Нехтон III

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Нехтон III
гэльск. Nechtan mac Der-Ilei
Король пиктов
706 — 724
Предшественник: Бруде IV
Преемник: Дрест VII
Король пиктов
726 — 729
Предшественник: Альпин I
Преемник: Энгус I
 
Смерть: после 729
Отец: Даргарт мак Финнгуин
Мать: Дерили

Нехтон III (гэльск. Nechtan mac Der-Ilei; умер после 729) — король пиктов (706—724) и (726—729), брат Бруде IV.



Биография

«Анналы Ульстера» сообщают, что Нехтон был сыном знатного ирландца Даргарта мак Финнгуина, умершего в 686 году.

Беда Достопочтенный утверждает, что отношения между пиктами и Нортумбрией в это время были мирными, но «Анналы Ульстера» зафиксировали сражение между ними в 711 году при Маг-Манонне. Пикты тогда потерпели поражение, и в этом бою погиб Фингуин — родственник короля.

Возможно, после этого Нехтон решил положить конец пограничным конфликтам с Нортумбрией и сделать её своим союзником. С помощью умелой дипломатии он добился перемен и в политической, и в религиозной обстановке, обратившись к нортумбрийской церкви за помощью в решении вопроса о праздновании Пасхи. Тем самым Нехтон отказался от точки зрения ирландской церкви и принял сторону официального Рима. Достигнутые таким образом добрососедские отношения между пиктами и нортумбрийским королевством продлились долго и были официально подтверждены преемником Нехтона.

Отказавшись от христианства по ирландскому образцу, Нехтон в 717 году изгнал из своего королевства ирландских монахов. Примерно в то же время аббат Кеолфрид послал к пиктам каменщиков и строителей для возведения новых церквей. Построенные храмы в Росмарки, Раффусе и Рестеннете были посвящены апостолу Петру, святому покровителю королевства пиктов.

В правление Нехтона в королевстве пиктов появились первые признаки внутреннего напряжения. Ирландские хронисты отмечают, что в 713 году брат Нехтона, Киниод, был убит правителем области Атолл. Нехтон сразу отреагировал на это, заключив убийцу под стражу, и это немедленное наказание как будто предотвратило все возможные междоусобицы ещё на десять лет.

Ирландские анналы сообщают, что в 724 году Нехтон ушёл в монастырь и ему наследовал Дрест VII. Вполне возможно, что Нехтон оставил королевский престол добровольно, но в следующем году сын нового пиктского короля оказался в плену, а ещё год спустя был захвачен и сам Нехтон. Поэтому можно допустить, что с самого начала Нехтон находился под давлением. Правление Дреста оказалось непродолжительным, поскольку в 726 году он был свергнут Альпином I.

Некоторое время спустя Нехтон и Альпин сошлись в так называемой «Прискорбной битве» в месте, которое называлось Каслен-Креди. Нехтон её выиграл. Эта победа дала ему достаточный повод снова провозгласить себя «королём пиктов».

Однако в 729 году произошло столкновение Нехтона с ещё одним кандидатом на пиктский престол Энгусом. Сражение между ними, как сообщают хроники, произошло при Монит-Карно близ озера Логда. Нехтон здесь потерпел поражение, а Энгус стал новым королём.

Напишите отзыв о статье "Нехтон III"

Литература

  • Хендерсон Изабель. Пикты. Таинственные воины древней Шотландии / Перевод с англ. Н. Ю. Чехонадской. — М.: ЗАО Центрополиграф, 2004. — 217 с. — (Загадки древних цивилизаций). — 7 000 экз. — ISBN 5-9524-1275-0.

Ссылки

  • [www.ucc.ie/celt/published/T100002/index.html Анналы Тигернаха]
  • [www.ucc.ie/celt/published/T100001A/index.html Анналы Ульстера]

Отрывок, характеризующий Нехтон III



В антракте в ложе Элен пахнуло холодом, отворилась дверь и, нагибаясь и стараясь не зацепить кого нибудь, вошел Анатоль.
– Позвольте мне вам представить брата, – беспокойно перебегая глазами с Наташи на Анатоля, сказала Элен. Наташа через голое плечо оборотила к красавцу свою хорошенькую головку и улыбнулась. Анатоль, который вблизи был так же хорош, как и издали, подсел к ней и сказал, что давно желал иметь это удовольствие, еще с Нарышкинского бала, на котором он имел удовольствие, которое не забыл, видеть ее. Курагин с женщинами был гораздо умнее и проще, чем в мужском обществе. Он говорил смело и просто, и Наташу странно и приятно поразило то, что не только не было ничего такого страшного в этом человеке, про которого так много рассказывали, но что напротив у него была самая наивная, веселая и добродушная улыбка.
Курагин спросил про впечатление спектакля и рассказал ей про то, как в прошлый спектакль Семенова играя, упала.
– А знаете, графиня, – сказал он, вдруг обращаясь к ней, как к старой давнишней знакомой, – у нас устраивается карусель в костюмах; вам бы надо участвовать в нем: будет очень весело. Все сбираются у Карагиных. Пожалуйста приезжайте, право, а? – проговорил он.
Говоря это, он не спускал улыбающихся глаз с лица, с шеи, с оголенных рук Наташи. Наташа несомненно знала, что он восхищается ею. Ей было это приятно, но почему то ей тесно и тяжело становилось от его присутствия. Когда она не смотрела на него, она чувствовала, что он смотрел на ее плечи, и она невольно перехватывала его взгляд, чтоб он уж лучше смотрел на ее глаза. Но, глядя ему в глаза, она со страхом чувствовала, что между им и ей совсем нет той преграды стыдливости, которую она всегда чувствовала между собой и другими мужчинами. Она, сама не зная как, через пять минут чувствовала себя страшно близкой к этому человеку. Когда она отворачивалась, она боялась, как бы он сзади не взял ее за голую руку, не поцеловал бы ее в шею. Они говорили о самых простых вещах и она чувствовала, что они близки, как она никогда не была с мужчиной. Наташа оглядывалась на Элен и на отца, как будто спрашивая их, что такое это значило; но Элен была занята разговором с каким то генералом и не ответила на ее взгляд, а взгляд отца ничего не сказал ей, как только то, что он всегда говорил: «весело, ну я и рад».
В одну из минут неловкого молчания, во время которых Анатоль своими выпуклыми глазами спокойно и упорно смотрел на нее, Наташа, чтобы прервать это молчание, спросила его, как ему нравится Москва. Наташа спросила и покраснела. Ей постоянно казалось, что что то неприличное она делает, говоря с ним. Анатоль улыбнулся, как бы ободряя ее.
– Сначала мне мало нравилась, потому что, что делает город приятным, ce sont les jolies femmes, [хорошенькие женщины,] не правда ли? Ну а теперь очень нравится, – сказал он, значительно глядя на нее. – Поедете на карусель, графиня? Поезжайте, – сказал он, и, протянув руку к ее букету и понижая голос, сказал: – Vous serez la plus jolie. Venez, chere comtesse, et comme gage donnez moi cette fleur. [Вы будете самая хорошенькая. Поезжайте, милая графиня, и в залог дайте мне этот цветок.]
Наташа не поняла того, что он сказал, так же как он сам, но она чувствовала, что в непонятных словах его был неприличный умысел. Она не знала, что сказать и отвернулась, как будто не слыхала того, что он сказал. Но только что она отвернулась, она подумала, что он тут сзади так близко от нее.