличаются. Уж точно можно чести приписать. Да и народ совсем взбунтовался, слушать перестают; девка моя и та грубить стала. Этак скоро и нас бить станут. По улицам ходить нельзя. А главное, нынче завтра французы будут, что ж нам ждать! Я об одном прошу, mon cousin, – сказала княжна, – прикажите свезти меня в Петербург: какая я ни есть, а я под бонапартовской властью жить не могу.
– Да полноте, ma cousine, откуда вы почерпаете ваши сведения? Напротив…
– Я вашему Наполеону не покорюсь. Другие как хотят… Ежели вы не хотите этого сделать…
– Да я сделаю, я сейчас прикажу.
Княжне, видимо, досадно было, что не на кого было сердиться. Она, что то шепча, присела на стул.
– Но вам это неправильно доносят, – сказал Пьер. – В городе все тихо, и опасности никакой нет. Вот я сейчас читал… – Пьер показал княжне афишки. – Граф пишет, что он жизнью отвечает, что неприятель не будет в Москве.
– Ах, этот ваш граф, – с злобой заговорила княжна, – это лицемер, злодей, который сам настроил народ бунтовать. Разве не он писал в этих дурацких афишах, что какой бы там ни был, тащи его за хохол на съезжую (и как глупо)! Кто возьмет, говорит, тому и честь и слава. Вот и долюбезничался. Варвара Ивановна говорила, что чуть не убил народ ее за то, что она по французски заговорила…
– Да ведь это так… Вы всё к сердцу очень принимаете, – сказал Пьер и стал раскладывать пасьянс.
Несмотря на то, что пасьянс сошелся, Пьер не поехал в армию, а остался в опустевшей Москве, все в той же тревоге, нерешимости, в страхе и вместе в радости ожидая чего то ужасного.
На другой день княжна к вечеру уехала, и к Пьеру приехал его главноуправляющий с известием, что требуемых им денег для обмундирования полка нельзя достать, ежели не продать одно имение. Главноуправляющий вообще представлял Пьеру, что все эти затеи полка должны были разорить его. Пьер с трудом скрывал улыбку, слушая слова управляющего.
– Ну, продайте, – говорил он. – Что ж делать, я не могу отказаться теперь!
Чем хуже было положение всяких дел, и в особенности его дел, тем Пьеру было приятнее, тем очевиднее было, что катастрофа, которой он ждал, приближается. Уже никого почти из знакомых Пьера не было в городе. Жюли уехала, княжна Марья уехала. Из близких знакомых одни Ростовы оставались; но к ним Пьер не ездил.
В этот день Пьер, для того чтобы развлечься, поехал в село Воронцово смотреть большой воздушный шар, который строился Леппихом для погибели врага, и пробный шар, который должен был быть пущен завтра. Шар этот был еще не готов; но, как узнал Пьер, он строился по желанию государя. Государь писал графу Растопчину об этом шаре следующее:
«Aussitot que Leppich sera pret, composez lui un equipage pour sa nacelle d'hommes surs et intelligents et depechez un courrier au general Koutousoff pour l'en prevenir. Je l'ai instruit de la chose.