Нектарий (Теляшин)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Архиепископ Нектарий<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Архиепископ Сибирский и Тобольский
7 февраля 1636 — 28 декабря 1639
Предшественник: Макарий (Кучин)
Преемник: Герасим (Кремлёв)
 
Имя при рождении: Николай Павлович Теляшин
Принятие священного сана: 1613 год
Принятие монашества: 1601 год
Епископская хиротония: 7 февраля 1636 года

Архиепископ Нектарий (в миру Николай Павлович Теляшин; 1586 (1587), Осташковская патриаршая слобода — 15 января 1667, Москва) — игумен Нило-Столобенского монастыря, в 1636—1640 годы архиепископ Сибирский и Тобольский. Святой Русской православной церкви, почитается в лике святителей, память совершается (по юлианскому календарю): 15 января, 28 мая и 10 июня (Собор Сибирских святых).



Биография

Родился в Осташковской патриаршей слободе в крестьянской семье, воспитывался в традициях православного благочестия. В 12 лет был отдан на воспитание настоятелю Ниловой пустыни иеромонаху Герману. В монастыре Николай научился чтению, письму, церковному пению, порядку богослужения и т. п. В 1601 году он принял монашеский постриг с именем Нектарий. В 1613 году он был рукоположен во иеромонаха. После смерти настоятеля Германа Нектарий был избран на его место и проявил себя как талантливый администратор: увеличил земельные владения, построил хозяйственные здания, в 1622 году возвёл каменную трёхглавую церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Из келейных занятий Нектарий занимался чтением и перепиской книг, наравне с другими монахами принимал участие в хозяйственных работах.

Деятельность Нектария была отмечена и в 1620 году новгородский митрополит Макарий возвёл его в сан игумена. В Новгороде Нектарий познакомился с царским шурином воеводой Иваном Катыревым-Ростовским и стал известен в Москве. Стал воспреиимником при крещении царевича Алексея Михайловича. 7 февраля 1636 года патриарх Иоасаф I по желанию царя Михаила Фёдоровича совершил епископскую хиротонию Нектария с возведением его в сан архиепископа Сибирского и Тобольского.

1 апреля 1636 года Нектарий прибыл в свою епархию, которой управлял 4 года. Через два года он стал просить царя отпустить его обратно в Нилову пустынь. Это было связано с трудностями с которыми Нектарий столкнулся в Сибири: широкое распространение язычества, низкий уровень нравственности, пьянство, скудность продовольствия и нехватка священников. Со всем этим Нектарий пытался бороться — по просьбе к царю оброк от воеводы в пользу архиерейского дома ранее поставляемый водкой был заменён на мёд, в Москву он писал письма с просьбами пополнить хлебные запасы. В 1637 году произошло прославление Абалакской иконы Божией Матери, ставшей одной из наиболее почитаемых в Сибири. В мае 1639 года Нектарий написал челобитные царю Михаилу Фёдоровичу и князю Катыреву-Ростовскому, прося в виду его старости и болезни отпустить его обратно в пустынь. Прошение было удовлетворено и 28 декабря 1639 года в Тобольск пришла соответствующая царская грамота. 6 января 1640 года Нектарий совершил литургию на праздник Крещения Господня, простился со своей паствой и 7 января выехал в Москву. При Нектарии дьяк тобольского архиерейского дома Савва Есипов создал Есиповскую летопись о походе Ермака.

Весной 1640 года Нектарий прибыл в Нило-Столбенскую пустынь и до 1647 года не принимал на себя вновь игуменство, был советодателем игумена Дорофея. 24 ноября 1647 года он вновь получил монастырь в управлением и был возведён в званием строителя в котором оставался до своей смерти. От царя Алексея Михайловича монастырь получил многочисленные льготы (беспошлинную рыбную ловлю на озере Ильмень, большое пожалование денежной и хлебной руги то есть милостыни и др.). В 1665 году пожар уничтожил монастырские постройки, Нектарий начал его восстановление. В 1667 году он поехал в Москву где заболел и скончался, приняв схиму. Отпевание Нектария проходило в Чудовом монастыре, его совершил с собором русских иерархов Антиохийский патриарх Макарий III, находившийся в Москве для суда над патриархом Никоном. Исполняя его последнюю волю тело святителя было отправлено в Нилову пустынь, царь сам пешком проводил его за пределы города. В монастыре погребение Нектария совершил тверской архиепископ Иоасаф.

Сочинения

Из литературного наследия Нектария сохранились:

  • несколько поучений инокам, отличающихся своей простотой;
  • два похвальных слова преподобному Нилу Столбенскому;
  • письмо к князю Ивану Катырёву-Ростовскому с биографическими подробностями.

Также сохранилось несколько книг, переписанных святителем Нектарием.

Источники

Напишите отзыв о статье "Нектарий (Теляшин)"

Отрывок, характеризующий Нектарий (Теляшин)

Вскоре после своего приема в братство масонов, Пьер с полным написанным им для себя руководством о том, что он должен был делать в своих имениях, уехал в Киевскую губернию, где находилась большая часть его крестьян.
Приехав в Киев, Пьер вызвал в главную контору всех управляющих, и объяснил им свои намерения и желания. Он сказал им, что немедленно будут приняты меры для совершенного освобождения крестьян от крепостной зависимости, что до тех пор крестьяне не должны быть отягчаемы работой, что женщины с детьми не должны посылаться на работы, что крестьянам должна быть оказываема помощь, что наказания должны быть употребляемы увещательные, а не телесные, что в каждом имении должны быть учреждены больницы, приюты и школы. Некоторые управляющие (тут были и полуграмотные экономы) слушали испуганно, предполагая смысл речи в том, что молодой граф недоволен их управлением и утайкой денег; другие, после первого страха, находили забавным шепелявенье Пьера и новые, неслыханные ими слова; третьи находили просто удовольствие послушать, как говорит барин; четвертые, самые умные, в том числе и главноуправляющий, поняли из этой речи то, каким образом надо обходиться с барином для достижения своих целей.
Главноуправляющий выразил большое сочувствие намерениям Пьера; но заметил, что кроме этих преобразований необходимо было вообще заняться делами, которые были в дурном состоянии.
Несмотря на огромное богатство графа Безухого, с тех пор, как Пьер получил его и получал, как говорили, 500 тысяч годового дохода, он чувствовал себя гораздо менее богатым, чем когда он получал свои 10 ть тысяч от покойного графа. В общих чертах он смутно чувствовал следующий бюджет. В Совет платилось около 80 ти тысяч по всем имениям; около 30 ти тысяч стоило содержание подмосковной, московского дома и княжон; около 15 ти тысяч выходило на пенсии, столько же на богоугодные заведения; графине на прожитье посылалось 150 тысяч; процентов платилось за долги около 70 ти тысяч; постройка начатой церкви стоила эти два года около 10 ти тысяч; остальное около 100 та тысяч расходилось – он сам не знал как, и почти каждый год он принужден был занимать. Кроме того каждый год главноуправляющий писал то о пожарах, то о неурожаях, то о необходимости перестроек фабрик и заводов. И так, первое дело, представившееся Пьеру, было то, к которому он менее всего имел способности и склонности – занятие делами.
Пьер с главноуправляющим каждый день занимался . Но он чувствовал, что занятия его ни на шаг не подвигали дела. Он чувствовал, что его занятия происходят независимо от дела, что они не цепляют за дело и не заставляют его двигаться. С одной стороны главноуправляющий выставлял дела в самом дурном свете, показывая Пьеру необходимость уплачивать долги и предпринимать новые работы силами крепостных мужиков, на что Пьер не соглашался; с другой стороны, Пьер требовал приступления к делу освобождения, на что управляющий выставлял необходимость прежде уплатить долг Опекунского совета, и потому невозможность быстрого исполнения.
Управляющий не говорил, что это совершенно невозможно; он предлагал для достижения этой цели продажу лесов Костромской губернии, продажу земель низовых и крымского именья. Но все эти операции в речах управляющего связывались с такою сложностью процессов, снятия запрещений, истребований, разрешений и т. п., что Пьер терялся и только говорил ему:
– Да, да, так и сделайте.
Пьер не имел той практической цепкости, которая бы дала ему возможность непосредственно взяться за дело, и потому он не любил его и только старался притвориться перед управляющим, что он занят делом. Управляющий же старался притвориться перед графом, что он считает эти занятия весьма полезными для хозяина и для себя стеснительными.
В большом городе нашлись знакомые; незнакомые поспешили познакомиться и радушно приветствовали вновь приехавшего богача, самого большого владельца губернии. Искушения по отношению главной слабости Пьера, той, в которой он признался во время приема в ложу, тоже были так сильны, что Пьер не мог воздержаться от них. Опять целые дни, недели, месяцы жизни Пьера проходили так же озабоченно и занято между вечерами, обедами, завтраками, балами, не давая ему времени опомниться, как и в Петербурге. Вместо новой жизни, которую надеялся повести Пьер, он жил всё тою же прежней жизнью, только в другой обстановке.
Из трех назначений масонства Пьер сознавал, что он не исполнял того, которое предписывало каждому масону быть образцом нравственной жизни, и из семи добродетелей совершенно не имел в себе двух: добронравия и любви к смерти. Он утешал себя тем, что за то он исполнял другое назначение, – исправление рода человеческого и имел другие добродетели, любовь к ближнему и в особенности щедрость.
Весной 1807 года Пьер решился ехать назад в Петербург. По дороге назад, он намеревался объехать все свои именья и лично удостовериться в том, что сделано из того, что им предписано и в каком положении находится теперь тот народ, который вверен ему Богом, и который он стремился облагодетельствовать.
Главноуправляющий, считавший все затеи молодого графа почти безумством, невыгодой для себя, для него, для крестьян – сделал уступки. Продолжая дело освобождения представлять невозможным, он распорядился постройкой во всех имениях больших зданий школ, больниц и приютов; для приезда барина везде приготовил встречи, не пышно торжественные, которые, он знал, не понравятся Пьеру, но именно такие религиозно благодарственные, с образами и хлебом солью, именно такие, которые, как он понимал барина, должны были подействовать на графа и обмануть его.
Южная весна, покойное, быстрое путешествие в венской коляске и уединение дороги радостно действовали на Пьера. Именья, в которых он не бывал еще, были – одно живописнее другого; народ везде представлялся благоденствующим и трогательно благодарным за сделанные ему благодеяния. Везде были встречи, которые, хотя и приводили в смущение Пьера, но в глубине души его вызывали радостное чувство. В одном месте мужики подносили ему хлеб соль и образ Петра и Павла, и просили позволения в честь его ангела Петра и Павла, в знак любви и благодарности за сделанные им благодеяния, воздвигнуть на свой счет новый придел в церкви. В другом месте его встретили женщины с грудными детьми, благодаря его за избавление от тяжелых работ. В третьем именьи его встречал священник с крестом, окруженный детьми, которых он по милостям графа обучал грамоте и религии. Во всех имениях Пьер видел своими глазами по одному плану воздвигавшиеся и воздвигнутые уже каменные здания больниц, школ, богаделен, которые должны были быть, в скором времени, открыты. Везде Пьер видел отчеты управляющих о барщинских работах, уменьшенных против прежнего, и слышал за то трогательные благодарения депутаций крестьян в синих кафтанах.