На острове Валааме

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Архип Куинджи
На острове Валааме. 1873
Холст, масло. 76 × 130 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
К:Картины 1873 года

«На острове Валааме» — картина русского художника Архипа Куинджи (1841/1842—1910), написанная в 1873 году. Картина является частью собрания Государственной Третьяковской галереи. Размер картины — 76 × 130 см[1][2][3].





История и описание

Картина была написана во время одной из поездок Куинджи на остров Валаам, находящийся на Ладожском озере. В 1873 году картина «На острове Валааме» выставлялась на академической выставке. Хотя она была датирована 1873 годом, предполагается, что в основном она была написана в 1872 году, во время второй летней поездки Куинджи на Валаам[4]. Картина «На острове Валааме» вошла в трилогию художника о северной природе, к которой также относятся картины «Ладожское озеро» (1873) и «Север» (1879)[5].

Художник Илья Репин сообщал о новой работе Куинджи: «Всем она ужасно нравится, и еще не дальше как сегодня заходил ко мне Крамской — он от неё в восторге». В результате картина «На острове Валааме» стала первой картиной Куинджи, купленной Павлом Третьяковым[4], который приобрёл её прямо с выставки 1873 года. В 1878 году за это полотно, вместе с картинами «Чумацкий тракт в Мариуполе» (1875, ГТГ), «Украинская ночь» (1876, ГТГ) и «Степь» (1875, ЯХМ), Куинджи было присвоено звание классного художника 1-й степени[1].

На картине изображён дикий берег острова в серебристом предгрозовом освещении. На переднем плане — два дерева, сосна и берёза, проросшие сквозь потрескавшийся гранит и стоящие у впадающей в озеро речушки, поросшей осокой. На заднем плане — тёмный лес и край озера[6].

Отзывы

В статье о творчестве Архипа Куинджи искусствовед Виталий Манин отмечал[4]:

«На острове Валааме» — последнее произведение Куинджи, где непосредственное восприятие природы, отмеченное острой психологической напряжённостью, не заслоняется ещё пронзительным чувством социальной неустроенности. Картина «На острове Валааме» показала, что мастерство Куинджи сравнялось с живописным уменьем ведущих пейзажистов его времени. Куинджи стал известным художником.

Искусствовед Владимир Петров так писал в статье, посвящённой 150-летию Куинджи[6]:

Природа Валаама оказалась под стать мощной, стихийной натуре Куинджи, и он создал там ряд пейзажей, уже в полную меру обнаруживших самобытность его дарования. Это прежде всего «Ладожское озеро» (1871, ГРМ) и «На острове Валааме» (1873, ГТГ). Пожалуй, особенно выразительна последняя картина, где художник в красивом серебристом тоне запечатлел освещённый тревожным предгрозовым светом дикий берег острова, над которым сгущаются тучи. Потрескавшийся гранит, сосна и берёза на первом плане, мрачный бор вдали, колышащаяся в темной прозрачной воде осока и летящая одинокая птица — всё здесь изображено Куинджи с особой «густотой» чувства жизни и вызвало высокую оценку современников, в том числе Ф.М. Достоевского, писавшего: «Мгла… сырость вас будто пронизывает всего… Что тут особенного?.. А между тем как это хорошо!»

См. также

Напишите отзыв о статье "На острове Валааме"

Примечания

  1. 1 2 Государственная Третьяковская галерея — каталог собрания / Я. В. Брук, Л. И. Иовлева. — Москва: Красная площадь, 2001. — Т. 4: Живопись второй половины XIX века, книга 1, А—М. — С. 326—327. — 528 с. — ISBN 5-900743-56-X.
  2. [kuinje.ru/shedevr/kuinji6.php Архип Иванович Куинджи. Галерея картин художника — На острове Валааме. 1873] (HTML). www.kuinje.ru. Проверено 13 июля 2012. [www.webcitation.org/6B1U2czUj Архивировано из первоисточника 29 сентября 2012].
  3. [www.art-catalog.ru/picture.php?id_picture=126 Куинджи Архип Иванович — На острове Валааме, 1873] (HTML). www.art-catalog.ru. Проверено 13 июля 2012.
  4. 1 2 3 Виталий Манин. [kuinje.ru/kuinji_manin3.php О творчестве Архипа Ивановича Куинджи (часть 3)] (HTML). www.kuinje.ru. Проверено 12 июля 2012. [www.webcitation.org/6B1U3XCNt Архивировано из первоисточника 29 сентября 2012].
  5. [www.artprojekt.ru/gallery/kuinji/kui11.html Куинджи — На острове Валааме (1873)] (HTML). www.artprojekt.ru. Проверено 13 июля 2012. [www.webcitation.org/6B1TYstz2 Архивировано из первоисточника 28 сентября 2012].
  6. 1 2 Владимир Петров. [kuinje.ru/petrov2.php Статья к 150-летию Куинджи (часть 2)] (HTML). www.kuinje.ru. Проверено 13 июля 2012. [www.webcitation.org/6B1AZm2yv Архивировано из первоисточника 28 сентября 2012].

Отрывок, характеризующий На острове Валааме

Высокий малый, стоя на крыльце, мутными глазами водил то на целовальника, то на кузнецов, как бы соображая, с кем теперь следует драться.
– Душегуб! – вдруг крикнул он на целовальника. – Вяжи его, ребята!
– Как же, связал одного такого то! – крикнул целовальник, отмахнувшись от набросившихся на него людей, и, сорвав с себя шапку, он бросил ее на землю. Как будто действие это имело какое то таинственно угрожающее значение, фабричные, обступившие целовальника, остановились в нерешительности.
– Порядок то я, брат, знаю очень прекрасно. Я до частного дойду. Ты думаешь, не дойду? Разбойничать то нонче никому не велят! – прокричал целовальник, поднимая шапку.
– И пойдем, ишь ты! И пойдем… ишь ты! – повторяли друг за другом целовальник и высокий малый, и оба вместе двинулись вперед по улице. Окровавленный кузнец шел рядом с ними. Фабричные и посторонний народ с говором и криком шли за ними.
У угла Маросейки, против большого с запертыми ставнями дома, на котором была вывеска сапожного мастера, стояли с унылыми лицами человек двадцать сапожников, худых, истомленных людей в халатах и оборванных чуйках.
– Он народ разочти как следует! – говорил худой мастеровой с жидкой бородйой и нахмуренными бровями. – А что ж, он нашу кровь сосал – да и квит. Он нас водил, водил – всю неделю. А теперь довел до последнего конца, а сам уехал.
Увидав народ и окровавленного человека, говоривший мастеровой замолчал, и все сапожники с поспешным любопытством присоединились к двигавшейся толпе.
– Куда идет народ то?
– Известно куда, к начальству идет.
– Что ж, али взаправду наша не взяла сила?
– А ты думал как! Гляди ко, что народ говорит.
Слышались вопросы и ответы. Целовальник, воспользовавшись увеличением толпы, отстал от народа и вернулся к своему кабаку.
Высокий малый, не замечая исчезновения своего врага целовальника, размахивая оголенной рукой, не переставал говорить, обращая тем на себя общее внимание. На него то преимущественно жался народ, предполагая от него получить разрешение занимавших всех вопросов.
– Он покажи порядок, закон покажи, на то начальство поставлено! Так ли я говорю, православные? – говорил высокий малый, чуть заметно улыбаясь.
– Он думает, и начальства нет? Разве без начальства можно? А то грабить то мало ли их.
– Что пустое говорить! – отзывалось в толпе. – Как же, так и бросят Москву то! Тебе на смех сказали, а ты и поверил. Мало ли войсков наших идет. Так его и пустили! На то начальство. Вон послушай, что народ то бает, – говорили, указывая на высокого малого.
У стены Китай города другая небольшая кучка людей окружала человека в фризовой шинели, держащего в руках бумагу.
– Указ, указ читают! Указ читают! – послышалось в толпе, и народ хлынул к чтецу.
Человек в фризовой шинели читал афишку от 31 го августа. Когда толпа окружила его, он как бы смутился, но на требование высокого малого, протеснившегося до него, он с легким дрожанием в голосе начал читать афишку сначала.
«Я завтра рано еду к светлейшему князю, – читал он (светлеющему! – торжественно, улыбаясь ртом и хмуря брови, повторил высокий малый), – чтобы с ним переговорить, действовать и помогать войскам истреблять злодеев; станем и мы из них дух… – продолжал чтец и остановился („Видал?“ – победоносно прокричал малый. – Он тебе всю дистанцию развяжет…»)… – искоренять и этих гостей к черту отправлять; я приеду назад к обеду, и примемся за дело, сделаем, доделаем и злодеев отделаем».
Последние слова были прочтены чтецом в совершенном молчании. Высокий малый грустно опустил голову. Очевидно было, что никто не понял этих последних слов. В особенности слова: «я приеду завтра к обеду», видимо, даже огорчили и чтеца и слушателей. Понимание народа было настроено на высокий лад, а это было слишком просто и ненужно понятно; это было то самое, что каждый из них мог бы сказать и что поэтому не мог говорить указ, исходящий от высшей власти.
Все стояли в унылом молчании. Высокий малый водил губами и пошатывался.
– У него спросить бы!.. Это сам и есть?.. Как же, успросил!.. А то что ж… Он укажет… – вдруг послышалось в задних рядах толпы, и общее внимание обратилось на выезжавшие на площадь дрожки полицеймейстера, сопутствуемого двумя конными драгунами.
Полицеймейстер, ездивший в это утро по приказанию графа сжигать барки и, по случаю этого поручения, выручивший большую сумму денег, находившуюся у него в эту минуту в кармане, увидав двинувшуюся к нему толпу людей, приказал кучеру остановиться.
– Что за народ? – крикнул он на людей, разрозненно и робко приближавшихся к дрожкам. – Что за народ? Я вас спрашиваю? – повторил полицеймейстер, не получавший ответа.
– Они, ваше благородие, – сказал приказный во фризовой шинели, – они, ваше высокородие, по объявлению сиятельнейшего графа, не щадя живота, желали послужить, а не то чтобы бунт какой, как сказано от сиятельнейшего графа…
– Граф не уехал, он здесь, и об вас распоряжение будет, – сказал полицеймейстер. – Пошел! – сказал он кучеру. Толпа остановилась, скучиваясь около тех, которые слышали то, что сказало начальство, и глядя на отъезжающие дрожки.
Полицеймейстер в это время испуганно оглянулся, что то сказал кучеру, и лошади его поехали быстрее.