Национальная объединённая партия Армении

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Национальная объединённая партия (арм. Ազգային Միացյալ Կուսակցություն) - подпольная партия, основанная 24 апреля 1966 г. в Армянской ССР. Основатели - Айказ Хачатрян, Шаген Арутюнян и Степан Затикян.

После ареста и заключения основателей партии в 1968 г., Паруйр Айрикян становится лидером партии. Основные цели НОП - независимость Советской Армении от СССР, отстранение последствий геноцида армян. Программа определяла НОП как «национально-демократическую партию», общеармянскую организацию, членом которой может стать каждый армянин независимо от его политических и религиозных убеждений и даже партийной принадлежности.[1] С 1973 г. переизбранный председатель НОП Паруйр Айрикян предложил стратегию независимость путем референдума.

Серию терактов в Москве (1977) советский суд связал с деятельностью НОП, был приведен в исполнение смертный приговор трем молодым армянам, включая Затикяна. 1 февраля 1979г. был обнародован документ N81 Московской группы "Хельсинки", в котором говорилось: "Отсутствие гласности и вся обстановка секретности дают основание сомневаться в обоснованности обвинения, в объективности и беспристрастности суда. Ряд лиц, например, утверждает, что С.Затикян вообще не был в Москве в момент взрыва".[2]

Партия действовала до 1987 г., после чего была переименована в партию «Национальное самоопределение», которая стала первой демократической партией в СССР.

Как писала правозащитница Людмила Алексеева, "Армения - единственная в СССР республика, где существует партия, ставящая своей целью отделение от СССР, и идея эта вызывает сочувствие народа. В течение 15 лет КГБ имел возможность убедиться в неуничтожаемости НОП - после каждой серии арестов появлялись новые и новые приверженцы".[3]

Напишите отзыв о статье "Национальная объединённая партия Армении"



Примечания

  1.  (арм.) [www.memo.ru/history/DISS/books/ALEXEEWA/CHAPTER6.HTM АРМЯНСКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ]
  2. [www.memo.ru/history/DISS/chr/XTC52-2.htm Дело о взрыве в метро, memo.ru]
  3. [7lafa.com/book.php?id=38471&page=45 Л. Алексеева История инакомыслия в СССР]

Ссылки

  • [www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=9964 Хейфец М. Национальная объединённая партия Армении]
  • [www.youtube.com/watch?v=1IaEecxGTu4/ НОП]

Отрывок, характеризующий Национальная объединённая партия Армении




Когда человек видит умирающее животное, ужас охватывает его: то, что есть он сам, – сущность его, в его глазах очевидно уничтожается – перестает быть. Но когда умирающее есть человек, и человек любимый – ощущаемый, тогда, кроме ужаса перед уничтожением жизни, чувствуется разрыв и духовная рана, которая, так же как и рана физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения.
После смерти князя Андрея Наташа и княжна Марья одинаково чувствовали это. Они, нравственно согнувшись и зажмурившись от грозного, нависшего над ними облака смерти, не смели взглянуть в лицо жизни. Они осторожно берегли свои открытые раны от оскорбительных, болезненных прикосновений. Все: быстро проехавший экипаж по улице, напоминание об обеде, вопрос девушки о платье, которое надо приготовить; еще хуже, слово неискреннего, слабого участия болезненно раздражало рану, казалось оскорблением и нарушало ту необходимую тишину, в которой они обе старались прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные бесконечные дали, которые на мгновение открылись перед ними.
Только вдвоем им было не оскорбительно и не больно. Они мало говорили между собой. Ежели они говорили, то о самых незначительных предметах. И та и другая одинаково избегали упоминания о чем нибудь, имеющем отношение к будущему.
Признавать возможность будущего казалось им оскорблением его памяти. Еще осторожнее они обходили в своих разговорах все то, что могло иметь отношение к умершему. Им казалось, что то, что они пережили и перечувствовали, не могло быть выражено словами. Им казалось, что всякое упоминание словами о подробностях его жизни нарушало величие и святыню совершившегося в их глазах таинства.
Беспрестанные воздержания речи, постоянное старательное обхождение всего того, что могло навести на слово о нем: эти остановки с разных сторон на границе того, чего нельзя было говорить, еще чище и яснее выставляли перед их воображением то, что они чувствовали.

Но чистая, полная печаль так же невозможна, как чистая и полная радость. Княжна Марья, по своему положению одной независимой хозяйки своей судьбы, опекунши и воспитательницы племянника, первая была вызвана жизнью из того мира печали, в котором она жила первые две недели. Она получила письма от родных, на которые надо было отвечать; комната, в которую поместили Николеньку, была сыра, и он стал кашлять. Алпатыч приехал в Ярославль с отчетами о делах и с предложениями и советами переехать в Москву в Вздвиженский дом, который остался цел и требовал только небольших починок. Жизнь не останавливалась, и надо было жить. Как ни тяжело было княжне Марье выйти из того мира уединенного созерцания, в котором она жила до сих пор, как ни жалко и как будто совестно было покинуть Наташу одну, – заботы жизни требовали ее участия, и она невольно отдалась им. Она поверяла счеты с Алпатычем, советовалась с Десалем о племяннике и делала распоряжения и приготовления для своего переезда в Москву.