Налоговый кодекс Российской Федерации

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Налоговый кодекс Российской Федерации часть первая
Вид:

федеральный закон

Номер:

146-ФЗ

Принятие:

Государственной Думой 16 июля 1998

Одобрение:

Советом Федерации 17 июля 1998

Подписание:

Президентом РФ 31 июля 1998

Вступление в силу:

1 января 1999

Первая публикация:

«Собрание законодательства Российской Федерации», 3 августа 1998, № 31

Действующая редакция:

от 15 февраля 2016

Налоговый кодекс Российской Федерации часть вторая
Вид:

федеральный закон

Номер:

117-ФЗ

Принятие:

Государственной Думой 19 июля 2000

Одобрение:

Советом Федерации 26 июля 2000

Подписание:

Президентом РФ 5 августа 2000

Вступление в силу:

1 января 2001

Первая публикация:

«Собрание законодательства Российской Федерации», 7 августа 2000, № 32

Действующая редакция:

от 15 февраля 2016

Налоговый кодекс Российской Федерации — кодифицированный законодательный акт, устанавливающий систему налогов и сборов в Российской Федерации.

Состоит из двух частей: часть первая (общая часть), которой установлены общие принципы налогообложения, и часть вторая (специальная или особенная часть), которой установлен порядок обложения каждым из установленных в стране налогов (сборов).





Первая часть

Первая часть Кодекса подписана Президентом Российской Федерации 31 июля 1998 года, вступила в силу с 1 января 1999 года. Устанавливает общие принципы налогообложения и уплаты сборов в Российской Федерации, в том числе:

  • виды налогов и сборов, взимаемых в Российской Федерации;
  • основания возникновения (изменения, прекращения) и порядок исполнения обязанностей по уплате налогов и сборов;
  • принципы установления, введения в действие и прекращения действия ранее введенных налогов субъектов Российской Федерации и местных налогов;
  • права и обязанности налогоплательщиков, налоговых органов, налоговых агентов, других участников отношений, регулируемых законодательством о налогах и сборах;
  • формы и методы налогового контроля;
  • ответственность за совершение налоговых правонарушений;
  • порядок обжалования актов налоговых органов и действий (бездействия) их должностных лиц.

Вторая часть

Вторая часть Кодекса подписана Президентом Российской Федерации 5 августа 2000 года, вступила в силу с 1 января 2001 года. Вторая часть Кодекса устанавливает принципы исчисления и уплаты каждого из налогов и сборов, установленных Кодексом.

Каждому налогу либо специальному налоговому режиму посвящена отдельная глава второй части Кодекса. Также отдельной главой установлен порядок исчисления и уплаты государственной пошлины. Кроме того, порядок исчисления и уплаты сборов за пользование объектами животного мира и за пользование объектами водных биологических ресурсов также установлен отдельной главой второй части Кодекса.

С 1 января 2001 года вступили в силу лишь четыре главы Кодекса, которыми установлены:

С 1 января 2002 года введены:

С 1 января 2003 года введены также:

В июне 2003 года введена система налогообложения при выполнении соглашений о разделе продукции (специальный налоговый режим).

С 1 января 2004 года действуют главы Кодекса, которыми установлены:

И лишь с 1 января 2005 года действуют главы Кодекса, которыми установлены:

По состоянию на 2011 год единственным налогом, порядок исчисления и уплаты которого не регулируется Кодексом, является налог на имущество физических лиц. (с 1 января 2015 года – главой 32 Налогового кодекса Российской Федерации регулируется.)

До принятия соответствующей главы в Налоговый кодекс (либо введения налога на недвижимость) указанный порядок регулируется Законом РФ «О налогах на имущество физических лиц».

См. также

Напишите отзыв о статье "Налоговый кодекс Российской Федерации"

Ссылки

  • [base.garant.ru/10900200.htm Текст Налогового кодекса Российской Федерации (с оглавлением)]
  • [www.consultant.ru/popular/nalog1/ Текст Налогового кодекса Российской Федерации (с оглавлением)]
  • [nalogovyy-kodeks.ru/ Налоговый кодекс РФ с изменениями]

Отрывок, характеризующий Налоговый кодекс Российской Федерации

Выходя из избы в сырую, темную ночь, Коновницын нахмурился частью от головной усилившейся боли, частью от неприятной мысли, пришедшей ему в голову о том, как теперь взволнуется все это гнездо штабных, влиятельных людей при этом известии, в особенности Бенигсен, после Тарутина бывший на ножах с Кутузовым; как будут предлагать, спорить, приказывать, отменять. И это предчувствие неприятно ему было, хотя он и знал, что без этого нельзя.
Действительно, Толь, к которому он зашел сообщить новое известие, тотчас же стал излагать свои соображения генералу, жившему с ним, и Коновницын, молча и устало слушавший, напомнил ему, что надо идти к светлейшему.


Кутузов, как и все старые люди, мало спал по ночам. Он днем часто неожиданно задремывал; но ночью он, не раздеваясь, лежа на своей постели, большею частию не спал и думал.
Так он лежал и теперь на своей кровати, облокотив тяжелую, большую изуродованную голову на пухлую руку, и думал, открытым одним глазом присматриваясь к темноте.
С тех пор как Бенигсен, переписывавшийся с государем и имевший более всех силы в штабе, избегал его, Кутузов был спокойнее в том отношении, что его с войсками не заставят опять участвовать в бесполезных наступательных действиях. Урок Тарутинского сражения и кануна его, болезненно памятный Кутузову, тоже должен был подействовать, думал он.
«Они должны понять, что мы только можем проиграть, действуя наступательно. Терпение и время, вот мои воины богатыри!» – думал Кутузов. Он знал, что не надо срывать яблоко, пока оно зелено. Оно само упадет, когда будет зрело, а сорвешь зелено, испортишь яблоко и дерево, и сам оскомину набьешь. Он, как опытный охотник, знал, что зверь ранен, ранен так, как только могла ранить вся русская сила, но смертельно или нет, это был еще не разъясненный вопрос. Теперь, по присылкам Лористона и Бертелеми и по донесениям партизанов, Кутузов почти знал, что он ранен смертельно. Но нужны были еще доказательства, надо было ждать.
«Им хочется бежать посмотреть, как они его убили. Подождите, увидите. Все маневры, все наступления! – думал он. – К чему? Все отличиться. Точно что то веселое есть в том, чтобы драться. Они точно дети, от которых не добьешься толку, как было дело, оттого что все хотят доказать, как они умеют драться. Да не в том теперь дело.
И какие искусные маневры предлагают мне все эти! Им кажется, что, когда они выдумали две три случайности (он вспомнил об общем плане из Петербурга), они выдумали их все. А им всем нет числа!»
Неразрешенный вопрос о том, смертельна или не смертельна ли была рана, нанесенная в Бородине, уже целый месяц висел над головой Кутузова. С одной стороны, французы заняли Москву. С другой стороны, несомненно всем существом своим Кутузов чувствовал, что тот страшный удар, в котором он вместе со всеми русскими людьми напряг все свои силы, должен был быть смертелен. Но во всяком случае нужны были доказательства, и он ждал их уже месяц, и чем дальше проходило время, тем нетерпеливее он становился. Лежа на своей постели в свои бессонные ночи, он делал то самое, что делала эта молодежь генералов, то самое, за что он упрекал их. Он придумывал все возможные случайности, в которых выразится эта верная, уже свершившаяся погибель Наполеона. Он придумывал эти случайности так же, как и молодежь, но только с той разницей, что он ничего не основывал на этих предположениях и что он видел их не две и три, а тысячи. Чем дальше он думал, тем больше их представлялось. Он придумывал всякого рода движения наполеоновской армии, всей или частей ее – к Петербургу, на него, в обход его, придумывал (чего он больше всего боялся) и ту случайность, что Наполеон станет бороться против него его же оружием, что он останется в Москве, выжидая его. Кутузов придумывал даже движение наполеоновской армии назад на Медынь и Юхнов, но одного, чего он не мог предвидеть, это того, что совершилось, того безумного, судорожного метания войска Наполеона в продолжение первых одиннадцати дней его выступления из Москвы, – метания, которое сделало возможным то, о чем все таки не смел еще тогда думать Кутузов: совершенное истребление французов. Донесения Дорохова о дивизии Брусье, известия от партизанов о бедствиях армии Наполеона, слухи о сборах к выступлению из Москвы – все подтверждало предположение, что французская армия разбита и сбирается бежать; но это были только предположения, казавшиеся важными для молодежи, но не для Кутузова. Он с своей шестидесятилетней опытностью знал, какой вес надо приписывать слухам, знал, как способны люди, желающие чего нибудь, группировать все известия так, что они как будто подтверждают желаемое, и знал, как в этом случае охотно упускают все противоречащее. И чем больше желал этого Кутузов, тем меньше он позволял себе этому верить. Вопрос этот занимал все его душевные силы. Все остальное было для него только привычным исполнением жизни. Таким привычным исполнением и подчинением жизни были его разговоры с штабными, письма к m me Stael, которые он писал из Тарутина, чтение романов, раздачи наград, переписка с Петербургом и т. п. Но погибель французов, предвиденная им одним, было его душевное, единственное желание.