Неведомая Южная земля

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Неведомая Южная земля (лат. Terra Australis Incognita; также: Неизвестная Южная земля, Таинственная Южная земля, иногда - просто Южная земляК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2933 дня]) — гипотетический материк вокруг Южного полюса, изображавшийся на картах в XVXVIII веках. Очертания материка изображались произвольными, нередко изображали горы, леса и реки. Гипотеза о Южной земле основывалась на ошибочном представлении, что большое количество суши в Северном полушарии должно «уравновешиваться» не меньшим в Южном — «иначе Земля бы перевернулась».[1] Хотя Антарктида и существует в реальности, никаких сведений о ней в то время не было, и по размерам она несравнимо меньше, чем материк, предсказывавшийся гипотезой.





История

Хотя предполагаемая земля по южному краю карты присутствует на некоторых древних картах, таких как карта Птолемея, первое документальное свидетельство о гипотезе про «уравновешивание», относится к схеме Макробия в V в. н. э.[2]

Практический интерес к поиску Южной земли возник в эпоху Великих географических открытий, пик же его пришелся на XVIII век в связи с продолжающейся колониальной экспансией ведущих европейских держав.

Северными мысами или частями территории Южной земли в разное время изображались Огненная Земля (таким образом, Магелланов пролив считался границей между Южной Америкой и Terra Australis), остров Эстадос, остров Эспириту-Санто, Южная Георгия, остров Буве, Австралия и Новая Зеландия.

В 1770 году малоизвестный английский мореплаватель Александер Далримпл написал труд, где привёл доказательства, что население Южного континента превышает 50 миллионов человек. Это была одна из последних теорий о Южной земле[3].

В 1772—1774 годах Джеймс Кук во время своей второй экспедиции обплыл и скартографировал львиную долю южного океана в районе 55-60-й параллелей, трижды пересек Южный полярный круг, почти вплотную подойдя к Антарктиде, и, однако, не сумел пробиться через преградившие ему путь ледяные поля. По возвращении он заявил, что если Южный континент и существует, то лишь вблизи полюса, поэтому не представляет никакой ценности.

После этого Южный континент на картах изображать перестали. После открытия Антарктического полуострова его изображали в виде острова (Земля Палмера, Земля Грейама). Даже через 50 лет после открытия Антарктиды Жюль Верн написал роман «Двадцать тысяч льё под водой», где герои достигают Южного полюса на подводной лодке.

Антарктида (южная земля) была открыта 16 (28) января 1820 года русской экспедицией под руководством Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева, которые на шлюпах «Восток» и «Мирный» подошли к ней в точке 69°21′ ю. ш. 2°14′ з. д. (G) (O) (район современного шельфового ледника Беллинсгаузена).

Факты

  • В XX веке на побережье антарктических островов несколько раз находили останки галеонов XVI—XVII веков. Сейчас уже нельзя точно установить, доплыли ли они туда сами или их останки вынесло океанскими течениями. Чили даже на этом основании претендовало на Антарктиду, так как испанский галеон XVIII века, вышедший из чилийского порта, был в Антарктиде. Обломок корабля, найденный в Антарктике, хранится в одном из музеев Вальпараисо[4][неавторитетный источник? 2933 дня][5]. Кроме обломков кораблей, находили также ножи, одежду и предметы кухонной утвари, датированные XVII веком[6].

См. также

Напишите отзыв о статье "Неведомая Южная земля"

Примечания

  1. John Noble Wilford: The Mapmakers, the Story of the Great Pioneers in Cartography from Antiquity to Space Age, p. 139, Vintage Books, Random House 1982, ISBN 0-394-75303-8
  2. Ambrosius Aurelius Theodosius Macrobius, [dx.doi.org/10.7891/e-manuscripta-16478 Zonenkarte]. Retrieved 7 July 2014.
  3. Дубровин Л. И. [www.ivki.ru/kapustin/journal/dubrovin.htm От представлений древних до Международного геофизического года. Южный материк и его поиски] (рус.).
  4. [www.ogoniok.com/archive/2004/4861/34-14-15/ До чего мы докопались (Интервью с Владимиром Котляковым)] (рус.) // Огонёк. — 23 августа 2004. — № 34 (4861). — С. 14-15.
  5. Владимир Хозиков. [www.rg.ru/anons/arc_1999/0831/3.htm Антарктиду мы изучаем. А что с этого иметь будем? (Интервью с Валерием Лукиным)] (рус.) // Российская газета. — 31 августа 1999.
  6. [www.vesti.ru/doc.html?id=40934 Антарктиду открыли ещё в XVII веке] (рус.). Вести.ру (20 января 2004). Проверено 1 сентября 2010. [www.webcitation.org/65JoUkl1M Архивировано из первоисточника 9 февраля 2012].

Отрывок, характеризующий Неведомая Южная земля

Берг недаром показывал всем свою раненую в Аустерлицком сражении правую руку и держал совершенно не нужную шпагу в левой. Он так упорно и с такою значительностью рассказывал всем это событие, что все поверили в целесообразность и достоинство этого поступка, и Берг получил за Аустерлиц две награды.
В Финляндской войне ему удалось также отличиться. Он поднял осколок гранаты, которым был убит адъютант подле главнокомандующего и поднес начальнику этот осколок. Так же как и после Аустерлица, он так долго и упорно рассказывал всем про это событие, что все поверили тоже, что надо было это сделать, и за Финляндскую войну Берг получил две награды. В 19 м году он был капитан гвардии с орденами и занимал в Петербурге какие то особенные выгодные места.
Хотя некоторые вольнодумцы и улыбались, когда им говорили про достоинства Берга, нельзя было не согласиться, что Берг был исправный, храбрый офицер, на отличном счету у начальства, и нравственный молодой человек с блестящей карьерой впереди и даже прочным положением в обществе.
Четыре года тому назад, встретившись в партере московского театра с товарищем немцем, Берг указал ему на Веру Ростову и по немецки сказал: «Das soll mein Weib werden», [Она должна быть моей женой,] и с той минуты решил жениться на ней. Теперь, в Петербурге, сообразив положение Ростовых и свое, он решил, что пришло время, и сделал предложение.
Предложение Берга было принято сначала с нелестным для него недоумением. Сначала представилось странно, что сын темного, лифляндского дворянина делает предложение графине Ростовой; но главное свойство характера Берга состояло в таком наивном и добродушном эгоизме, что невольно Ростовы подумали, что это будет хорошо, ежели он сам так твердо убежден, что это хорошо и даже очень хорошо. Притом же дела Ростовых были очень расстроены, чего не мог не знать жених, а главное, Вере было 24 года, она выезжала везде, и, несмотря на то, что она несомненно была хороша и рассудительна, до сих пор никто никогда ей не сделал предложения. Согласие было дано.
– Вот видите ли, – говорил Берг своему товарищу, которого он называл другом только потому, что он знал, что у всех людей бывают друзья. – Вот видите ли, я всё это сообразил, и я бы не женился, ежели бы не обдумал всего, и это почему нибудь было бы неудобно. А теперь напротив, папенька и маменька мои теперь обеспечены, я им устроил эту аренду в Остзейском крае, а мне прожить можно в Петербурге при моем жалованьи, при ее состоянии и при моей аккуратности. Прожить можно хорошо. Я не из за денег женюсь, я считаю это неблагородно, но надо, чтоб жена принесла свое, а муж свое. У меня служба – у нее связи и маленькие средства. Это в наше время что нибудь такое значит, не так ли? А главное она прекрасная, почтенная девушка и любит меня…
Берг покраснел и улыбнулся.
– И я люблю ее, потому что у нее характер рассудительный – очень хороший. Вот другая ее сестра – одной фамилии, а совсем другое, и неприятный характер, и ума нет того, и эдакое, знаете?… Неприятно… А моя невеста… Вот будете приходить к нам… – продолжал Берг, он хотел сказать обедать, но раздумал и сказал: «чай пить», и, проткнув его быстро языком, выпустил круглое, маленькое колечко табачного дыма, олицетворявшее вполне его мечты о счастьи.
Подле первого чувства недоуменья, возбужденного в родителях предложением Берга, в семействе водворилась обычная в таких случаях праздничность и радость, но радость была не искренняя, а внешняя. В чувствах родных относительно этой свадьбы были заметны замешательство и стыдливость. Как будто им совестно было теперь за то, что они мало любили Веру, и теперь так охотно сбывали ее с рук. Больше всех смущен был старый граф. Он вероятно не умел бы назвать того, что было причиной его смущенья, а причина эта была его денежные дела. Он решительно не знал, что у него есть, сколько у него долгов и что он в состоянии будет дать в приданое Вере. Когда родились дочери, каждой было назначено по 300 душ в приданое; но одна из этих деревень была уж продана, другая заложена и так просрочена, что должна была продаваться, поэтому отдать имение было невозможно. Денег тоже не было.
Берг уже более месяца был женихом и только неделя оставалась до свадьбы, а граф еще не решил с собой вопроса о приданом и не говорил об этом с женою. Граф то хотел отделить Вере рязанское именье, то хотел продать лес, то занять денег под вексель. За несколько дней до свадьбы Берг вошел рано утром в кабинет к графу и с приятной улыбкой почтительно попросил будущего тестя объявить ему, что будет дано за графиней Верой. Граф так смутился при этом давно предчувствуемом вопросе, что сказал необдуманно первое, что пришло ему в голову.
– Люблю, что позаботился, люблю, останешься доволен…
И он, похлопав Берга по плечу, встал, желая прекратить разговор. Но Берг, приятно улыбаясь, объяснил, что, ежели он не будет знать верно, что будет дано за Верой, и не получит вперед хотя части того, что назначено ей, то он принужден будет отказаться.