Ньюфаундленд (доминион)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Доминион Ньюфаундленд
Dominion of Newfoundland
Доминион

1907 — 1949



Флаг Ньюфаундленда Герб Ньюфаундленда
Гимн
Ode to Newfoundland
Столица Сент-Джонс
Язык(и) английский
Денежная единица Ньюфаундлендский доллар
Форма правления Конституционная монархия
Династия Виндзорская
Монарх
 - 1907-1910 Эдуард VII
 - 1910-1936 Георг V
 - 1936 Эдуард VIII
 - 1936-1949 Георг VI
История
 - 26 сентября 1907 Образование доминиона-колонии
 - 11 декабря 1931 Независимый доминион
 - 16 февраля 1934 Доминион-колония
 - 23 марта 1949 Присоединение к Канаде
К:Появились в 1907 годуК:Исчезли в 1949 году

Ньюфаундленд — британский доминион на территории нынешней провинции Канады Ньюфаундленд и Лабрадор. Существовал с 1907 по 1949 год.

В 1855 году остров Ньюфаундленд получил право на местное самоуправление. Отсутствие сколь-либо значительных экономических и культурных связей Ньюфаундленда с другими британскими колониями в Северной Америке не способствовало укреплению и политического союза с ними. В 1869 году местное правительство отказалось от вступления в Канадскую конфедерацию, и политическая обособленность Ньюфаундленда от остальных провинций современной Канады сохранялась ещё на протяжении 80 лет.

26 сентября 1907 года Ньюфаундленд и Новая Зеландия получили статус доминионов.

В 1927 году к Ньюфаундленду решением английского парламента была присоединена значительная часть (около 300 тыс. км²) полуострова Лабрадор. Принадлежность этой территории Ньюфаундленду долгое время оспаривалась провинцией Квебек, в состав которой вошла остальная часть полуострова. Партия Национальный союз, стоявшая в Квебеке у власти в 19361960 годах, продолжала считать весь Лабрадор частью квебекской территории.

Согласно Вестминстерскому статуту 11 декабря 1931 года, Ньюфаундленд вместе с Канадой, Австралией, Новой Зеландией, Южно-Африканским Союзом и Ирландией стал независимым государством в свободной ассоциации доминионов в Британском содружестве наций.

В 1934 году в результате мирового экономического кризиса хозяйство Ньюфаундленда пришло к полнейшему финансовому краху — настолько глубокому, что по запросу правительства доминиона его самостоятельность была отменена и Ньюфаундленд вернулся в статус колонии под управлением назначенной Лондоном специальной комиссии.

В 1948 году был проведен референдум по вопросу о будущем колонии, на котором незначительным большинством (52 %) победили сторонники присоединения к Канадской федерации.

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Напишите отзыв о статье "Ньюфаундленд (доминион)"

Отрывок, характеризующий Ньюфаундленд (доминион)

Дрон, с нахмуренным и бледным лицом, вышел из толпы.
– Ты староста? Вязать, Лаврушка! – кричал Ростов, как будто и это приказание не могло встретить препятствий. И действительно, еще два мужика стали вязать Дрона, который, как бы помогая им, снял с себя кушан и подал им.
– А вы все слушайте меня, – Ростов обратился к мужикам: – Сейчас марш по домам, и чтобы голоса вашего я не слыхал.
– Что ж, мы никакой обиды не делали. Мы только, значит, по глупости. Только вздор наделали… Я же сказывал, что непорядки, – послышались голоса, упрекавшие друг друга.
– Вот я же вам говорил, – сказал Алпатыч, вступая в свои права. – Нехорошо, ребята!
– Глупость наша, Яков Алпатыч, – отвечали голоса, и толпа тотчас же стала расходиться и рассыпаться по деревне.
Связанных двух мужиков повели на барский двор. Два пьяные мужика шли за ними.
– Эх, посмотрю я на тебя! – говорил один из них, обращаясь к Карпу.
– Разве можно так с господами говорить? Ты думал что?
– Дурак, – подтверждал другой, – право, дурак!
Через два часа подводы стояли на дворе богучаровского дома. Мужики оживленно выносили и укладывали на подводы господские вещи, и Дрон, по желанию княжны Марьи выпущенный из рундука, куда его заперли, стоя на дворе, распоряжался мужиками.
– Ты ее так дурно не клади, – говорил один из мужиков, высокий человек с круглым улыбающимся лицом, принимая из рук горничной шкатулку. – Она ведь тоже денег стоит. Что же ты ее так то вот бросишь или пол веревку – а она потрется. Я так не люблю. А чтоб все честно, по закону было. Вот так то под рогожку, да сенцом прикрой, вот и важно. Любо!
– Ишь книг то, книг, – сказал другой мужик, выносивший библиотечные шкафы князя Андрея. – Ты не цепляй! А грузно, ребята, книги здоровые!
– Да, писали, не гуляли! – значительно подмигнув, сказал высокий круглолицый мужик, указывая на толстые лексиконы, лежавшие сверху.

Ростов, не желая навязывать свое знакомство княжне, не пошел к ней, а остался в деревне, ожидая ее выезда. Дождавшись выезда экипажей княжны Марьи из дома, Ростов сел верхом и до пути, занятого нашими войсками, в двенадцати верстах от Богучарова, верхом провожал ее. В Янкове, на постоялом дворе, он простился с нею почтительно, в первый раз позволив себе поцеловать ее руку.
– Как вам не совестно, – краснея, отвечал он княжне Марье на выражение благодарности за ее спасенье (как она называла его поступок), – каждый становой сделал бы то же. Если бы нам только приходилось воевать с мужиками, мы бы не допустили так далеко неприятеля, – говорил он, стыдясь чего то и стараясь переменить разговор. – Я счастлив только, что имел случай познакомиться с вами. Прощайте, княжна, желаю вам счастия и утешения и желаю встретиться с вами при более счастливых условиях. Ежели вы не хотите заставить краснеть меня, пожалуйста, не благодарите.
Но княжна, если не благодарила более словами, благодарила его всем выражением своего сиявшего благодарностью и нежностью лица. Она не могла верить ему, что ей не за что благодарить его. Напротив, для нее несомненно было то, что ежели бы его не было, то она, наверное, должна была бы погибнуть и от бунтовщиков и от французов; что он, для того чтобы спасти ее, подвергал себя самым очевидным и страшным опасностям; и еще несомненнее было то, что он был человек с высокой и благородной душой, который умел понять ее положение и горе. Его добрые и честные глаза с выступившими на них слезами, в то время как она сама, заплакав, говорила с ним о своей потере, не выходили из ее воображения.
Когда она простилась с ним и осталась одна, княжна Марья вдруг почувствовала в глазах слезы, и тут уж не в первый раз ей представился странный вопрос, любит ли она его?
По дороге дальше к Москве, несмотря на то, что положение княжны было не радостно, Дуняша, ехавшая с ней в карете, не раз замечала, что княжна, высунувшись в окно кареты, чему то радостно и грустно улыбалась.
«Ну что же, ежели бы я и полюбила его? – думала княжна Марья.
Как ни стыдно ей было признаться себе, что она первая полюбила человека, который, может быть, никогда не полюбит ее, она утешала себя мыслью, что никто никогда не узнает этого и что она не будет виновата, ежели будет до конца жизни, никому не говоря о том, любить того, которого она любила в первый и в последний раз.
Иногда она вспоминала его взгляды, его участие, его слова, и ей казалось счастье не невозможным. И тогда то Дуняша замечала, что она, улыбаясь, глядела в окно кареты.
«И надо было ему приехать в Богучарово, и в эту самую минуту! – думала княжна Марья. – И надо было его сестре отказать князю Андрею! – И во всем этом княжна Марья видела волю провиденья.