Найквист, Гарри

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Гарри Найквист
Дата рождения:

7 февраля 1889(1889-02-07)

Место рождения:

Нильсби, Швеция

Дата смерти:

4 апреля 1976(1976-04-04) (87 лет)

Место смерти:

Фарр, Техас

Альма-матер:

Университет Северной Дакоты
Йельский университет

Награды и премии:

Медаль Стюарта Баллантайна (1960)
Медаль почёта IEEE (1960)
Премия основателей NAE (1969)
Медаль Руфуса Ольденбургера (1975)

Гарри Найквист (по шведскому произношению — Нюквист, англ. Harry Nyquist; 7 февраля 1889, Нильсби, Швеция — 4 апреля 1976, Фарр, Техас) — один из пионеров теории информации.



Биография

Гарри (Харри) Найквист родился в Нильсбю, Швеция. Он иммигрировал в США в 1907 году и поступил в Университет Северной Дакоты в 1912 году. Защитил кандидатскую диссертацию по физике (Ph.D. in physics) в Йельском университете в 1917 году. Найквист работал в отделе развития и исследований компании AT&T’s с 1917 по 1954 год (с 1934 года лаборатория становится частью в Телефонной Лаборатории Bell Labs) вплоть до ухода на пенсию.

Будучи инженером в Лаборатории Белла, Гарри Найквист провёл важные исследования по теории теплового шумашум Джонсона-Найквиста»), устойчивости обратной связи в усилителях, телеграфии, факсимильной передачи, телевидения и других важных телекоммуникационных проблем. С Гербертом И. Ивсом он помог разработать первый фототелеграфный аппарат AT&T, который был представлен публике в 1924 году.

Ранние работы Найквиста по определению ширины частотного диапазона, требуемого для передачи информации, опубликованные в статье «Certain factors affecting telegraph speed» (Bell System Technical Journal, 3, 324—346, 1924), заложили основы для последующих успехов Клода Шеннона в разработке теории информации.

В 1927 году Найквист определил, что число независимых импульсов, которые могут быть переданы в единицу времени без искажений, ограничено двойной шириной частотного диапазона канала связи. Найквист опубликовал свои результаты в статье «Определённые Проблемы Теории Телеграфной Передачи» (1928). Это правило сопряжено с известной теоремой Найквиста-Шеннона. (сходные результаты получены русским учёным Котельниковым и в русскоязычной литературе называются теоремой Котельникова).

Награды и звания

Найквист получил Медаль почёта Института радиоинженеров в 1960 году за «фундаментальный вклад в количественное понимание теплового шума, передачи данных и отрицательной обратной связи». В октябре 1960 года он был награждён медалью Стюарта Баллатина во Франклиновском Институте за «теоретический анализ и практический вклад в области коммуникационных систем в последние 40 лет, включая, в особенности, оригинальную работу по теории телеграфной передачи, теплового шума в электрических проводниках, и обратной связи». В 1969 году он был награждён Премией основателей NAE, учреждённой Американской национальной инженерной академией.

После ухода на пенсию Найквист жил в местечке Фарр штат Техас и умер 4 апреля 1976 года.

См. также

Напишите отзыв о статье "Найквист, Гарри"

Отрывок, характеризующий Найквист, Гарри

– Иди, что ли… Падай, эка… Чего стал? То то… Веселые, безобразные ругательства не замолкали.
– Вы чего? – вдруг послышался начальственный голос солдата, набежавшего на несущих.
– Господа тут; в избе сам анарал, а вы, черти, дьяволы, матершинники. Я вас! – крикнул фельдфебель и с размаху ударил в спину первого подвернувшегося солдата. – Разве тихо нельзя?
Солдаты замолкли. Солдат, которого ударил фельдфебель, стал, покряхтывая, обтирать лицо, которое он в кровь разодрал, наткнувшись на плетень.
– Вишь, черт, дерется как! Аж всю морду раскровянил, – сказал он робким шепотом, когда отошел фельдфебель.
– Али не любишь? – сказал смеющийся голос; и, умеряя звуки голосов, солдаты пошли дальше. Выбравшись за деревню, они опять заговорили так же громко, пересыпая разговор теми же бесцельными ругательствами.
В избе, мимо которой проходили солдаты, собралось высшее начальство, и за чаем шел оживленный разговор о прошедшем дне и предполагаемых маневрах будущего. Предполагалось сделать фланговый марш влево, отрезать вице короля и захватить его.
Когда солдаты притащили плетень, уже с разных сторон разгорались костры кухонь. Трещали дрова, таял снег, и черные тени солдат туда и сюда сновали по всему занятому, притоптанному в снегу, пространству.
Топоры, тесаки работали со всех сторон. Все делалось без всякого приказания. Тащились дрова про запас ночи, пригораживались шалашики начальству, варились котелки, справлялись ружья и амуниция.
Притащенный плетень осьмою ротой поставлен полукругом со стороны севера, подперт сошками, и перед ним разложен костер. Пробили зарю, сделали расчет, поужинали и разместились на ночь у костров – кто чиня обувь, кто куря трубку, кто, донага раздетый, выпаривая вшей.


Казалось бы, что в тех, почти невообразимо тяжелых условиях существования, в которых находились в то время русские солдаты, – без теплых сапог, без полушубков, без крыши над головой, в снегу при 18° мороза, без полного даже количества провианта, не всегда поспевавшего за армией, – казалось, солдаты должны бы были представлять самое печальное и унылое зрелище.
Напротив, никогда, в самых лучших материальных условиях, войско не представляло более веселого, оживленного зрелища. Это происходило оттого, что каждый день выбрасывалось из войска все то, что начинало унывать или слабеть. Все, что было физически и нравственно слабого, давно уже осталось назади: оставался один цвет войска – по силе духа и тела.
К осьмой роте, пригородившей плетень, собралось больше всего народа. Два фельдфебеля присели к ним, и костер их пылал ярче других. Они требовали за право сиденья под плетнем приношения дров.
– Эй, Макеев, что ж ты …. запропал или тебя волки съели? Неси дров то, – кричал один краснорожий рыжий солдат, щурившийся и мигавший от дыма, но не отодвигавшийся от огня. – Поди хоть ты, ворона, неси дров, – обратился этот солдат к другому. Рыжий был не унтер офицер и не ефрейтор, но был здоровый солдат, и потому повелевал теми, которые были слабее его. Худенький, маленький, с вострым носиком солдат, которого назвали вороной, покорно встал и пошел было исполнять приказание, но в это время в свет костра вступила уже тонкая красивая фигура молодого солдата, несшего беремя дров.
– Давай сюда. Во важно то!
Дрова наломали, надавили, поддули ртами и полами шинелей, и пламя зашипело и затрещало. Солдаты, придвинувшись, закурили трубки. Молодой, красивый солдат, который притащил дрова, подперся руками в бока и стал быстро и ловко топотать озябшими ногами на месте.
– Ах, маменька, холодная роса, да хороша, да в мушкатера… – припевал он, как будто икая на каждом слоге песни.
– Эй, подметки отлетят! – крикнул рыжий, заметив, что у плясуна болталась подметка. – Экой яд плясать!