Мюнхенский университет Людвига-Максимилиана
Эту страницу предлагается переименовать в Мюнхенский университет. Пояснение причин и обсуждение — на странице Википедия:К переименованию/17 августа 2016.
Возможно, её текущее название не соответствует нормам современного русского языка и/или правилам именования статей Википедии. Не снимайте пометку о выставлении на переименование до окончания обсуждения. Переименовать в предложенное название, снять этот шаблон |
Мюнхенский университет Людвига-Максимилиана (LMU München) | |
| |
Год основания | |
---|---|
Ректор |
Бернд Хубер |
Студенты |
около 50 тыс. |
Расположение | |
Сайт |
[www.uni-muenchen.de -muenchen.de] |
Мюнхенский университет Людвига-Максимилиана (нем. Ludwig-Maximilians-Universität München (LMU)) — высшее учебное заведение в Мюнхене, Германия. Основан герцогом Людвигом IX в 1472 году и назван в память о нём и курфюрсте Максимилиане I Иосифе.
Содержание
Цифры и факты
В Мюнхенском университете Людвига-Максимилиана обучается 45 539 студентов по данным на 2009—2010 год[1]. В состав университета входят 18 факультетов, на которых преподают более 700 профессоров. Годовой бюджет университета составляет примерно один миллиард евро, треть этих средств приходится на долю университетской клиники.
В Мюнхенском университете студенты могут получить образование по одной из 160 специальностей.
Помимо главного здания в районе Максфорштадт (нем. Maxvorstadt) на площади Гешвистер-Шолль-Плац (нем. Geschwister-Scholl-Platz) университет располагает также другими зданиями в различных районах Мюнхена.
Факультеты
- 01 Католическое богословие
- 02 Евангелическое богословие
- 03 Юриспруденция
- 04 Экономика и организация производства
- 05 Экономика народного хозяйства
- 07 Медицина (с кафедрой стоматологии)
- 08 Ветеринария
- 09 История и искусствознание
- 10 Философия, теория науки, религиоведение
- 11 Психология и педагогика
- 12 Культурология
- 13/14 Языкознание и литературоведение
- 15 Обществоведение
- 16 Математика, информатика, статистика
- 17 Физика
- 18 Химия и фармацевтика
- 19 Биология
- 20 Науки о Земле
Здания
- Основное здание на Гешвистер-Шолль-Плац (нем. Geschwister-Scholl-Platz)
- Кампус высоких технологий (нем. High-Tech-Campus) в районе Гросхадерн (нем. Großhadern)
- [www.klinikum.uni-muenchen.de/International-Patient-Office/ru/index.html Университетские клиники]
- Швайнхенбау (нем. Schweinchenbau) — факультет педагогики и психологии, здание получило своё название («поросячье здание») благодаря своему розовому цвету
- Институт математики (нем. Mathematik-Bau), где проводятся лекции по математике, физике, информатике и геологии, расположенное недалеко от Пинакотек
- Институты в Английском саду, расположенные в здании, ранее принадлежавшем Радио «Свобода». Здесь находятся институт политологии (нем. Geschwister-Scholl-Institut), кафедра коммуникации, кафедры востоковедения, кафедра информатики, институт биомолекулярной оптики и кафедра компьютерной лингвистики (нем. Centrum für Informations- und Sprachverarbeitung))
- Отделения ядерной физики и физики элементарных частиц физического факультета располагаются в научном городке Гархинга.
[www.klinikum.uni-muenchen.de/International-Patient-Office/ru/index.html Клиники университета LMU]
- [Гросхадерн] (нем. Klinikum Großhadern)
- Клиника Инэнштадт (нем. Klinikum Innenstadt)
Известные профессора
Известные выпускники
- Шалом Бен-Хорин (1913—1999) — немецкий и израильский писатель, журналист, теолог
- Петр Берон (1799—1871) — болгарский просветитель, учёный, энциклопедист, педагог, философ, врач и естествоиспытатель.
- Мориц Вагнер (1813—1887) — немецкий путешественник, биолог, географ и естествоиспытатель.
- Ганс фон Хопфен (1835—1904) — немецкий литератор.
- Рудольф Гесс (1894—1987) — немецкий государственный и политический деятель
- Франц Дирльмайер (1904—1977) — немецкий филолог, руководящий сотрудник Аненербе.
- Патрик Зюскинд — немецкий писатель, автор романа «Парфюмер. История одного убийцы».
- Эдлеф Кёппен (1893—1939) — немецкий писатель.
- Теодор Морелль (1886—1948) — немецкий врач
- Теодор Оберлендер (1905—1998) — немецкий политический деятель.
- Сергей Николаевич Падюков — (1922—1993) — американский инженер-архитектор, скульптор и правозащитник.
- Антон фон Перфаль — немецкий писатель.
- Йозеф Ратцингер (1927) — папа Бенедикт XVI.
- Ипполит Август Шауферт (1834—1872) — немецкий драматург.
- Генрих Гиммлер (1900-1945) - Рейхсфюрер СС
Напишите отзыв о статье "Мюнхенский университет Людвига-Максимилиана"
Примечания
- ↑ [www.uni-muenchen.de/ueber_die_lmu/zahlen_fakten/index.html Zahlen und Fakten — Ludwig-Maximilians-Universität München]
Ссылки
- [www.lmu.de Официальный сайт] (нем.)
|
Это заготовка статьи о высшем учебном заведении. Вы можете помочь проекту, дополнив её. |
Отрывок, характеризующий Мюнхенский университет Людвига-Максимилиана
В душе Пьера теперь не происходило ничего подобного тому, что происходило в ней в подобных же обстоятельствах во время его сватовства с Элен.
Он не повторял, как тогда, с болезненным стыдом слов, сказанных им, не говорил себе: «Ах, зачем я не сказал этого, и зачем, зачем я сказал тогда „je vous aime“?» [я люблю вас] Теперь, напротив, каждое слово ее, свое он повторял в своем воображении со всеми подробностями лица, улыбки и ничего не хотел ни убавить, ни прибавить: хотел только повторять. Сомнений в том, хорошо ли, или дурно то, что он предпринял, – теперь не было и тени. Одно только страшное сомнение иногда приходило ему в голову. Не во сне ли все это? Не ошиблась ли княжна Марья? Не слишком ли я горд и самонадеян? Я верю; а вдруг, что и должно случиться, княжна Марья скажет ей, а она улыбнется и ответит: «Как странно! Он, верно, ошибся. Разве он не знает, что он человек, просто человек, а я?.. Я совсем другое, высшее».
Только это сомнение часто приходило Пьеру. Планов он тоже не делал теперь никаких. Ему казалось так невероятно предстоящее счастье, что стоило этому совершиться, и уж дальше ничего не могло быть. Все кончалось.
Радостное, неожиданное сумасшествие, к которому Пьер считал себя неспособным, овладело им. Весь смысл жизни, не для него одного, но для всего мира, казался ему заключающимся только в его любви и в возможности ее любви к нему. Иногда все люди казались ему занятыми только одним – его будущим счастьем. Ему казалось иногда, что все они радуются так же, как и он сам, и только стараются скрыть эту радость, притворяясь занятыми другими интересами. В каждом слове и движении он видел намеки на свое счастие. Он часто удивлял людей, встречавшихся с ним, своими значительными, выражавшими тайное согласие, счастливыми взглядами и улыбками. Но когда он понимал, что люди могли не знать про его счастье, он от всей души жалел их и испытывал желание как нибудь объяснить им, что все то, чем они заняты, есть совершенный вздор и пустяки, не стоящие внимания.
Когда ему предлагали служить или когда обсуждали какие нибудь общие, государственные дела и войну, предполагая, что от такого или такого исхода такого то события зависит счастие всех людей, он слушал с кроткой соболезнующею улыбкой и удивлял говоривших с ним людей своими странными замечаниями. Но как те люди, которые казались Пьеру понимающими настоящий смысл жизни, то есть его чувство, так и те несчастные, которые, очевидно, не понимали этого, – все люди в этот период времени представлялись ему в таком ярком свете сиявшего в нем чувства, что без малейшего усилия, он сразу, встречаясь с каким бы то ни было человеком, видел в нем все, что было хорошего и достойного любви.
Рассматривая дела и бумаги своей покойной жены, он к ее памяти не испытывал никакого чувства, кроме жалости в том, что она не знала того счастья, которое он знал теперь. Князь Василий, особенно гордый теперь получением нового места и звезды, представлялся ему трогательным, добрым и жалким стариком.
Пьер часто потом вспоминал это время счастливого безумия. Все суждения, которые он составил себе о людях и обстоятельствах за этот период времени, остались для него навсегда верными. Он не только не отрекался впоследствии от этих взглядов на людей и вещи, но, напротив, в внутренних сомнениях и противуречиях прибегал к тому взгляду, который он имел в это время безумия, и взгляд этот всегда оказывался верен.
«Может быть, – думал он, – я и казался тогда странен и смешон; но я тогда не был так безумен, как казалось. Напротив, я был тогда умнее и проницательнее, чем когда либо, и понимал все, что стоит понимать в жизни, потому что… я был счастлив».
Безумие Пьера состояло в том, что он не дожидался, как прежде, личных причин, которые он называл достоинствами людей, для того чтобы любить их, а любовь переполняла его сердце, и он, беспричинно любя людей, находил несомненные причины, за которые стоило любить их.
С первого того вечера, когда Наташа, после отъезда Пьера, с радостно насмешливой улыбкой сказала княжне Марье, что он точно, ну точно из бани, и сюртучок, и стриженый, с этой минуты что то скрытое и самой ей неизвестное, но непреодолимое проснулось в душе Наташи.
Все: лицо, походка, взгляд, голос – все вдруг изменилось в ней. Неожиданные для нее самой – сила жизни, надежды на счастье всплыли наружу и требовали удовлетворения. С первого вечера Наташа как будто забыла все то, что с ней было. Она с тех пор ни разу не пожаловалась на свое положение, ни одного слова не сказала о прошедшем и не боялась уже делать веселые планы на будущее. Она мало говорила о Пьере, но когда княжна Марья упоминала о нем, давно потухший блеск зажигался в ее глазах и губы морщились странной улыбкой.
Перемена, происшедшая в Наташе, сначала удивила княжну Марью; но когда она поняла ее значение, то перемена эта огорчила ее. «Неужели она так мало любила брата, что так скоро могла забыть его», – думала княжна Марья, когда она одна обдумывала происшедшую перемену. Но когда она была с Наташей, то не сердилась на нее и не упрекала ее. Проснувшаяся сила жизни, охватившая Наташу, была, очевидно, так неудержима, так неожиданна для нее самой, что княжна Марья в присутствии Наташи чувствовала, что она не имела права упрекать ее даже в душе своей.
Наташа с такой полнотой и искренностью вся отдалась новому чувству, что и не пыталась скрывать, что ей было теперь не горестно, а радостно и весело.
Когда, после ночного объяснения с Пьером, княжна Марья вернулась в свою комнату, Наташа встретила ее на пороге.
– Он сказал? Да? Он сказал? – повторила она. И радостное и вместе жалкое, просящее прощения за свою радость, выражение остановилось на лице Наташи.
– Я хотела слушать у двери; но я знала, что ты скажешь мне.
Как ни понятен, как ни трогателен был для княжны Марьи тот взгляд, которым смотрела на нее Наташа; как ни жалко ей было видеть ее волнение; но слова Наташи в первую минуту оскорбили княжну Марью. Она вспомнила о брате, о его любви.
«Но что же делать! она не может иначе», – подумала княжна Марья; и с грустным и несколько строгим лицом передала она Наташе все, что сказал ей Пьер. Услыхав, что он собирается в Петербург, Наташа изумилась.
– В Петербург? – повторила она, как бы не понимая. Но, вглядевшись в грустное выражение лица княжны Марьи, она догадалась о причине ее грусти и вдруг заплакала. – Мари, – сказала она, – научи, что мне делать. Я боюсь быть дурной. Что ты скажешь, то я буду делать; научи меня…