О’Мелли, Стивен

Поделись знанием:
(перенаправлено с «О'Мелли, Стивен»)
Перейти к: навигация, поиск
Стивен О'Мелли
Stephen O'Malley
Дата рождения

15 июля 1974(1974-07-15) (49 лет)

Место рождения

Сиэтл, Вашингтон, США

Профессии

Музыкант, композитор, графический дизайнер

Инструменты

Гитара

Жанры

Дроун-метал, психоделическая музыка, экспериментальная музыка, дэт-дум-метал

Псевдонимы

SOMA

Коллективы

Sunn O)))

Сотрудничество

Æthenor, Burning Witch, Attila Csihar, Fungal Hex, Ginnungagap, Grave Temple, Khanate, KTL, Lotus Eaters, Pentemple, Sarin, Sunn O))), Teeth of Lions Rule the Divine, Thorr's Hammer

Лейблы

Southern Lord, Aurora Borealis, Editions Mego, VHF

[www.ideologic.org/ ideologic.org]

Стивен О’Мелли (иногда сокращенно до SOMA)[1] — продюсер и музыкант, в основном гитарист, из Сиэтла, который осмыслял и участвовал в многочисленных рок-группах стилей Дроун-дум, Дэт/Дум-метал, и экспериментальная музыка. В данный момент он занимается с группами Ginnungagap, KTL, Æthenor, и Sunn O))), и придумывает музыку для французского хореографа/директора Gisèle Vienne.





Дискография

с Sunn O)))

с Khanate

с Burning Witch

с Ginnungagap

с Lotus Eaters

с KTL

  • KTL (CD & LP 2006 on Aurora Borealis)
  • KTL 2 (CD & LP 2007 on Thrill Jockey)
  • KTL 3 (CD & LP 2007)
  • Eine eiserne Faust in einem Samthandschuh CD (Editions Mego) — limited to 300 copies
  • KTL — Live in Krems (LP released in December '07 by Editions Mego)
  • IKKI CD (Editions Mego)
  • Victor Sjöström’s The Phantom Carriage: KTL Edition (DVD of the Victor Sjöström movie Körkarlen on Editions Mego/Tartan Video, KTL have contributed the soundtrack. Released 2008 and limited to 2000 copies)

с Attila Csihar

  • 6°FSKYQUAKE CD (CD 2008) (Editions Mego) — лимитирована до 500 экземпляров

с Æthenor

с Grave Temple

с Fungal Hex

с Teeth of Lions Rule the Divine

с Thorr's Hammer

  • Dommedagsnatt (кассета 1996, CD 1998, CD перевыпуск 2004, picture disc 2004)

с Sarin

с Z'EV

  • Magistral (CD 2007) — limited to 1500 copies

с Pentemple

c Phurpa

  • Tro-Wo Phur-Nag (как продюсер, совместные концерты) (2012)

Напишите отзыв о статье "О’Мелли, Стивен"

Примечания

  1. [www.sunnborisaltar.com/media.php Images]. Sunn O))) & Boris. Проверено 8 мая 2008. [www.webcitation.org/66J2UxpuL Архивировано из первоисточника 20 марта 2012].

Ссылки

  • [www.ideologic.org/ Официальный сайт]
  • [www.myspace.com/stephenomalley Страница на MySpace]


Отрывок, характеризующий О’Мелли, Стивен

– Вы, графинюшка, мотовка известная, – проговорил граф и, поцеловав у жены руку, ушел опять в кабинет.
Когда Анна Михайловна вернулась опять от Безухого, у графини лежали уже деньги, всё новенькими бумажками, под платком на столике, и Анна Михайловна заметила, что графиня чем то растревожена.
– Ну, что, мой друг? – спросила графиня.
– Ах, в каком он ужасном положении! Его узнать нельзя, он так плох, так плох; я минутку побыла и двух слов не сказала…
– Annette, ради Бога, не откажи мне, – сказала вдруг графиня, краснея, что так странно было при ее немолодом, худом и важном лице, доставая из под платка деньги.
Анна Михайловна мгновенно поняла, в чем дело, и уж нагнулась, чтобы в должную минуту ловко обнять графиню.
– Вот Борису от меня, на шитье мундира…
Анна Михайловна уж обнимала ее и плакала. Графиня плакала тоже. Плакали они о том, что они дружны; и о том, что они добры; и о том, что они, подруги молодости, заняты таким низким предметом – деньгами; и о том, что молодость их прошла… Но слезы обеих были приятны…


Графиня Ростова с дочерьми и уже с большим числом гостей сидела в гостиной. Граф провел гостей мужчин в кабинет, предлагая им свою охотницкую коллекцию турецких трубок. Изредка он выходил и спрашивал: не приехала ли? Ждали Марью Дмитриевну Ахросимову, прозванную в обществе le terrible dragon, [страшный дракон,] даму знаменитую не богатством, не почестями, но прямотой ума и откровенною простотой обращения. Марью Дмитриевну знала царская фамилия, знала вся Москва и весь Петербург, и оба города, удивляясь ей, втихомолку посмеивались над ее грубостью, рассказывали про нее анекдоты; тем не менее все без исключения уважали и боялись ее.
В кабинете, полном дыма, шел разговор о войне, которая была объявлена манифестом, о наборе. Манифеста еще никто не читал, но все знали о его появлении. Граф сидел на отоманке между двумя курившими и разговаривавшими соседями. Граф сам не курил и не говорил, а наклоняя голову, то на один бок, то на другой, с видимым удовольствием смотрел на куривших и слушал разговор двух соседей своих, которых он стравил между собой.
Один из говоривших был штатский, с морщинистым, желчным и бритым худым лицом, человек, уже приближавшийся к старости, хотя и одетый, как самый модный молодой человек; он сидел с ногами на отоманке с видом домашнего человека и, сбоку запустив себе далеко в рот янтарь, порывисто втягивал дым и жмурился. Это был старый холостяк Шиншин, двоюродный брат графини, злой язык, как про него говорили в московских гостиных. Он, казалось, снисходил до своего собеседника. Другой, свежий, розовый, гвардейский офицер, безупречно вымытый, застегнутый и причесанный, держал янтарь у середины рта и розовыми губами слегка вытягивал дымок, выпуская его колечками из красивого рта. Это был тот поручик Берг, офицер Семеновского полка, с которым Борис ехал вместе в полк и которым Наташа дразнила Веру, старшую графиню, называя Берга ее женихом. Граф сидел между ними и внимательно слушал. Самое приятное для графа занятие, за исключением игры в бостон, которую он очень любил, было положение слушающего, особенно когда ему удавалось стравить двух говорливых собеседников.
– Ну, как же, батюшка, mon tres honorable [почтеннейший] Альфонс Карлыч, – говорил Шиншин, посмеиваясь и соединяя (в чем и состояла особенность его речи) самые народные русские выражения с изысканными французскими фразами. – Vous comptez vous faire des rentes sur l'etat, [Вы рассчитываете иметь доход с казны,] с роты доходец получать хотите?
– Нет с, Петр Николаич, я только желаю показать, что в кавалерии выгод гораздо меньше против пехоты. Вот теперь сообразите, Петр Николаич, мое положение…
Берг говорил всегда очень точно, спокойно и учтиво. Разговор его всегда касался только его одного; он всегда спокойно молчал, пока говорили о чем нибудь, не имеющем прямого к нему отношения. И молчать таким образом он мог несколько часов, не испытывая и не производя в других ни малейшего замешательства. Но как скоро разговор касался его лично, он начинал говорить пространно и с видимым удовольствием.
– Сообразите мое положение, Петр Николаич: будь я в кавалерии, я бы получал не более двухсот рублей в треть, даже и в чине поручика; а теперь я получаю двести тридцать, – говорил он с радостною, приятною улыбкой, оглядывая Шиншина и графа, как будто для него было очевидно, что его успех всегда будет составлять главную цель желаний всех остальных людей.
– Кроме того, Петр Николаич, перейдя в гвардию, я на виду, – продолжал Берг, – и вакансии в гвардейской пехоте гораздо чаще. Потом, сами сообразите, как я мог устроиться из двухсот тридцати рублей. А я откладываю и еще отцу посылаю, – продолжал он, пуская колечко.