Нью-Гэмпшир (провинция)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Провинция Нью-Гэмпшир
англ. Province of New Hampshire
Бывшая коронная колония Великобритании 
Герб
Флаг
Гимн: Боже, храни Королеву!
Девиз: Бог и моё право
Страна

Великобритания Великобритания

Столица колонии

Портсмут (Нью-Гэмпшир)

Крупнейший город

Портсмут (Нью-Гэмпшир)

Официальный язык

английский

Языковой состав

английский

Образована

1679

Упразднена

1783

Преемник

Нью-Гэмпшир Нью-Гэмпшир

Монарх

Георг II
Георг III

Губернатор Нью-Гэмпшира

Джон Катт
Джон Вентворт (англ.)
Беннинг Вентворт

Валюта

фунт стерлингов


Ныне является частью

США США

ПорталПроектКатегория

</td></tr> </table> Прови́нция Нью-Гэ́мпшир (англ. Province of New Hampshire) — английская колония в Северной Америке, существовавшая в XVII—XVIII веках.





Первые английские поселения

В 1622 году королём Яковом I был выдан патент Фердинандо Горджесу и Джону Мэйсону из Плимутского совета по делам Новой Англии (при этом сам Совет имел патент на полосу «от моря до моря» между 40-й и 48-й параллелями). Патент давал право на заселение побережья между устьями рек Мерримак и Кеннебек и неопределённой территории между истоками этих рек. В 1629 году Горджес и Мэйсон разделили причитающуюся им по патенту территорию по реке Пискатака, при этом Мэйсон получил территорию к югу от реки, ставшую провинцией Нью-Гэмпшир, а Горджес — территорию к северу, ставшую провинцией Нью-Соммерсетшир.

Конфликты между арендаторами земель Мэйсона и Горджеса касательно точных границ их владений привели к необходимости организации более активного управления этими землями (Мэйсон и Горджес жили в Англии и сами в Америку не выезжали). В 1630 году прибыл капитан Уолтер Нил[en], который стал губернатором и главным агентом поселений нижнего течения Пискатаки, а в 1631 — капитан Томас Виггин[en], ставший губернатором поселений в верхнем течении Пискатаки. После произошедшей в 1636 году смерти Мэйсона колонисты и его работники стали присваивать его владения.

В 1638 году Джон Уилрайт[en] был изгнан из Колонии Массачусетского залива за поддержку религиозных взглядов своей родственницы Энн Хатчинсон. Будучи не в состоянии найти кого-либо, связанного с Мэйсоном, Уилрайт и его люди (среди которых был Вильям Вентворт[en], чьи потомки сыграли важную роль в истории колонии) приобрели землю у индейцев и основали поселение Экзетер[en]. Другие недовольные строгими пуританскими порядками Колонии Массачусетского залива оседали в Довере, а сами пуритане из Массачусетса основали поселение Хэмптон[en].

Из-за отсутствия общей власти поселения Нью-Гэмпшира искали защиты у мощного южного соседа — Колонии Массачусетского залива. В 1641 году они коллективно согласились на подчинение властям Массачусетса при условии внутреннего самоуправления поселений, а также отсутствия требования принадлежности к конгрегационалистской общине для выборщиков (как это было в Массачусетсе). До 1679 года поселения были де-факто частью этой колонии, посылая своих представителей в Легислатуру в Бостон. Тем временем наследники Мэйсона активно действовали в Англии, стремясь добиться восстановления контроля над территорией.

Первые королевские хартии

Король Карл II, обратив пристальное внимание на ситуацию в Массачусетсе, в 1679 году издал хартию, в соответствии с которой образовывалась провинция Нью-Гэмпшир, её президентом назначался Джон Катт. В январе 1680 года Катт приступил к своим обязанностям, прекратив массачусетское правление. Однако как Джон Катт, так и его преемник Ричард Уолдрон[en] были категорически против наследников Мэйсона и их притязаний. Поэтому в 1682 году Карл II выпустил вторую хартию, назначив губернатором Эдуарда Крэнфилда[en]. Своей поддержкой наследников Мэйсона Крэнфилд нажил столько врагов, что в 1685 году был отозван.

В 1686 году поселения Нью-Гэмпшира, как и прочие североамериканские поселения, вошли в состав доминиона Новая Англия. В 1689 году, когда Америки достигли вести о Славной революции, в результате Бостонской революции губернатор Эдмунд Эндрос был выслан в Англию, и поселения Нью-Гэмпшира остались вообще без какой-либо колониальной администрации, в то время как вокруг бушевала Война короля Вильгельма. Подвергаясь набегам французов и индейцев, они обратились за помощью к губернатору Массачусетса Саймону Брэдстриту[en], который управлял ими до 1691 года.

Хартия 1691 года

В 1691 году Вильгельм III и Мария II издали хартию, в соответствии с которой губернатором Нью-Гэмпшира был назначен коммерсант Сэмюэл Аллен[en], купивший права на колонию у наследников Мэйсона. Он также не сумел реализовать свои притязания, и в 1691 году был сменён эрлом Белломонтским[en], который стал первым из череды губернаторов, управлявших одновременно Нью-Гэмпширом и Массачусетс-Бэй. Так как вплоть до 1741 года губернаторы в основном уделяли внимание делам Массачусетса, в Нью-Гэмпшире большую власть приобрели лейтенант-губернаторы. Постоянно происходили конфликты из-за границ земельных владений: если южной границей изначальных земель Мэйсона была река Мерримак, то массачусетская хартия определяла северной границей колонии линию в трёх милях к северу от этой реки. Конфликты привлекли внимание короля, и в 1741 году Георг II издал указ о том, что река Мерримак будет границей между Массачусетсом и Нью-Гэмпширом, и назначил в Нью-Гэмпшир отдельного губернатора — Беннинга Вентворта.

Беннинг Вентворт стал довольно широко трактовать земельные притязания Нью-Гэмпшира, считая, что территории к западу от реки Коннектикут также относятся к Нью-Гэмпширу. Вентворт стал продавать земельные участки на этих территориях по сравнительно низким ценам, но требовал, чтобы при этом часть этих участков отходила к нему самому. Наличие этих участков привело к конфликту между провинцией Нью-Гэмпшир и провинцией Нью-Йорк, также претендовавшей на эти земли. В 1764 году король Георг III вынес вердикт в пользу провинции Нью-Йорк, власти которой не стали признавать права владельцев участков. Борьба владельцев Нью-Гэмпширских земельных участков за свои права привела в 1777 году к созданию независимой Республики Вермонт. Сложившаяся ситуация привела к замене Беннинга Вентворта на его племянника Джона Вентворта[en], который стал последним королевским губернатором провинции Нью-Гэмпшир.

Напишите отзыв о статье "Нью-Гэмпшир (провинция)"

Ссылки

  • [www.questia.com/PM.qst?a=o&d=105087826 Morison, Elizabeth Forbes and Elting E. Morison. New Hampshire: A Bicentennial History (1976)]
  • [www.questia.com/PM.qst?a=o&d=9891965 Squires, J. Duane. The Granite State of the United States: A History of New Hampshire from 1623 to the Present (1956)]

Отрывок, характеризующий Нью-Гэмпшир (провинция)

Петя не знал, как долго это продолжалось: он наслаждался, все время удивлялся своему наслаждению и жалел, что некому сообщить его. Его разбудил ласковый голос Лихачева.
– Готово, ваше благородие, надвое хранцуза распластаете.
Петя очнулся.
– Уж светает, право, светает! – вскрикнул он.
Невидные прежде лошади стали видны до хвостов, и сквозь оголенные ветки виднелся водянистый свет. Петя встряхнулся, вскочил, достал из кармана целковый и дал Лихачеву, махнув, попробовал шашку и положил ее в ножны. Казаки отвязывали лошадей и подтягивали подпруги.
– Вот и командир, – сказал Лихачев. Из караулки вышел Денисов и, окликнув Петю, приказал собираться.


Быстро в полутьме разобрали лошадей, подтянули подпруги и разобрались по командам. Денисов стоял у караулки, отдавая последние приказания. Пехота партии, шлепая сотней ног, прошла вперед по дороге и быстро скрылась между деревьев в предрассветном тумане. Эсаул что то приказывал казакам. Петя держал свою лошадь в поводу, с нетерпением ожидая приказания садиться. Обмытое холодной водой, лицо его, в особенности глаза горели огнем, озноб пробегал по спине, и во всем теле что то быстро и равномерно дрожало.
– Ну, готово у вас все? – сказал Денисов. – Давай лошадей.
Лошадей подали. Денисов рассердился на казака за то, что подпруги были слабы, и, разбранив его, сел. Петя взялся за стремя. Лошадь, по привычке, хотела куснуть его за ногу, но Петя, не чувствуя своей тяжести, быстро вскочил в седло и, оглядываясь на тронувшихся сзади в темноте гусар, подъехал к Денисову.
– Василий Федорович, вы мне поручите что нибудь? Пожалуйста… ради бога… – сказал он. Денисов, казалось, забыл про существование Пети. Он оглянулся на него.
– Об одном тебя пг'ошу, – сказал он строго, – слушаться меня и никуда не соваться.
Во все время переезда Денисов ни слова не говорил больше с Петей и ехал молча. Когда подъехали к опушке леса, в поле заметно уже стало светлеть. Денисов поговорил что то шепотом с эсаулом, и казаки стали проезжать мимо Пети и Денисова. Когда они все проехали, Денисов тронул свою лошадь и поехал под гору. Садясь на зады и скользя, лошади спускались с своими седоками в лощину. Петя ехал рядом с Денисовым. Дрожь во всем его теле все усиливалась. Становилось все светлее и светлее, только туман скрывал отдаленные предметы. Съехав вниз и оглянувшись назад, Денисов кивнул головой казаку, стоявшему подле него.
– Сигнал! – проговорил он.
Казак поднял руку, раздался выстрел. И в то же мгновение послышался топот впереди поскакавших лошадей, крики с разных сторон и еще выстрелы.
В то же мгновение, как раздались первые звуки топота и крика, Петя, ударив свою лошадь и выпустив поводья, не слушая Денисова, кричавшего на него, поскакал вперед. Пете показалось, что вдруг совершенно, как середь дня, ярко рассвело в ту минуту, как послышался выстрел. Он подскакал к мосту. Впереди по дороге скакали казаки. На мосту он столкнулся с отставшим казаком и поскакал дальше. Впереди какие то люди, – должно быть, это были французы, – бежали с правой стороны дороги на левую. Один упал в грязь под ногами Петиной лошади.
У одной избы столпились казаки, что то делая. Из середины толпы послышался страшный крик. Петя подскакал к этой толпе, и первое, что он увидал, было бледное, с трясущейся нижней челюстью лицо француза, державшегося за древко направленной на него пики.
– Ура!.. Ребята… наши… – прокричал Петя и, дав поводья разгорячившейся лошади, поскакал вперед по улице.
Впереди слышны были выстрелы. Казаки, гусары и русские оборванные пленные, бежавшие с обеих сторон дороги, все громко и нескладно кричали что то. Молодцеватый, без шапки, с красным нахмуренным лицом, француз в синей шинели отбивался штыком от гусаров. Когда Петя подскакал, француз уже упал. Опять опоздал, мелькнуло в голове Пети, и он поскакал туда, откуда слышались частые выстрелы. Выстрелы раздавались на дворе того барского дома, на котором он был вчера ночью с Долоховым. Французы засели там за плетнем в густом, заросшем кустами саду и стреляли по казакам, столпившимся у ворот. Подъезжая к воротам, Петя в пороховом дыму увидал Долохова с бледным, зеленоватым лицом, кричавшего что то людям. «В объезд! Пехоту подождать!» – кричал он, в то время как Петя подъехал к нему.
– Подождать?.. Ураааа!.. – закричал Петя и, не медля ни одной минуты, поскакал к тому месту, откуда слышались выстрелы и где гуще был пороховой дым. Послышался залп, провизжали пустые и во что то шлепнувшие пули. Казаки и Долохов вскакали вслед за Петей в ворота дома. Французы в колеблющемся густом дыме одни бросали оружие и выбегали из кустов навстречу казакам, другие бежали под гору к пруду. Петя скакал на своей лошади вдоль по барскому двору и, вместо того чтобы держать поводья, странно и быстро махал обеими руками и все дальше и дальше сбивался с седла на одну сторону. Лошадь, набежав на тлевший в утреннем свето костер, уперлась, и Петя тяжело упал на мокрую землю. Казаки видели, как быстро задергались его руки и ноги, несмотря на то, что голова его не шевелилась. Пуля пробила ему голову.
Переговоривши с старшим французским офицером, который вышел к нему из за дома с платком на шпаге и объявил, что они сдаются, Долохов слез с лошади и подошел к неподвижно, с раскинутыми руками, лежавшему Пете.
– Готов, – сказал он, нахмурившись, и пошел в ворота навстречу ехавшему к нему Денисову.
– Убит?! – вскрикнул Денисов, увидав еще издалека то знакомое ему, несомненно безжизненное положение, в котором лежало тело Пети.
– Готов, – повторил Долохов, как будто выговаривание этого слова доставляло ему удовольствие, и быстро пошел к пленным, которых окружили спешившиеся казаки. – Брать не будем! – крикнул он Денисову.
Денисов не отвечал; он подъехал к Пете, слез с лошади и дрожащими руками повернул к себе запачканное кровью и грязью, уже побледневшее лицо Пети.
«Я привык что нибудь сладкое. Отличный изюм, берите весь», – вспомнилось ему. И казаки с удивлением оглянулись на звуки, похожие на собачий лай, с которыми Денисов быстро отвернулся, подошел к плетню и схватился за него.
В числе отбитых Денисовым и Долоховым русских пленных был Пьер Безухов.


О той партии пленных, в которой был Пьер, во время всего своего движения от Москвы, не было от французского начальства никакого нового распоряжения. Партия эта 22 го октября находилась уже не с теми войсками и обозами, с которыми она вышла из Москвы. Половина обоза с сухарями, который шел за ними первые переходы, была отбита казаками, другая половина уехала вперед; пеших кавалеристов, которые шли впереди, не было ни одного больше; они все исчезли. Артиллерия, которая первые переходы виднелась впереди, заменилась теперь огромным обозом маршала Жюно, конвоируемого вестфальцами. Сзади пленных ехал обоз кавалерийских вещей.
От Вязьмы французские войска, прежде шедшие тремя колоннами, шли теперь одной кучей. Те признаки беспорядка, которые заметил Пьер на первом привале из Москвы, теперь дошли до последней степени.
Дорога, по которой они шли, с обеих сторон была уложена мертвыми лошадьми; оборванные люди, отсталые от разных команд, беспрестанно переменяясь, то присоединялись, то опять отставали от шедшей колонны.
Несколько раз во время похода бывали фальшивые тревоги, и солдаты конвоя поднимали ружья, стреляли и бежали стремглав, давя друг друга, но потом опять собирались и бранили друг друга за напрасный страх.