Николай II (папа римский)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Николай II
лат. Nicolaus PP. II<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
155-й папа римский
24 января 1059 — 27 июля 1061
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Стефан IX (X)
Преемник: Александр II
 
Имя при рождении: Жерар Шеврон
Оригинал имени
при рождении:
итал. Gerard
Смерть: 27 июля 1061(1061-07-27)
Рим, Италия

Николай II (лат. Nicolaus PP. II; в миру Жерар де Шеврон итал. Gerard; ? — 27 июля 1061) — папа римский с 24 января 1059 по 27 июля 1061. Был епископом во Флоренции. На папский престол избран по совету немецких и французских аристократов. Признал нормандские владения в Италии. Подчинил Римской церкви Миланскую кафедру. Узаконил избрание папы кардиналами, издав буллу In nomine Domini.





Борьба с антипапой Бенедиктом X

После смерти папы Стефана IX в 1058 году члены знатного римского рода Тусколо провели своего кандидата в папы — Бенедикта X. Однако ряд кардиналов утверждали, что выборы были незаконными, а голоса куплены. Эти кардиналы были вынуждены бежать из Рима. Хильдебранд, позже папа Григорий VII, узнав об избрании Бенедикта Х, отказался его признать и выдвинул в папы кандидатуру епископа Жерара Бургундского. В декабре 1058 года кардиналы, выступавшие против избрания Бенедикта Х, встретились в Сиене и избрали Жерара папой под именем Николай II.

Николай II отправился в Рим, по пути созвав собор в Сутри, где он произнес анафему Бенедикту X и отлучил его. Сторонники Николая II захватили контроль над Римом и вынудили Бенедикта X бежать в замок Галерия. Прибыв в Рим, Николай II приступил к войне против Бенедикта X и его сторонников с помощью норманнов. Первая битва в Кампаньи в начале 1059 года не принесла серьезного успеха Николаю II. Но в том же году его отряды захватили Пренесте, Тускулум и Нументанум, а затем напали на Галерию, заставив Бенедикта X сдаться и отказаться от папства.

Отношения с нормандцами

Для обеспечения своих позиций Николай II вошел в сношения с нормандцами. Папа хотел отвоевать Сицилию у мусульман, и нормандцы виделись ему как идеальная сила для решения этой задачи. Нормандцы к этому времени прочно утвердились на юге Италии, и в конце 1059 года был заключен союз в Мельфи, где папа, сопровождаемый Хильдебрандом, кардиналом Гумбертом и настоятелем Монте-Кассино Дезидерием, торжественно даровал Роберту Гвискару титул герцога Апулии, Калабрии и Сицилии, а Ричарду из Аверсы — титул князя Капуи, в обмен на клятву верности и обещание помощи в охране прав Церкви.

Первые плоды этой договоренности проявились осенью, когда нормандцы помогли блокировать Галерию, где укрылся Бенедикт X. В дальнейшем нормандская поддержка позволила папе выйти из-под контроля римской знати и способствовала укреплению позиций папства.

Подчинение Милана

Между тем, Пётр Дамиани и епископ Ансельм Луккский были посланы Николаем II в Милан, чтобы положить конец претензиям Миланского епископства на автономию от Рима. Архиепископ Видон был вынужден подчиниться условиям, поставленным легатами, и подчиниться Риму. Символом этого подчинения стало прибытие миланских епископов на Латеранский собор 1059 года.

Реформа выборов

Ранее папские выборы фактически контролировались римской аристократией, если император не был достаточно сильным, чтобы иметь возможность вмешаться и навязать свою волю. В результате противостояния с Бенедиктом X, Николай II пришел к выводу о необходимости реформировать папские выборы. На соборе 1059 года папа собрал 113 епископов, чтобы рассмотреть вопросы зависимости церкви от императорской власти, симонии, безбрачия духовенства, а также изменения в процедуре выборов. Избирательная реформа, принятая этим собором, заложила основу для независимости церкви. Отныне папы должны были избраться коллегией кардиналов в Риме.

Напишите отзыв о статье "Николай II (папа римский)"

Ссылки

Отрывок, характеризующий Николай II (папа римский)

Четвертое направление было направление, которого самым видным представителем был великий князь, наследник цесаревич, не могший забыть своего аустерлицкого разочарования, где он, как на смотр, выехал перед гвардиею в каске и колете, рассчитывая молодецки раздавить французов, и, попав неожиданно в первую линию, насилу ушел в общем смятении. Люди этой партии имели в своих суждениях и качество и недостаток искренности. Они боялись Наполеона, видели в нем силу, в себе слабость и прямо высказывали это. Они говорили: «Ничего, кроме горя, срама и погибели, из всего этого не выйдет! Вот мы оставили Вильну, оставили Витебск, оставим и Дриссу. Одно, что нам остается умного сделать, это заключить мир, и как можно скорее, пока не выгнали нас из Петербурга!»
Воззрение это, сильно распространенное в высших сферах армии, находило себе поддержку и в Петербурге, и в канцлере Румянцеве, по другим государственным причинам стоявшем тоже за мир.
Пятые были приверженцы Барклая де Толли, не столько как человека, сколько как военного министра и главнокомандующего. Они говорили: «Какой он ни есть (всегда так начинали), но он честный, дельный человек, и лучше его нет. Дайте ему настоящую власть, потому что война не может идти успешно без единства начальствования, и он покажет то, что он может сделать, как он показал себя в Финляндии. Ежели армия наша устроена и сильна и отступила до Дриссы, не понесши никаких поражений, то мы обязаны этим только Барклаю. Ежели теперь заменят Барклая Бенигсеном, то все погибнет, потому что Бенигсен уже показал свою неспособность в 1807 году», – говорили люди этой партии.
Шестые, бенигсенисты, говорили, напротив, что все таки не было никого дельнее и опытнее Бенигсена, и, как ни вертись, все таки придешь к нему. И люди этой партии доказывали, что все наше отступление до Дриссы было постыднейшее поражение и беспрерывный ряд ошибок. «Чем больше наделают ошибок, – говорили они, – тем лучше: по крайней мере, скорее поймут, что так не может идти. А нужен не какой нибудь Барклай, а человек, как Бенигсен, который показал уже себя в 1807 м году, которому отдал справедливость сам Наполеон, и такой человек, за которым бы охотно признавали власть, – и таковой есть только один Бенигсен».
Седьмые – были лица, которые всегда есть, в особенности при молодых государях, и которых особенно много было при императоре Александре, – лица генералов и флигель адъютантов, страстно преданные государю не как императору, но как человека обожающие его искренно и бескорыстно, как его обожал Ростов в 1805 м году, и видящие в нем не только все добродетели, но и все качества человеческие. Эти лица хотя и восхищались скромностью государя, отказывавшегося от командования войсками, но осуждали эту излишнюю скромность и желали только одного и настаивали на том, чтобы обожаемый государь, оставив излишнее недоверие к себе, объявил открыто, что он становится во главе войска, составил бы при себе штаб квартиру главнокомандующего и, советуясь, где нужно, с опытными теоретиками и практиками, сам бы вел свои войска, которых одно это довело бы до высшего состояния воодушевления.
Восьмая, самая большая группа людей, которая по своему огромному количеству относилась к другим, как 99 к 1 му, состояла из людей, не желавших ни мира, ни войны, ни наступательных движений, ни оборонительного лагеря ни при Дриссе, ни где бы то ни было, ни Барклая, ни государя, ни Пфуля, ни Бенигсена, но желающих только одного, и самого существенного: наибольших для себя выгод и удовольствий. В той мутной воде перекрещивающихся и перепутывающихся интриг, которые кишели при главной квартире государя, в весьма многом можно было успеть в таком, что немыслимо бы было в другое время. Один, не желая только потерять своего выгодного положения, нынче соглашался с Пфулем, завтра с противником его, послезавтра утверждал, что не имеет никакого мнения об известном предмете, только для того, чтобы избежать ответственности и угодить государю. Другой, желающий приобрести выгоды, обращал на себя внимание государя, громко крича то самое, на что намекнул государь накануне, спорил и кричал в совете, ударяя себя в грудь и вызывая несоглашающихся на дуэль и тем показывая, что он готов быть жертвою общей пользы. Третий просто выпрашивал себе, между двух советов и в отсутствие врагов, единовременное пособие за свою верную службу, зная, что теперь некогда будет отказать ему. Четвертый нечаянно все попадался на глаза государю, отягченный работой. Пятый, для того чтобы достигнуть давно желанной цели – обеда у государя, ожесточенно доказывал правоту или неправоту вновь выступившего мнения и для этого приводил более или менее сильные и справедливые доказательства.