Негри-Сембилан

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Негри-Сембилан
малайск. Negeri Sembilan
джави: نڬري سمبيلن
Герб
Флаг
Страна

Малайзия

Статус

штат Малайзии

Включает

7 районов

Административный центр

Серембан

Янг ди-Пертуан Бесар

Туанку Мухриз ибни Алмахрум Туанку Мунавир

Премьер-министр

Мохамад Хаджи Хасан

Население (2010)

1 021 064 (12-е место)

Плотность

153,68 чел./км² (10-е место)

Площадь

6 644 км²
(10-е место)

Часовой пояс

+8

Аббревиатура

NS

Код ISO 3166-2

MY-05

[www.ns.gov.my Официальный сайт]
Координаты: 2°45′ с. ш. 102°15′ в. д. / 2.750° с. ш. 102.250° в. д. / 2.750; 102.250 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=2.750&mlon=102.250&zoom=12 (O)] (Я)

Негри́-Семби́лан (малайск. Negeri Sembilan, джави: نڬري سمبيلن) — государство (штат) в составе Малайзии на западном берегу Малаккского полуострова. Название в переводе с малайского означает «государство девяти» (при создании Негри-Сембилана в его состав вошли девять государств).





Административное деление

Штат делится на 7 районов:

  1. Серембан
  2. Порт Диксон
  3. Рембау
  4. Джелебу
  5. Куала Пилах
  6. Джемпол
  7. Тампин

Известные деятели, родившиеся в штате

Бесары Негри-Сембилана

  • Раджа Мелавар (1773—1795)
  • Раджа Хитам (1795—1808), зять предыдущего
  • Раджа Ленгганг (1808—1824), зять предыдущего
  • Раджа Керджан (1824—1826)
  • Раджа Лабох (1826—1830)
  • Раджа Радин (1830—1861), сын Раджи Ленгганга
  • Раджи Улин (1861—1869), сын предыдущего
  • Тенку Антах (1869—1887), сын предыдущего
  • Мухаммад (1887—1933), сын предыдущего
  • Абдул Рахмон (1933—1960), сын предыдущего
  • Мунавир (1960—1967), сын предыдущего
  • Джафар (1967—2008), младший брат предыдущего
  • Мухриз (с 2008 г.), единственный сын Мунавира и племянник предыдущего


Напишите отзыв о статье "Негри-Сембилан"

Литература

  • Рыжов, К. В. Все монархи мира. Мусульманский Восток. XV—XX вв. — М. : Вече, 2004. — С. 544.</span>


Отрывок, характеризующий Негри-Сембилан

Пьер вскочил с дивана и шатаясь бросился к ней.
– Я тебя убью! – закричал он, и схватив со стола мраморную доску, с неизвестной еще ему силой, сделал шаг к ней и замахнулся на нее.
Лицо Элен сделалось страшно: она взвизгнула и отскочила от него. Порода отца сказалась в нем. Пьер почувствовал увлечение и прелесть бешенства. Он бросил доску, разбил ее и, с раскрытыми руками подступая к Элен, закричал: «Вон!!» таким страшным голосом, что во всем доме с ужасом услыхали этот крик. Бог знает, что бы сделал Пьер в эту минуту, ежели бы
Элен не выбежала из комнаты.

Через неделю Пьер выдал жене доверенность на управление всеми великорусскими имениями, что составляло большую половину его состояния, и один уехал в Петербург.


Прошло два месяца после получения известий в Лысых Горах об Аустерлицком сражении и о погибели князя Андрея, и несмотря на все письма через посольство и на все розыски, тело его не было найдено, и его не было в числе пленных. Хуже всего для его родных было то, что оставалась всё таки надежда на то, что он был поднят жителями на поле сражения, и может быть лежал выздоравливающий или умирающий где нибудь один, среди чужих, и не в силах дать о себе вести. В газетах, из которых впервые узнал старый князь об Аустерлицком поражении, было написано, как и всегда, весьма кратко и неопределенно, о том, что русские после блестящих баталий должны были отретироваться и ретираду произвели в совершенном порядке. Старый князь понял из этого официального известия, что наши были разбиты. Через неделю после газеты, принесшей известие об Аустерлицкой битве, пришло письмо Кутузова, который извещал князя об участи, постигшей его сына.
«Ваш сын, в моих глазах, писал Кутузов, с знаменем в руках, впереди полка, пал героем, достойным своего отца и своего отечества. К общему сожалению моему и всей армии, до сих пор неизвестно – жив ли он, или нет. Себя и вас надеждой льщу, что сын ваш жив, ибо в противном случае в числе найденных на поле сражения офицеров, о коих список мне подан через парламентеров, и он бы поименован был».
Получив это известие поздно вечером, когда он был один в. своем кабинете, старый князь, как и обыкновенно, на другой день пошел на свою утреннюю прогулку; но был молчалив с приказчиком, садовником и архитектором и, хотя и был гневен на вид, ничего никому не сказал.
Когда, в обычное время, княжна Марья вошла к нему, он стоял за станком и точил, но, как обыкновенно, не оглянулся на нее.
– А! Княжна Марья! – вдруг сказал он неестественно и бросил стамеску. (Колесо еще вертелось от размаха. Княжна Марья долго помнила этот замирающий скрип колеса, который слился для нее с тем,что последовало.)
Княжна Марья подвинулась к нему, увидала его лицо, и что то вдруг опустилось в ней. Глаза ее перестали видеть ясно. Она по лицу отца, не грустному, не убитому, но злому и неестественно над собой работающему лицу, увидала, что вот, вот над ней повисло и задавит ее страшное несчастие, худшее в жизни, несчастие, еще не испытанное ею, несчастие непоправимое, непостижимое, смерть того, кого любишь.
– Mon pere! Andre? [Отец! Андрей?] – Сказала неграциозная, неловкая княжна с такой невыразимой прелестью печали и самозабвения, что отец не выдержал ее взгляда, и всхлипнув отвернулся.
– Получил известие. В числе пленных нет, в числе убитых нет. Кутузов пишет, – крикнул он пронзительно, как будто желая прогнать княжну этим криком, – убит!
Княжна не упала, с ней не сделалось дурноты. Она была уже бледна, но когда она услыхала эти слова, лицо ее изменилось, и что то просияло в ее лучистых, прекрасных глазах. Как будто радость, высшая радость, независимая от печалей и радостей этого мира, разлилась сверх той сильной печали, которая была в ней. Она забыла весь страх к отцу, подошла к нему, взяла его за руку, потянула к себе и обняла за сухую, жилистую шею.