Нахичеванская Автономная Республика

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Нахичеванская Автономная Республика
Naxçıvan Muxtar Respublikası
Герб
Флаг
Страна

Азербайджан Азербайджан

Статус

Автономная республика в составе Азербайджана

Административный центр

Нахичевань

Крупнейшие города

Нахичевань, Джульфа, Ордубад

Дата образования

9 ноября 1924 (как Нахичеванская АССР)
17 ноября 1990 (как Нахичеванская Автономная Республика)

Председатель Верховного Меджлиса

Васиф Талыбов

Официальный язык

азербайджанский

Население (2015)

439 800 чел.[1]

Плотность

80 чел./км²

Национальный состав

азербайджанцы — 99,6%

Конфессиональный состав

мусульмане

Площадь

5 502,75[2] км²

Телефонный код994
Интернет-домен

.az

Координаты: 39°18′00″ с. ш. 45°30′00″ в. д. / 39.30000° с. ш. 45.50000° в. д. / 39.30000; 45.50000 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=39.30000&mlon=45.50000&zoom=9 (O)] (Я)

Нахичева́нская Автоно́мная Респу́блика (азерб. Naxçıvan Muxtar Respublikası) — эксклав Азербайджанской Республики, являющийся, в соответствии с Конституцией Азербайджана и собственной конституцией, автономным государством в составе Азербайджанской Республики.

28 июля 1920 года образована Нахичеванская Социалистическая Советская Республика. 27 февраля 1923 года преобразована в Нахичеванский автономный край. 16 июня 1923 года край вошел в состав Азербайджанской ССР. 18 января 1924 года преобразована в Нахичеванскую Автономную Социалистическую Советскую Республику. 5 декабря 1936 года переименована в Нахичеванскую Автономную Советскую Социалистическую Республику. В 17 ноября 1990 переименована в Нахичеванскую Автономную Республику[3][4]

Территория — 5,5 тыс. км². Население — 439 800 человек по оценке на январь 2015 года[1] и 398 323 человек по переписи 2009 года, из которых 99,6 % составляют азербайджанцы, 0,3 % — курды[5]. Столица — город Нахичевань.





Название

Впервые топоним Нахичевань упоминается в Географии Птолемея под именем «Наксуана» (греч. Ναξουὰνα, англ. Naxuana)[6]. Согласно М. Фасмеру топоним Нахичева́нь происходит от армянского собственного имени «Νaχič» и арм. слова «avan» —"местечко", др.-перс. «avahana» — «местечко, деревня»[7] (позднее тюрк. трансформация — Нахичеван или Нахчыван (дж → ч). Как отмечает видный немецкий филолог Г. Хюбшман, топоним Нахичевань происходит от армянского префикса «нах» и слова «иджеван», и означает «место первой высадки»[8]. Иудейский историк Иосиф Флавий (I век) в качестве места высадки Ноева ковчега упоминает топоним Апобатерион (греч. Αποβατήριον[9]), что грамматический буквальный перевод армянского „Нахиджевань“[9] (арм. Նախիջևան), означает „местом высадки“ и идентифицируется с Нахичеваном[9]. Флавий сообщает также об этническом составе края:

»Через семь дней Ной выпустил с тою же целью голубя… Принеся затем жертву Господу Богу, он вместе с сородичами своими устроил жертвенный пир. Это место армяне называют «Местом высадки», и до сих пор ещё туземцы показывают там остатки, сохранившиеся от ковчега«[8][10].

Наиболее ранняя письменная форма названия „Нахтчаван“ (арм. Նախճավան), где „нахтча“ — древне-армянское родоплеменное название, а элемент „ван“ (варианты: „вани“, „вана“»), в древности очень продуктивный в топонимии Закавказья и Малой Азии, употреблялся со значениями «место», «дом», «земля», «страна», а также в роли суффикса принадлежности. Таким образом, с учётом древности топонима можно считать, что первичным было название местности «Нахтчаван» («Земля рода Нахтча»), а по ней затем получил название возникший на этой земле город[11].

В 1990-е годы русскоязычные азербайджанские источники, а впоследствии и Роскартография, стали использовать топоним Нахчыва́н, в СМИ других стран и литературе обычно используется традиционный советский топоним Нахичева́нь.

География

Занимает юго-восточную часть Закавказского нагорья[12]. Почти 75 % территории лежит на высоте более 1000 м. На севере простирается Даралагезский хребет, на востоке — Зангезурский хребет (с высшей точкой республики г. Капыджик, 3904 м)[12]. Южная и юго-западная части территории вдоль реки Аракс — равнина высотой 600—1000 м. Средние температуры января от −3 °С на равнине до −14 °С в горах; июля соответственно +28 и +25 °С (на вершинах до +5 °С). Осадков в год от 200 мм на равнине до 600 мм в горах.

История

Древнейшие времена

Впервые Нахичевань упоминается в Географии Птолемея как «Наксуана». Согласно этому источнику, город был основан в 4400 году до н. э.[13][14].

Согласно М. Фасмеру[15] и Г. Хюбшману[8] топоним «Нахичевань» происходит от арм.  → «Нах» — первичная, «иджеван» — высадка. Однако, как отмечает Хюбшман, «Нахичевань» не был известен под этим названием в древности. Вместо этого, он заявляет, что современное название эволюционировало в «Нахичевань» от «Нахчаван» — где приставка «Нахч» было именем, а «аван» от арм. «ավան» → «местность».[16]

Древнейшие памятники материальной культуры племён, населявших в древности территорию современной Нахичевани, относятся к эпохе неолита. Во II тысячелетии до н. э. на территории Нахичеванской Автономной Республики была развита Нахичеванская археологическая культура. В VIII—VII вв. до н. э. территория Нахичеванской Автономной Республики входила в состав государств Манна и Мидия, с VI века до н. э. — в состав Государства Ахеменидов. Позже вошла в состав царства Атропатена[12].

В составе Великой Армении

С начала II в. до н. э. по 428 г. н. э. часть Великой Армении. Нахичевань находилась в центре армянского государства, простиравшегося, как отмечает энциклопедия «Ираника», от Куры до верховий Евфрата и Тигра[17]. Согласно армянскому географу VII века Ананию Ширакаци, в составе Армении район принадлежал нахангам (провинциям) Васпуракан и Сюник[18], причем земли по Араксу, то есть гавары (уезды) Нахчаван (позднее Нахиджеван) и «обильный вином» Гохтн (район Ордубада) входили в состав Васпуракана[19], тогда как более северные земли принадлежали гаварам Чахук (ныне Шахбузский район) и Ернджак (Джульфинский район) наханга Сюник[20] (карта провинции, автор Роберт Хьюсен[21]). Эта область управлялась наследственными гофмейстерами армянских царей, которые носили титул мардпетов, а их род именовался Мардпетакан[22]. Согласно Фавсту Бузанду, в самом Нахчаване Тиграном Великим были поселены евреи, выведенные из Палестины. Когда во время персидского нашествия на Армению в 369 г. город был взят персами, они вывели оттуда „две тысячи семейств армян и шестнадцать тысяч семейств евреев“[23][24]. В конце IV в. в Гохтне проповедовал учёный и монах Месроп Маштоц, который именно там пришёл к мысли о необходимости перевода Библии на армянский язык для понимания местным населением[25][26]. Монастырь на месте, где проповедовал Маштоц (построен в 456 году), сохранялся до последнего времени в селе, носившем в честь Маштоца название Месропаван.

В составе Персии и Арабского Халифата

К началу н. э. Нахичевань была важным пунктом торговли между Западом и Востоком. С 428 года, после падения Великой Армении, территория Нахичевани входит в состав Армянского марзпанства Сасанидского Ирана, 623 — Византией, в середине VII века — арабами.

Когда они дошли до пределов армянских, то рассеялись для нападения. Они разделились на три отряда, из которых один выступил на васпураканскую область и завладел селами и замкам, до города Нахичевана; другой на страну Тарон, третий, дойдя до Когойовита, осадил укрепление Арцап…[27]

Как отмечает „Энциклопедия ислама“ в эпоху арабов собственно Нахичевань, наряду с Двином, был одним из важнейших городов Армении[28].

В 705 году арабы заживо сожгли в церквях Нахичевана и соседнего селения Храм представителей армянской знати, приглашенных ими якобы для заключения договора (800 человек)[29][30][31].

В IX веке население этой области было связано с движением Бабека, хотя большой роли в нём не играло[30].

Армянские города, расположенные вдоль реки Аракс, в том числе и Нахичевань, в течение средневековья многократно становились ареной борьбы[32]. Так, например, в середине X века эмир Дайсам ибн Ибрагим во главе курдских войск вторгся в Армению и захватил Нахичевань[33]. Далее контроль над этой территорией был оспорен курдской династией Шеддадидов, иранской династией Саларидов и Раввадидами — по-видимому курдизированными арабами[33].

Багратидская Армения

В конце IX века Нахичеван был отвоёван у арабов вторым царем Армянского царства — Смбатом I Багратуни, который в 891—892 году отдал его на правах условного владения князю Сюника. В 902 году Смбат передал его владетелю Васпуракана Ашоту Арцруни, а после смерти последнего в 904 году — вновь владетелю Сюника Смбату[34][35]. После этого Нахичеван оставался в составе Сюника, со временем приобретшего фактическую независимость от Ани. В арабских источниках Нахичевань упоминается как Нашава[36]. Согласно Ибн-Хаукаль (X век) жители области Нахичевань говорили по-армянски[37]:

Жители Дабиля и Нашава, а также окрестных провинций говорят по-армянски[38]

Сельджуки, монголы, Тимур

В 1064 Нахичевань завоевана сельджукским султаном Алп-Арсланом, когда началась полномасштабное завоевание Армении[39]. В годы правления атабеков Азербайджана из династии Ильдегизидов, Нахичевань становится столицей государства[40].

С начала XIII века в районе Нахичевана владычествовали роды Орбелянов[41] и Прошьянов, которые, как это видно из летописи Степаноса Орбеляна (XIII в.), сохранили своё значение и после тюркского завоевания[42].

В XIII—XIV вв. Нахичевань подвергалась нашествиям монгольских завоевателей и Тимура. Рубрук, посетивший Нахичевань после монгольского нашествия, пишет, что город «прежде был столицей некоего великого царства и величайшим и красивейшим городом; но татары обратили его почти в пустыню. Прежде в нём было восемьсот армянских церквей, а теперь только две маленькие, а остальные разрушили сарацины»[43].

В 1360—1370 годах католические миссионеры обратили в католицизм несколько армянских сел — Джаук (совр. Джагры), Апракунис, Гандзак (Гандза), Коцкашен, Карашуш, Кырна, Шахапонк, Салитах, Хошкашен, Апаранер (Бананияр)[44].

Оттеснение армянского населения тюрками

Уже в сельджукскую эпоху в регионе начинается многовековой процесс оттеснения армянского населения пришлым тюркским, особенно усилившийся после нашествий Тимура[45]. В период монгольского владычества Северная Армения подвергается разрушению и разграблению, а с конца XIII века Газан-хан подвергает сильным гонениям армянское население, особенно из Нахичевана и близлежащих областей[46]. Процесс изгнания армян Нахичевани усиливается с XVI—XVII вв., в период османо-персидских войн, когда значительное большинство армянского населения Нахичеванской области либо погибло, либо было угнано в Персию[47]. Современник «Великого сургуна» (тогда выселялись также мусульмане и евреи[48][49]) организованного персидским шахом Аббасом I в 1604 году, Аракел Даврижеци, пишет[50]: «…он превратил в необитаемую [пустыню] благоденствующую и плодородную Армению. Ибо при переселении он изгнал в Персию [жителей] не одного или двух, а многих гаваров, начиная с границ Нахичевана через Ехегадзор, вплоть до берегов Гегамских…». Одновременно, в XVI—XVII веках, Закавказье не только стихийно, но и целенаправленно заселялось курдами и туркменскими кочевыми племенами, которых местные правители рассматривали как свою опору[51]. Историк XVII века сообщает[52]:

Великий царь персов шах Аббас первый выселил армянский народ из коренной Армении и погнал их в Персию с целью опустошить страну армян и застроить страну персов, уменьшить [численность] народа армянского и увеличить — персидского. И так как сам шах Аббас был человек осторожный и предусмотрительный, всегда и беспрестанно думал и размышлял о том, как бы предотвратить возвращение армянского населения к себе на родину…

Тогда только из Джульфы число депортированных армян, по разным данным, колеблется от 12 тыс. семейств[53] до 20 тыс. человек[54]. Аббас был настолько непреклонен в своей решимости оставить Джульфу безлюдной, что на следующий год послал армию, чтобы изгнать около тысячи вернувшихся жителей города, и в 1616/17 годах вновь изгнал около тысячи семей из разрушенного города и окрестностей[55].

В 1746 г. Надир-шах приказывает переселить 1000 армянских семейств из Нахчевана в Хорасан[56].

Эпоха османо-сефевидских войн

В XV в. Нахичевань входила в состав государств Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу, в XVI в. оспаривалась Турцией и державой Сефевидов. Примерно в 1500 году к северу от реки Аракс, в Персидской Армении, поселяется тюркское кочевое племя кангарлу[57].

Осенью 1603 году шах Аббас I в ходе войны с Оттоманской империей занял Нахичеванский регион. Турецкий гарнизон города Нахичевани капитулировал перед Сефевидскими войсками и покинул Нахичевань вместе с жителями-суннитами, тогда как «воины города» (из местных мусульман), по сообщению Аракела Даврижеци, поспешили заявить о своей приверженности шиизму: они «быстро сняли с себя османскую одежду, постригли длинные бороды свои, облачились в кызылбашскую одежду и стали похожи на стародавних кызылбашей». Однако летом 1604 года оттоманские войска предприняли контрнаступление, заставшее шаха Аббаса врасплох. Не надеясь удержать регион, шах Аббас решил осуществить тактику «выжженной земли» и вывел всё население Нахичевани и Эривани (как армянское, так и мусульманское) вглубь Персии, по словам Аракела, «превратив в необитаемую [пустыню] благоденствующую и плодородную Армению»[58][59][60]. Всего из Нахичевани и Еревана было угнано в Персию 250—300 тысяч армян[61][62]. В частности, лишился своего населения крупный город, населённый преимущественно армянами[63] и бывший центром армянской торговли (прежде всего шёлком) в регионе — Джуга (Джульфа), жители которой при занятии персами торжественно вышли встречать шаха Аббаса во главе со священниками[58]. Её население около 20.000[64] человек было переселено в Исфахан[65], где образовало армянский пригород, существующий до сих пор — Новую Джульфу. При этом многие армянские ремесленники и беднота погибли при переселении, а богатые купцы превратились в приказчиков шаха[66].

Современная исследовательница Е. Родионова выделяет несколько причин выселения армян в Персию (получившего название «великий сургун»): а) военно-стратегическая: ослабить противника, оставить «выжженную землю»; б) политическая: укрепление центральной власти, ослабление сепаратистских областей); б) экономическая (намерение основать армянскую колонию в центре своей державы и перенести центр караванных путей из Джульфы в Иран) и стремление использовать труд искусных армянских ремесленников на строительных работах в Исфахане[67]. В числе переселённых было и тюркское племя Кенгерли, которому было разрешено вернуться в Нахичевань при потомке шаха Аббаса I шахе Аббасе II. При завоевании Нахичеванской области шах Аббас I устраивал резню суннитского населения. По мнению специалиста по истории Ирана Аптина Ханбаги, в ходе турецко-персидских войн армянам повезло больше, чем мусульманам, так как турки убивали шиитов, а персы — суннитов[68].

Нахичеванское ханство

Посетивший Нахичеванский край в 1648 году турецкий путешественник Эвлия Челеби описывал его как цветущий край и называл Нахичевань «гордостью среди городов иранской земли». По его сообщению, в благоустроенном городе Карабаглар, составлявшем отдельное султанство в Нахичеванской земле, его угостили 26 сортами груш. Описывая город Нахичевань, Челеби отмечал, что «город украшают 10000 больших домов, крытых глиной; имеется 70 соборных мечетей и мест поклонения, 40 квартальных мечетей, 20 домов для приезжих, 7 прекрасных бань, около 1000 лавок»[69].

В 1720-х гг. некоторые территории (район Ордубад-Агулис) Нахичеванского края были заняты[70] Давид Беком и Мхитаром Спарапетом — предводителями армянского национально-освободительного движения в Сюнике (Зангезур).

В середине XVIII в. после гибели Надир-шаха Гейдар-Кули хан из рода Кенгерли создал Нахичеванское ханство.

В составе России

В начале XIX века регион стал ареной русско-персидских войн. По Гюлистанскому трактату Россия отказалась от попыток захватить Нахичевань, признав ханство «в совершенной власти» Персии[71], однако в ходе новой русско-персидской войны Нахичевань была занята войсками генерала Паскевича, встреченными населением с полной покорностью[72], и согласно статье III подписанного в 1828 году Туркманчайского договора, Нахичеванское и Эриванское ханства передавались шахом «в совершенную собственность» России[73]. Келбали Хан Нахичеванский был ослеплен в своё время Ага-Мохаммед ханом Каджаром, что вызвало в семье естественную ненависть к династии Каджаров, в результате его сын, правитель ханства Эхсан-хан Кенгерли вместе с братом Ших-Али беком добровольно перешёл на сторону России, оказав важную помощь в войне с Персией, за что ему был пожалован чин полковника русской службы и он был назначен наибом Нахичеванского ханства, а Ших-Али бек наибом Ордубадского округа[74]. В октябре 1837 года Эхсан Хан был произведён в генерал-майоры[75]. В 1839 году под давлением главноуправляющего на Кавказе генерала Е. А. Головина Эхсан Хан вынужден был отказаться от должности наиба. В порядке компенсации он был назначен походным атаманом Кенгерлинского войска, а позже военно-походным атаманом Закавказских мусульманских войск[76].

Указом Николая I от 21 марта 1828 года сразу же после заключения Туркманчайского договора из присоединённых к России Нахичеванского и Эриванского ханств была образована Армянская область[77], из которой в 1849 году с присоединением Александропольского уезда была образована Эриванская губерния.

Согласно условиям Туркманчайского мира, российским правительством было организовано массовое переселение в Армянскую область армян из Персии. Это вызвало недовольство мусульманского населения, и чтобы снизить напряженность в регионе, российский посол в Персии А. С. Грибоедов рекомендовал главнокомандующему российской армии на Кавказе графу Паскевичу дать приказ о перемещении части переселившихся из Персии в Нахичевань армян в Даралагез[78].

Согласно источнику «Утверждение русского владычества на Кавказе», население Эриванской и Нахичеванской областей на 1831 год составляло: «В Эриванской провинции: мусульманских народов 49875 душ обоего пола, армян старожилов 20073 и переселенцев 45200. В Нахичеванской провинции: мусульман 17138, армян старожилов 2690 и переселенцев 10670; а в округе Ордубадском, отделенном от Нахичеванской провинции: мусульман 7247, армян коренных 2388 и переселенцев 1340».[79] Советский автор Н.Г.Волкова в своей работе «Этнические процессы в Закавказье в XIX—XX веках», цитируя вышеназванный источник, неверно скопировала цифры [80].

По данным на 1886 год на территориях, составивших современную Нахичеванскую Автономную Республику, этнический состав был следующим: на части Давалинского участка Эриванского уезда: татары (азербайджанцы) — 4215 (100 %); на части Нахичеванского уезда: татары (азербайджанцы) — 47117 (59,1 %), армяне — 31968 (40,1 %), курды — 473 (0,6 %); на Шарурском участке Шаруро-Даралагёзского уезда: татары (азербайджанцы) — 27453 (86,4 %), армяне — 4075 (12,8 %)[81][неавторитетный источник? 2941 день].

По данным на 1896 год в Нахичеванском уезде Эриванской губернии проживали «адербейджанские татары» (то есть азербайджанцы) — 56,95 %, армяне — 42,21 %, курды — 0,56 %, русские — 0,22 %, грузины и цыгане 0,06 %. В уезде была 1 православная церковь, 58 армяно-григорианских церквей, 66 мечетей[82].

Перепись 1897 года зафиксировала в Нахичеванском уезде 100,771 человек[83], из которых (по родному языку) татары (азербайджанцы) — 64151 (63,7 %), армяне — 34672 (34,4 %), русские — 858 (0,9 %), курды — 639 (0,6 %)[84][85].

Нахичеванский край в 1918—1920 гг.

Нахичеванская ССР

28 июля 1920 года 1-й Кавказский полк 11-й Красной Армии вступил в Нахичевань. Командир этого полка телеграфировал С. М. Кирову: «Население Нахичевани тепло приветствует Красную Армию и Советскую власть»[86]. Был образован Нахичеванский ревком (председатель М. Бакташев, члены: Г. Бабаев, А. Кадымов, Ф. Махмудбеков и др.), провозгласивший Нахичевань Советской Социалистической Республикой. На следующий день ревком предложил правительству Республики Армении начать мирные переговоры, но 30 июля военный министр Армении потребовал «обеспечить безусловную покорность Нахичевани армянскому правительству…»[87]. Ультиматум был отклонён. В начале августа армянские части развернули наступление на Нахичевань из района города Ордубада, но были отброшены советскими частями 28 сд[88]. 10 августа председатель Нахичеванского ревкома Бакташев писал председателю СНК Азербайджанской ССР Нариману Нариманову, что население признаёт Нахичевань неотъемлемой частью Азербайджанской ССР[87]. В тот же день РСФСР и Республика Армении подписали соглашение о мире, по которому войсками РСФСР занимаются спорные области: Карабах, Зангезур и Нахичевань. Согласно соглашению «занятие советскими войсками спорных территорий не предрешает вопрос о правах на эти территории Республики Армения или Азербайджанской Социалистической Советской Республики. Этим временным занятием РСФСР имеет в виду создать благоприятные условия для мирного разрешения территориальных споров между Арменией и Азербайджаном на тех основах, которые будут установлены мирным договором, имеющим быть заключённым между РСФСР и Республикой Армения в скорейшем будущем»[89].

В ноябре армянские части вновь развернули военные действия[87]. 29 ноября ревкомом Армении была провозглашена Социалистическая Советская Республика Армения. 30 ноября была составлена декларация Азревкома следующего содержания (по тексту опубликованному в Сборнике документов и материалов. Ереван, 1992, стр. 601):

Советский Азербайджан, идя навстречу борьбе братского армянского трудового народа против власти дашнаков, проливающих и проливавших невинную кровь наших лучших товарищей коммунистов в пределах Армении и Зангезура, объявляет, что отныне никакие территориальные вопросы не могут стать причиной взаимного кровопускания двух вековых соседних народов: армян и мусульман; территории Зангезурского и Нахичеванского уездов являются нераздельной частью Советской Армении, а трудовому крестьянству Нагорного Карабаха предоставляется полное право самоопределения [90][91][92][93].

1 декабря Нариманов озвучил декларацию на заседании Бакинского совета.

В это же время в ночь со 2 на 3 декабря между дашнакской Арменией и правительством Великого Национального Собрания Турции в Александрополе был заключён мирный договор, по которому районы Нахичевани, Шарура и Шахтахты объявлялись временно находящимися под защитой Турции[94]. Правительство РСФСР и ревком Армянской ССР не признали Александропольский договор, поскольку он был подписан уже после передачи власти правительством Республики Армении ревкому Армянской ССР.

Однако согласно Одри Альштад договор между РСФСР и Демократической Республикой Армении, заключённый в декабре 1920 года, признавал претензии последней только на Зангезур, но не на Карабах или Нахичевань[92].

В начале 1921 года в городах и селениях Нахичеванского края путём опроса[95] прошёл референдум, по результатам которого свыше 90 % населения высказались за то, чтобы Нахичевань вошла в составе Азербайджанской ССР на правах автономной республики[87][96][97]. Данные полученные в ходе референдума, объясняются тем, что число армян в регионе значительно уменьшилось. Так, в результате истребления и бегства армян в ходе Первой мировой войны, вкупе с невозможностью вернуться обратно, доля армян сократилась с 41,2 % в 1832 году до менее 11 % в 1926 году[98]. В это же время на 1-й краевой партийной конференции был избран Нахичеванский обком КП Азербайджана[12].

16 марта правительства Советской России и Великого Национального Собрания Турции в Москве заключили договор о дружбе и братстве, по которому Нахичеванская область «образует автономную территорию под протекторатом Азербайджана, при условии, что Азербайджан не уступит сего протектората третьему государству»[99]. Согласно энциклопедии «Ираника» советско-турецким договором Нахичевань была отделена от Армении[100]. По мнению Сергея Вострикова, Нахичевань являлась ядром исторических армянских земель, которые послужили разменной монетой в территориальном разделе и сближении между советской Россией и кемалистской Турцией[101]. Согласно ему же, формальным поводом для передачи Нахичевани под протекторат Азербайджана послужило то, что вследствие геноцида армян и резни армян в Баку, Нахичеване и Шуше в 1918—1921 годах численность армянского населения здесь сократилась вдвое[101].

В октябре того же года между правительством Великого Национального Собрания Турции, Советской Россией, Арменией и Азербайджаном был подписан Карсский договор. Согласно ст. 5 данного договора: «Правительство Турции и Правительство Советской Армении и Азербейджана соглашаются, что Нахичеванская область в границах, определённых в приложении 3 настоящего договора, образует автономную территорию под покровительством Азербейджана»[102].

В январе 1922 года состоялся 1-й съезд Советов Нахичеванской ССР[87].

Нахичеванская АССР

В феврале 1923 года на основе решения 3-го Всенахичеванского съезда Советов в составе Азербайджанской ССР был создан Нахичеванский автономный край, преобразованный 9 февраля 1924 года в Нахичеванскую АССР[12]. Нахичеванская АССР была единственным автономным образованием на территории СССР, которая была создана не на этноконфессиальной основе. По переписи 1926 года в Нахичеванской АССР проживало 104656 советских граждан, из которых азербайджанцы — 88433, армяне — 11276, курды — 2649, русские — 1837 человек[103]. Вследствие политики вытеснения армянского населения из края, которая велась ещё со сталинской эпохи, к 1988 году всё армянское население было изгнано из автономной республики.[104][неавторитетный источник? 2942 дня][105].[неавторитетный источник? 2942 дня]

В республике были созданы горнорудная, пищевая, лёгкая и др. промышленность, многоотраслевое колхозное сельское хозяйство. Были созданы высшие учебные заведения, научные и научно-исследовательские учреждения, библиотеки, клубы и др. В республике значительного развития достигли литература и искусство[12].

В годы Великой Отечественной войны 1941—1945 жители республики принимали в ней участие. Три человека были удостоены звания Героя Советского Союза, тысячи награждены орденами и медалями за боевые и трудовые подвиги[12].

В 1967 году за успехи в развитии народного хозяйства и в культурном строительстве Нахичеванская АССР была награждена орденом Ленина, а 29 декабря 1972 года в ознаменование 50-летия Союза ССР — орденом Дружбы народов. К 1974 году в республике был 21 Герой Социалистического Труда[12].

Нахичеванская Автономная Республика

19 января 1990 года чрезвычайная сессия Верховного Совета Нахичеванской АССР приняла постановление о выходе Нахичеванской АССР из Союза ССР и объявлении независимости[106]. 17 ноября того же года Верховный Совет Нахичеванской АССР изменил наименование «Нахичеванская АССР» на «Нахичеванская Автономная Республика».

Конституция Нахичеванской Автономной Республики в статье 1 гласит:

I. Нахчыванское автономное государство демократическая, правовая, светская автономная республика в составе Азербайджанской Республики.
II. Статус Нахчыванской Автономной Республики определяют Конституция Азербайджанской Республики, Московский 16 марта 1921 года и Карсский 13 октября 1921 года международные договора[107].

Культурные памятники

В XII веке сложилась Нахичеванская архитектурная школа, выдающимся представителем и основателем которой считается Аджеми ибн Абу Бекр (Аджеми Нахчивани). Ранним его произведением является мавзолей Юсуфа ибн Кусейра (1161 г.). восьмигранное, сложенное из обожженного кирпича сооружение, перекрытое пирамидальным шатром. Уже в этом произведении Аджеми достиг большой художественной выразительности предельной простотой и строгостью форм.

Самым большим и наиболее известным среди мавзолеев Нахичевани является Мавзолей Момине хатун (1186 г.), построенный по проекту архитектора Аджеми ибн Абубекр Нахчивани[108]. Это усыпальница Момине хатун — жены атабека Джахан Пехлевана. Мавзолей сложен из обожженного кирпича, имеет десять граней, которые покрыты слегка рельефным узором, выполненным в той же технике, что и мавзолей Юсуфа ибн Кусейра. Высота его без шатра достигает 25 м[109][110].

Мавзолей декорирован сложным геометрическим орнаментом и письменами из Корана. Поверхность каждой грани полностью покрыта резными украшениями, которые представляют собой куфические арабские письмена, стилизованные под геометрический орнамент. Мавзолей Момине хатун является шедевром средневековой архитектуры[111]. Мавзолей Момине хатун воздвигнут в возвышенной части города. «Его силуэт прекрасно вписан в окружающий горный пейзаж. Тонко найденные пропорции, ритм архитектурных форм воспринимаются ещё издали. Вблизи поражают богатство деталей и их изумительно гармоничная связь с монументальным целым. Не без основания создатель этого прекрасного памятника поместил на фризе надпись: „Мы уходим, мир останется. Мы умрем, этот остается памятью…“»[110][112][113].

В городе Нахичевани находится памятник XIX века — Ханский дворец.

Рядом с городом Джульфа находится одна из самых мощных крепостей того времени Алинджа-гала (XI—XIII в. в.), расположенная на берегах рек Аракс и Алинджа. Многочисленные оборонительные, жилые и дворцовые сооружения находятся на самой вершине скалистой горы, с отвесными склонами. Дождевая вода в крепости собиралась с помощью разветвленной сети каналов и цистерн[113].

Недалеко от Джульфы находятся развалины большого караван-сарая, построенного, по-видимому, нахичеванским правителем Хаким Зия ад-Дином в начале XIV века, построившего также близлежащий мост через реку Аракс.

Мавзолей Гюлистан (XII—XIII в.) — «Райский сад», находится недалеко от села Джуга Джульфинского района, в лесной лощине, построен из красного песчаника. Квадратный постамент мавзолея через клиновидные плоскости переходит в 12-гранник, который был увенчан (не сохранился) пирамидальным шатром[110][114]

Вблизи селения Дер сохранились руины трех небольших мавзолеев, сооруженных из булыжного камня и кирпича.[115].

В селении Карабаглар (Шарурский район) находятся сооружения знаменитого мавзолея, датируемого XIV веком.[110]. Сохранившиеся до настоящего времени минареты, соединенные с мавзолеем, а также руины небольших мавзолеев и укреплений с башнями, позволяют говорить о том, что на этом месте находилось крупное городское поселение с 70 мечетями, из них 40 с минаретами. Сооружения построены в основном при правлении Абу Саида Бахадур хана (1319—1335 гг.) и ранее[113].

В городе Ордубаде сохранились архитектурные памятники XVII—XVIII веков — Джума-мечеть, здание медресе, Дилбер-мечеть[113].

Армянское архитектурное наследие

Армяне оставили в Нахичевани богатое архитектурное наследие[116], которое, однако, азербайджанские власти полностью игнорировали, а впоследствии объявили «албанским» или подвергли разрушению[117] (см. Фальсификация истории в Азербайджане). По данным армянских исследователей, из древнейших памятников нахичеванской области, сохранившихся до XX века, выделяются монастырь Аствацацин (Богородицы) в Агулисе (древний центр провинции Гохтан), церковь которого считается крупнейшим армянским культурным памятником района, и там же — монастыри Св. Фомы и Св. Христофера, основанные в IV веке, церкви Св. Минаса, Св Шмавона, Св Ованеса, Св. Акопа-Айрапета, Сурб Ерордутюн (Св. Троицы), Амараин и др, сооруженные позже (всего Агулисе было 12 монастырей и церквей); монастырь Св. Нишана (Знамения, основан в V в.) со скрипторием, две рукописи из которого хранятся в ереванском Матенадаране, монастырь Св. Товмы в селе Вананд, основанный в 450 году, монастырь Сурб. Геворг в Ернджаке (основан предположительно в V веке, первое упоминание в 841 году), монастырь Сурб Карапет в Арбакунисе (основан в 381 году), чьи постройки были оформлены интересной резьбой, монастырь Сурб Аствацацин в Норашене, основанный в 952 году, крепость, церковь Тарманчац Ванк и кладбище с хачкарами XIV—XVIII века в селе Норакерт[118][119][120][121][122]. Как отмечает В. А. Шнирельман, интересным памятником является также монастырь Св. Степаноса VII в., известный как «Красный монастырь» — Кармир Ванк (ныне именуемый Кызыл Ванк) под Нахичеванью, в г. Астапате (армянское название)[123]. Он считается «значительным памятником армянской средневековой архитектуры». Нахичеванская церковь Сурб Еррордутюн — св. Троицы — где, по преданию, в 705 г. была сожжена армянская знать, сохранялась до 1975 г., когда была снесена[117].

Известны армянские средневековые рукописи, созданные в Нахичевани[124].

Разрушение армянского кладбища в Джульфе

Согласно ИКОМОСу в 1998 году азербайджанским правительством было удалено 800 хачкаров, но разрушение было приостановлено из-за протестов ЮНЕСКО. В 2002 г. разрушение кладбища возобновилось, к 2006 году от кладбища не осталось следа [125] . Хачкары были разрушены, а ландшафт выровнен[126] . Весной 2006 года азербайджанский журналист из Института войны и мира Идрак Аббасов попытался исследовать это кладбище, однако местные власти запретили ему посетить этот объект. Тем не менее он сумел хорошо рассмотреть территорию кладбища и подтвердил, что оно полностью исчезло.[127]. 30 мая 2006 года Азербайджан запретил комиссии Европейского парламента осмотреть бывшее кладбище[125]. В 2010 году сообщения очевидцев о разрушении кладбища были подтверждены Американской ассоциацией содействия развитию науки на основе анализа спутниковых снимков региона[128].

Административно-территориальное деление

Столица — город Нахичевань (азерб. Naxçıvan).

Семь районов и город:

  1. Бабекский район (азерб. Babək)
  2. Джульфинский район (азерб. Culfa)
  3. Кенгерлинский район (азерб. Kəngərli). Образован в 2004 году.
  4. Нахичевань (азерб. Naxçıvan) — столица
  5. Ордубадский район (азерб. Ordubad)
  6. Садаракский район (азерб. Sədərək). Образован в 1990 году.
  7. Шахбузский район (азерб. Şahbuz)
  8. Шарурский район (азерб. Şərur)

Население

По данным переписи Азербайджана 1999 года в Нахичеванской Автономной Республике проживало 354,072 человека[129], а по переписи 2009 года численность населения составила 398,323 человека[5].

Динамика численности и этнического состава населения Нахичеванской АССР по данным Всесоюзных переписей 1926 — 1989 годов и Нахичеванской АР по переписям 1999 и 2009 гг.
Национальность 1926[130]
чел.
% 1939[131]
чел.
% 1959[132]
чел.
% 1970[133]
чел.
% 1979[134]
чел.
% 1989[135]
чел.
% 1999[129]
чел.
% 2009[5]
чел.
%
Всего 104656 100,00% 126696 100,00% 141361 100,00% 202187 100,00% 240459 100,00% 293875 100,00% 354072 100,00% 398323 100,00%
азербайджанцы[136] 88433 84,50% 108529 85,66% 127508 90,20% 189679 93,81% 229968 95,64% 281807 95,89% 350806 99,08% 396709 99,59%
курды 2649 2,53% 1509 1,19% 303 0,21% 1087 0,54% 1696 0,71% 3127 1,06% 2282 0,64% 1321 0,33%
турки 16 0,02% 4 0,00% 1 0,00% 16 0,01% 215 0,06% 104 0,03%
русские 1837 1,76% 2549 2,01% 3161 2,24% 3919 1,94% 3807 1,58% 3782 1,29% 517 0,15% 101 0,03%
украинцы 92 0,09% 360 0,28% 438 0,31% 997 0,49% 942 0,39% 1858 0,63% 140 0,04% 22 0,01%
татары 17 0,02% 52 0,04% 88 0,06% 102 0,05% 90 0,04% 104 0,04% 51 0,01% 11 0,00%
армяне 11276 10,77% 13350 10,54% 9519 6,73% 5828 2,88% 3406 1,42% 1906 0,65% 17 0,00% 6 0,00%
белорусы 7 0,01% 33 0,03% 63 0,04% 108 0,05% 94 0,04% 450 0,15%
другие 329 0,31% 310 0,24% 281 0,20% 467 0,23% 455 0,19% 825 0,28% 44 0,01% 49 0,01%


По данным Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890−1907) национальный состав Нахичеванского уезда Российской империи к началу 20 века был следующим: адербейджанские татары (азербайджанцы) — 56,95%; армяне — 42,21%; курды, русские и другие народы — 0,84%.[137]

По данным переписи населения 1897 года состав 100 771 жителей Нахичеванского уезда по родному языку выглядел так: татары (азербайджанцы) — 64 151 человек или 63,7%, армяне — 34 672 человек или 34,4%, русские — 1014 человек или 1,0% (в том числе велокорусы — 858 человек, малорусы — 152 человека, белорусы — 4 человека); курды — 639 человек; поляки — 154 человека; грузины — 42 человека.[138]

Экономика

Известные уроженцы

Фотографии Нахичевани

Напишите отзыв о статье "Нахичеванская Автономная Республика"

Примечания

  1. 1 2 [www.stat.gov.az/source/demoqraphy/en/001_15en.xls 1.15 Territories, number and density of population by economic and administrative regions of the Republic of Azerbaijan] // [www.stat.gov.az/source/demoqraphy/indexen.php Population] The State Statistical Committee of the Republic of Azerbaijan
  2. [statistika.nmr.az/index.php Naxçıvan Muxtar Respublikası Dövlət Statistika Komitəsi]: [statistika.nmr.az/source/demoqraphic/index.php Demoqrafiya]: [statistika.nmr.az/source/demoqraphic/004.xls 1 yanvar 2014-cü il tarixə Naxçıvan Muxtar Respublikasının ərazisi, əhalisinin sayı, sıxlığı və inzibati ərazi bölgüsü] — проверено: 14.12.2014
  3. [www.knowbysight.info/1_AZER/08884.asp Справочник по истории Коммунистической партии и Советского Союза 1898 - 1991.]
  4. [books.google.az/books?id=j39xCwAAQBAJ&pg=PA127&lpg=PA127&dq=%22%D0%93%D1%8F%D0%BD%D0%B4%D0%B6%D0%B8%CC%81%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F+%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C%22&source=bl&ots=THIs0yeKwH&sig=tQaDLh0VpqsGjy7AW6KDV8A8PXg&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwiGy4P30O3LAhVlDJoKHXUtCv8Q6AEIJDAC#v=onepage&q=%D0%9D%D0%B0%D1%85%D0%B8%D1%87%D0%B5%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%B0%D0%B2%D1%82%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D0%BA%D1%80%D0%B0%D0%B9&f=false Население России и СССР с древнейших времен по настоящее время: ДЕМОГРАФИЯ. Авторы: А.Г. Виноградов]
  5. 1 2 3 [pop-stat.mashke.org/azerbaijan-ethnic2009.htm Ethnic composition of Azerbaijan 2009] (рус.), pop-stat.mashke.org.
  6. Flavius Josephus, William Whiston, Paul L. Maier. The new complete works of Josephus. — Revised and expanded edition. — Kregel Academic, 1999. — P. 56. — 1143 p. — ISBN 0825429242, ISBN 978-0-8254-2924-8.
    It is called in Ptolemy Naxuana,..
  7. [dic.academic.ru/dic.nsf/vasmer/35622/нахичевань Фасмер Макс. Этимологический словарь русского языка. — С-П. «Терра», 1996. — Т.3, Стр. 50]
  8. 1 2 3 B. Crouse. [www.fni.com/cim/technicals/noah.txt Noah's Ark: Its Final Berth] // Archaeology and Biblical Research. — Summer, 1992. — Т. 5, № 3.
  9. 1 2 3 [library.untraveledroad.com/Ch/Josephus/Antiquities-Jews/Book1/3.htm Josephus, Antiquities of the Jews, Chapter 3,] прим. 6:"This Αποβατηριον , or Place of Descent, is the proper rendering of the Armenian name of this very city. It is called in Ptolemy Naxuana, and by Moses Chorenensis, the Armenian historian, Idsheuan; but at the place itself Nachidsheuan, which signifies The first place of descent, and is a lasting monument of the preservation of Noah in the ark, upon the top of that mountain, at whose foot it was built, as the first city or town after the flood.«
  10. [www.vehi.net/istoriya/israil/flavii/drevnosti/01.html Иосиф Флавий, „Иудейские древности“, кн. I , гл. I]
  11. Поспелов Е. М. Географические названия мира: Топонимический словарь: Свыше 5 000 единиц / Отв. ред. Р. А. Агеева. — М.: «Русские словари», 1998. — С. 160. — 372 с. — ISBN 5-89216-029-7.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 8 [gatchina3000.ru/great-soviet-encyclopedia/bse/080/490.htm Нахичеванская Автономная Советская Социалистическая Республика] (рус.), БСЭ.
  13. [www.experiencefestival.com/a/Nakhichevan_-_History/id/1788985 Nakhichevan: Encyclopedia II — Nakhichevan — History]
  14. [enc.mail.ru/article/?62014900 Энциклопедии@Mail.Ru]
  15. Фасмер Макс. Этимологический словарь русского языка. — С-П. «Терра», 1996. — Т.3, Стр. 50
  16. [www.fni.com/cim/technicals/noah.txt Bill Crouse. Noah’s Ark: Its Final Berth] According to the Armenian language scholar, Heinrich Hubschmann, the city of Nakhichavan, which does mean «Place of First Descent» in Armenian, was not known by that name in antiquity. Rather, he says the present-day name evolved to «Nakhichavan» from «Naxcavan». The prefix «Naxc» was a name and «avan» is Armenian for «town» (…) Вместо этого, он заявляет, что современное название эволюционировало в «Нахичевань» от «Нахчаван» — где приставка «Нахч» означало имя, а «аван» по-армянски «местность».
  17. [www.iranica.com/articles/armenia-i Armenia and Iran] — статья из Encyclopædia Iranica. R. Schmitt
  18. Шнирельман В. А. Войны памяти: мифы, идентичность и политика в Закавказье / Рецензент: Л. Б. Алаев. — М.: Академкнига, 2003. — С. 242. — 592 с. — 2000 экз. — ISBN 5-94628-118-6.
    В раннем средневековье здесь располагались армянские области Нахчаван и Гохтн провинции Васпуракан, а также часть исторического Сюника.
  19. [vehi.net/istoriya/armenia/geographiya/04.html Анания Ширакаци. Армянская география]: «8. Васпуракан к западу от Персармении, рядом с Корджайк, имеет 36 областей: 1. Рештуник, 2. Тосб, 3. Будуник, 4. Арчишаковит, 5. Аговит, 6. Кугановит, 7. Арберани, 8. Дарни, 9. Бужуник, 10. Арнойотн, 11. Андзевацик, 12. Атрпатуник, 13. Еритуник, 14. Мардастан, 15. Артаз, 16. Аке, 17. Великий Албак, 18. Андзахадзор, 19. Торнаван, 20. Чуашрот, 21. Крчуник, 22. Мецнуник, 23. Палуник, 24. Гукан, 25. Агуандрот, 26. Патспаруник, 27. Арташезьян, 28. Артаваньян, 29. Бакан, 30. Гапитьян, 31. Газрикан, 32. Танкриан, 33. Варажнуник, 34. обильный вином Гохтн, 35. Нахчуан с городом того же имени, и 36. Маранд.»
  20. [vehi.net/istoriya/armenia/geographiya/04.html Анания Ширакаци. Армянская география]: «9. Сюник, к востоку от Айрарата, между Ерасхом (Араксом) и Арцахом, имеет 12 областей: 1. Ернджак, 2. Чагук, 3. Вайоц-дзор, 4. Гелакуни с морем, 5. Сотк, 6. Агахечк, 7. Цгак, 8. Габанд, 9. Багк или Балк, 10. Дзорк, 11. Аревик, 12. Кусакан. В этой провинции растут: мирт, герери(?) и гранат. В ней много гористых местностей.»
  21. Thomas F. Mathews, Avedis Krikor Sanjian. [books.google.com/books?id=riNIXZzr_NcC&pg=PA19&dq=Map+of+the+province+of+Siwnik+Robert+H.+Hewsen&hl=ru&ei=iDdVTNDXIsbfOKOZ4dsF&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=1&ved=0CCkQ6AEwAA#v=onepage&q=Map%20of%20the%20province%20of%20Siwnik%20Robert%20H.%20Hewsen&f=false Armenian gospel iconography: the tradition of the Glajor Gospel]. — Dumbarton Oaks, 1991. — С. 19.
  22. [www.vehi.net/istoriya/armenia/khorenaci/index.html Мовсес Хоренаци, «История Армении, I, 30; II,8 и комментарии]
  23. [www.iranica.com/articles/deportations Deportations] — статья из Encyclopædia Iranica. Erich Kettenhofen:
    …from Naxčavan/Naḵjavān (where all the captives were initially assembled) 2,000 Armenian and 16,000 Jewish families.
  24. [www.vostlit.info/Texts/rus14/Buzand/frametext42.htm Фавстос Бузанд. История, IV, LV]: „Все это множество евреев, которое увели в плен из армянской страны, великий армянский царь Тигран привел из Палестинской страны в древние времена, когда он взял в плен и привел в Армению первосвященника евреев Гиркана. Великий царь Тигран всех этих евреев в своё время поселил в городах Армении. А в это время (персы) разрушили эти города, пленили их жителей, с ними вместе всю армянскую страну и гавары. Из всех этих гаваров, краев, ущелий и стран, вывели они пленных, пригнали всех в город Нахчаван, который был средоточием их войск. Этот город они тоже взяли и разрушили, и оттуда вывели две тысячи семейств армян и шестнадцать тысяч семейств евреев и увели вместе с другими пленными.
  25. [feb-web.ru/feb/ivl/vl2/vl2-2854.htm История всемирной литературы: в 9 т.. — М.: 1983—1994. — Т. 2. — С. 285—288]
  26. [www.vostlit.info/Texts/rus5/Horen/frametext32.htm Хоренаци, III, 47]»Он идет в область Голтн, селится там и живёт в отшельничестве. Языческая ересь, скрыто таившаяся здесь со времен Трдата и до тех пор, вновь оживилась при ослаблении Армянского царства. Он искоренил её при содействии правителя области по имени Шабит. […] Однако во время своего проповедничества блаженный Месроп испытывал немало трудностей, ибо он был одновременно и чтецом, и переводчиком. Если же читал кто-либо другой, а его при этом не было, то народ ничего не понимал за отсутствием переводчика. Поэтому он замыслил изобрести письмена для армянского языка и, всецело отдавшись этому делу, тяжко трудился, перебирая разные способы.«
  27. Гевонд, История халифов. Гл. II
  28. Encyclopaedia of Islam. — Leiden: BRILL, 1986. — Т. 1. — С. 642-643.:
    In Arab mediaeval times the most important towns of Armenia proper were: Dabil (Dwm) which, as the residence of the centre of the Armenians, Nakhdawan (Nashawa, [q.v.]) which, like Erivan, has played a pre-eminent rdle in Armenian history, and Alexandropol (the ancient Gumri), an important frontier fortress until 1878 and thereafter a town given over to the silk industry; in the government of Elizavetpol, Elizavetpol (the ancient Gandja, [q.v.]), Shusha situated in the region of Kara-Bagh and formerly the capital of a separate khanate, and the frontier town of Ordubadh (Urdabadh) on the Araxes
  29. Всемирная история. М., 1956, т. 3, стр. 137
  30. 1 2 [www.kulichki.com/~gumilev/HE2/he2103.htm История Востока. В 6 т. Т. 2. Восток в средние века.] М., „Восточная литература“, 2002. ISBN 5-02-017711-3
  31. Ковсес Каганкатваци, [www.vostlit.info/Texts/rus5/Kalank/text32.phtml?id=623 История страны Алуанк], гл. XVI»Оттуда он, пройдя по Армении, разгромил ромейские и армянские войска. А тех, кого не смог изловить, заманил в ловушку великими клятвами, коварством и обманом собрал у себя всех главных армянских [нахараров] — восемьсот мужей, угнал их в город Нахчаван, запер их в церкви и сжег живьем. Четыреста других мужей [из армянских нахараров] он сжег в Храме, а остальных предал мечу.«
  32. [www.iranicaonline.org/articles/araxes-river#pt2 Araxes river] — статья из Encyclopædia Iranica. W. B. Fisher, C. E. Bosworth:
    Certainly, the whole Araxes valley and the towns along it—Baǰarvān in Moḡān, Ordūbād, and Julfa on the southern bend of the river, and the Armenian center of Naḵǰavān, Dvin, Erivan, Ani, and Avnīk in the upper reaches of the valley—saw much fighting in the medieval period.
  33. 1 2 [www.iranicaonline.org/articles/nakjavan Naḵjavān] — статья из Encyclopædia Iranica. C. Edmund Bosworth:
    Meskawayh (II, pp 148-49, tr. V, p. 157) records how a former commander of the Sajids, Daysam b. Ebrāhim, backed by a largely Kurdish body of troops, contended for supremacy in Azerbaijan during the years 327-45/938-57 and from a base at Ardabil expanded into Armenia and captured Naḵjavān and Dvin or Dābel. Subsequently, control of Naḵjavān was contested by the Shaddadids, who were apparently of Kurdish stock and whose main branch became based on Ganja and Dvin, by the Mosaferids, and by the Rawwadids, who were probably Kurdicized Arabs.
  34. Lynn Jones. Between Islam and Byzantium: Aght'amar and the visual construction of medieval Armenian rulership. — Ashgate Publishing, 2007. — P. 65. — 144 p. — ISBN 0754638529, ISBN 9780754638520.:
    The catholicos promptly excommunicated Ashot, and the prince died one year later, in 904. Gagik Artsruni succeeded his brother as prince of Vaspuarakan. Smbat, unsure of Artsrunik' loyalty, took Nakhchavan from them and restored it to the prince of Siunik'.
  35. [www.armenianhouse.org/draskhanakertsi/history-ru/chapter41_50.html Ованес Драсханакертци. История Армении. Гл. 43 и прим.]
  36. V. Minorsky. [books.google.com/books?id=Pzg8AAAAIAAJ&pg=PA59&dq=Ani+1065+Bagrat+IV&as_brr=3&hl=ru&cd=2#v=snippet&q=Nashawa&f=false Studies in Caucasian History]. — CUP Archive, 1953. — С. 34.
  37. V. Minorsky. Studies in Caucasian History. — CUP Archive, 1953. — С. 137.
  38. Opus Geographicum auctore Ibn Haukal», Lugd. Bat., 1938, II, 349
  39. [www.iranicaonline.org/articles/nakjavan Naḵjavān] — статья из Encyclopædia Iranica. C. Edmund Bosworth:
    The Saljuqs appeared in northwestern Iran and then Arrān, first in the time of Ṭoḡrel Beg and then in greater strength under Alp Arslān, who began the systematic conquest of Armenia, but it was under the Ildegizid Atabegs of northwestern Iran (see ATĀBAKĀN-e ĀḎARBĀYJĀN) that Naḵjavān especially flourished in the later 6th/12th century.
  40. [www.iranicaonline.org/articles/atabakan-e-adarbayjan Encyclopaedia Iranica. K. A. Luther. Atabakan-e Adarbayjan]
  41. Steven Runciman. The Emperor Romanus Lecapenus and his reign: a study of tenth-century Byzantium. — Cambridge University Press, 1988. — С. 160—161.:
    There were main branches of the family; of the elder the head at the time of Sembat’s martyrdom was the Grand Ischkan Sembat whose possessions lay on the west of Siounia, including Vaiotzor and Sisagan (which he apparently acquired from his cousins of the younger branch) and extending down to Nakhidchevan.
  42. [www.karabagh.am/7Naxichevan.htm Нахичеван]
  43. Гийом де Рубрук. [vostlit.narod.ru/Texts/rus3/Rubruk/text6.htm Путешествие в восточные страны], гл. 51
  44. С. С. Аревшатян. [az-ar.narod.ru/armphil_3.html#4 К истории философских школ средневековой Армении XIV в]. — Ер.: АН Армянской ССР, 1980. — С. 17.
  45. [www.kulichki.com/~gumilev/HE2/he2510.htm История Востока. В 6 т. Т. 2. Восток в средние века.] М., «Восточная литература», 2002. ISBN 5-02-017711-3: «В описаниях современников сельджукское нашествие предстает как бедствие для стран Закавказья. Сельджуки быстрее всего утвердились в южных армянских землях, откуда армянское население вынуждено было эмигрировать в пределы Византии. Так возникло Киликийское Армянское царство, просуществовавшее до конца XIV в. На Армянском нагорье начался многовековой процесс оттеснения армянского и курдского населения пришлым тюркским.»
  46. [www.iranica.com/articles/armenia-vi Armenia and Iran] — статья из Encyclopædia Iranica. G. Bournoutian:
    Northern Armenia and eastern Georgia were ruined and plundered, and when Ḡāzān Khan accepted Islam (1295), strong persecutions were initiated against the Armenians, carried out pointedly in Naḵǰavān and nearby areas.
  47. Шнирельман В. А. Войны памяти: мифы, идентичность и политика в Закавказье / Рецензент: Л. Б. Алаев. — М.: Академкнига, 2003. — С. 242. — 592 с. — 2000 экз. — ISBN 5-94628-118-6.
    Тогда политическая роль Нахичевани сильно изменилась, ибо атабеки Ильдегизиды сделали её в XII в. столицей своего огромного государства. Между тем, город сохранял роль крупного торгово-ремесленного центра, где жила большая армянская община. Так продолжалось до конца XVI—начала XVII вв., когда по области прокатился вал османско-персидских войн, и значительное большинство армянского населения либо погибло, либо было угнано в Персию.
  48. Aptin Khanbaghi. The fire, the star and the cross, I.B.Tauris, 2006, p. 112
  49. Cosroe Chaquèri. The Armenians of Iran: the paradoxical role of a minority in a dominant culture; articles and documents, 2008, p. 38
  50. Аракел Даврижеци. [www.vostlit.info/Texts/rus2/Davrizeci/frametext1.htm «Книга историй»]
  51. [historic.ru/books/item/f00/s00/z0000029/st023.shtml Всемирная История, т. IV, М., 1958, стр. 567]
    В XVI—XVII вв. количество кочевников здесь даже увеличилось благодаря политике завоевателей, переселявших сюда кочевников — курдов и туркмен — с целью разъединить и ослабить местное оседлое население.
  52. Аракел Даврижеци «Книга историй», гл. 17
  53. M. Jacob Seth. Armenians in India: from the earliest times to the present day : work of original research, Asian Educational Services, 1992, p. 148:"A large Armenian colony of 12000 families from Julfa on the Araxes, in Armenia settled there in 1605, during the glorious reign of Shah Abbas the Great«
  54. Richard G. Hovannisian. [books.google.am/books?id=s2ByErk19DAC&pg=PA25&dq=armenian+Abbas+Julfa&lr=&as_brr=3&hl=ru&cd=5&redir_esc=y#v=onepage&q=armenian%20Abbas%20Julfa&f=false The Armenian People from Ancient to Modern Times: Foreign dominion to statehood : the fifteenth century to the twentieth century], p. 25:»Julfa became more important in the second half of the sixteenth century, only to be destroyed at the end of the century by Shah Abbas […] Arakel of Tabriz says, however, that in 1604—1605, 20,000 Armenians from Julfa were deported to Persia — with one-fifth surviving in New Julfa (Tavrizhetsi, 1896, pp. 52ff.)."
  55. Baltrušaitis Jurgis and Dickran Kouymjian. [www.djulfa.com/baltrusaitis.pdf Julfa on the Arax and Its Funerary Monuments] // Armenian Studies Etudes Armeniennes in Memoriam Haig Berberian / Под ред. Dickran Kouymjian. — Lisbon: Galouste Gulbenkian Foundation, 1986. — P. 18-22. — 883 p.
  56. Петрушевский И. П. Очерки по истории феодальных отношений в Азербайджане и Армении в XVI - начале XIX вв. — Л., 1949. — С. 132.:
    В 1746 г. шах приказал переселить 1000 семейств (ханэвар) армян из Нахчевана в Хорасан.
    .
  57. [www.iranicaonline.org/articles/kangarlu-tribe Kangarlu] — статья из Encyclopædia Iranica. P. Oberling:
    Many Kangarlu settled north of the river Aras, probably in around 1500, when the Ostājlu moved into Azerbaijan. At the beginning of the 19th century, J. M. Jouannin, described these Kangarlu as «a small tribe established in Persian Armenia, on the shores of the Aras, and numbering up to four or five thousand individuals» (Dupré, II, p. 459).
  58. 1 2 [www.vostlit.info/Texts/rus2/Davrizeci/text1.phtml Аракел Даврижеци. Книга историй]
  59. [www.iranchamber.com/people/articles/armenians_in_iran1.php George A. Bournoutian. Armenians in Iran (ca. 1500—1994)]
  60. Oberling, Pierre. [www.iranica.com/articles/kangarlu-tribe Kangarlu] (англ.) // Encyclopædia Iranica. — Vol. XV, no. 5. — P. 495.
  61. James Stuart Olson, Lee Brigance Pappas, Nicholas Charles Pappas. An Ethnohistorical dictionary of the Russian and Soviet empires, p.44:
    Armenians were uprooted during these wars, and, in 1604, some 250,000 Armenians were forcibly transferred by Shah 'Abbas to Iran. By the seventeenth century, the Armenian had become a minority in parts of their historic lands
  62. Massoume Price. Iran’s diverse peoples: a reference sourcebook, p. 71:
    Primary sources estimate that between 1604 and 1605 some 250 to 300, 000 Armenians were removed from Armenia for settlement in Iran.
  63. [www.nwalliance.ru/Libruary/010_Text.html Родионова Е. М. Армяно-иранские связи в эпоху правления шаха Аббаса I] Автор — преподаватель Петербургского института иудаики [www.pijs.ru/plan_ist_r.htm]
  64. Джульфа — статья из Большой советской энциклопедии.
  65. [historic.ru/books/item/f00/s00/z0000029/st022.shtml Всемирная история, М., 1958 т. IV, стр. 563]
  66. Всемирная История, т. IV, М., 1958, стр. 563, 567
  67. [www.nwalliance.ru/Libruary/010_Text.html Родионова Е. М. Армяно-иранские связи в эпоху правления шаха Аббаса I]
  68. Aptin Khanbaghi. The Fire, the Star and the Cross: Minority Religions in Medieval and Early. I. B. Tauris. ISBN 1-84511-056-0
  69. [www.vostlit.info/Texts/rus10/Celebi4/frametext6.htm Эвлия Челеби->Книга Путешествий->Издание 1983 г.->Земли Закавказья, Малой Азии и Ирана->Глава 6]
  70. Петрушевский И. П. Очерки по истории феодальных отношений в Азербайджане и Армении в XVI - начале XIX вв. — Л., 1949. — С. 170.:
    Еще до вмешательства России и Турции, в 1722 г., против шахского владычества восстали грузины в Картии и армяне в Зангезуре и Нахчеванском крае, надеясь на помощь единоверной России. Но после Константинопольского трактата христианские районы Закавказья целиком отошли под власть Турции. Армянские повстанцы, основная масса которых состояла из крестьян, под предводительством Давид-бега, ещё долго продолжали бороться с турецкими войсками в трудно доступных горных ущельях Кавказа, Зангезура и Нахчеванского края (район Акулис-Ордубад). Последним успехом Давит-бега было занятие Акулиса. В 1728 г. Давит-бег умер в своей резиденции, крепости Алидзор. Его заместил храбрый Мхитар. Однако раздоры в среде предводителей движения, среди которых было немало меликов, мелких землевладельцев [333 — 334] и священников, привели к тому, что в 1729 г. часть их во главе со священником тэр Аветисом вступила в переговоры с турецкими властями и сдала им крепость Алидзор, получив обещание амнистии. Обещание не было выполнено, сдавшиеся были перебиты, их жены и дети обращены в рабство. Тэр Аветис один получил свободу и позволение удалиться со своей семьей в Иерусалим. Мхитар продолжал борьбу, ему удалось ещё взять г. Ордубад. В 1730 г. он был убит предателем, голова его была отослана к турецкому паше в Тебриз, ополчение его было рассеяно. Так кончилось восстание, продолжавшееся 8 лет.
  71. [www.hrono.ru/dokum/ruper1813.html Гюлистанский мирный договор]
  72. [web.archive.org/web/20020502010751/www.tuad.nsk.ru/~history/Author/Russ/B/Bantysh-Kamensky/feld/g-45.html граф Паскевич-Эриванский]
  73. [www.hist.msu.ru/ER/Etext/FOREIGN/turkman.htm Туркманчайский мирный договор]
  74. Мильман А. Ш. Политический строй Азербайджана в XIX—начале XX веков (административный аппарат и суд, формы и методы колониального управления). — Баку, 1966, с. 71—72
  75. Иванов Рудольф Николаевич. Генерал-адъютант его величества: Сказание о Гусейн-Хане Нахичеванском.- М.: Герои Отечества, 2006.- 368 с.
  76. Фархад Нагдалиев. Ханы Нахичеванские в Российской Империи. — Москва, 2006, с.97
  77. Акты Кавказской Археографической Комиссии. т. VII, док. № 437
  78. [feb-web.ru/feb/griboed/texts/fom88/ps88_150.htm Гр. И. Ф. Паскевичу. 1-го октября 1828 г. Переправа на Араксе против Джульфы.]
  79. [dlib.rsl.ru/viewer/01004413931#?page=238 Утверждение русскаго владычества на Кавказе. К столетию присоединения Грузии к России. 1801-1901 / под руководством начальника штаба Кавказскаго военнаго округа генерал-лейтенанта Н. Н. Белявскаго, составлен в Военно-историческом отделе под редакцией генерал-майора Потто. - Тифлис : Тип. Я. И. Либермана, 1901-1908. т. XII, стр. 229]
  80. [elibrary.bsu.az/books_rax%5CN_225.pdf Н.Г.Волкова. «Этнические процессы в Закавказье в XIX—XX веках», Кавказский Этнографический сборник, IV часть (ответственный редактор В. К. Гарданов), Институт Этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая АН СССР, Москва, Наука, 1969, стр. 8]
  81. [www.ethno-kavkaz.narod.ru/rnazerbaijan.html Население Азербайджана]. www.ethno-kavkaz.narod.ru. [www.webcitation.org/684D79IL0 Архивировано из первоисточника 31 мая 2012].
  82. Нахичевань // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  83. [demoscope.ru/weekly/ssp/rus_gub_97.php?reg=71 Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года. Наличное население в губерниях, уездах, городах Российской Империи (без Финляндии)] (рус.), Демоскоп.
  84. [www.ethno-kavkaz.narod.ru/naxichevan1897.html НАХИЧЕВАНСКИЙ УЕЗД (1897 г.)]. www.ethno-kavkaz.narod.ru. [www.webcitation.org/684D9nZLu Архивировано из первоисточника 31 мая 2012].
  85. [demoscope.ru/weekly/ssp/emp_lan_97_uezd.php?reg=575 Первая всеобщая перепись населения Российской Империи 1897 г. Распределение населения по родному языку и уездам Российской Империи кроме губерний Европейской России] (рус.), Демоскоп.
  86. Исаак Израилевич Минц. Победа советской власти в Закавказье. — Мецниереба, 1971. — С. 474.
  87. 1 2 3 4 5 Гражданская война и военная интервенция в СССР: энциклопедия. — Советская энциклопедия, 1983. — С. 387.
  88. [www.hrono.ru/sobyt/1919arm.html Армяно-Азербайджанские вооруженные конфликты 1919-1920 гг.] (рус.), ХРОНОС.
  89. [karabah88.ru/history/adr/20.html СОГЛАШЕНИЕ МЕЖДУ РЕСПУБЛИКОЙ АРМЕНИЯ И РСФСР О МИРЕ] (рус.), karabah88.ru.
  90. Коммунист (Баку), 2 декабря 1920. Цит. по: Нагорный Карабах в 1918—1923 гг. Сборник документов и материалов. Ереван, 1992, стр. 601
  91. Levon Chorbajian, Patrick Donabédian, Claude Mutafian в «The Caucasian knot: the history & geopolitics of Nagorno-Karabagh». Zed Books, 1994, ISBN 1-85649-288-5, 9781856492881. «Soviet Azerbaijan, joining the working and fraternal people of Armenia in their struggle against Dashnak power which made and continues to make the blood of thousands of our Communist comrades in Armenia and in Zangezur flow, declares that henceforth no territorial conflict will cause bloodshed between these two age-old neighbourly peoples, Armenian and Moslem. Zangezur and Nakhichevan are an integral part of Soviet Armenia. The full right to self-determination is accorded the people of Karabagh. // Documents on the Victory of Soviet Power in Armenia, doc. 293, p. 437, Yerevan, 1957 (in Russian). Kommumsu Baku, 2 December 1920 (in Russian)»
  92. 1 2 Audrey L. Altstadt. The Azerbaijani Turks: power and identity under Russian rule. — Hoover Press, 1992. — P. 116. — 331 p. — (Studies of nationalities). — ISBN 0-8179-9182-4, ISBN 978-0-8179-9182-1.
    The sovietization of neighboring Armenia during the winter changed the equation. A November 1920 declaration by the Azrevkom celebrating the «victory of Soviet power in Armenia» declared that both Zangezur and Nakhjivan should be awarded to Armenia to signify Azerbaijan’s support for the Armenian people in their battle against the Dashnaks (whose bands under General Dro were still operating in Zangezur) and to prevent any territorial matter from coming between these centuries-old friends.69 But the December 1920 treaty between the Russian Soviet Federative Socialist Republic (RSFSR) and Armenia recognized Armenian claims to Zangezur, not to Karabagh or Nakhjivan.70
  93. S. Frederick Starr. The legacy of history in Russia and the new states of Eurasia. M.E. Sharpe, 1994. ISBN 1-56324-353-9, 9781563243530. Стр. 247—248. «During Soviet-Armenian negotiations in Moscow for a treaty of friendship in mid-1920, People’s Commissar for Foreign Affairs Grigorii Chicherin accepted Armenia’s economic arguments and proposed a compromise whereby Zangezur and Sharur-Nakhichevan would be awarded to Armenia, whereas Karabagh would go to Azerbaijan. In a draft treaty subsequently initialed in Erevan in October, Soviet envoy Boris Legran went even further by confirming the inclusion of Sharur-Nakhichevan and Zangezur in Armenia and designating Mountainous Karabagh as a disputed territory, whose fate would be resolved through the will of its people and Soviet mediation.19 When Armenia was Sovietized in December 1920, Dr. Nariman Narimanov, the president of Soviet Azerbaijan, in a gesture of frater-nalism, renounced all Azerbaijani claims to Mountainous Karabagh, Zangezur, and Nakhichevan, a declaration that was broadcast throughout the world as evidence that only the Soviet order could resolve such complex national questions. (20) // 20. Pravda (Moscow), 4 December 1920; Kommunist (Baku), 2 and 6 December 1920; Kommunist (Erevan), 7 December 1920; G.K. Ordzhonikkbe, Statu rechi (Moscow: Institut Marksisma-Leninisma pri TsK KPSS, 1956), vol. 1, pp. 140-41.»
  94. Документы внешней политики СССР. — Госполитиздат, 1959. — Т. 3. — С. 675.
  95. Опрос один из видов референдума
  96. Эдуард Врамович Тадевосян. Советская национальная государственность. — Изд-во Моск. ун-та, 1972. — С. 101.
  97. Audrey L. Altstadt. The Azerbaijani Turks: power and identity under Russian rule. — Hoover Press, 1992. — P. 116-117. — 331 p. — (Studies of nationalities). — ISBN 0-8179-9182-4, ISBN 978-0-8179-9182-1.
  98. Шнирельман В. А. Войны памяти: мифы, идентичность и политика в Закавказье / Рецензент: Л. Б. Алаев. — М.: Академкнига, 2003. — С. 246. — 592 с. — 2000 экз. — ISBN 5-94628-118-6.
    Постепенно начали восстанавливаться армянские села, и уже к 1832 году доля армян в Нахичеванской области повысилась до 41,2 %. Новые серьезные изменения в этническом составе населения произошли в связи с Первой мировой войной, когда армяне снова были частично истреблены, а частично бежали на север. Вернуться назад многим уже не удалось, в 1926 году численность армян в Нахичеванской АССР составляла менее 11 %. Поэтому вовсе не удивительно, что 90 % участников референдума, происходившего в 1921 году, проголосовали за присоединение к Азербайджану.
  99. Документы внешней политики СССР. — Госполитиздат, 1959. — Т. 3. — С. 598-599.
  100. [www.iranica.com/articles/julfa-i-safavid-period Julfa i. Safavid Period] — статья из Encyclopædia Iranica. Vazken S. Ghougassian:
    In 1921, a treaty between the Soviet Union and Turkey separated the province of Nakhijevan from Armenia, declaring it an autonomous territory of Azerbaijan.
  101. 1 2 С. В. Востриков // Карабахский кризис и политика России на Кавказе [ecsocman.edu.ru/data/291/464/1216/007wOSTRIKOW.pdf] // Общественные науки и современность 1999 • № 3
  102. [hrono.ru/dokum/192_dok/19211013kars.php Карский договор] (рус.), ХРОНОС.
  103. [demoscope.ru/weekly/ssp/sng_nac_26.php?reg=2294 Всесоюзная перепись населения 1926 года. Национальный состав населения по регионам республик СССР. Закавказская СФСР/ Нахичеванская АССР] (рус.), Демоскоп.
  104. [noev-kovcheg.ru/mag/2009-01/1498.html Нахичевань на стыке трех цивилизаций]; автор Александр Сваранц, доктор политических наук // газета Ноев Ковчег, N 1 (136) Январь 2009 года.
  105. [archive.is/XSHaW Исход армян из Нахиджевана]; автор Артак Варданян, кандидат филологических наук // Журнал «Национальная идея», Сентябрь 2008, N 6
  106. [www.vexillographia.ru/azerbaij/nahic.htm Нахичевань] (рус.), vexillographia.ru.
  107. [www.nakhchivan.az/portal-ru/konstitusiya.htm? КОНСТИТУЦИЯ НАХЧЫВАНСКОЙ АВТОНОМНОЙ РЕСПУБЛИКИ] (рус.), Официальный сайт Нахчыванской Автономной Республики.
  108. [www.bibliotekar.ru/Iskuss2/ill/31.htm Аджеми ибн Абу Бекр. Мавзолей Момине-хатун в Нахичевани. 1186 г]
  109. [www.diclib.com/cgi-bin/d1.cgi?l=ru&base=bse&page=showid&id=44875 Момине-хатун / мавзолей мавзолей Атабека в Нахичевани памятник азербайджанской]
  110. 1 2 3 4 [artyx.ru/books/item/f00/s00/z0000004/st009.shtml Всеобщая история искусств. Том 2, книга вторая]
  111. Ronald G. Suny, James Nichol, Darrell L. Slider. Armenia, Azerbaijan, and Georgia: Country Studies. p 88. ISBN 0-7881-2813-2.
  112. [www.bibliotekar.ru/Iskuss2/7.htm Искусство Азербайджана]
  113. 1 2 3 4 [www.elibrary.az/docs/azerbaijan/rus/gl2.pdf]
  114. [bse.sci-lib.com/particle015398.html Мавзолей Гюлистан (Азербайджан) Иллюстрация]
  115. [www.mct.gov.az/?/ru/cities/view/307/ Министерство Культуры и Туризма Азербайджанской Республики]
  116. [armenianhouse.org/aivazyan-a/nakhichevan/illustrations-01-20.html Армянское наследие], [armenianhouse.org/aivazyan-a/nakhichevan/illustrations-21-40.html], [armenianhouse.org/aivazyan-a/nakhichevan/illustrations-41-63.html]
  117. 1 2 Шнирельман В. А. Албанский миф // Войны памяти: мифы, идентичность и политика в Закавказье / Рецензент: Л. Б. Алаев. — М.: Академкнига, 2003. — С. 216-222. — 592 с. — 2000 экз. — ISBN 5-94628-118-6.
  118. [armenianhouse.org/aivazyan-a/nakhichevan/illustrations-01-20.html Аргам Айвазян. Каталог "Памятники армянской архитектуры Нахичеванской ССР (арм. яз.)]
  119. Айвазян, А. А. Джуга. Ереван: Айастан, 1990
  120. Айвазян, А. А. Историко-архитектурные памятники Нахичевани. Ереван: Айастан, 1978
  121. Айвазян, А. А. Мемориальные памятники и рельефы Нахичевани. Ереван Айастан 1987
  122. Айвазян, А. А. Памятники армянской архитектуры Нахичеванской АССР Ереван Айастан 1982
  123. [www.vostlit.info/Texts/rus14/Erevanci/primtext4.phtml Об Астапате]
  124. Т. А. Измайлова. Сюникская школа армянской миниатюры второй половины XIII — начала XIV вв. Историко-филологический журнал, 1978, № 2. стр. 182:
    В настоящей статье мы ставим перед собой узкую задачу локализации и, по возможности, уточнения датировки этой рукописи, для чего сопоставляем её с богато украшенным, но несомненно родственным ей Четвероевангелием 1304 г. (М. 3722). В соответствии с памятной записью последнее исполнено в Нахичеване писцом Акопом, украшено художником Симеоном в дастакерте Астапат, у берегов реки Араке.
  125. 1 2 Castle, Stephen. «[news.independent.co.uk/europe/article621782.ece Azerbaijan 'flattened' sacred Armenian site]» The Independent. 16 апреля 2006. Retrieved April 16, 2007. "According to the International Council on Monuments and Sites (Icomos), the Azerbaijan government removed 800 khachkars in 1998. Though the destruction was halted following protests from Unesco, it resumed four years later. By January 2003 "the 1,500-year-old cemetery had completely been flattened, « Icomos says… The president of Icomos, Michael Petzet, said: „Now that all traces of this highly important historic site seem to have been extinguished all we can do is mourn the loss and protest against this totally senseless destruction… Then, when the parliament’s delegation for relations with Armenia, Azerbaijan and Georgia, asked to combine a mission to Armenia with a visit to the Djulfa archaeological site, their request was refused.“»
  126. Kat Zambon. The American Association for the Advancement of Science (AAAS) // [www.aaas.org/news/releases/2010/1208azerbaijan.shtml?sa_campaign=Internal_Ads/AAAS/AAAS_News/2010-12-08/jump_page Satellite Images Show Disappearance of Armenian Artifacts in Azerbaijan]. 8 December 2010. "«Our analysis of the satellite evidence is consistent with that of observers on the ground who have attested to the destruction of the khachkars and the leveling of the terrain in the Djulfa cemetery.»
  127. IWPR. CRS Issue 336, 27 Apr 06. [iwpr.net/ru/node/5180 Azerbaijan: Famous Medieval Cemetery Vanishes]. «The IWPR contributor was accompanied by two Azerbaijani security service officers and was restricted in his movements. He was unable to go right down to the River Araxes, the site of the former cemetery, as it lies in a protected border zone. However, he was able to see clearly that there was no cemetery there, merely bare ground. Nor was there, as some Armenians have claimed, a military training ground»
  128. [shr.aaas.org/geotech/azerbaijan/azerbaijan.shtml High-Resolution Satellite Imagery and the Destruction of Cultural Artifacts in Nakhchivan, Azerbaijan]
  129. 1 2 [pop-stat.mashke.org/azerbaijan-ethnic1999.htm Ethnic composition of Azerbaijan 1999] (рус.), pop-stat.mashke.org.
  130. [demoscope.ru/weekly/ssp/sng_nac_26.php?reg=2294 Всесоюзная перепись населения 1926 года. Национальный состав населения по регионам республик СССР] Демоскоп
  131. [demoscope.ru/weekly/ssp/rer_nac_39_gs.php?reg=24&gor=3&Submit=OK Всесоюзная перепись населения 1939 года. Распределение городского и сельского населения областей союзных республик по национальности и полу] Демоскоп
  132. [demoscope.ru/weekly/ssp/resp_nac_59.php?reg=66 Всесоюзная перепись населения 1959 года. Городское и сельское население областей республик СССР (кроме РСФСР) по полу и национальности] Демоскоп
  133. [demoscope.ru/weekly/ssp/resp_nac_70.php?reg=73 Всесоюзная перепись населения 1970 года. Городское и сельское население областей республик СССР (кроме РСФСР) по полу и национальности] Демоскоп
  134. [demoscope.ru/weekly/ssp/resp_nac_79.php?reg=76 Всесоюзная перепись населения 1979 года. Городское и сельское население областей республик СССР (кроме РСФСР) по полу и национальности] Демоскоп
  135. [demoscope.ru/weekly/ssp/resp_nac_89.php?reg=70 Всесоюзная перепись населения 1989 года.Распределение городского и сельского населения областей республик СССР по полу и национальности] Демоскоп
  136. по переписи 1926 года обозначались как «тюрки»
  137. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок autogenerated1 не указан текст
  138. [demoscope.ru/weekly/ssp/emp_lan_97_uezd.php?reg=575 Первая всеобщая перепись населения Российской Империи 1897 г. Распределение населения по родному языку и уездам. Российской Империи кроме губерний Европейской России]

Ссылки

  • [www.nakhchivan.az/ Официальный веб-сайт Нахичеванской Автономной Республики]
  • [armenianhouse.org/aivazyan-a/nakhichevan/illustrations-01-20.html Армянское наследие], [armenianhouse.org/aivazyan-a/nakhichevan/illustrations-21-40.html], [armenianhouse.org/aivazyan-a/nakhichevan/illustrations-41-63.html]
  • [karabah88.ru/history/adr/18.html Распятый Агулис]
  • [www.djulfa.com Djulfa Virtual Memorial and Museum — Documenting Cultural Destruction in Azerbaijan]

Отрывок, характеризующий Нахичеванская Автономная Республика

Наташа в первый раз после многих дней заплакала слезами благодарности и умиления и взглянув на Пьера вышла из комнаты.
Пьер тоже вслед за нею почти выбежал в переднюю, удерживая слезы умиления и счастья, давившие его горло, не попадая в рукава надел шубу и сел в сани.
– Теперь куда прикажете? – спросил кучер.
«Куда? спросил себя Пьер. Куда же можно ехать теперь? Неужели в клуб или гости?» Все люди казались так жалки, так бедны в сравнении с тем чувством умиления и любви, которое он испытывал; в сравнении с тем размягченным, благодарным взглядом, которым она последний раз из за слез взглянула на него.
– Домой, – сказал Пьер, несмотря на десять градусов мороза распахивая медвежью шубу на своей широкой, радостно дышавшей груди.
Было морозно и ясно. Над грязными, полутемными улицами, над черными крышами стояло темное, звездное небо. Пьер, только глядя на небо, не чувствовал оскорбительной низости всего земного в сравнении с высотою, на которой находилась его душа. При въезде на Арбатскую площадь, огромное пространство звездного темного неба открылось глазам Пьера. Почти в середине этого неба над Пречистенским бульваром, окруженная, обсыпанная со всех сторон звездами, но отличаясь от всех близостью к земле, белым светом, и длинным, поднятым кверху хвостом, стояла огромная яркая комета 1812 го года, та самая комета, которая предвещала, как говорили, всякие ужасы и конец света. Но в Пьере светлая звезда эта с длинным лучистым хвостом не возбуждала никакого страшного чувства. Напротив Пьер радостно, мокрыми от слез глазами, смотрел на эту светлую звезду, которая, как будто, с невыразимой быстротой пролетев неизмеримые пространства по параболической линии, вдруг, как вонзившаяся стрела в землю, влепилась тут в одно избранное ею место, на черном небе, и остановилась, энергично подняв кверху хвост, светясь и играя своим белым светом между бесчисленными другими, мерцающими звездами. Пьеру казалось, что эта звезда вполне отвечала тому, что было в его расцветшей к новой жизни, размягченной и ободренной душе.


С конца 1811 го года началось усиленное вооружение и сосредоточение сил Западной Европы, и в 1812 году силы эти – миллионы людей (считая тех, которые перевозили и кормили армию) двинулись с Запада на Восток, к границам России, к которым точно так же с 1811 го года стягивались силы России. 12 июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг, против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления.
Что произвело это необычайное событие? Какие были причины его? Историки с наивной уверенностью говорят, что причинами этого события были обида, нанесенная герцогу Ольденбургскому, несоблюдение континентальной системы, властолюбие Наполеона, твердость Александра, ошибки дипломатов и т. п.
Следовательно, стоило только Меттерниху, Румянцеву или Талейрану, между выходом и раутом, хорошенько постараться и написать поискуснее бумажку или Наполеону написать к Александру: Monsieur mon frere, je consens a rendre le duche au duc d'Oldenbourg, [Государь брат мой, я соглашаюсь возвратить герцогство Ольденбургскому герцогу.] – и войны бы не было.
Понятно, что таким представлялось дело современникам. Понятно, что Наполеону казалось, что причиной войны были интриги Англии (как он и говорил это на острове Св. Елены); понятно, что членам английской палаты казалось, что причиной войны было властолюбие Наполеона; что принцу Ольденбургскому казалось, что причиной войны было совершенное против него насилие; что купцам казалось, что причиной войны была континентальная система, разорявшая Европу, что старым солдатам и генералам казалось, что главной причиной была необходимость употребить их в дело; легитимистам того времени то, что необходимо было восстановить les bons principes [хорошие принципы], а дипломатам того времени то, что все произошло оттого, что союз России с Австрией в 1809 году не был достаточно искусно скрыт от Наполеона и что неловко был написан memorandum за № 178. Понятно, что эти и еще бесчисленное, бесконечное количество причин, количество которых зависит от бесчисленного различия точек зрения, представлялось современникам; но для нас – потомков, созерцающих во всем его объеме громадность совершившегося события и вникающих в его простой и страшный смысл, причины эти представляются недостаточными. Для нас непонятно, чтобы миллионы людей христиан убивали и мучили друг друга, потому что Наполеон был властолюбив, Александр тверд, политика Англии хитра и герцог Ольденбургский обижен. Нельзя понять, какую связь имеют эти обстоятельства с самым фактом убийства и насилия; почему вследствие того, что герцог обижен, тысячи людей с другого края Европы убивали и разоряли людей Смоленской и Московской губерний и были убиваемы ими.
Для нас, потомков, – не историков, не увлеченных процессом изыскания и потому с незатемненным здравым смыслом созерцающих событие, причины его представляются в неисчислимом количестве. Чем больше мы углубляемся в изыскание причин, тем больше нам их открывается, и всякая отдельно взятая причина или целый ряд причин представляются нам одинаково справедливыми сами по себе, и одинаково ложными по своей ничтожности в сравнении с громадностью события, и одинаково ложными по недействительности своей (без участия всех других совпавших причин) произвести совершившееся событие. Такой же причиной, как отказ Наполеона отвести свои войска за Вислу и отдать назад герцогство Ольденбургское, представляется нам и желание или нежелание первого французского капрала поступить на вторичную службу: ибо, ежели бы он не захотел идти на службу и не захотел бы другой, и третий, и тысячный капрал и солдат, настолько менее людей было бы в войске Наполеона, и войны не могло бы быть.
Ежели бы Наполеон не оскорбился требованием отступить за Вислу и не велел наступать войскам, не было бы войны; но ежели бы все сержанты не пожелали поступить на вторичную службу, тоже войны не могло бы быть. Тоже не могло бы быть войны, ежели бы не было интриг Англии, и не было бы принца Ольденбургского и чувства оскорбления в Александре, и не было бы самодержавной власти в России, и не было бы французской революции и последовавших диктаторства и империи, и всего того, что произвело французскую революцию, и так далее. Без одной из этих причин ничего не могло бы быть. Стало быть, причины эти все – миллиарды причин – совпали для того, чтобы произвести то, что было. И, следовательно, ничто не было исключительной причиной события, а событие должно было совершиться только потому, что оно должно было совершиться. Должны были миллионы людей, отрекшись от своих человеческих чувств и своего разума, идти на Восток с Запада и убивать себе подобных, точно так же, как несколько веков тому назад с Востока на Запад шли толпы людей, убивая себе подобных.
Действия Наполеона и Александра, от слова которых зависело, казалось, чтобы событие совершилось или не совершилось, – были так же мало произвольны, как и действие каждого солдата, шедшего в поход по жребию или по набору. Это не могло быть иначе потому, что для того, чтобы воля Наполеона и Александра (тех людей, от которых, казалось, зависело событие) была исполнена, необходимо было совпадение бесчисленных обстоятельств, без одного из которых событие не могло бы совершиться. Необходимо было, чтобы миллионы людей, в руках которых была действительная сила, солдаты, которые стреляли, везли провиант и пушки, надо было, чтобы они согласились исполнить эту волю единичных и слабых людей и были приведены к этому бесчисленным количеством сложных, разнообразных причин.
Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.
Каждый человек живет для себя, пользуется свободой для достижения своих личных целей и чувствует всем существом своим, что он может сейчас сделать или не сделать такое то действие; но как скоро он сделает его, так действие это, совершенное в известный момент времени, становится невозвратимым и делается достоянием истории, в которой оно имеет не свободное, а предопределенное значение.
Есть две стороны жизни в каждом человеке: жизнь личная, которая тем более свободна, чем отвлеченнее ее интересы, и жизнь стихийная, роевая, где человек неизбежно исполняет предписанные ему законы.
Человек сознательно живет для себя, но служит бессознательным орудием для достижения исторических, общечеловеческих целей. Совершенный поступок невозвратим, и действие его, совпадая во времени с миллионами действий других людей, получает историческое значение. Чем выше стоит человек на общественной лестнице, чем с большими людьми он связан, тем больше власти он имеет на других людей, тем очевиднее предопределенность и неизбежность каждого его поступка.
«Сердце царево в руце божьей».
Царь – есть раб истории.
История, то есть бессознательная, общая, роевая жизнь человечества, всякой минутой жизни царей пользуется для себя как орудием для своих целей.
Наполеон, несмотря на то, что ему более чем когда нибудь, теперь, в 1812 году, казалось, что от него зависело verser или не verser le sang de ses peuples [проливать или не проливать кровь своих народов] (как в последнем письме писал ему Александр), никогда более как теперь не подлежал тем неизбежным законам, которые заставляли его (действуя в отношении себя, как ему казалось, по своему произволу) делать для общего дела, для истории то, что должно было совершиться.
Люди Запада двигались на Восток для того, чтобы убивать друг друга. И по закону совпадения причин подделались сами собою и совпали с этим событием тысячи мелких причин для этого движения и для войны: укоры за несоблюдение континентальной системы, и герцог Ольденбургский, и движение войск в Пруссию, предпринятое (как казалось Наполеону) для того только, чтобы достигнуть вооруженного мира, и любовь и привычка французского императора к войне, совпавшая с расположением его народа, увлечение грандиозностью приготовлений, и расходы по приготовлению, и потребность приобретения таких выгод, которые бы окупили эти расходы, и одурманившие почести в Дрездене, и дипломатические переговоры, которые, по взгляду современников, были ведены с искренним желанием достижения мира и которые только уязвляли самолюбие той и другой стороны, и миллионы миллионов других причин, подделавшихся под имеющее совершиться событие, совпавших с ним.
Когда созрело яблоко и падает, – отчего оно падает? Оттого ли, что тяготеет к земле, оттого ли, что засыхает стержень, оттого ли, что сушится солнцем, что тяжелеет, что ветер трясет его, оттого ли, что стоящему внизу мальчику хочется съесть его?
Ничто не причина. Все это только совпадение тех условий, при которых совершается всякое жизненное, органическое, стихийное событие. И тот ботаник, который найдет, что яблоко падает оттого, что клетчатка разлагается и тому подобное, будет так же прав, и так же не прав, как и тот ребенок, стоящий внизу, который скажет, что яблоко упало оттого, что ему хотелось съесть его и что он молился об этом. Так же прав и не прав будет тот, кто скажет, что Наполеон пошел в Москву потому, что он захотел этого, и оттого погиб, что Александр захотел его погибели: как прав и не прав будет тот, кто скажет, что завалившаяся в миллион пудов подкопанная гора упала оттого, что последний работник ударил под нее последний раз киркою. В исторических событиях так называемые великие люди суть ярлыки, дающие наименований событию, которые, так же как ярлыки, менее всего имеют связи с самым событием.
Каждое действие их, кажущееся им произвольным для самих себя, в историческом смысле непроизвольно, а находится в связи со всем ходом истории и определено предвечно.


29 го мая Наполеон выехал из Дрездена, где он пробыл три недели, окруженный двором, составленным из принцев, герцогов, королей и даже одного императора. Наполеон перед отъездом обласкал принцев, королей и императора, которые того заслуживали, побранил королей и принцев, которыми он был не вполне доволен, одарил своими собственными, то есть взятыми у других королей, жемчугами и бриллиантами императрицу австрийскую и, нежно обняв императрицу Марию Луизу, как говорит его историк, оставил ее огорченною разлукой, которую она – эта Мария Луиза, считавшаяся его супругой, несмотря на то, что в Париже оставалась другая супруга, – казалось, не в силах была перенести. Несмотря на то, что дипломаты еще твердо верили в возможность мира и усердно работали с этой целью, несмотря на то, что император Наполеон сам писал письмо императору Александру, называя его Monsieur mon frere [Государь брат мой] и искренно уверяя, что он не желает войны и что всегда будет любить и уважать его, – он ехал к армии и отдавал на каждой станции новые приказания, имевшие целью торопить движение армии от запада к востоку. Он ехал в дорожной карете, запряженной шестериком, окруженный пажами, адъютантами и конвоем, по тракту на Позен, Торн, Данциг и Кенигсберг. В каждом из этих городов тысячи людей с трепетом и восторгом встречали его.
Армия подвигалась с запада на восток, и переменные шестерни несли его туда же. 10 го июня он догнал армию и ночевал в Вильковисском лесу, в приготовленной для него квартире, в имении польского графа.
На другой день Наполеон, обогнав армию, в коляске подъехал к Неману и, с тем чтобы осмотреть местность переправы, переоделся в польский мундир и выехал на берег.
Увидав на той стороне казаков (les Cosaques) и расстилавшиеся степи (les Steppes), в середине которых была Moscou la ville sainte, [Москва, священный город,] столица того, подобного Скифскому, государства, куда ходил Александр Македонский, – Наполеон, неожиданно для всех и противно как стратегическим, так и дипломатическим соображениям, приказал наступление, и на другой день войска его стали переходить Неман.
12 го числа рано утром он вышел из палатки, раскинутой в этот день на крутом левом берегу Немана, и смотрел в зрительную трубу на выплывающие из Вильковисского леса потоки своих войск, разливающихся по трем мостам, наведенным на Немане. Войска знали о присутствии императора, искали его глазами, и, когда находили на горе перед палаткой отделившуюся от свиты фигуру в сюртуке и шляпе, они кидали вверх шапки, кричали: «Vive l'Empereur! [Да здравствует император!] – и одни за другими, не истощаясь, вытекали, всё вытекали из огромного, скрывавшего их доселе леса и, расстрояясь, по трем мостам переходили на ту сторону.
– On fera du chemin cette fois ci. Oh! quand il s'en mele lui meme ca chauffe… Nom de Dieu… Le voila!.. Vive l'Empereur! Les voila donc les Steppes de l'Asie! Vilain pays tout de meme. Au revoir, Beauche; je te reserve le plus beau palais de Moscou. Au revoir! Bonne chance… L'as tu vu, l'Empereur? Vive l'Empereur!.. preur! Si on me fait gouverneur aux Indes, Gerard, je te fais ministre du Cachemire, c'est arrete. Vive l'Empereur! Vive! vive! vive! Les gredins de Cosaques, comme ils filent. Vive l'Empereur! Le voila! Le vois tu? Je l'ai vu deux fois comme jete vois. Le petit caporal… Je l'ai vu donner la croix a l'un des vieux… Vive l'Empereur!.. [Теперь походим! О! как он сам возьмется, дело закипит. Ей богу… Вот он… Ура, император! Так вот они, азиатские степи… Однако скверная страна. До свиданья, Боше. Я тебе оставлю лучший дворец в Москве. До свиданья, желаю успеха. Видел императора? Ура! Ежели меня сделают губернатором в Индии, я тебя сделаю министром Кашмира… Ура! Император вот он! Видишь его? Я его два раза как тебя видел. Маленький капрал… Я видел, как он навесил крест одному из стариков… Ура, император!] – говорили голоса старых и молодых людей, самых разнообразных характеров и положений в обществе. На всех лицах этих людей было одно общее выражение радости о начале давно ожидаемого похода и восторга и преданности к человеку в сером сюртуке, стоявшему на горе.
13 го июня Наполеону подали небольшую чистокровную арабскую лошадь, и он сел и поехал галопом к одному из мостов через Неман, непрестанно оглушаемый восторженными криками, которые он, очевидно, переносил только потому, что нельзя было запретить им криками этими выражать свою любовь к нему; но крики эти, сопутствующие ему везде, тяготили его и отвлекали его от военной заботы, охватившей его с того времени, как он присоединился к войску. Он проехал по одному из качавшихся на лодках мостов на ту сторону, круто повернул влево и галопом поехал по направлению к Ковно, предшествуемый замиравшими от счастия, восторженными гвардейскими конными егерями, расчищая дорогу по войскам, скакавшим впереди его. Подъехав к широкой реке Вилии, он остановился подле польского уланского полка, стоявшего на берегу.
– Виват! – также восторженно кричали поляки, расстроивая фронт и давя друг друга, для того чтобы увидать его. Наполеон осмотрел реку, слез с лошади и сел на бревно, лежавшее на берегу. По бессловесному знаку ему подали трубу, он положил ее на спину подбежавшего счастливого пажа и стал смотреть на ту сторону. Потом он углубился в рассматриванье листа карты, разложенного между бревнами. Не поднимая головы, он сказал что то, и двое его адъютантов поскакали к польским уланам.
– Что? Что он сказал? – слышалось в рядах польских улан, когда один адъютант подскакал к ним.
Было приказано, отыскав брод, перейти на ту сторону. Польский уланский полковник, красивый старый человек, раскрасневшись и путаясь в словах от волнения, спросил у адъютанта, позволено ли ему будет переплыть с своими уланами реку, не отыскивая брода. Он с очевидным страхом за отказ, как мальчик, который просит позволения сесть на лошадь, просил, чтобы ему позволили переплыть реку в глазах императора. Адъютант сказал, что, вероятно, император не будет недоволен этим излишним усердием.
Как только адъютант сказал это, старый усатый офицер с счастливым лицом и блестящими глазами, подняв кверху саблю, прокричал: «Виват! – и, скомандовав уланам следовать за собой, дал шпоры лошади и подскакал к реке. Он злобно толкнул замявшуюся под собой лошадь и бухнулся в воду, направляясь вглубь к быстрине течения. Сотни уланов поскакали за ним. Было холодно и жутко на середине и на быстрине теченья. Уланы цеплялись друг за друга, сваливались с лошадей, лошади некоторые тонули, тонули и люди, остальные старались плыть кто на седле, кто держась за гриву. Они старались плыть вперед на ту сторону и, несмотря на то, что за полверсты была переправа, гордились тем, что они плывут и тонут в этой реке под взглядами человека, сидевшего на бревне и даже не смотревшего на то, что они делали. Когда вернувшийся адъютант, выбрав удобную минуту, позволил себе обратить внимание императора на преданность поляков к его особе, маленький человек в сером сюртуке встал и, подозвав к себе Бертье, стал ходить с ним взад и вперед по берегу, отдавая ему приказания и изредка недовольно взглядывая на тонувших улан, развлекавших его внимание.
Для него было не ново убеждение в том, что присутствие его на всех концах мира, от Африки до степей Московии, одинаково поражает и повергает людей в безумие самозабвения. Он велел подать себе лошадь и поехал в свою стоянку.
Человек сорок улан потонуло в реке, несмотря на высланные на помощь лодки. Большинство прибилось назад к этому берегу. Полковник и несколько человек переплыли реку и с трудом вылезли на тот берег. Но как только они вылезли в обшлепнувшемся на них, стекающем ручьями мокром платье, они закричали: «Виват!», восторженно глядя на то место, где стоял Наполеон, но где его уже не было, и в ту минуту считали себя счастливыми.
Ввечеру Наполеон между двумя распоряжениями – одно о том, чтобы как можно скорее доставить заготовленные фальшивые русские ассигнации для ввоза в Россию, и другое о том, чтобы расстрелять саксонца, в перехваченном письме которого найдены сведения о распоряжениях по французской армии, – сделал третье распоряжение – о причислении бросившегося без нужды в реку польского полковника к когорте чести (Legion d'honneur), которой Наполеон был главою.
Qnos vult perdere – dementat. [Кого хочет погубить – лишит разума (лат.) ]


Русский император между тем более месяца уже жил в Вильне, делая смотры и маневры. Ничто не было готово для войны, которой все ожидали и для приготовления к которой император приехал из Петербурга. Общего плана действий не было. Колебания о том, какой план из всех тех, которые предлагались, должен быть принят, только еще более усилились после месячного пребывания императора в главной квартире. В трех армиях был в каждой отдельный главнокомандующий, но общего начальника над всеми армиями не было, и император не принимал на себя этого звания.
Чем дольше жил император в Вильне, тем менее и менее готовились к войне, уставши ожидать ее. Все стремления людей, окружавших государя, казалось, были направлены только на то, чтобы заставлять государя, приятно проводя время, забыть о предстоящей войне.
После многих балов и праздников у польских магнатов, у придворных и у самого государя, в июне месяце одному из польских генерал адъютантов государя пришла мысль дать обед и бал государю от лица его генерал адъютантов. Мысль эта радостно была принята всеми. Государь изъявил согласие. Генерал адъютанты собрали по подписке деньги. Особа, которая наиболее могла быть приятна государю, была приглашена быть хозяйкой бала. Граф Бенигсен, помещик Виленской губернии, предложил свой загородный дом для этого праздника, и 13 июня был назначен обед, бал, катанье на лодках и фейерверк в Закрете, загородном доме графа Бенигсена.
В тот самый день, в который Наполеоном был отдан приказ о переходе через Неман и передовые войска его, оттеснив казаков, перешли через русскую границу, Александр проводил вечер на даче Бенигсена – на бале, даваемом генерал адъютантами.
Был веселый, блестящий праздник; знатоки дела говорили, что редко собиралось в одном месте столько красавиц. Графиня Безухова в числе других русских дам, приехавших за государем из Петербурга в Вильну, была на этом бале, затемняя своей тяжелой, так называемой русской красотой утонченных польских дам. Она была замечена, и государь удостоил ее танца.
Борис Друбецкой, en garcon (холостяком), как он говорил, оставив свою жену в Москве, был также на этом бале и, хотя не генерал адъютант, был участником на большую сумму в подписке для бала. Борис теперь был богатый человек, далеко ушедший в почестях, уже не искавший покровительства, а на ровной ноге стоявший с высшими из своих сверстников.
В двенадцать часов ночи еще танцевали. Элен, не имевшая достойного кавалера, сама предложила мазурку Борису. Они сидели в третьей паре. Борис, хладнокровно поглядывая на блестящие обнаженные плечи Элен, выступавшие из темного газового с золотом платья, рассказывал про старых знакомых и вместе с тем, незаметно для самого себя и для других, ни на секунду не переставал наблюдать государя, находившегося в той же зале. Государь не танцевал; он стоял в дверях и останавливал то тех, то других теми ласковыми словами, которые он один только умел говорить.
При начале мазурки Борис видел, что генерал адъютант Балашев, одно из ближайших лиц к государю, подошел к нему и непридворно остановился близко от государя, говорившего с польской дамой. Поговорив с дамой, государь взглянул вопросительно и, видно, поняв, что Балашев поступил так только потому, что на то были важные причины, слегка кивнул даме и обратился к Балашеву. Только что Балашев начал говорить, как удивление выразилось на лице государя. Он взял под руку Балашева и пошел с ним через залу, бессознательно для себя расчищая с обеих сторон сажени на три широкую дорогу сторонившихся перед ним. Борис заметил взволнованное лицо Аракчеева, в то время как государь пошел с Балашевым. Аракчеев, исподлобья глядя на государя и посапывая красным носом, выдвинулся из толпы, как бы ожидая, что государь обратится к нему. (Борис понял, что Аракчеев завидует Балашеву и недоволен тем, что какая то, очевидно, важная, новость не через него передана государю.)
Но государь с Балашевым прошли, не замечая Аракчеева, через выходную дверь в освещенный сад. Аракчеев, придерживая шпагу и злобно оглядываясь вокруг себя, прошел шагах в двадцати за ними.
Пока Борис продолжал делать фигуры мазурки, его не переставала мучить мысль о том, какую новость привез Балашев и каким бы образом узнать ее прежде других.
В фигуре, где ему надо было выбирать дам, шепнув Элен, что он хочет взять графиню Потоцкую, которая, кажется, вышла на балкон, он, скользя ногами по паркету, выбежал в выходную дверь в сад и, заметив входящего с Балашевым на террасу государя, приостановился. Государь с Балашевым направлялись к двери. Борис, заторопившись, как будто не успев отодвинуться, почтительно прижался к притолоке и нагнул голову.
Государь с волнением лично оскорбленного человека договаривал следующие слова:
– Без объявления войны вступить в Россию. Я помирюсь только тогда, когда ни одного вооруженного неприятеля не останется на моей земле, – сказал он. Как показалось Борису, государю приятно было высказать эти слова: он был доволен формой выражения своей мысли, но был недоволен тем, что Борис услыхал их.
– Чтоб никто ничего не знал! – прибавил государь, нахмурившись. Борис понял, что это относилось к нему, и, закрыв глаза, слегка наклонил голову. Государь опять вошел в залу и еще около получаса пробыл на бале.
Борис первый узнал известие о переходе французскими войсками Немана и благодаря этому имел случай показать некоторым важным лицам, что многое, скрытое от других, бывает ему известно, и через то имел случай подняться выше во мнении этих особ.

Неожиданное известие о переходе французами Немана было особенно неожиданно после месяца несбывавшегося ожидания, и на бале! Государь, в первую минуту получения известия, под влиянием возмущения и оскорбления, нашел то, сделавшееся потом знаменитым, изречение, которое самому понравилось ему и выражало вполне его чувства. Возвратившись домой с бала, государь в два часа ночи послал за секретарем Шишковым и велел написать приказ войскам и рескрипт к фельдмаршалу князю Салтыкову, в котором он непременно требовал, чтобы были помещены слова о том, что он не помирится до тех пор, пока хотя один вооруженный француз останется на русской земле.
На другой день было написано следующее письмо к Наполеону.
«Monsieur mon frere. J'ai appris hier que malgre la loyaute avec laquelle j'ai maintenu mes engagements envers Votre Majeste, ses troupes ont franchis les frontieres de la Russie, et je recois a l'instant de Petersbourg une note par laquelle le comte Lauriston, pour cause de cette agression, annonce que Votre Majeste s'est consideree comme en etat de guerre avec moi des le moment ou le prince Kourakine a fait la demande de ses passeports. Les motifs sur lesquels le duc de Bassano fondait son refus de les lui delivrer, n'auraient jamais pu me faire supposer que cette demarche servirait jamais de pretexte a l'agression. En effet cet ambassadeur n'y a jamais ete autorise comme il l'a declare lui meme, et aussitot que j'en fus informe, je lui ai fait connaitre combien je le desapprouvais en lui donnant l'ordre de rester a son poste. Si Votre Majeste n'est pas intentionnee de verser le sang de nos peuples pour un malentendu de ce genre et qu'elle consente a retirer ses troupes du territoire russe, je regarderai ce qui s'est passe comme non avenu, et un accommodement entre nous sera possible. Dans le cas contraire, Votre Majeste, je me verrai force de repousser une attaque que rien n'a provoquee de ma part. Il depend encore de Votre Majeste d'eviter a l'humanite les calamites d'une nouvelle guerre.
Je suis, etc.
(signe) Alexandre».
[«Государь брат мой! Вчера дошло до меня, что, несмотря на прямодушие, с которым соблюдал я мои обязательства в отношении к Вашему Императорскому Величеству, войска Ваши перешли русские границы, и только лишь теперь получил из Петербурга ноту, которою граф Лористон извещает меня, по поводу сего вторжения, что Ваше Величество считаете себя в неприязненных отношениях со мною, с того времени как князь Куракин потребовал свои паспорта. Причины, на которых герцог Бассано основывал свой отказ выдать сии паспорты, никогда не могли бы заставить меня предполагать, чтобы поступок моего посла послужил поводом к нападению. И в действительности он не имел на то от меня повеления, как было объявлено им самим; и как только я узнал о сем, то немедленно выразил мое неудовольствие князю Куракину, повелев ему исполнять по прежнему порученные ему обязанности. Ежели Ваше Величество не расположены проливать кровь наших подданных из за подобного недоразумения и ежели Вы согласны вывести свои войска из русских владений, то я оставлю без внимания все происшедшее, и соглашение между нами будет возможно. В противном случае я буду принужден отражать нападение, которое ничем не было возбуждено с моей стороны. Ваше Величество, еще имеете возможность избавить человечество от бедствий новой войны.
(подписал) Александр». ]


13 го июня, в два часа ночи, государь, призвав к себе Балашева и прочтя ему свое письмо к Наполеону, приказал ему отвезти это письмо и лично передать французскому императору. Отправляя Балашева, государь вновь повторил ему слова о том, что он не помирится до тех пор, пока останется хотя один вооруженный неприятель на русской земле, и приказал непременно передать эти слова Наполеону. Государь не написал этих слов в письме, потому что он чувствовал с своим тактом, что слова эти неудобны для передачи в ту минуту, когда делается последняя попытка примирения; но он непременно приказал Балашеву передать их лично Наполеону.
Выехав в ночь с 13 го на 14 е июня, Балашев, сопутствуемый трубачом и двумя казаками, к рассвету приехал в деревню Рыконты, на французские аванпосты по сю сторону Немана. Он был остановлен французскими кавалерийскими часовыми.
Французский гусарский унтер офицер, в малиновом мундире и мохнатой шапке, крикнул на подъезжавшего Балашева, приказывая ему остановиться. Балашев не тотчас остановился, а продолжал шагом подвигаться по дороге.
Унтер офицер, нахмурившись и проворчав какое то ругательство, надвинулся грудью лошади на Балашева, взялся за саблю и грубо крикнул на русского генерала, спрашивая его: глух ли он, что не слышит того, что ему говорят. Балашев назвал себя. Унтер офицер послал солдата к офицеру.
Не обращая на Балашева внимания, унтер офицер стал говорить с товарищами о своем полковом деле и не глядел на русского генерала.
Необычайно странно было Балашеву, после близости к высшей власти и могуществу, после разговора три часа тому назад с государем и вообще привыкшему по своей службе к почестям, видеть тут, на русской земле, это враждебное и главное – непочтительное отношение к себе грубой силы.
Солнце только начинало подниматься из за туч; в воздухе было свежо и росисто. По дороге из деревни выгоняли стадо. В полях один за одним, как пузырьки в воде, вспырскивали с чувыканьем жаворонки.
Балашев оглядывался вокруг себя, ожидая приезда офицера из деревни. Русские казаки, и трубач, и французские гусары молча изредка глядели друг на друга.
Французский гусарский полковник, видимо, только что с постели, выехал из деревни на красивой сытой серой лошади, сопутствуемый двумя гусарами. На офицере, на солдатах и на их лошадях был вид довольства и щегольства.
Это было то первое время кампании, когда войска еще находились в исправности, почти равной смотровой, мирной деятельности, только с оттенком нарядной воинственности в одежде и с нравственным оттенком того веселья и предприимчивости, которые всегда сопутствуют началам кампаний.
Французский полковник с трудом удерживал зевоту, но был учтив и, видимо, понимал все значение Балашева. Он провел его мимо своих солдат за цепь и сообщил, что желание его быть представленну императору будет, вероятно, тотчас же исполнено, так как императорская квартира, сколько он знает, находится недалеко.
Они проехали деревню Рыконты, мимо французских гусарских коновязей, часовых и солдат, отдававших честь своему полковнику и с любопытством осматривавших русский мундир, и выехали на другую сторону села. По словам полковника, в двух километрах был начальник дивизии, который примет Балашева и проводит его по назначению.
Солнце уже поднялось и весело блестело на яркой зелени.
Только что они выехали за корчму на гору, как навстречу им из под горы показалась кучка всадников, впереди которой на вороной лошади с блестящею на солнце сбруей ехал высокий ростом человек в шляпе с перьями и черными, завитыми по плечи волосами, в красной мантии и с длинными ногами, выпяченными вперед, как ездят французы. Человек этот поехал галопом навстречу Балашеву, блестя и развеваясь на ярком июньском солнце своими перьями, каменьями и золотыми галунами.
Балашев уже был на расстоянии двух лошадей от скачущего ему навстречу с торжественно театральным лицом всадника в браслетах, перьях, ожерельях и золоте, когда Юльнер, французский полковник, почтительно прошептал: «Le roi de Naples». [Король Неаполитанский.] Действительно, это был Мюрат, называемый теперь неаполитанским королем. Хотя и было совершенно непонятно, почему он был неаполитанский король, но его называли так, и он сам был убежден в этом и потому имел более торжественный и важный вид, чем прежде. Он так был уверен в том, что он действительно неаполитанский король, что, когда накануне отъезда из Неаполя, во время его прогулки с женою по улицам Неаполя, несколько итальянцев прокричали ему: «Viva il re!», [Да здравствует король! (итал.) ] он с грустной улыбкой повернулся к супруге и сказал: «Les malheureux, ils ne savent pas que je les quitte demain! [Несчастные, они не знают, что я их завтра покидаю!]
Но несмотря на то, что он твердо верил в то, что он был неаполитанский король, и что он сожалел о горести своих покидаемых им подданных, в последнее время, после того как ему ведено было опять поступить на службу, и особенно после свидания с Наполеоном в Данциге, когда августейший шурин сказал ему: «Je vous ai fait Roi pour regner a maniere, mais pas a la votre», [Я вас сделал королем для того, чтобы царствовать не по своему, а по моему.] – он весело принялся за знакомое ему дело и, как разъевшийся, но не зажиревший, годный на службу конь, почуяв себя в упряжке, заиграл в оглоблях и, разрядившись как можно пестрее и дороже, веселый и довольный, скакал, сам не зная куда и зачем, по дорогам Польши.
Увидав русского генерала, он по королевски, торжественно, откинул назад голову с завитыми по плечи волосами и вопросительно поглядел на французского полковника. Полковник почтительно передал его величеству значение Балашева, фамилию которого он не мог выговорить.
– De Bal macheve! – сказал король (своей решительностью превозмогая трудность, представлявшуюся полковнику), – charme de faire votre connaissance, general, [очень приятно познакомиться с вами, генерал] – прибавил он с королевски милостивым жестом. Как только король начал говорить громко и быстро, все королевское достоинство мгновенно оставило его, и он, сам не замечая, перешел в свойственный ему тон добродушной фамильярности. Он положил свою руку на холку лошади Балашева.
– Eh, bien, general, tout est a la guerre, a ce qu'il parait, [Ну что ж, генерал, дело, кажется, идет к войне,] – сказал он, как будто сожалея об обстоятельстве, о котором он не мог судить.
– Sire, – отвечал Балашев. – l'Empereur mon maitre ne desire point la guerre, et comme Votre Majeste le voit, – говорил Балашев, во всех падежах употребляя Votre Majeste, [Государь император русский не желает ее, как ваше величество изволите видеть… ваше величество.] с неизбежной аффектацией учащения титула, обращаясь к лицу, для которого титул этот еще новость.
Лицо Мюрата сияло глупым довольством в то время, как он слушал monsieur de Balachoff. Но royaute oblige: [королевское звание имеет свои обязанности:] он чувствовал необходимость переговорить с посланником Александра о государственных делах, как король и союзник. Он слез с лошади и, взяв под руку Балашева и отойдя на несколько шагов от почтительно дожидавшейся свиты, стал ходить с ним взад и вперед, стараясь говорить значительно. Он упомянул о том, что император Наполеон оскорблен требованиями вывода войск из Пруссии, в особенности теперь, когда это требование сделалось всем известно и когда этим оскорблено достоинство Франции. Балашев сказал, что в требовании этом нет ничего оскорбительного, потому что… Мюрат перебил его:
– Так вы считаете зачинщиком не императора Александра? – сказал он неожиданно с добродушно глупой улыбкой.
Балашев сказал, почему он действительно полагал, что начинателем войны был Наполеон.
– Eh, mon cher general, – опять перебил его Мюрат, – je desire de tout mon c?ur que les Empereurs s'arrangent entre eux, et que la guerre commencee malgre moi se termine le plutot possible, [Ах, любезный генерал, я желаю от всей души, чтобы императоры покончили дело между собою и чтобы война, начатая против моей воли, окончилась как можно скорее.] – сказал он тоном разговора слуг, которые желают остаться добрыми приятелями, несмотря на ссору между господами. И он перешел к расспросам о великом князе, о его здоровье и о воспоминаниях весело и забавно проведенного с ним времени в Неаполе. Потом, как будто вдруг вспомнив о своем королевском достоинстве, Мюрат торжественно выпрямился, стал в ту же позу, в которой он стоял на коронации, и, помахивая правой рукой, сказал: – Je ne vous retiens plus, general; je souhaite le succes de vorte mission, [Я вас не задерживаю более, генерал; желаю успеха вашему посольству,] – и, развеваясь красной шитой мантией и перьями и блестя драгоценностями, он пошел к свите, почтительно ожидавшей его.
Балашев поехал дальше, по словам Мюрата предполагая весьма скоро быть представленным самому Наполеону. Но вместо скорой встречи с Наполеоном, часовые пехотного корпуса Даву опять так же задержали его у следующего селения, как и в передовой цепи, и вызванный адъютант командира корпуса проводил его в деревню к маршалу Даву.


Даву был Аракчеев императора Наполеона – Аракчеев не трус, но столь же исправный, жестокий и не умеющий выражать свою преданность иначе как жестокостью.
В механизме государственного организма нужны эти люди, как нужны волки в организме природы, и они всегда есть, всегда являются и держатся, как ни несообразно кажется их присутствие и близость к главе правительства. Только этой необходимостью можно объяснить то, как мог жестокий, лично выдиравший усы гренадерам и не могший по слабости нерв переносить опасность, необразованный, непридворный Аракчеев держаться в такой силе при рыцарски благородном и нежном характере Александра.
Балашев застал маршала Даву в сарае крестьянскои избы, сидящего на бочонке и занятого письменными работами (он поверял счеты). Адъютант стоял подле него. Возможно было найти лучшее помещение, но маршал Даву был один из тех людей, которые нарочно ставят себя в самые мрачные условия жизни, для того чтобы иметь право быть мрачными. Они для того же всегда поспешно и упорно заняты. «Где тут думать о счастливой стороне человеческой жизни, когда, вы видите, я на бочке сижу в грязном сарае и работаю», – говорило выражение его лица. Главное удовольствие и потребность этих людей состоит в том, чтобы, встретив оживление жизни, бросить этому оживлению в глаза спою мрачную, упорную деятельность. Это удовольствие доставил себе Даву, когда к нему ввели Балашева. Он еще более углубился в свою работу, когда вошел русский генерал, и, взглянув через очки на оживленное, под впечатлением прекрасного утра и беседы с Мюратом, лицо Балашева, не встал, не пошевелился даже, а еще больше нахмурился и злобно усмехнулся.
Заметив на лице Балашева произведенное этим приемом неприятное впечатление, Даву поднял голову и холодно спросил, что ему нужно.
Предполагая, что такой прием мог быть сделан ему только потому, что Даву не знает, что он генерал адъютант императора Александра и даже представитель его перед Наполеоном, Балашев поспешил сообщить свое звание и назначение. В противность ожидания его, Даву, выслушав Балашева, стал еще суровее и грубее.
– Где же ваш пакет? – сказал он. – Donnez le moi, ije l'enverrai a l'Empereur. [Дайте мне его, я пошлю императору.]
Балашев сказал, что он имеет приказание лично передать пакет самому императору.
– Приказания вашего императора исполняются в вашей армии, а здесь, – сказал Даву, – вы должны делать то, что вам говорят.
И как будто для того чтобы еще больше дать почувствовать русскому генералу его зависимость от грубой силы, Даву послал адъютанта за дежурным.
Балашев вынул пакет, заключавший письмо государя, и положил его на стол (стол, состоявший из двери, на которой торчали оторванные петли, положенной на два бочонка). Даву взял конверт и прочел надпись.
– Вы совершенно вправе оказывать или не оказывать мне уважение, – сказал Балашев. – Но позвольте вам заметить, что я имею честь носить звание генерал адъютанта его величества…
Даву взглянул на него молча, и некоторое волнение и смущение, выразившиеся на лице Балашева, видимо, доставили ему удовольствие.
– Вам будет оказано должное, – сказал он и, положив конверт в карман, вышел из сарая.
Через минуту вошел адъютант маршала господин де Кастре и провел Балашева в приготовленное для него помещение.
Балашев обедал в этот день с маршалом в том же сарае, на той же доске на бочках.
На другой день Даву выехал рано утром и, пригласив к себе Балашева, внушительно сказал ему, что он просит его оставаться здесь, подвигаться вместе с багажами, ежели они будут иметь на то приказания, и не разговаривать ни с кем, кроме как с господином де Кастро.
После четырехдневного уединения, скуки, сознания подвластности и ничтожества, особенно ощутительного после той среды могущества, в которой он так недавно находился, после нескольких переходов вместе с багажами маршала, с французскими войсками, занимавшими всю местность, Балашев привезен был в Вильну, занятую теперь французами, в ту же заставу, на которой он выехал четыре дня тому назад.
На другой день императорский камергер, monsieur de Turenne, приехал к Балашеву и передал ему желание императора Наполеона удостоить его аудиенции.
Четыре дня тому назад у того дома, к которому подвезли Балашева, стояли Преображенского полка часовые, теперь же стояли два французских гренадера в раскрытых на груди синих мундирах и в мохнатых шапках, конвой гусаров и улан и блестящая свита адъютантов, пажей и генералов, ожидавших выхода Наполеона вокруг стоявшей у крыльца верховой лошади и его мамелюка Рустава. Наполеон принимал Балашева в том самом доме в Вильве, из которого отправлял его Александр.


Несмотря на привычку Балашева к придворной торжественности, роскошь и пышность двора императора Наполеона поразили его.
Граф Тюрен ввел его в большую приемную, где дожидалось много генералов, камергеров и польских магнатов, из которых многих Балашев видал при дворе русского императора. Дюрок сказал, что император Наполеон примет русского генерала перед своей прогулкой.
После нескольких минут ожидания дежурный камергер вышел в большую приемную и, учтиво поклонившись Балашеву, пригласил его идти за собой.
Балашев вошел в маленькую приемную, из которой была одна дверь в кабинет, в тот самый кабинет, из которого отправлял его русский император. Балашев простоял один минуты две, ожидая. За дверью послышались поспешные шаги. Быстро отворились обе половинки двери, камергер, отворивший, почтительно остановился, ожидая, все затихло, и из кабинета зазвучали другие, твердые, решительные шаги: это был Наполеон. Он только что окончил свой туалет для верховой езды. Он был в синем мундире, раскрытом над белым жилетом, спускавшимся на круглый живот, в белых лосинах, обтягивающих жирные ляжки коротких ног, и в ботфортах. Короткие волоса его, очевидно, только что были причесаны, но одна прядь волос спускалась книзу над серединой широкого лба. Белая пухлая шея его резко выступала из за черного воротника мундира; от него пахло одеколоном. На моложавом полном лице его с выступающим подбородком было выражение милостивого и величественного императорского приветствия.
Он вышел, быстро подрагивая на каждом шагу и откинув несколько назад голову. Вся его потолстевшая, короткая фигура с широкими толстыми плечами и невольно выставленным вперед животом и грудью имела тот представительный, осанистый вид, который имеют в холе живущие сорокалетние люди. Кроме того, видно было, что он в этот день находился в самом хорошем расположении духа.
Он кивнул головою, отвечая на низкий и почтительный поклон Балашева, и, подойдя к нему, тотчас же стал говорить как человек, дорожащий всякой минутой своего времени и не снисходящий до того, чтобы приготавливать свои речи, а уверенный в том, что он всегда скажет хорошо и что нужно сказать.
– Здравствуйте, генерал! – сказал он. – Я получил письмо императора Александра, которое вы доставили, и очень рад вас видеть. – Он взглянул в лицо Балашева своими большими глазами и тотчас же стал смотреть вперед мимо него.
Очевидно было, что его не интересовала нисколько личность Балашева. Видно было, что только то, что происходило в его душе, имело интерес для него. Все, что было вне его, не имело для него значения, потому что все в мире, как ему казалось, зависело только от его воли.
– Я не желаю и не желал войны, – сказал он, – но меня вынудили к ней. Я и теперь (он сказал это слово с ударением) готов принять все объяснения, которые вы можете дать мне. – И он ясно и коротко стал излагать причины своего неудовольствия против русского правительства.
Судя по умеренно спокойному и дружелюбному тону, с которым говорил французский император, Балашев был твердо убежден, что он желает мира и намерен вступить в переговоры.
– Sire! L'Empereur, mon maitre, [Ваше величество! Император, государь мой,] – начал Балашев давно приготовленную речь, когда Наполеон, окончив свою речь, вопросительно взглянул на русского посла; но взгляд устремленных на него глаз императора смутил его. «Вы смущены – оправьтесь», – как будто сказал Наполеон, с чуть заметной улыбкой оглядывая мундир и шпагу Балашева. Балашев оправился и начал говорить. Он сказал, что император Александр не считает достаточной причиной для войны требование паспортов Куракиным, что Куракин поступил так по своему произволу и без согласия на то государя, что император Александр не желает войны и что с Англией нет никаких сношений.
– Еще нет, – вставил Наполеон и, как будто боясь отдаться своему чувству, нахмурился и слегка кивнул головой, давая этим чувствовать Балашеву, что он может продолжать.
Высказав все, что ему было приказано, Балашев сказал, что император Александр желает мира, но не приступит к переговорам иначе, как с тем условием, чтобы… Тут Балашев замялся: он вспомнил те слова, которые император Александр не написал в письме, но которые непременно приказал вставить в рескрипт Салтыкову и которые приказал Балашеву передать Наполеону. Балашев помнил про эти слова: «пока ни один вооруженный неприятель не останется на земле русской», но какое то сложное чувство удержало его. Он не мог сказать этих слов, хотя и хотел это сделать. Он замялся и сказал: с условием, чтобы французские войска отступили за Неман.
Наполеон заметил смущение Балашева при высказывании последних слов; лицо его дрогнуло, левая икра ноги начала мерно дрожать. Не сходя с места, он голосом, более высоким и поспешным, чем прежде, начал говорить. Во время последующей речи Балашев, не раз опуская глаза, невольно наблюдал дрожанье икры в левой ноге Наполеона, которое тем более усиливалось, чем более он возвышал голос.
– Я желаю мира не менее императора Александра, – начал он. – Не я ли осьмнадцать месяцев делаю все, чтобы получить его? Я осьмнадцать месяцев жду объяснений. Но для того, чтобы начать переговоры, чего же требуют от меня? – сказал он, нахмурившись и делая энергически вопросительный жест своей маленькой белой и пухлой рукой.
– Отступления войск за Неман, государь, – сказал Балашев.
– За Неман? – повторил Наполеон. – Так теперь вы хотите, чтобы отступили за Неман – только за Неман? – повторил Наполеон, прямо взглянув на Балашева.
Балашев почтительно наклонил голову.
Вместо требования четыре месяца тому назад отступить из Номерании, теперь требовали отступить только за Неман. Наполеон быстро повернулся и стал ходить по комнате.
– Вы говорите, что от меня требуют отступления за Неман для начатия переговоров; но от меня требовали точно так же два месяца тому назад отступления за Одер и Вислу, и, несмотря на то, вы согласны вести переговоры.
Он молча прошел от одного угла комнаты до другого и опять остановился против Балашева. Лицо его как будто окаменело в своем строгом выражении, и левая нога дрожала еще быстрее, чем прежде. Это дрожанье левой икры Наполеон знал за собой. La vibration de mon mollet gauche est un grand signe chez moi, [Дрожание моей левой икры есть великий признак,] – говорил он впоследствии.
– Такие предложения, как то, чтобы очистить Одер и Вислу, можно делать принцу Баденскому, а не мне, – совершенно неожиданно для себя почти вскрикнул Наполеон. – Ежели бы вы мне дали Петербуг и Москву, я бы не принял этих условий. Вы говорите, я начал войну? А кто прежде приехал к армии? – император Александр, а не я. И вы предлагаете мне переговоры тогда, как я издержал миллионы, тогда как вы в союзе с Англией и когда ваше положение дурно – вы предлагаете мне переговоры! А какая цель вашего союза с Англией? Что она дала вам? – говорил он поспешно, очевидно, уже направляя свою речь не для того, чтобы высказать выгоды заключения мира и обсудить его возможность, а только для того, чтобы доказать и свою правоту, и свою силу, и чтобы доказать неправоту и ошибки Александра.
Вступление его речи было сделано, очевидно, с целью выказать выгоду своего положения и показать, что, несмотря на то, он принимает открытие переговоров. Но он уже начал говорить, и чем больше он говорил, тем менее он был в состоянии управлять своей речью.
Вся цель его речи теперь уже, очевидно, была в том, чтобы только возвысить себя и оскорбить Александра, то есть именно сделать то самое, чего он менее всего хотел при начале свидания.
– Говорят, вы заключили мир с турками?
Балашев утвердительно наклонил голову.
– Мир заключен… – начал он. Но Наполеон не дал ему говорить. Ему, видно, нужно было говорить самому, одному, и он продолжал говорить с тем красноречием и невоздержанием раздраженности, к которому так склонны балованные люди.
– Да, я знаю, вы заключили мир с турками, не получив Молдавии и Валахии. А я бы дал вашему государю эти провинции так же, как я дал ему Финляндию. Да, – продолжал он, – я обещал и дал бы императору Александру Молдавию и Валахию, а теперь он не будет иметь этих прекрасных провинций. Он бы мог, однако, присоединить их к своей империи, и в одно царствование он бы расширил Россию от Ботнического залива до устьев Дуная. Катерина Великая не могла бы сделать более, – говорил Наполеон, все более и более разгораясь, ходя по комнате и повторяя Балашеву почти те же слова, которые ои говорил самому Александру в Тильзите. – Tout cela il l'aurait du a mon amitie… Ah! quel beau regne, quel beau regne! – повторил он несколько раз, остановился, достал золотую табакерку из кармана и жадно потянул из нее носом.
– Quel beau regne aurait pu etre celui de l'Empereur Alexandre! [Всем этим он был бы обязан моей дружбе… О, какое прекрасное царствование, какое прекрасное царствование! О, какое прекрасное царствование могло бы быть царствование императора Александра!]
Он с сожалением взглянул на Балашева, и только что Балашев хотел заметить что то, как он опять поспешно перебил его.
– Чего он мог желать и искать такого, чего бы он не нашел в моей дружбе?.. – сказал Наполеон, с недоумением пожимая плечами. – Нет, он нашел лучшим окружить себя моими врагами, и кем же? – продолжал он. – Он призвал к себе Штейнов, Армфельдов, Винцингероде, Бенигсенов, Штейн – прогнанный из своего отечества изменник, Армфельд – развратник и интриган, Винцингероде – беглый подданный Франции, Бенигсен несколько более военный, чем другие, но все таки неспособный, который ничего не умел сделать в 1807 году и который бы должен возбуждать в императоре Александре ужасные воспоминания… Положим, ежели бы они были способны, можно бы их употреблять, – продолжал Наполеон, едва успевая словом поспевать за беспрестанно возникающими соображениями, показывающими ему его правоту или силу (что в его понятии было одно и то же), – но и того нет: они не годятся ни для войны, ни для мира. Барклай, говорят, дельнее их всех; но я этого не скажу, судя по его первым движениям. А они что делают? Что делают все эти придворные! Пфуль предлагает, Армфельд спорит, Бенигсен рассматривает, а Барклай, призванный действовать, не знает, на что решиться, и время проходит. Один Багратион – военный человек. Он глуп, но у него есть опытность, глазомер и решительность… И что за роль играет ваш молодой государь в этой безобразной толпе. Они его компрометируют и на него сваливают ответственность всего совершающегося. Un souverain ne doit etre a l'armee que quand il est general, [Государь должен находиться при армии только тогда, когда он полководец,] – сказал он, очевидно, посылая эти слова прямо как вызов в лицо государя. Наполеон знал, как желал император Александр быть полководцем.
– Уже неделя, как началась кампания, и вы не сумели защитить Вильну. Вы разрезаны надвое и прогнаны из польских провинций. Ваша армия ропщет…
– Напротив, ваше величество, – сказал Балашев, едва успевавший запоминать то, что говорилось ему, и с трудом следивший за этим фейерверком слов, – войска горят желанием…
– Я все знаю, – перебил его Наполеон, – я все знаю, и знаю число ваших батальонов так же верно, как и моих. У вас нет двухсот тысяч войска, а у меня втрое столько. Даю вам честное слово, – сказал Наполеон, забывая, что это его честное слово никак не могло иметь значения, – даю вам ma parole d'honneur que j'ai cinq cent trente mille hommes de ce cote de la Vistule. [честное слово, что у меня пятьсот тридцать тысяч человек по сю сторону Вислы.] Турки вам не помощь: они никуда не годятся и доказали это, замирившись с вами. Шведы – их предопределение быть управляемыми сумасшедшими королями. Их король был безумный; они переменили его и взяли другого – Бернадота, который тотчас сошел с ума, потому что сумасшедший только, будучи шведом, может заключать союзы с Россией. – Наполеон злобно усмехнулся и опять поднес к носу табакерку.
На каждую из фраз Наполеона Балашев хотел и имел что возразить; беспрестанно он делал движение человека, желавшего сказать что то, но Наполеон перебивал его. Например, о безумии шведов Балашев хотел сказать, что Швеция есть остров, когда Россия за нее; но Наполеон сердито вскрикнул, чтобы заглушить его голос. Наполеон находился в том состоянии раздражения, в котором нужно говорить, говорить и говорить, только для того, чтобы самому себе доказать свою справедливость. Балашеву становилось тяжело: он, как посол, боялся уронить достоинство свое и чувствовал необходимость возражать; но, как человек, он сжимался нравственно перед забытьем беспричинного гнева, в котором, очевидно, находился Наполеон. Он знал, что все слова, сказанные теперь Наполеоном, не имеют значения, что он сам, когда опомнится, устыдится их. Балашев стоял, опустив глаза, глядя на движущиеся толстые ноги Наполеона, и старался избегать его взгляда.
– Да что мне эти ваши союзники? – говорил Наполеон. – У меня союзники – это поляки: их восемьдесят тысяч, они дерутся, как львы. И их будет двести тысяч.
И, вероятно, еще более возмутившись тем, что, сказав это, он сказал очевидную неправду и что Балашев в той же покорной своей судьбе позе молча стоял перед ним, он круто повернулся назад, подошел к самому лицу Балашева и, делая энергические и быстрые жесты своими белыми руками, закричал почти:
– Знайте, что ежели вы поколеблете Пруссию против меня, знайте, что я сотру ее с карты Европы, – сказал он с бледным, искаженным злобой лицом, энергическим жестом одной маленькой руки ударяя по другой. – Да, я заброшу вас за Двину, за Днепр и восстановлю против вас ту преграду, которую Европа была преступна и слепа, что позволила разрушить. Да, вот что с вами будет, вот что вы выиграли, удалившись от меня, – сказал он и молча прошел несколько раз по комнате, вздрагивая своими толстыми плечами. Он положил в жилетный карман табакерку, опять вынул ее, несколько раз приставлял ее к носу и остановился против Балашева. Он помолчал, поглядел насмешливо прямо в глаза Балашеву и сказал тихим голосом: – Et cependant quel beau regne aurait pu avoir votre maitre! [A между тем какое прекрасное царствование мог бы иметь ваш государь!]
Балашев, чувствуя необходимость возражать, сказал, что со стороны России дела не представляются в таком мрачном виде. Наполеон молчал, продолжая насмешливо глядеть на него и, очевидно, его не слушая. Балашев сказал, что в России ожидают от войны всего хорошего. Наполеон снисходительно кивнул головой, как бы говоря: «Знаю, так говорить ваша обязанность, но вы сами в это не верите, вы убеждены мною».
В конце речи Балашева Наполеон вынул опять табакерку, понюхал из нее и, как сигнал, стукнул два раза ногой по полу. Дверь отворилась; почтительно изгибающийся камергер подал императору шляпу и перчатки, другой подал носовои платок. Наполеон, ne глядя на них, обратился к Балашеву.
– Уверьте от моего имени императора Александра, – сказал оц, взяв шляпу, – что я ему предан по прежнему: я анаю его совершенно и весьма высоко ценю высокие его качества. Je ne vous retiens plus, general, vous recevrez ma lettre a l'Empereur. [Не удерживаю вас более, генерал, вы получите мое письмо к государю.] – И Наполеон пошел быстро к двери. Из приемной все бросилось вперед и вниз по лестнице.


После всего того, что сказал ему Наполеон, после этих взрывов гнева и после последних сухо сказанных слов:
«Je ne vous retiens plus, general, vous recevrez ma lettre», Балашев был уверен, что Наполеон уже не только не пожелает его видеть, но постарается не видать его – оскорбленного посла и, главное, свидетеля его непристойной горячности. Но, к удивлению своему, Балашев через Дюрока получил в этот день приглашение к столу императора.
На обеде были Бессьер, Коленкур и Бертье. Наполеон встретил Балашева с веселым и ласковым видом. Не только не было в нем выражения застенчивости или упрека себе за утреннюю вспышку, но он, напротив, старался ободрить Балашева. Видно было, что уже давно для Наполеона в его убеждении не существовало возможности ошибок и что в его понятии все то, что он делал, было хорошо не потому, что оно сходилось с представлением того, что хорошо и дурно, но потому, что он делал это.
Император был очень весел после своей верховой прогулки по Вильне, в которой толпы народа с восторгом встречали и провожали его. Во всех окнах улиц, по которым он проезжал, были выставлены ковры, знамена, вензеля его, и польские дамы, приветствуя его, махали ему платками.
За обедом, посадив подле себя Балашева, он обращался с ним не только ласково, но обращался так, как будто он и Балашева считал в числе своих придворных, в числе тех людей, которые сочувствовали его планам и должны были радоваться его успехам. Между прочим разговором он заговорил о Москве и стал спрашивать Балашева о русской столице, не только как спрашивает любознательный путешественник о новом месте, которое он намеревается посетить, но как бы с убеждением, что Балашев, как русский, должен быть польщен этой любознательностью.
– Сколько жителей в Москве, сколько домов? Правда ли, что Moscou называют Moscou la sainte? [святая?] Сколько церквей в Moscou? – спрашивал он.
И на ответ, что церквей более двухсот, он сказал:
– К чему такая бездна церквей?
– Русские очень набожны, – отвечал Балашев.
– Впрочем, большое количество монастырей и церквей есть всегда признак отсталости народа, – сказал Наполеон, оглядываясь на Коленкура за оценкой этого суждения.
Балашев почтительно позволил себе не согласиться с мнением французского императора.
– У каждой страны свои нравы, – сказал он.
– Но уже нигде в Европе нет ничего подобного, – сказал Наполеон.
– Прошу извинения у вашего величества, – сказал Балашев, – кроме России, есть еще Испания, где также много церквей и монастырей.
Этот ответ Балашева, намекавший на недавнее поражение французов в Испании, был высоко оценен впоследствии, по рассказам Балашева, при дворе императора Александра и очень мало был оценен теперь, за обедом Наполеона, и прошел незаметно.
По равнодушным и недоумевающим лицам господ маршалов видно было, что они недоумевали, в чем тут состояла острота, на которую намекала интонация Балашева. «Ежели и была она, то мы не поняли ее или она вовсе не остроумна», – говорили выражения лиц маршалов. Так мало был оценен этот ответ, что Наполеон даже решительно не заметил его и наивно спросил Балашева о том, на какие города идет отсюда прямая дорога к Москве. Балашев, бывший все время обеда настороже, отвечал, что comme tout chemin mene a Rome, tout chemin mene a Moscou, [как всякая дорога, по пословице, ведет в Рим, так и все дороги ведут в Москву,] что есть много дорог, и что в числе этих разных путей есть дорога на Полтаву, которую избрал Карл XII, сказал Балашев, невольно вспыхнув от удовольствия в удаче этого ответа. Не успел Балашев досказать последних слов: «Poltawa», как уже Коленкур заговорил о неудобствах дороги из Петербурга в Москву и о своих петербургских воспоминаниях.
После обеда перешли пить кофе в кабинет Наполеона, четыре дня тому назад бывший кабинетом императора Александра. Наполеон сел, потрогивая кофе в севрской чашке, и указал на стул подло себя Балашеву.
Есть в человеке известное послеобеденное расположение духа, которое сильнее всяких разумных причин заставляет человека быть довольным собой и считать всех своими друзьями. Наполеон находился в этом расположении. Ему казалось, что он окружен людьми, обожающими его. Он был убежден, что и Балашев после его обеда был его другом и обожателем. Наполеон обратился к нему с приятной и слегка насмешливой улыбкой.
– Это та же комната, как мне говорили, в которой жил император Александр. Странно, не правда ли, генерал? – сказал он, очевидно, не сомневаясь в том, что это обращение не могло не быть приятно его собеседнику, так как оно доказывало превосходство его, Наполеона, над Александром.
Балашев ничего не мог отвечать на это и молча наклонил голову.
– Да, в этой комнате, четыре дня тому назад, совещались Винцингероде и Штейн, – с той же насмешливой, уверенной улыбкой продолжал Наполеон. – Чего я не могу понять, – сказал он, – это того, что император Александр приблизил к себе всех личных моих неприятелей. Я этого не… понимаю. Он не подумал о том, что я могу сделать то же? – с вопросом обратился он к Балашеву, и, очевидно, это воспоминание втолкнуло его опять в тот след утреннего гнева, который еще был свеж в нем.
– И пусть он знает, что я это сделаю, – сказал Наполеон, вставая и отталкивая рукой свою чашку. – Я выгоню из Германии всех его родных, Виртембергских, Баденских, Веймарских… да, я выгоню их. Пусть он готовит для них убежище в России!
Балашев наклонил голову, видом своим показывая, что он желал бы откланяться и слушает только потому, что он не может не слушать того, что ему говорят. Наполеон не замечал этого выражения; он обращался к Балашеву не как к послу своего врага, а как к человеку, который теперь вполне предан ему и должен радоваться унижению своего бывшего господина.
– И зачем император Александр принял начальство над войсками? К чему это? Война мое ремесло, а его дело царствовать, а не командовать войсками. Зачем он взял на себя такую ответственность?
Наполеон опять взял табакерку, молча прошелся несколько раз по комнате и вдруг неожиданно подошел к Балашеву и с легкой улыбкой так уверенно, быстро, просто, как будто он делал какое нибудь не только важное, но и приятное для Балашева дело, поднял руку к лицу сорокалетнего русского генерала и, взяв его за ухо, слегка дернул, улыбнувшись одними губами.
– Avoir l'oreille tiree par l'Empereur [Быть выдранным за ухо императором] считалось величайшей честью и милостью при французском дворе.
– Eh bien, vous ne dites rien, admirateur et courtisan de l'Empereur Alexandre? [Ну у, что ж вы ничего не говорите, обожатель и придворный императора Александра?] – сказал он, как будто смешно было быть в его присутствии чьим нибудь courtisan и admirateur [придворным и обожателем], кроме его, Наполеона.
– Готовы ли лошади для генерала? – прибавил он, слегка наклоняя голову в ответ на поклон Балашева.
– Дайте ему моих, ему далеко ехать…
Письмо, привезенное Балашевым, было последнее письмо Наполеона к Александру. Все подробности разговора были переданы русскому императору, и война началась.


После своего свидания в Москве с Пьером князь Андреи уехал в Петербург по делам, как он сказал своим родным, но, в сущности, для того, чтобы встретить там князя Анатоля Курагина, которого он считал необходимым встретить. Курагина, о котором он осведомился, приехав в Петербург, уже там не было. Пьер дал знать своему шурину, что князь Андрей едет за ним. Анатоль Курагин тотчас получил назначение от военного министра и уехал в Молдавскую армию. В это же время в Петербурге князь Андрей встретил Кутузова, своего прежнего, всегда расположенного к нему, генерала, и Кутузов предложил ему ехать с ним вместе в Молдавскую армию, куда старый генерал назначался главнокомандующим. Князь Андрей, получив назначение состоять при штабе главной квартиры, уехал в Турцию.
Князь Андрей считал неудобным писать к Курагину и вызывать его. Не подав нового повода к дуэли, князь Андрей считал вызов с своей стороны компрометирующим графиню Ростову, и потому он искал личной встречи с Курагиным, в которой он намерен был найти новый повод к дуэли. Но в Турецкой армии ему также не удалось встретить Курагина, который вскоре после приезда князя Андрея в Турецкую армию вернулся в Россию. В новой стране и в новых условиях жизни князю Андрею стало жить легче. После измены своей невесты, которая тем сильнее поразила его, чем старательнее он скрывал ото всех произведенное на него действие, для него были тяжелы те условия жизни, в которых он был счастлив, и еще тяжелее были свобода и независимость, которыми он так дорожил прежде. Он не только не думал тех прежних мыслей, которые в первый раз пришли ему, глядя на небо на Аустерлицком поле, которые он любил развивать с Пьером и которые наполняли его уединение в Богучарове, а потом в Швейцарии и Риме; но он даже боялся вспоминать об этих мыслях, раскрывавших бесконечные и светлые горизонты. Его интересовали теперь только самые ближайшие, не связанные с прежними, практические интересы, за которые он ухватывался с тем большей жадностью, чем закрытое были от него прежние. Как будто тот бесконечный удаляющийся свод неба, стоявший прежде над ним, вдруг превратился в низкий, определенный, давивший его свод, в котором все было ясно, но ничего не было вечного и таинственного.
Из представлявшихся ему деятельностей военная служба была самая простая и знакомая ему. Состоя в должности дежурного генерала при штабе Кутузова, он упорно и усердно занимался делами, удивляя Кутузова своей охотой к работе и аккуратностью. Не найдя Курагина в Турции, князь Андрей не считал необходимым скакать за ним опять в Россию; но при всем том он знал, что, сколько бы ни прошло времени, он не мог, встретив Курагина, несмотря на все презрение, которое он имел к нему, несмотря на все доказательства, которые он делал себе, что ему не стоит унижаться до столкновения с ним, он знал, что, встретив его, он не мог не вызвать его, как не мог голодный человек не броситься на пищу. И это сознание того, что оскорбление еще не вымещено, что злоба не излита, а лежит на сердце, отравляло то искусственное спокойствие, которое в виде озабоченно хлопотливой и несколько честолюбивой и тщеславной деятельности устроил себе князь Андрей в Турции.
В 12 м году, когда до Букарешта (где два месяца жил Кутузов, проводя дни и ночи у своей валашки) дошла весть о войне с Наполеоном, князь Андрей попросил у Кутузова перевода в Западную армию. Кутузов, которому уже надоел Болконский своей деятельностью, служившей ему упреком в праздности, Кутузов весьма охотно отпустил его и дал ему поручение к Барклаю де Толли.
Прежде чем ехать в армию, находившуюся в мае в Дрисском лагере, князь Андрей заехал в Лысые Горы, которые были на самой его дороге, находясь в трех верстах от Смоленского большака. Последние три года и жизни князя Андрея было так много переворотов, так много он передумал, перечувствовал, перевидел (он объехал и запад и восток), что его странно и неожиданно поразило при въезде в Лысые Горы все точно то же, до малейших подробностей, – точно то же течение жизни. Он, как в заколдованный, заснувший замок, въехал в аллею и в каменные ворота лысогорского дома. Та же степенность, та же чистота, та же тишина были в этом доме, те же мебели, те же стены, те же звуки, тот же запах и те же робкие лица, только несколько постаревшие. Княжна Марья была все та же робкая, некрасивая, стареющаяся девушка, в страхе и вечных нравственных страданиях, без пользы и радости проживающая лучшие годы своей жизни. Bourienne была та же радостно пользующаяся каждой минутой своей жизни и исполненная самых для себя радостных надежд, довольная собой, кокетливая девушка. Она только стала увереннее, как показалось князю Андрею. Привезенный им из Швейцарии воспитатель Десаль был одет в сюртук русского покроя, коверкая язык, говорил по русски со слугами, но был все тот же ограниченно умный, образованный, добродетельный и педантический воспитатель. Старый князь переменился физически только тем, что с боку рта у него стал заметен недостаток одного зуба; нравственно он был все такой же, как и прежде, только с еще большим озлоблением и недоверием к действительности того, что происходило в мире. Один только Николушка вырос, переменился, разрумянился, оброс курчавыми темными волосами и, сам не зная того, смеясь и веселясь, поднимал верхнюю губку хорошенького ротика точно так же, как ее поднимала покойница маленькая княгиня. Он один не слушался закона неизменности в этом заколдованном, спящем замке. Но хотя по внешности все оставалось по старому, внутренние отношения всех этих лиц изменились, с тех пор как князь Андрей не видал их. Члены семейства были разделены на два лагеря, чуждые и враждебные между собой, которые сходились теперь только при нем, – для него изменяя свой обычный образ жизни. К одному принадлежали старый князь, m lle Bourienne и архитектор, к другому – княжна Марья, Десаль, Николушка и все няньки и мамки.
Во время его пребывания в Лысых Горах все домашние обедали вместе, но всем было неловко, и князь Андрей чувствовал, что он гость, для которого делают исключение, что он стесняет всех своим присутствием. Во время обеда первого дня князь Андрей, невольно чувствуя это, был молчалив, и старый князь, заметив неестественность его состояния, тоже угрюмо замолчал и сейчас после обеда ушел к себе. Когда ввечеру князь Андрей пришел к нему и, стараясь расшевелить его, стал рассказывать ему о кампании молодого графа Каменского, старый князь неожиданно начал с ним разговор о княжне Марье, осуждая ее за ее суеверие, за ее нелюбовь к m lle Bourienne, которая, по его словам, была одна истинно предана ему.
Старый князь говорил, что ежели он болен, то только от княжны Марьи; что она нарочно мучает и раздражает его; что она баловством и глупыми речами портит маленького князя Николая. Старый князь знал очень хорошо, что он мучает свою дочь, что жизнь ее очень тяжела, но знал тоже, что он не может не мучить ее и что она заслуживает этого. «Почему же князь Андрей, который видит это, мне ничего не говорит про сестру? – думал старый князь. – Что же он думает, что я злодей или старый дурак, без причины отдалился от дочери и приблизил к себе француженку? Он не понимает, и потому надо объяснить ему, надо, чтоб он выслушал», – думал старый князь. И он стал объяснять причины, по которым он не мог переносить бестолкового характера дочери.
– Ежели вы спрашиваете меня, – сказал князь Андрей, не глядя на отца (он в первый раз в жизни осуждал своего отца), – я не хотел говорить; но ежели вы меня спрашиваете, то я скажу вам откровенно свое мнение насчет всего этого. Ежели есть недоразумения и разлад между вами и Машей, то я никак не могу винить ее – я знаю, как она вас любит и уважает. Ежели уж вы спрашиваете меня, – продолжал князь Андрей, раздражаясь, потому что он всегда был готов на раздражение в последнее время, – то я одно могу сказать: ежели есть недоразумения, то причиной их ничтожная женщина, которая бы не должна была быть подругой сестры.
Старик сначала остановившимися глазами смотрел на сына и ненатурально открыл улыбкой новый недостаток зуба, к которому князь Андрей не мог привыкнуть.
– Какая же подруга, голубчик? А? Уж переговорил! А?
– Батюшка, я не хотел быть судьей, – сказал князь Андрей желчным и жестким тоном, – но вы вызвали меня, и я сказал и всегда скажу, что княжна Марья ни виновата, а виноваты… виновата эта француженка…
– А присудил!.. присудил!.. – сказал старик тихим голосом и, как показалось князю Андрею, с смущением, но потом вдруг он вскочил и закричал: – Вон, вон! Чтоб духу твоего тут не было!..

Князь Андрей хотел тотчас же уехать, но княжна Марья упросила остаться еще день. В этот день князь Андрей не виделся с отцом, который не выходил и никого не пускал к себе, кроме m lle Bourienne и Тихона, и спрашивал несколько раз о том, уехал ли его сын. На другой день, перед отъездом, князь Андрей пошел на половину сына. Здоровый, по матери кудрявый мальчик сел ему на колени. Князь Андрей начал сказывать ему сказку о Синей Бороде, но, не досказав, задумался. Он думал не об этом хорошеньком мальчике сыне в то время, как он его держал на коленях, а думал о себе. Он с ужасом искал и не находил в себе ни раскаяния в том, что он раздражил отца, ни сожаления о том, что он (в ссоре в первый раз в жизни) уезжает от него. Главнее всего ему было то, что он искал и не находил той прежней нежности к сыну, которую он надеялся возбудить в себе, приласкав мальчика и посадив его к себе на колени.
– Ну, рассказывай же, – говорил сын. Князь Андрей, не отвечая ему, снял его с колон и пошел из комнаты.
Как только князь Андрей оставил свои ежедневные занятия, в особенности как только он вступил в прежние условия жизни, в которых он был еще тогда, когда он был счастлив, тоска жизни охватила его с прежней силой, и он спешил поскорее уйти от этих воспоминаний и найти поскорее какое нибудь дело.
– Ты решительно едешь, Andre? – сказала ему сестра.
– Слава богу, что могу ехать, – сказал князь Андрей, – очень жалею, что ты не можешь.
– Зачем ты это говоришь! – сказала княжна Марья. – Зачем ты это говоришь теперь, когда ты едешь на эту страшную войну и он так стар! M lle Bourienne говорила, что он спрашивал про тебя… – Как только она начала говорить об этом, губы ее задрожали и слезы закапали. Князь Андрей отвернулся от нее и стал ходить по комнате.
– Ах, боже мой! Боже мой! – сказал он. – И как подумаешь, что и кто – какое ничтожество может быть причиной несчастья людей! – сказал он со злобою, испугавшею княжну Марью.
Она поняла, что, говоря про людей, которых он называл ничтожеством, он разумел не только m lle Bourienne, делавшую его несчастие, но и того человека, который погубил его счастие.
– Andre, об одном я прошу, я умоляю тебя, – сказала она, дотрогиваясь до его локтя и сияющими сквозь слезы глазами глядя на него. – Я понимаю тебя (княжна Марья опустила глаза). Не думай, что горе сделали люди. Люди – орудие его. – Она взглянула немного повыше головы князя Андрея тем уверенным, привычным взглядом, с которым смотрят на знакомое место портрета. – Горе послано им, а не людьми. Люди – его орудия, они не виноваты. Ежели тебе кажется, что кто нибудь виноват перед тобой, забудь это и прости. Мы не имеем права наказывать. И ты поймешь счастье прощать.
– Ежели бы я был женщина, я бы это делал, Marie. Это добродетель женщины. Но мужчина не должен и не может забывать и прощать, – сказал он, и, хотя он до этой минуты не думал о Курагине, вся невымещенная злоба вдруг поднялась в его сердце. «Ежели княжна Марья уже уговаривает меня простить, то, значит, давно мне надо было наказать», – подумал он. И, не отвечая более княжне Марье, он стал думать теперь о той радостной, злобной минуте, когда он встретит Курагина, который (он знал) находится в армии.
Княжна Марья умоляла брата подождать еще день, говорила о том, что она знает, как будет несчастлив отец, ежели Андрей уедет, не помирившись с ним; но князь Андрей отвечал, что он, вероятно, скоро приедет опять из армии, что непременно напишет отцу и что теперь чем дольше оставаться, тем больше растравится этот раздор.