Надворная

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Надворная
укр. Надвірна
Флаг
Страна
Украина
Статус
районный центр
Область
Ивано-Франковская область
Район
Координаты
Основан
Площадь
25,53 км²
Население
20 620 человек
Часовой пояс
Телефонный код
+380 3475
Почтовые индексы
78400 — 78409
Автомобильный код
AT, КТ / 09
КОАТУУ
2624010100
К:Населённые пункты, основанные в 1589 году

Надво́рная (укр. Надві́рна, польск. Nadwórna, идишנאַדוואָרנאַ‏‎) — город районного значения в Ивано-Франковской области Украины, административный центр Надворнянского района.

Считается, что Надворная была основана в 1589 г., по-видимому, как поселение-спутник Пнёва, в котором тогда находился замок-крепость крупных землевладельцев Куропатвов. В XVII—XVIII вв., благодаря своему выгодному положению, Надворная постепенно превращается в важный хозяйственноторговый центр Покутья. Её жители занимались заготовкой и сплавом по реке леса, вываривали соль, выращивали табак и проводили две ежегодные ярмарки, продолжавшиеся в течение недели. Сплавщиков из города провожали удивительно величественные Надворнянские скалы вытянувшаяся вдоль левого берега реки 300-метровая стена, в которой видно крыло крупной складки, образованной слоистыми флишеподобными мелководными породами. С 1772 г. город входит в состав Австрийской империи, а во второй половине XIX в. здесь открывается нефтепромысел. В честь 100-летия его открытия в Надворной установлен эффектный 16-метровый памятник (1968 г., архитектор М. Бершеда, в народе «Фантомас»К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2929 дней]), представляющий собой символическую фигуру нефтяника, подставляющего руки под струи нефти. От времени превращения Надворной в центр нефтепереработки в архитектурном облике города сохранилось лишь административное здание (XIX—XX вв.). В 1994 г. на одной из центральных площадей города, носящей имя поэта, был установлен прекрасный памятник Т. Шевченко.

Считается, что название города - Надворная, имеет два варианта возникновения. Первый - от наружного расположения первых домов вокруг замка - крепости (на дворе), второй - от расположения домов вдоль одной из рек, в окрестностях города - Вороны (над Вороной)





Пневский замок

Пневский замок (укр.) был построен во второй половине XVI ст. польскими феодалами Куропатвами. В XVII веке после множества перестроек и реконструкций замок достиг своего расцвета.

В плане замок — неправильный пятиугольник с оборонными башнями. Толщина стен — полтора метра. Частично замок был обнесен рвом. Попасть в него можно было через въездную башню, к которой подходил подъемный мост. Отверстия, через которые проходили цепи подъемного механизма, сохранились до сих пор.

В польско-турецких войнах XVII столетия замок играл роль форпоста польских сил.

В 1745 году его приобрели магнаты Сенявские, а позже — Цетнеры.

В конце XVIII столетия эти земли, а с ними вместе и Пневский замок, попадают в собственность Австро-Венгрии.

В начале XIX века камни крепости начинают разбирать на стройматериалы.

От замка частично сохранились его башни, жилые помещения дворца Куропатвов, замковые стены, ров и подземные казематы. Замок реставрируется долгое время.

30.06.2010 замок пострадал от наводнения (завалилась одна из башен)…

В Польской Республике

С 23 декабря 1920 года в Станиславовском воеводстве Польской Республики.

1 сентября 1939 года германские войска напали на Польскую Республику, началась Германо-польская война 1939 года.[1]

С 17 сентября 1939 года войска Украинского фронта Красной Армии вступили в восточные районы Польши - Западную Украину. Поход закончился подписанием 28 сентября 1939 года Договора о дружбе и границе между СССР и Германией.[1][2]

27 октября 1939 года установлена Советская власть.[2]

В Советском Союзе

C 14 ноября 1939 года в составе Украинской Советской Социалистической Республики Союза Советских Социалистических Республик.[2]

4 декабря 1939 года в Станиславской области (Указ Президиума Верховного совета СССР от 4 декабря 1939 года).

В 1939 году в УССР получил статус города.[3]

С июня 1940 по март 1941 года находился 15-й мотострелковый полк 15-й тд 8-го мк Киевского ОВО.

22 июня 1941 года германские войска напали на СССР, началась Великая Отечественная война 1941-1945 годов. Советские войска, находившиеся в городе, были подняты по боевой тревоге и выведены в места сосредоточения по плану прикрытия государственной границы. Жизнь города перестраивалась на военный лад.

3 июля 1941 года оккупирован германскими гитлеровскими войсками.[4]

29 марта 1944 года освобождён советскими войсками 1-го Украинского фронта в ходе Проскуровско-Черновицкой наступательной операции 1944 г.: 1-й танковой армии – части войск 1-й гвардейской тбр (полковник Горелов, Владимир Михайлович) 8-го гв. мк (генерал-майор Дремов, Иван Фёдорович).[4]

18 апреля 1944 года снова оккупирован.[4]

25 июля 1944 года освобождён советскими войсками 1-го Украинского фронта в ходе Львовско-Сандомирской наступательной операции 13.07-29.08.1944 г.: 18-й армии226-й сд (подполковник Тетенко, Михаил Григорьевич) 11-го ск (генерал-майор Замерцев, Иван Терентьевич).[4]

В 1973 году 17,3 тыс. жителей. Имелись лесокомбинат, пищекомбинат, кирпичный, сыродельный заводы; автотранспортный техникум; железнодорожная станция на линии ДелятинИвано-Франковск. Узел автодорог. Развита нефтепереработка. В районе проводится добыча нефти и газа. Надворная - центр Надворнянского района Ивано-Франковской области УССР, находится в предгорьях Карпат, на р. Быстрица-Надворнянская.[5]

В независимой Украине

В 2014 году на территории детсада "Квитка Карпат" демонтирован последний на Ивано-Франковщине и Галиции памятник Ленину[6]

Города-побратимы

Страна Город Год породнения
Польша Прудник
Чехия Крнов 2011

Напишите отзыв о статье "Надворная"

Примечания

  1. 1 2 Военный энциклопедический словарь. М., Военное издательство, 1984.
  2. 1 2 3 Краснознамённый Киевский. Очерки истории Краснознамённого Киевского военного округа (1919-1979). Издание второе, исправленное и дополненное. Киев, издательство политической литературы Украины, 1979.
  3. Большая советская энциклопедия. Москва: Советская энциклопедия 1969—1978.
  4. 1 2 3 4 Справочник «Освобождение городов: Справочник по освобождению городов в период Великой Отечественной войны 1941-1945». М. Л. Дударенко, Ю. Г. Перечнев, В. Т. Елисеев и др. М.: Воениздат, 1985. 598 с.
  5. Большая советская энциклопедия. Москва: Советская энциклопедия 1969 - 1978.
  6. [leninstatues.ru/photo/4391/nadvornaya Надворная | Памятники Ленину]

Литература

  • Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938 г. - июль 1956 г. под ред. к. ю. н. Мандельштам Ю. И. - Москва: Государственное издательство юридической литературы, 1956. - С. 52-53.
  • Большая советская энциклопедия. Москва: Советская энциклопедия 1969—1978.

Ссылки

  • [www.mandria.ua/k/sights/576.html Пневский замок — памятник истории]
  • [nadvirna.in.ua/ Надворная — форум города]

Отрывок, характеризующий Надворная

Пьер после сватовства князя Андрея и Наташи, без всякой очевидной причины, вдруг почувствовал невозможность продолжать прежнюю жизнь. Как ни твердо он был убежден в истинах, открытых ему его благодетелем, как ни радостно ему было то первое время увлечения внутренней работой самосовершенствования, которой он предался с таким жаром, после помолвки князя Андрея с Наташей и после смерти Иосифа Алексеевича, о которой он получил известие почти в то же время, – вся прелесть этой прежней жизни вдруг пропала для него. Остался один остов жизни: его дом с блестящею женой, пользовавшеюся теперь милостями одного важного лица, знакомство со всем Петербургом и служба с скучными формальностями. И эта прежняя жизнь вдруг с неожиданной мерзостью представилась Пьеру. Он перестал писать свой дневник, избегал общества братьев, стал опять ездить в клуб, стал опять много пить, опять сблизился с холостыми компаниями и начал вести такую жизнь, что графиня Елена Васильевна сочла нужным сделать ему строгое замечание. Пьер почувствовав, что она была права, и чтобы не компрометировать свою жену, уехал в Москву.
В Москве, как только он въехал в свой огромный дом с засохшими и засыхающими княжнами, с громадной дворней, как только он увидал – проехав по городу – эту Иверскую часовню с бесчисленными огнями свеч перед золотыми ризами, эту Кремлевскую площадь с незаезженным снегом, этих извозчиков и лачужки Сивцева Вражка, увидал стариков московских, ничего не желающих и никуда не спеша доживающих свой век, увидал старушек, московских барынь, московские балы и Московский Английский клуб, – он почувствовал себя дома, в тихом пристанище. Ему стало в Москве покойно, тепло, привычно и грязно, как в старом халате.
Московское общество всё, начиная от старух до детей, как своего давно жданного гостя, которого место всегда было готово и не занято, – приняло Пьера. Для московского света, Пьер был самым милым, добрым, умным веселым, великодушным чудаком, рассеянным и душевным, русским, старого покроя, барином. Кошелек его всегда был пуст, потому что открыт для всех.
Бенефисы, дурные картины, статуи, благотворительные общества, цыгане, школы, подписные обеды, кутежи, масоны, церкви, книги – никто и ничто не получало отказа, и ежели бы не два его друга, занявшие у него много денег и взявшие его под свою опеку, он бы всё роздал. В клубе не было ни обеда, ни вечера без него. Как только он приваливался на свое место на диване после двух бутылок Марго, его окружали, и завязывались толки, споры, шутки. Где ссорились, он – одной своей доброй улыбкой и кстати сказанной шуткой, мирил. Масонские столовые ложи были скучны и вялы, ежели его не было.
Когда после холостого ужина он, с доброй и сладкой улыбкой, сдаваясь на просьбы веселой компании, поднимался, чтобы ехать с ними, между молодежью раздавались радостные, торжественные крики. На балах он танцовал, если не доставало кавалера. Молодые дамы и барышни любили его за то, что он, не ухаживая ни за кем, был со всеми одинаково любезен, особенно после ужина. «Il est charmant, il n'a pas de seхе», [Он очень мил, но не имеет пола,] говорили про него.
Пьер был тем отставным добродушно доживающим свой век в Москве камергером, каких были сотни.
Как бы он ужаснулся, ежели бы семь лет тому назад, когда он только приехал из за границы, кто нибудь сказал бы ему, что ему ничего не нужно искать и выдумывать, что его колея давно пробита, определена предвечно, и что, как он ни вертись, он будет тем, чем были все в его положении. Он не мог бы поверить этому! Разве не он всей душой желал, то произвести республику в России, то самому быть Наполеоном, то философом, то тактиком, победителем Наполеона? Разве не он видел возможность и страстно желал переродить порочный род человеческий и самого себя довести до высшей степени совершенства? Разве не он учреждал и школы и больницы и отпускал своих крестьян на волю?
А вместо всего этого, вот он, богатый муж неверной жены, камергер в отставке, любящий покушать, выпить и расстегнувшись побранить легко правительство, член Московского Английского клуба и всеми любимый член московского общества. Он долго не мог помириться с той мыслью, что он есть тот самый отставной московский камергер, тип которого он так глубоко презирал семь лет тому назад.
Иногда он утешал себя мыслями, что это только так, покамест, он ведет эту жизнь; но потом его ужасала другая мысль, что так, покамест, уже сколько людей входили, как он, со всеми зубами и волосами в эту жизнь и в этот клуб и выходили оттуда без одного зуба и волоса.
В минуты гордости, когда он думал о своем положении, ему казалось, что он совсем другой, особенный от тех отставных камергеров, которых он презирал прежде, что те были пошлые и глупые, довольные и успокоенные своим положением, «а я и теперь всё недоволен, всё мне хочется сделать что то для человечества», – говорил он себе в минуты гордости. «А может быть и все те мои товарищи, точно так же, как и я, бились, искали какой то новой, своей дороги в жизни, и так же как и я силой обстановки, общества, породы, той стихийной силой, против которой не властен человек, были приведены туда же, куда и я», говорил он себе в минуты скромности, и поживши в Москве несколько времени, он не презирал уже, а начинал любить, уважать и жалеть, так же как и себя, своих по судьбе товарищей.
На Пьера не находили, как прежде, минуты отчаяния, хандры и отвращения к жизни; но та же болезнь, выражавшаяся прежде резкими припадками, была вогнана внутрь и ни на мгновенье не покидала его. «К чему? Зачем? Что такое творится на свете?» спрашивал он себя с недоумением по нескольку раз в день, невольно начиная вдумываться в смысл явлений жизни; но опытом зная, что на вопросы эти не было ответов, он поспешно старался отвернуться от них, брался за книгу, или спешил в клуб, или к Аполлону Николаевичу болтать о городских сплетнях.
«Елена Васильевна, никогда ничего не любившая кроме своего тела и одна из самых глупых женщин в мире, – думал Пьер – представляется людям верхом ума и утонченности, и перед ней преклоняются. Наполеон Бонапарт был презираем всеми до тех пор, пока он был велик, и с тех пор как он стал жалким комедиантом – император Франц добивается предложить ему свою дочь в незаконные супруги. Испанцы воссылают мольбы Богу через католическое духовенство в благодарность за то, что они победили 14 го июня французов, а французы воссылают мольбы через то же католическое духовенство о том, что они 14 го июня победили испанцев. Братья мои масоны клянутся кровью в том, что они всем готовы жертвовать для ближнего, а не платят по одному рублю на сборы бедных и интригуют Астрея против Ищущих манны, и хлопочут о настоящем Шотландском ковре и об акте, смысла которого не знает и тот, кто писал его, и которого никому не нужно. Все мы исповедуем христианский закон прощения обид и любви к ближнему – закон, вследствие которого мы воздвигли в Москве сорок сороков церквей, а вчера засекли кнутом бежавшего человека, и служитель того же самого закона любви и прощения, священник, давал целовать солдату крест перед казнью». Так думал Пьер, и эта вся, общая, всеми признаваемая ложь, как он ни привык к ней, как будто что то новое, всякий раз изумляла его. – «Я понимаю эту ложь и путаницу, думал он, – но как мне рассказать им всё, что я понимаю? Я пробовал и всегда находил, что и они в глубине души понимают то же, что и я, но стараются только не видеть ее . Стало быть так надо! Но мне то, мне куда деваться?» думал Пьер. Он испытывал несчастную способность многих, особенно русских людей, – способность видеть и верить в возможность добра и правды, и слишком ясно видеть зло и ложь жизни, для того чтобы быть в силах принимать в ней серьезное участие. Всякая область труда в глазах его соединялась со злом и обманом. Чем он ни пробовал быть, за что он ни брался – зло и ложь отталкивали его и загораживали ему все пути деятельности. А между тем надо было жить, надо было быть заняту. Слишком страшно было быть под гнетом этих неразрешимых вопросов жизни, и он отдавался первым увлечениям, чтобы только забыть их. Он ездил во всевозможные общества, много пил, покупал картины и строил, а главное читал.