На кончике языка

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

«На кончике языка» («вертится на языке») — феномен, который заключается в неспособности вспомнить какое-либо хорошо знакомое слово[1], при этом в памяти всплывает определенное количество информации о забытом слове. Возникает ощущение, что забытое слово будет найдено прямо сейчас и что его очень легко вспомнить, но, тем не менее, оно не вспоминается. Это состояние может быть мучительным и даже навязчивым. Феномен сопровождается интенсивным ощущением фрустрации[2], из-за неспособности вспомнить хорошо знакомое слово. В англоязычной научной литературе это явление обозначается термином «TOT-phenomenon» или «ТОТ-state», от английского выражения «tip-of-the-tongue», которое означает, что забытое слово «вертится на кончике языка»[3].

Этот феномен впервые описал Уильям Джеймс в своём фундаментальном труде «Принципы психологии (англ.)» в 1890 году[4].

Один из исследователей феномена, Беннет Шварц, иллюстрирует это явление на примере рассказа Чехова «Лошадиная фамилия»: герой этого рассказа не может вспомнить фамилию, но, тем не менее, он уверен, что забытая фамилия имеет какое-то отношение к лошадям[5]. Этот феномен является иллюстрацией того, что в сознании может временно существовать значение слова без его знаковой формы[6]. Иногда это явление обозначается термином «пресквю» (или «прескевю») (фр. presque vu — почти увиденное), который был создан по аналогии с терминами дежавю и жамевю[7][8].





Распространенность

Сходные выражения существуют во многих языках, например:

[9].

Критерии феномена

  • возможность довольно точно описать объект, которому соответствует забытое слово;
  • возможность дать ответы, которые по каким-то признакам приближаются к забытому слову (по смыслу или по звучанию);
  • ощущение того, что слово хорошо знакомо, и что его легко будет вспомнить, если будет дана подсказка;
  • слово действительно легко вспоминается, если дана подсказка[6].

История

Впервые феномен был упомянут американским психологом Уильямом Джеймсом, который, впрочем, не использовал выражение «на кончике языка», но описал явление следующим образом[10]:

Представим себе, что мы пытаемся вспомнить забытое имя. Это особое состояние сознания. Здесь пробел в памяти, но не простой пробел. Этот пробел очень активен. В нем есть нечто вроде призрака имени, который, маня нас в определенном направлении, время от времени заставляет нас трепетать от ощущения того, что слово почти найдено, и тут же вынуждает нас отступать, так и не найдя слово, которое мы искали. Если кто-то предлагает нам неправильные имена, этот особый провал в памяти немедленно реагирует, и мы отвергаем то, что нам подсказывают. Эти имена не соответствуют форме. И провал в памяти по поводу одного слова не ощущается так же, как провал в памяти по поводу другого слова, хотя оба должны быть описаны как пробелы в памяти. Если я безуспешно пытаюсь вспомнить имя Спалдинга, мое состояние сознания совсем не похоже на состояние, в котором я стараюсь вспомнить имя Боулза. Есть бесчисленные состояния сознания, которые соответствуют этому желанию, ни в одном в них нет имени, но все они не похожи друг на друга. Подобное ощущение — это сфера Клио, оно не похоже на недостаток ощущений; наоборот, это очень интенсивное ощущение. В нем может быть ритм забытого слова — без звуков, в которые оно могло бы облечься; или это ускользающий смысл чего-то, чья начальная согласная или гласная буква время от времени дразнит нас, но при этом оно не становится более отчетливым. Любому из нас знакомо завораживающее воздействие пустого ритма забытого стихотворения, беспокойно пляшущего в нашем мозгу и требующего, чтобы его наполнили словами.

Зигмунд Фрейд также обратил внимание на этот феномен, причем отметил, что наиболее часто он встречается при попытке вспомнить собственные имена [11]:

Субъекту, силящемуся вспомнить ускользнувшее из его памяти имя, приходят в голову иные имена, имена-заместители, и если эти имена и опознаются сразу же как неверные, то они все же упорно возвращаются вновь с величайшей навязчивостью. Весь процесс, который должен вести к воспроизведению искомого имени, потерпел как бы известное смещение и приводит к своего рода подмене.

Фрейд рассматривает также забывание известных словосочетаний, иностранных слов, отрывков из стихотворений и т. д. Анализируя проблему, Фрейд приходит к выводу, что в данном случае невозможность вспомнить хорошо известную информацию происходит под воздействием психологического механизма вытеснения (если слово связано с ассоциациями, вызывающими тревожность или иные неприятные эмоции). С точки зрения Фрейда, подобное забывание хорошо известного имеет подсознательную мотивацию: «там, где появляется ошибка, за ней стоит вытеснение»[12]. Фрейд иллюстрирует эту мысль большим количеством случаев, которые он наблюдал, обнаруживая каждый раз скрытую причину того, почему информация оказалась вытеснена из сознания. Например, он приводит случай, заимствованный им у Карла Юнга[13]:

Один господин хочет продекламировать известное стихотворение: «На севере диком». На строке «и дремлет качаясь…» он безнадежно запинается; слова «и снегом сыпучим покрыта, как ризой, она» он совершенно позабыл. Это забывание столь известного стиха показалось мне странным, и я попросил его воспроизвести, что приходит ему в голову в связи со «снегом сыпучим покрыта, как ризой» («mit weißer Decke»). Получился следующий ряд: «При словах о белой ризе я думаю о саване, которым покрывают покойников (пауза) — теперь мне вспоминается мой близкий друг — его брат недавно скоропостижно умер — кажется, от удара — он был тоже полного телосложения — мой друг тоже полного телосложения, и я уже думал, что с ним может то же случиться — он, вероятно, слишком мало двигается — когда я услышал об этой смерти, я вдруг испугался, что и со мной может случиться тоже, потому что у нас в семействе и так существует склонность к ожирению, и мой дедушка тоже умер от удара; я считаю себя тоже слишком полным и потому начал на этих днях курс лечения». «Этот господин, таким образом, сразу же отождествил себя бессознательно с сосной, окутанной белым саваном», — замечает Юнг

Французский психотерапевт Эмиль Куэ упоминает эту проблему в связи с феноменом самовнушения и с идеей о том, что чрезмерное волевое усилие иногда может помешать достичь цели[14]:

Не замечали ли вы, что чем больше вы стараетесь вспомнить чье-то забытое имя, тем больше оно ускользает от вас. Но как только мы заменим в нашем сознании мысль «Я забыл» на «Сейчас это вспомнится», как имя вспоминается само собой, без всякого усилия.

Это соответствует закону Йеркса-Додсона о достижении наилучших результатов при средней интенсивности мотивации. Первое экспериментальное изучение феномена было проведено гарвардскими исследователями Роджером Брауном (Roger Brown) и Дэвидом МакНейллом (David McNeill). Результаты исследования были опубликованы в 1966 в «Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior». Браун и МакНейлл хотели выяснить, иллюзией или реальностью является ощущение того, что забытое слово будет вспомнено «прямо сейчас». Участникам эксперимента зачитывали определения редких слов, а затем спрашивали, какое слово имеется в виду. При этом участник должен был сообщать экспериментаторам о моментах, когда он чувствовал, что ответ «вертится на кончике языка». В этом случае его просили перечислить все, что он мог вспомнить о забытом слове. Браун и МакНейлл выяснили, что во многих случаях участники эксперимента могли правильно назвать первую букву забытого слова, количество слогов, слоговой «паттерн» или порядковый номер некоторых букв в слове. Иногда они также вспоминали слова со сходным смыслом или сходным звучанием. Таким образом, было доказано, что ощущение того, что забытое слово «вертится на кончике языка», действительно соответствует реальности[15].

Было также проведено исследование, в котором добровольцев попросили отмечать в дневнике случаи ТОТ. Выяснилось, что у молодых взрослых людей ТОТ имеет место в среднем один раз в неделю, а у пожилых людей — приблизительно вдвое чаще[2]. Было выяснено, что феномен TOT часто возникает в состоянии стресса, когда нужно быстро вспомнить слово (например, на экзамене). Как только стресс проходит, слово легко вспоминается. Однако феномен может иметь место и при отсутствии стресса, и не отмечено корреляции между интенсивностью стресса и частотой возникновения ТОТ[2].

Причины возникновения феномена

Один из исследователей явления, Беннет Шварц, пишет: «В моей книге рассказывается о том, что современные когнитивные психологи знают о феномене „на кончике языка“, но знают они мало, и поэтому моя книга такая тонкая». Проблема заключается в том, что это явление имеет место довольно редко и его невозможно вызвать искусственно, поэтому его трудно изучить в экспериментальных условиях. На данный момент неизвестно даже, является ли этот феномен нарушением памяти или нарушением речи[16]. Причины феномена на данный момент неизвестны, но существует несколько гипотез, с помощью которых можно объяснить проблему забывания знакомых слов, например:

  1. «Гипотеза блокирования», которая предполагает, что подобное забывание имеет место, если другое слово, пришедшее на ум раньше, блокирует извлечение из памяти нужного слова.
  2. «Гипотеза неполной активации», которая объясняет забывание слова тем, что фонологическая репрезентация нужного слова получает меньшую активацию, чем другие, сходные по смыслу или по звучанию слова[17].

В пожилом возрасте

Для объяснения большей частоты ТОТ-феномена у пожилых людей существует две гипотезы:

  • «Модель угасания» (англ. Decrement Model) делает акцент на том, что у пожилых людей снижается эффективность извлечения информации из памяти.
  • «Модель накопления» (англ. Incremental Model) предполагает, что поскольку у пожилых людей в памяти хранится значительно больше информации, это вызывает более частые затруднения в поиске нужного слова[18].

Практические рекомендации

Существуют различные способы борьбы с проблемой. Например, некоторые люди перебирают все буквы по алфавиту, чтобы найти первую букву забытого слова. Рекомендуется также расслабиться и переключить внимание на что-то другое — забытое слово вспомнится само собой, хотя человек перестал думать о нем[19].

Родственные явления

Феномен «на кончике носа» (англ. tip-of-the-nose) заключается в том, что человек чувствует запах, который кажется ему хорошо знакомым, но при этом он не может вспомнить, что именно так пахнет. В китайском языке существует также выражение «на кончике пера»: это означает, что человек знает, как звучит слово, но не может вспомнить, как оно пишется. Сходная проблема часто имеет место при попытке вспомнить сон: человеку кажется, что это легко сделать, но, тем не менее, это почти никогда не удается[20].

См. также

Напишите отзыв о статье "На кончике языка"

Примечания

  1. Мокиенко, Никитина, 2007, рубрика «Вертеться на кончике языка».
  2. 1 2 3 Schwartz, 2001, p. 40.
  3. Корниевская, 2012, с. 212.
  4. James, W. (1890). Principles of Psychology. Retrieved from psychclassics.yorku.ca/James/Principles/
  5. Schwartz, 2001, p. 1.
  6. 1 2 Зинченко, Мещеряков, 2008, глава «ФЕНОМЕН „НА-КОНЧИКЕ-ЯЗЫКА“».
  7. [www.geshtaltpsy.ru/fenomeny_psihiki.php Феномены психики человека]
  8. Brown, 1991.
  9. Schwartz, 2001, p. 382.
  10. James, p. 215.
  11. Фрейд, 1990, глава «Забывание собственных имен».
  12. Фрейд, 1990, рубрика «Процессы поиска и извлечения информации из памяти».
  13. Фрейд, 1990, глава «Забывание имен и словосочетаний».
  14. Coué, 1926, глава [fr.wikisource.org/wiki/La_Ma%C3%AEtrise_de_soi-m%C3%AAme_par_l%27autosuggestion_consciente#Volont.C3.A9_et_imagination «Volonté et imagination»].
  15. Brown, McNeill, 1966.
  16. Schwartz, 2001, p. 2.
  17. Корниевская, 2012, с. 212-213.
  18. Schwartz, 2001, p. 127.
  19. Abrams, 2008.
  20. Schwartz, 2001, p. 154.

Литература

  • Мокиенко В. М., Никитина Т. Г. [dic.academic.ru/dic.nsf/proverbs/26365/Вертеться Большой словарь русских поговорок]. — Москва: Олма Медиа Групп, 2007.
  • Зинченко В. П., Мещеряков Б. Г. Большой психологический словарь. — Москва: АСТ, 2008. — 409 с. — ISBN 978-5-17-055694-6.
  • [englishknowitall.wordpress.com/2011/03/08/article-tip-of-the-tongue-phenomenon-advanced/ Tip of the Tongue Phenomenon]. — 1966.
  • Brown A. S. A review of the tip-of-the-tongue experience // Psychological Bulletin, 109(2). — 1991. — P. 204–223.
  • James W. [books.google.ca/books?id=8dG0-c8wQEUC&pg=PA251&lpg=PA251&dq=%22A+sort+of+wraith+of+the+name+is+in+it,+beckoning+us+in+a+given+direction%22&source=bl&ots=O5bxZQErTk&sig=gf13tI2FZIHgCvfasaZqRL5Qdeg&hl=fr&sa=X&ei=vIRZUaPnNezD0AGVj4GYDQ&ved=0CDIQ6AEwAA#v=onepage&q=%22A%20sort%20of%20wraith%20of%20the%20name%20is%20in%20it%2C%20beckoning%20us%20in%20a%20given%20direction%22&f=false The Principles of psychology] / William James. — Vol. 1.
  • Фрейд З. [www.gumer.info/bibliotek_Buks/Psihol/freyd/psih.php Психопатология обыденной жизни] // Фрейд З. Психология бессознательного. — Москва: Просвещение, 1990. — ISBN 5-09-003787-6.
  • Coué É. [fr.wikisource.org/wiki/La_Ma%C3%AEtrise_de_soi-m%C3%AAme_par_l%E2%80%99autosuggestion_consciente La Maîtrise de soi-même par l’autosuggestion consciente (фр.)] / Émile Coué. — 1926.
  • Brown R. & McNeill D. [www.itma.vt.edu/itma2/modules/digaud/brown_old.pdf The "tip of the tongue" phenomenon] // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior, 5. — 1966. — С. 325–337.
  • Корниевская С. И. [eprints.tversu.ru/2275/1/Вестник_ТвГУ._Серия_Филология.2012.__10._Выпуск_2.__С.208-215..pdf Экспериментальные исследования стратегии лексического поиска при продуцировании речи в ситуации учебного двуязычия: результаты эксперимента] // Вестник ТвГУ. Серия «Филология». — Тверь: Тверской государственный университет, 2012. — Вып. 2. — № 10.
  • Schwartz B. L. [books.google.ca/books?id=9X5IcN5KU4cC&pg=PA164&dq=%22Sparkling+at+the+end+of+the+tongue%22&hl=en&sa=X&ei=nJNfUa36L6HQ0gGB74DoCA&ved=0CC8Q6AEwAA#v=onepage&q=%22Sparkling%20at%20the%20end%20of%20the%20tongue%22&f=false Tip-of-the-tongue States: Phenomenology, Mechanism, and Lexical Retrieval] / Bennett L. Schwartz. — Psychology Press, 2001. — 192 p. — ISBN 978-0805834451.
  • Abrams L. [www.americanscientist.org/issues/feature/tip-of-the-tongue-states-yield-language-insights/1 Tip-of-the-Tongue States Yield Language Insights] / Lise Abrams // [www.americanscientist.org/about/ American Scientist]. — 2008. — Vol. 96, № 3. — DOI:10.1511/2008.71.3626.

Отрывок, характеризующий На кончике языка

– Нет, не был, но вот что мне пришло в голову, и я хотел вам сказать. Теперь война против Наполеона. Ежели б это была война за свободу, я бы понял, я бы первый поступил в военную службу; но помогать Англии и Австрии против величайшего человека в мире… это нехорошо…
Князь Андрей только пожал плечами на детские речи Пьера. Он сделал вид, что на такие глупости нельзя отвечать; но действительно на этот наивный вопрос трудно было ответить что нибудь другое, чем то, что ответил князь Андрей.
– Ежели бы все воевали только по своим убеждениям, войны бы не было, – сказал он.
– Это то и было бы прекрасно, – сказал Пьер.
Князь Андрей усмехнулся.
– Очень может быть, что это было бы прекрасно, но этого никогда не будет…
– Ну, для чего вы идете на войну? – спросил Пьер.
– Для чего? я не знаю. Так надо. Кроме того я иду… – Oн остановился. – Я иду потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь – не по мне!


В соседней комнате зашумело женское платье. Как будто очнувшись, князь Андрей встряхнулся, и лицо его приняло то же выражение, какое оно имело в гостиной Анны Павловны. Пьер спустил ноги с дивана. Вошла княгиня. Она была уже в другом, домашнем, но столь же элегантном и свежем платье. Князь Андрей встал, учтиво подвигая ей кресло.
– Отчего, я часто думаю, – заговорила она, как всегда, по французски, поспешно и хлопотливо усаживаясь в кресло, – отчего Анет не вышла замуж? Как вы все глупы, messurs, что на ней не женились. Вы меня извините, но вы ничего не понимаете в женщинах толку. Какой вы спорщик, мсье Пьер.
– Я и с мужем вашим всё спорю; не понимаю, зачем он хочет итти на войну, – сказал Пьер, без всякого стеснения (столь обыкновенного в отношениях молодого мужчины к молодой женщине) обращаясь к княгине.
Княгиня встрепенулась. Видимо, слова Пьера затронули ее за живое.
– Ах, вот я то же говорю! – сказала она. – Я не понимаю, решительно не понимаю, отчего мужчины не могут жить без войны? Отчего мы, женщины, ничего не хотим, ничего нам не нужно? Ну, вот вы будьте судьею. Я ему всё говорю: здесь он адъютант у дяди, самое блестящее положение. Все его так знают, так ценят. На днях у Апраксиных я слышала, как одна дама спрашивает: «c'est ca le fameux prince Andre?» Ma parole d'honneur! [Это знаменитый князь Андрей? Честное слово!] – Она засмеялась. – Он так везде принят. Он очень легко может быть и флигель адъютантом. Вы знаете, государь очень милостиво говорил с ним. Мы с Анет говорили, это очень легко было бы устроить. Как вы думаете?
Пьер посмотрел на князя Андрея и, заметив, что разговор этот не нравился его другу, ничего не отвечал.
– Когда вы едете? – спросил он.
– Ah! ne me parlez pas de ce depart, ne m'en parlez pas. Je ne veux pas en entendre parler, [Ах, не говорите мне про этот отъезд! Я не хочу про него слышать,] – заговорила княгиня таким капризно игривым тоном, каким она говорила с Ипполитом в гостиной, и который так, очевидно, не шел к семейному кружку, где Пьер был как бы членом. – Сегодня, когда я подумала, что надо прервать все эти дорогие отношения… И потом, ты знаешь, Andre? – Она значительно мигнула мужу. – J'ai peur, j'ai peur! [Мне страшно, мне страшно!] – прошептала она, содрогаясь спиною.
Муж посмотрел на нее с таким видом, как будто он был удивлен, заметив, что кто то еще, кроме его и Пьера, находился в комнате; и он с холодною учтивостью вопросительно обратился к жене:
– Чего ты боишься, Лиза? Я не могу понять, – сказал он.
– Вот как все мужчины эгоисты; все, все эгоисты! Сам из за своих прихотей, Бог знает зачем, бросает меня, запирает в деревню одну.
– С отцом и сестрой, не забудь, – тихо сказал князь Андрей.
– Всё равно одна, без моих друзей… И хочет, чтобы я не боялась.
Тон ее уже был ворчливый, губка поднялась, придавая лицу не радостное, а зверское, беличье выраженье. Она замолчала, как будто находя неприличным говорить при Пьере про свою беременность, тогда как в этом и состояла сущность дела.
– Всё таки я не понял, de quoi vous avez peur, [Чего ты боишься,] – медлительно проговорил князь Андрей, не спуская глаз с жены.
Княгиня покраснела и отчаянно взмахнула руками.
– Non, Andre, je dis que vous avez tellement, tellement change… [Нет, Андрей, я говорю: ты так, так переменился…]
– Твой доктор велит тебе раньше ложиться, – сказал князь Андрей. – Ты бы шла спать.
Княгиня ничего не сказала, и вдруг короткая с усиками губка задрожала; князь Андрей, встав и пожав плечами, прошел по комнате.
Пьер удивленно и наивно смотрел через очки то на него, то на княгиню и зашевелился, как будто он тоже хотел встать, но опять раздумывал.
– Что мне за дело, что тут мсье Пьер, – вдруг сказала маленькая княгиня, и хорошенькое лицо ее вдруг распустилось в слезливую гримасу. – Я тебе давно хотела сказать, Andre: за что ты ко мне так переменился? Что я тебе сделала? Ты едешь в армию, ты меня не жалеешь. За что?
– Lise! – только сказал князь Андрей; но в этом слове были и просьба, и угроза, и, главное, уверение в том, что она сама раскается в своих словах; но она торопливо продолжала:
– Ты обращаешься со мной, как с больною или с ребенком. Я всё вижу. Разве ты такой был полгода назад?
– Lise, я прошу вас перестать, – сказал князь Андрей еще выразительнее.
Пьер, всё более и более приходивший в волнение во время этого разговора, встал и подошел к княгине. Он, казалось, не мог переносить вида слез и сам готов был заплакать.
– Успокойтесь, княгиня. Вам это так кажется, потому что я вас уверяю, я сам испытал… отчего… потому что… Нет, извините, чужой тут лишний… Нет, успокойтесь… Прощайте…
Князь Андрей остановил его за руку.
– Нет, постой, Пьер. Княгиня так добра, что не захочет лишить меня удовольствия провести с тобою вечер.
– Нет, он только о себе думает, – проговорила княгиня, не удерживая сердитых слез.
– Lise, – сказал сухо князь Андрей, поднимая тон на ту степень, которая показывает, что терпение истощено.
Вдруг сердитое беличье выражение красивого личика княгини заменилось привлекательным и возбуждающим сострадание выражением страха; она исподлобья взглянула своими прекрасными глазками на мужа, и на лице ее показалось то робкое и признающееся выражение, какое бывает у собаки, быстро, но слабо помахивающей опущенным хвостом.
– Mon Dieu, mon Dieu! [Боже мой, Боже мой!] – проговорила княгиня и, подобрав одною рукой складку платья, подошла к мужу и поцеловала его в лоб.
– Bonsoir, Lise, [Доброй ночи, Лиза,] – сказал князь Андрей, вставая и учтиво, как у посторонней, целуя руку.


Друзья молчали. Ни тот, ни другой не начинал говорить. Пьер поглядывал на князя Андрея, князь Андрей потирал себе лоб своею маленькою рукой.
– Пойдем ужинать, – сказал он со вздохом, вставая и направляясь к двери.
Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Всё, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить:
– Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет: не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал всё, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно; а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда негодным… А то пропадет всё, что в тебе есть хорошего и высокого. Всё истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя всё кончено, всё закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом… Да что!…
Он энергически махнул рукой.
Пьер снял очки, отчего лицо его изменилось, еще более выказывая доброту, и удивленно глядел на друга.
– Моя жена, – продолжал князь Андрей, – прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым! Это я тебе одному и первому говорю, потому что я люблю тебя.
Князь Андрей, говоря это, был еще менее похож, чем прежде, на того Болконского, который развалившись сидел в креслах Анны Павловны и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. Его сухое лицо всё дрожало нервическим оживлением каждого мускула; глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском. Видно было, что чем безжизненнее казался он в обыкновенное время, тем энергичнее был он в эти минуты почти болезненного раздражения.
– Ты не понимаешь, отчего я это говорю, – продолжал он. – Ведь это целая история жизни. Ты говоришь, Бонапарте и его карьера, – сказал он, хотя Пьер и не говорил про Бонапарте. – Ты говоришь Бонапарте; но Бонапарте, когда он работал, шаг за шагом шел к цели, он был свободен, у него ничего не было, кроме его цели, – и он достиг ее. Но свяжи себя с женщиной – и как скованный колодник, теряешь всякую свободу. И всё, что есть в тебе надежд и сил, всё только тяготит и раскаянием мучает тебя. Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество – вот заколдованный круг, из которого я не могу выйти. Я теперь отправляюсь на войну, на величайшую войну, какая только бывала, а я ничего не знаю и никуда не гожусь. Je suis tres aimable et tres caustique, [Я очень мил и очень едок,] – продолжал князь Андрей, – и у Анны Павловны меня слушают. И это глупое общество, без которого не может жить моя жена, и эти женщины… Ежели бы ты только мог знать, что это такое toutes les femmes distinguees [все эти женщины хорошего общества] и вообще женщины! Отец мой прав. Эгоизм, тщеславие, тупоумие, ничтожество во всем – вот женщины, когда показываются все так, как они есть. Посмотришь на них в свете, кажется, что что то есть, а ничего, ничего, ничего! Да, не женись, душа моя, не женись, – кончил князь Андрей.
– Мне смешно, – сказал Пьер, – что вы себя, вы себя считаете неспособным, свою жизнь – испорченною жизнью. У вас всё, всё впереди. И вы…
Он не сказал, что вы , но уже тон его показывал, как высоко ценит он друга и как много ждет от него в будущем.
«Как он может это говорить!» думал Пьер. Пьер считал князя Андрея образцом всех совершенств именно оттого, что князь Андрей в высшей степени соединял все те качества, которых не было у Пьера и которые ближе всего можно выразить понятием – силы воли. Пьер всегда удивлялся способности князя Андрея спокойного обращения со всякого рода людьми, его необыкновенной памяти, начитанности (он всё читал, всё знал, обо всем имел понятие) и больше всего его способности работать и учиться. Ежели часто Пьера поражало в Андрее отсутствие способности мечтательного философствования (к чему особенно был склонен Пьер), то и в этом он видел не недостаток, а силу.
В самых лучших, дружеских и простых отношениях лесть или похвала необходимы, как подмазка необходима для колес, чтоб они ехали.
– Je suis un homme fini, [Я человек конченный,] – сказал князь Андрей. – Что обо мне говорить? Давай говорить о тебе, – сказал он, помолчав и улыбнувшись своим утешительным мыслям.
Улыбка эта в то же мгновение отразилась на лице Пьера.
– А обо мне что говорить? – сказал Пьер, распуская свой рот в беззаботную, веселую улыбку. – Что я такое? Je suis un batard [Я незаконный сын!] – И он вдруг багрово покраснел. Видно было, что он сделал большое усилие, чтобы сказать это. – Sans nom, sans fortune… [Без имени, без состояния…] И что ж, право… – Но он не сказал, что право . – Я cвободен пока, и мне хорошо. Я только никак не знаю, что мне начать. Я хотел серьезно посоветоваться с вами.
Князь Андрей добрыми глазами смотрел на него. Но во взгляде его, дружеском, ласковом, всё таки выражалось сознание своего превосходства.
– Ты мне дорог, особенно потому, что ты один живой человек среди всего нашего света. Тебе хорошо. Выбери, что хочешь; это всё равно. Ты везде будешь хорош, но одно: перестань ты ездить к этим Курагиным, вести эту жизнь. Так это не идет тебе: все эти кутежи, и гусарство, и всё…
– Que voulez vous, mon cher, – сказал Пьер, пожимая плечами, – les femmes, mon cher, les femmes! [Что вы хотите, дорогой мой, женщины, дорогой мой, женщины!]
– Не понимаю, – отвечал Андрей. – Les femmes comme il faut, [Порядочные женщины,] это другое дело; но les femmes Курагина, les femmes et le vin, [женщины Курагина, женщины и вино,] не понимаю!
Пьер жил y князя Василия Курагина и участвовал в разгульной жизни его сына Анатоля, того самого, которого для исправления собирались женить на сестре князя Андрея.
– Знаете что, – сказал Пьер, как будто ему пришла неожиданно счастливая мысль, – серьезно, я давно это думал. С этою жизнью я ничего не могу ни решить, ни обдумать. Голова болит, денег нет. Нынче он меня звал, я не поеду.
– Дай мне честное слово, что ты не будешь ездить?
– Честное слово!


Уже был второй час ночи, когда Пьер вышел oт своего друга. Ночь была июньская, петербургская, бессумрачная ночь. Пьер сел в извозчичью коляску с намерением ехать домой. Но чем ближе он подъезжал, тем более он чувствовал невозможность заснуть в эту ночь, походившую более на вечер или на утро. Далеко было видно по пустым улицам. Дорогой Пьер вспомнил, что у Анатоля Курагина нынче вечером должно было собраться обычное игорное общество, после которого обыкновенно шла попойка, кончавшаяся одним из любимых увеселений Пьера.
«Хорошо бы было поехать к Курагину», подумал он.
Но тотчас же он вспомнил данное князю Андрею честное слово не бывать у Курагина. Но тотчас же, как это бывает с людьми, называемыми бесхарактерными, ему так страстно захотелось еще раз испытать эту столь знакомую ему беспутную жизнь, что он решился ехать. И тотчас же ему пришла в голову мысль, что данное слово ничего не значит, потому что еще прежде, чем князю Андрею, он дал также князю Анатолю слово быть у него; наконец, он подумал, что все эти честные слова – такие условные вещи, не имеющие никакого определенного смысла, особенно ежели сообразить, что, может быть, завтра же или он умрет или случится с ним что нибудь такое необыкновенное, что не будет уже ни честного, ни бесчестного. Такого рода рассуждения, уничтожая все его решения и предположения, часто приходили к Пьеру. Он поехал к Курагину.
Подъехав к крыльцу большого дома у конно гвардейских казарм, в которых жил Анатоль, он поднялся на освещенное крыльцо, на лестницу, и вошел в отворенную дверь. В передней никого не было; валялись пустые бутылки, плащи, калоши; пахло вином, слышался дальний говор и крик.
Игра и ужин уже кончились, но гости еще не разъезжались. Пьер скинул плащ и вошел в первую комнату, где стояли остатки ужина и один лакей, думая, что его никто не видит, допивал тайком недопитые стаканы. Из третьей комнаты слышались возня, хохот, крики знакомых голосов и рев медведя.
Человек восемь молодых людей толпились озабоченно около открытого окна. Трое возились с молодым медведем, которого один таскал на цепи, пугая им другого.
– Держу за Стивенса сто! – кричал один.
– Смотри не поддерживать! – кричал другой.
– Я за Долохова! – кричал третий. – Разними, Курагин.
– Ну, бросьте Мишку, тут пари.
– Одним духом, иначе проиграно, – кричал четвертый.
– Яков, давай бутылку, Яков! – кричал сам хозяин, высокий красавец, стоявший посреди толпы в одной тонкой рубашке, раскрытой на средине груди. – Стойте, господа. Вот он Петруша, милый друг, – обратился он к Пьеру.