Ночное (картина Куинджи)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Архип Куинджи
Ночное. 1905—1908
Холст, масло. 107 × 169 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
К:Картины 1905 года

«Ночное» — картина русского художника Архипа Куинджи (1841/1842—1910), написанная в 1905—1908 годах. Картина является частью собрания Государственного Русского музея. Размер картины — 107 × 169 см[1].





Описание

На холме над рекой пасутся лошади. Ярко освещённая луной лента реки уходит вдаль, окружённая бескрайними просторами равнин. В окончательной версии картины силуэты и расположение лошадей были изменены — по-видимому, в целях достижения большей выразительности и «ритмичности линейных очертаний»[2].

Картина «Ночное», считающаяся неоконченной, была написана Куинджи в последние годы его жизни, и она рассматривается как своеобразное завещание художника[3] — в некотором смысле, его прощальное произведение[4].

Отзывы

Писатель Михаил Неведомский, автор биографии Куинджи, писал[5]:

Незаконченная картина «Ночное» (с намеченными фигурами пасущихся лошадей) полна истинной поэзии. В ней есть какая-то широкая гармония, — гармония чарующих предрассветных сумерек на юге, над спокойной гладью многоводной реки, которая так «лежит», так уходит от зрителя вдаль, так мирно отражает стыдливо-робкий свет лунного серпа... Какой-то истомой и широкой грустью веет от всей картины. Прекрасно переданы прозрачность неба и впечатление далей и — как везде у Куинджи — «пространство»...

Искусствовед Владимир Петров так писал в своей статье, посвящённой 150-летию со дня рождения Архипа Куинджи, обсуждая картины позднего периода творчества художника[3]:

Пожалуй, особенно замечательна среди них картина «Ночное» (1905—1908, ГРМ), воспринимаемая сегодня как завещание художника. С неповторимой, присущей только ему чуткостью запечатлел в ней художник таинство предутреннего нарастания света в степных просторах, на берегу покойной широкой реки, где тихо пасётся, ожидая рассвета, табун лошадей.

См. также

Напишите отзыв о статье "Ночное (картина Куинджи)"

Примечания

  1. [www.museum-online.ru/Realism/Arhip_Ivanovich_Kuinji/Canvas/1575 Архип Иванович Куинджи — Ночное] (HTML). www.museum-online.ru. Проверено 12 июля 2012. [www.webcitation.org/6B1GOCwEX Архивировано из первоисточника 28 сентября 2012].
  2. Виталий Манин. Куинджи. — Москва: Изобразительное искусство, 1976. — С. 155—156. — 207 с.
  3. 1 2 Владимир Петров. [kuinje.ru/petrov5.php Статья к 150-летию Куинджи (часть 5)] (HTML). www.kuinje.ru. Проверено 12 июля 2012. [www.webcitation.org/6B1GRAQGB Архивировано из первоисточника 28 сентября 2012].
  4. [kuinje.ru/shedevr/kuinji14.php Архип Иванович Куинджи. Галерея картин художника - Ночное. 1905—1908] (HTML). www.kuinje.ru. Проверено 12 июля 2012. [www.webcitation.org/6B1GPJ8w1 Архивировано из первоисточника 28 сентября 2012].
  5. М. П. Неведомский. [kuinje.ru/life44.php Архип Иванович Куинджи. Биография-характеристика, Посмертие (часть 3)] (HTML). www.kuinje.ru. Проверено 12 июля 2012. [www.webcitation.org/6B1GQFnKV Архивировано из первоисточника 28 сентября 2012].

Ссылки

  • [www.artprojekt.ru/gallery/kuinji/kui10.html Куинджи — Ночное (1905—1908), Государственный Русский музей, Санкт-Петербург] (HTML). www.artprojekt.ru. Проверено 12 июля 2012. [www.webcitation.org/6B1GS4i5X Архивировано из первоисточника 28 сентября 2012].

Отрывок, характеризующий Ночное (картина Куинджи)

Даву сидел на конце комнаты над столом, с очками на носу. Пьер близко подошел к нему. Даву, не поднимая глаз, видимо справлялся с какой то бумагой, лежавшей перед ним. Не поднимая же глаз, он тихо спросил:
– Qui etes vous? [Кто вы такой?]
Пьер молчал оттого, что не в силах был выговорить слова. Даву для Пьера не был просто французский генерал; для Пьера Даву был известный своей жестокостью человек. Глядя на холодное лицо Даву, который, как строгий учитель, соглашался до времени иметь терпение и ждать ответа, Пьер чувствовал, что всякая секунда промедления могла стоить ему жизни; но он не знал, что сказать. Сказать то же, что он говорил на первом допросе, он не решался; открыть свое звание и положение было и опасно и стыдно. Пьер молчал. Но прежде чем Пьер успел на что нибудь решиться, Даву приподнял голову, приподнял очки на лоб, прищурил глаза и пристально посмотрел на Пьера.
– Я знаю этого человека, – мерным, холодным голосом, очевидно рассчитанным для того, чтобы испугать Пьера, сказал он. Холод, пробежавший прежде по спине Пьера, охватил его голову, как тисками.
– Mon general, vous ne pouvez pas me connaitre, je ne vous ai jamais vu… [Вы не могли меня знать, генерал, я никогда не видал вас.]
– C'est un espion russe, [Это русский шпион,] – перебил его Даву, обращаясь к другому генералу, бывшему в комнате и которого не заметил Пьер. И Даву отвернулся. С неожиданным раскатом в голосе Пьер вдруг быстро заговорил.
– Non, Monseigneur, – сказал он, неожиданно вспомнив, что Даву был герцог. – Non, Monseigneur, vous n'avez pas pu me connaitre. Je suis un officier militionnaire et je n'ai pas quitte Moscou. [Нет, ваше высочество… Нет, ваше высочество, вы не могли меня знать. Я офицер милиции, и я не выезжал из Москвы.]
– Votre nom? [Ваше имя?] – повторил Даву.
– Besouhof. [Безухов.]
– Qu'est ce qui me prouvera que vous ne mentez pas? [Кто мне докажет, что вы не лжете?]
– Monseigneur! [Ваше высочество!] – вскрикнул Пьер не обиженным, но умоляющим голосом.
Даву поднял глаза и пристально посмотрел на Пьера. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и этот взгляд спас Пьера. В этом взгляде, помимо всех условий войны и суда, между этими двумя людьми установились человеческие отношения. Оба они в эту одну минуту смутно перечувствовали бесчисленное количество вещей и поняли, что они оба дети человечества, что они братья.
В первом взгляде для Даву, приподнявшего только голову от своего списка, где людские дела и жизнь назывались нумерами, Пьер был только обстоятельство; и, не взяв на совесть дурного поступка, Даву застрелил бы его; но теперь уже он видел в нем человека. Он задумался на мгновение.
– Comment me prouverez vous la verite de ce que vous me dites? [Чем вы докажете мне справедливость ваших слов?] – сказал Даву холодно.
Пьер вспомнил Рамбаля и назвал его полк, и фамилию, и улицу, на которой был дом.
– Vous n'etes pas ce que vous dites, [Вы не то, что вы говорите.] – опять сказал Даву.
Пьер дрожащим, прерывающимся голосом стал приводить доказательства справедливости своего показания.
Но в это время вошел адъютант и что то доложил Даву.
Даву вдруг просиял при известии, сообщенном адъютантом, и стал застегиваться. Он, видимо, совсем забыл о Пьере.
Когда адъютант напомнил ему о пленном, он, нахмурившись, кивнул в сторону Пьера и сказал, чтобы его вели. Но куда должны были его вести – Пьер не знал: назад в балаган или на приготовленное место казни, которое, проходя по Девичьему полю, ему показывали товарищи.
Он обернул голову и видел, что адъютант переспрашивал что то.
– Oui, sans doute! [Да, разумеется!] – сказал Даву, но что «да», Пьер не знал.
Пьер не помнил, как, долго ли он шел и куда. Он, в состоянии совершенного бессмыслия и отупления, ничего не видя вокруг себя, передвигал ногами вместе с другими до тех пор, пока все остановились, и он остановился. Одна мысль за все это время была в голове Пьера. Это была мысль о том: кто, кто же, наконец, приговорил его к казни. Это были не те люди, которые допрашивали его в комиссии: из них ни один не хотел и, очевидно, не мог этого сделать. Это был не Даву, который так человечески посмотрел на него. Еще бы одна минута, и Даву понял бы, что они делают дурно, но этой минуте помешал адъютант, который вошел. И адъютант этот, очевидно, не хотел ничего худого, но он мог бы не войти. Кто же это, наконец, казнил, убивал, лишал жизни его – Пьера со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надеждами, мыслями? Кто делал это? И Пьер чувствовал, что это был никто.