Оборона Варшавы (1939)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Оборона Варшавы
Основной конфликт: Сентябрьская война

Защитники Варшавы, 1939
Дата

828 сентября,1939

Место

Варшава, Польша

Итог

Капитуляция варшавского гарнизона

Противники
Польша Третий Рейх
Командующие
Тадеуш Кутшеба
Юлиуш Руммель
Валериан Чума
Станислав Булак-Балахович
Йоханнес Бласковиц
Георг фон Кюхлер
Вальтер Петцель
Вернер фон Фрич
Силы сторон
124 000 чел. 175 000 чел.
Потери
6000 убитых
16 000 раненых
102 000 пленных
1500 убитых
5000 раненых
  События в Польше в сентябре 1939 года

Польская кампания вермахта Словацкое вторжение в Польшу Польский поход Красной армии военные преступления


Побережье (Гданьская бухта Вестерплатте Гданьск Оксивская Скала Хельская коса) • Граница Жоры Кроянты Хойнице Королевский лес Мокра Ченстохова Пщина Выра Млава Грудзёндз Боры Тухольские Йорданув Венгерская горка Буковец Борова гора Райсько Ружан Петроков Томашув-Мазовецки Пултуск Лодзь Ломжа Визна Воля-Цырусова Барак Илжа Новогруд Варшава Бзура Ярослав Калушин Пшемысль Брвинов Львов Миньск-Мазовецки Сохачев Брест Модлин Яворув Хайновка Красныстав Кобрин Яновские леса Томашов-Любельски Вильно Вулка-Венглова Гродно Пальмиры Ломянки Чесники Красноброд Хусынне Владиполь Шацк Парчев Вытычно Коцк

Оборона Варшавы (8-28 сентября 1939) — оборона польскими войсками столицы страны, города Варшава, от немецкой армии в ходе Польской кампании в период Второй мировой войны.





Стратегическое значение Варшавы

Варшава для Третьего рейха являлась важным политическим, социальным и экономическим центром Польши, крупным транспортным узлом. При захвате мостов через Вислу в Варшаве ухудшалось снабжение польской армии, подрывалась эвакуация мирного населения из западных районов страны. Также Варшава являлась крупным промышленным центром.

Подготовка к обороне

3 сентября военным министром Польши был издан указ в связи с прорывом немецкой армии у Ченстохова. В письменных указаниях говорилось о подготовке обороны Варшавы с юга из-за прорыва немецких танков, об организации обороны мостов и об их подрыве в случае прорыва немцев. На то время оборону Варшавы возглавил генерал бригады Валериан Чума. 5 сентября он получил приказ оборонять варшавские мосты до прибытия генералов Кутшебы и Бортновского. Было переброшено пять батальонов с артиллерией, а также авиационная бригада.

В этот же день, 5 сентября 1939 года в Варшаве началось формирование из добровольцев отрядов Красного креста, пожарных отрядов и рабочих батальонов[1]

Однако 6 сентября авиабригада была переброшена в Брест вместе с частью ПВО городаК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5294 дня].

Утром 7 сентября 1939 года руководитель отдела пропаганды главного военного командования польской армии, подполковник Р. Умястовский призвал всех жителей столицы, желающих с оружием в руках сражаться против немецких войск, покинуть Варшаву, эвакуироваться на восточный берег Вислы и вступать в подразделения польской армии, которые находились в восточных воеводствах Польши. В результате, многие добровольцы покинули Варшаву, это уменьшило количество человеческих резервов, оставшихся в распоряжении военного командования столицы[2].

Бои за Варшаву

Бои за Варшаву начались 8 сентября. В этот день войска 4-й танковой дивизии 10-й армии немцев около 17 часов ворвались в южную часть города. Однако силами польских отрядов их атаки были отражены. Попытки штурма были повторены 9 и 10 сентября. Оценив силу обороны города, немецкое командование 12 сентября отказалось брать Варшаву с ходу и с целью её осады заменило 4-ю танковую дивизию 31-й пехотной дивизией. 14 сентября в результате продвижения 3-й армии немцев кольцо окружения вокруг защитников Варшавы замкнулось.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5294 дня] 15 сентября немцы предложили полякам в 12-часовой срок сдать город. 16 сентября был послан немецкий парламентёр, но он не был принят, что означало отказ от сдачи города. 17 сентября польское командование обратилось к немцам с просьбой разрешить эвакуировать из города мирное население. В связи с этим немецкое командование получило личную инструкцию ГитлераК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5294 дня]:

Эвакуацию отклонить, срок прошёл. Вести пропаганду по радио, в случае намерения капитулировать сообщить о готовности принять парламентеров.

19 сентября командующий 8-й немецкой армии отдал приказ о генеральном штурме. 22 сентября начался штурм при поддержке с воздуха. 25 сентября в налёте участвовало 1150 самолётов люфтваффеК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5294 дня]. Было сброшено 5818 тонн бомбК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5294 дня].

28 сентября, исчерпав все силы для обороны города, польское командование было вынуждено подписать акт о капитуляцииК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5294 дня]. Ещё через неделю Польша была полностью захвачена.

См. также

Напишите отзыв о статье "Оборона Варшавы (1939)"

Примечания

  1. История Второй Мировой войны 1939-1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А.А. Гречко. том 3. М., Воениздат, 1974. стр.30
  2. Польское рабочее движение в годы войны и гитлеровской оккупации (сентябрь 1939 - январь 1945) / М. Малиновский, Е. Павлович, В. Потеранский, А. Пшегонский, М. Вилюш. М., Политиздат, 1968. стр.23

Источники

  • Гальдер Ф. [militera.lib.ru/db/halder/index.html Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939—1942 гг]
  • Мельтюхов М. И.[militera.lib.ru/research/meltyukhov2/index.html Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг]

Отрывок, характеризующий Оборона Варшавы (1939)

Граф Илья Андреич в конце января с Наташей и Соней приехал в Москву. Графиня всё была нездорова, и не могла ехать, – а нельзя было ждать ее выздоровления: князя Андрея ждали в Москву каждый день; кроме того нужно было закупать приданое, нужно было продавать подмосковную и нужно было воспользоваться присутствием старого князя в Москве, чтобы представить ему его будущую невестку. Дом Ростовых в Москве был не топлен; кроме того они приехали на короткое время, графини не было с ними, а потому Илья Андреич решился остановиться в Москве у Марьи Дмитриевны Ахросимовой, давно предлагавшей графу свое гостеприимство.
Поздно вечером четыре возка Ростовых въехали во двор Марьи Дмитриевны в старой Конюшенной. Марья Дмитриевна жила одна. Дочь свою она уже выдала замуж. Сыновья ее все были на службе.
Она держалась всё так же прямо, говорила также прямо, громко и решительно всем свое мнение, и всем своим существом как будто упрекала других людей за всякие слабости, страсти и увлечения, которых возможности она не признавала. С раннего утра в куцавейке, она занималась домашним хозяйством, потом ездила: по праздникам к обедни и от обедни в остроги и тюрьмы, где у нее бывали дела, о которых она никому не говорила, а по будням, одевшись, дома принимала просителей разных сословий, которые каждый день приходили к ней, и потом обедала; за обедом сытным и вкусным всегда бывало человека три четыре гостей, после обеда делала партию в бостон; на ночь заставляла себе читать газеты и новые книги, а сама вязала. Редко она делала исключения для выездов, и ежели выезжала, то ездила только к самым важным лицам в городе.
Она еще не ложилась, когда приехали Ростовы, и в передней завизжала дверь на блоке, пропуская входивших с холода Ростовых и их прислугу. Марья Дмитриевна, с очками спущенными на нос, закинув назад голову, стояла в дверях залы и с строгим, сердитым видом смотрела на входящих. Можно бы было подумать, что она озлоблена против приезжих и сейчас выгонит их, ежели бы она не отдавала в это время заботливых приказаний людям о том, как разместить гостей и их вещи.
– Графские? – сюда неси, говорила она, указывая на чемоданы и ни с кем не здороваясь. – Барышни, сюда налево. Ну, вы что лебезите! – крикнула она на девок. – Самовар чтобы согреть! – Пополнела, похорошела, – проговорила она, притянув к себе за капор разрумянившуюся с мороза Наташу. – Фу, холодная! Да раздевайся же скорее, – крикнула она на графа, хотевшего подойти к ее руке. – Замерз, небось. Рому к чаю подать! Сонюшка, bonjour, – сказала она Соне, этим французским приветствием оттеняя свое слегка презрительное и ласковое отношение к Соне.
Когда все, раздевшись и оправившись с дороги, пришли к чаю, Марья Дмитриевна по порядку перецеловала всех.
– Душой рада, что приехали и что у меня остановились, – говорила она. – Давно пора, – сказала она, значительно взглянув на Наташу… – старик здесь и сына ждут со дня на день. Надо, надо с ним познакомиться. Ну да об этом после поговорим, – прибавила она, оглянув Соню взглядом, показывавшим, что она при ней не желает говорить об этом. – Теперь слушай, – обратилась она к графу, – завтра что же тебе надо? За кем пошлешь? Шиншина? – она загнула один палец; – плаксу Анну Михайловну? – два. Она здесь с сыном. Женится сын то! Потом Безухова чтоль? И он здесь с женой. Он от нее убежал, а она за ним прискакала. Он обедал у меня в середу. Ну, а их – она указала на барышень – завтра свожу к Иверской, а потом и к Обер Шельме заедем. Ведь, небось, всё новое делать будете? С меня не берите, нынче рукава, вот что! Намедни княжна Ирина Васильевна молодая ко мне приехала: страх глядеть, точно два боченка на руки надела. Ведь нынче, что день – новая мода. Да у тебя то у самого какие дела? – обратилась она строго к графу.
– Всё вдруг подошло, – отвечал граф. – Тряпки покупать, а тут еще покупатель на подмосковную и на дом. Уж ежели милость ваша будет, я времечко выберу, съезжу в Маринское на денек, вам девчат моих прикину.
– Хорошо, хорошо, у меня целы будут. У меня как в Опекунском совете. Я их и вывезу куда надо, и побраню, и поласкаю, – сказала Марья Дмитриевна, дотрогиваясь большой рукой до щеки любимицы и крестницы своей Наташи.
На другой день утром Марья Дмитриевна свозила барышень к Иверской и к m me Обер Шальме, которая так боялась Марьи Дмитриевны, что всегда в убыток уступала ей наряды, только бы поскорее выжить ее от себя. Марья Дмитриевна заказала почти всё приданое. Вернувшись она выгнала всех кроме Наташи из комнаты и подозвала свою любимицу к своему креслу.
– Ну теперь поговорим. Поздравляю тебя с женишком. Подцепила молодца! Я рада за тебя; и его с таких лет знаю (она указала на аршин от земли). – Наташа радостно краснела. – Я его люблю и всю семью его. Теперь слушай. Ты ведь знаешь, старик князь Николай очень не желал, чтоб сын женился. Нравный старик! Оно, разумеется, князь Андрей не дитя, и без него обойдется, да против воли в семью входить нехорошо. Надо мирно, любовно. Ты умница, сумеешь обойтись как надо. Ты добренько и умненько обойдись. Вот всё и хорошо будет.
Наташа молчала, как думала Марья Дмитриевна от застенчивости, но в сущности Наташе было неприятно, что вмешивались в ее дело любви князя Андрея, которое представлялось ей таким особенным от всех людских дел, что никто, по ее понятиям, не мог понимать его. Она любила и знала одного князя Андрея, он любил ее и должен был приехать на днях и взять ее. Больше ей ничего не нужно было.
– Ты видишь ли, я его давно знаю, и Машеньку, твою золовку, люблю. Золовки – колотовки, ну а уж эта мухи не обидит. Она меня просила ее с тобой свести. Ты завтра с отцом к ней поедешь, да приласкайся хорошенько: ты моложе ее. Как твой то приедет, а уж ты и с сестрой и с отцом знакома, и тебя полюбили. Так или нет? Ведь лучше будет?