Овчинников, Всеволод Владимирович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Всеволод Владимирович Овчинников
Дата рождения:

17 ноября 1926(1926-11-17) (97 лет)

Место рождения:

Ленинград, РСФСР, СССР

Гражданство:

СССР СССР
Россия Россия

Род деятельности:

журналист, востоковедение

Годы творчества:

1951 — настоящее время

Язык произведений:

русский

Премии:
Награды:

Все́волод Влади́мирович Овчи́нников (род. 17 ноября 1926 года, Ленинград) — советский и российский журналист и писатель-публицист, один из ведущих советских послевоенных журналистов-международников; востоковед, специалист по Японии и Китаю.

На протяжении почти сорока лет был корреспондентом и политическим обозревателем газеты «Правда», в настоящее время является обозревателем «Российской газеты».

Автор книг «Ветка сакуры (Рассказ о том, что за люди японцы)» (1970), «Корни дуба (Впечатления и размышления об Англии и англичанах)» (1980), «Горячий пепел (Хроника тайной гонки за обладание ядерным оружием)». За эти книги в 1985 году был удостоен Государственной премии СССР.

Почётный член российско-японского «Комитета 21 века», эксперт политической экспертной сети Кремль.Org.



Биография

Родился в семье архитектора. Семья Овчинниковых жила на Фонтанке, где и прошло детство будущего журналиста. Он поступил в 264-ю неполную среднюю школу, но окончить её так и не удалось: «Война началась ровно через три дня после выпускного вечера в нашем седьмом „А“»[1].

Вместе с родителями и младшим братом Всеволод пережил блокаду Ленинграда с осени 1941 года по осень 1942 года. Осенью 1942 года семья Овчинниковых была эвакуирована в деревню Плетнево Юргинского района Омской области[2].

Осенью 1943 года призван в армию, окончил полковую школу в 1944 году и готовился к отправке на фронт как командир 45-миллиметровой противотанковой пушки, однако был откомандирован в военно-морское училище.

Был переведен из училища из-за выявленной близорукости (последствие дистрофии, перенесенной во время блокады) на морской факультет Военного института иностранных языков.

Закончил китайское отделение Военного института иностранных языков Красной Армии (ВИИЯКА).

В 1951 году зачислен в штат редакции газеты «Правда». В 1952 году женился.

С 1953 по 1960 годы работает спецкором «Правды» в Китае, с 1962 по 1968 годы — в Японии, с 1974 по 1978 годы — в Великобритании.

Кроме того, бывал в кратковременных командировках в США, Никарагуа, Мексике, Индонезии, Индии. Репортажи из этих стран объединены в книгу «Стихия гонки».

Дважды совершал поездки в Тибет (1955, 1990)[3]. Выводы Овчинникова о Тибете критиковались С. Л. Кузьминым с точки зрения исторических фактов [4]

Репортажи и очерки Овчинникова посвящены, главным образом, социальным и политико-экономическим проблемам разных стран мира — профсоюзному движению, национально-освободительной борьбе, отношениям развивающихся стран с транснациональными корпорациями, гуманитарным вопросам.

Очень интересны исследования Овчинникова об английском и японском характерах — здесь журналист выступает в роли внимательного ученого-культуролога.

В 1979-92 годах был одним из ведущих еженедельной передачи "Международная панорама" на Центральном телевидении СССР.

Ведёт постоянную авторскую колонку «Час с Овчинниковым» в «Российской газете. Неделя».

Овчинникову выпала возможность первым из россиян положить цветы на могилу Рихарда Зорге[5].

Высказывания

  • «Китайцы — это немцы Азии, а японцы — русские Азии»[6].
  • «Не стыдно ни за одну строчку, написанную в Советском Союзе. Я не танцевал под дудку агитпропа»[6](о своей 40-летней работе в газете «Правда»).

Произведения

Моя концепция в журналистике и мое политическое кредо состоят в том, что в результате глобализации должен восторжествовать принцип симфонизма. Тогда каждый народ, как музыкальный инструмент в оркестре, сохраняет свой собственный, неповторимый голос, и все голоса должны сливаться в какой-то единой гармонии.

— Всеволод Овчинников[7]

На 2004 год автор 19 книг[7].

  • «Восхождение на Фудзи» — Репортажи из Японии.
  • «Горячий пепел» — Хроника тайной гонки за обладание атомным оружием.
  • «Ветка сакуры» — Рассказ о том, что за люди японцы.
  • «Корни дуба» — Впечатления и размышления об Англии и англичанах.
  • «Калейдоскоп жизни» — Описывает драматические, экзотерические и комические эпизоды личной судьбы автора
  • «Вознесение в Шамбалу» и «Своими глазами» — Дилогия, описывающая не только путешествие от Новой Зеландии до Перу, но и передвижение во времени — с середины 1950-х годов по сегодняшний день, проделанное автором за свою жизнь.
  • «Человек и Дракон» — Впечатления и размышления о пребывании «в древних землях Дракона».
  • «Цветы сливы» — Сравнение японской и китайской кухни.
  • «Перлы труда» — Размышления о том, почему Япония стала сильной индустриальной державой.
  • «Два лица Востока» (М.: АСТ, 2013)

Напишите отзыв о статье "Овчинников, Всеволод Владимирович"

Примечания

  1. Овчинников, 2003, с. 7.
  2. Овчинников, 2003, с. 11.
  3. Овчинников В. В. [www.rg.ru/2011/09/15/ovchinnikov.html "Исповедь профессионала"] // Российская газета — Федеральный выпуск № 5581 (205)
  4. Кузьмин С. Л. [savetibet.ru/2010/06/08/ovchinnikov.html Заметки журналиста В.В. Овчинникова о Тибете: заблуждения или китайская пропаганда?] // Центр тибетской культуры и информации
  5. Овчинников В. В. [www.rg.ru/2011/09/16/ovchinnikov3.html "Исповедь профессионала"] // Российская газета — Федеральный выпуск №5583 (207)
  6. 1 2 Газета «Книжное обозрение», 2013, № 18
  7. 1 2 [www.gazetamim.ru/mirror/interview/Ovchinnikov.htm Слагаемые успеха восточно-азиатского чуда] // Психологическая газета

Ссылки

  • [www.peoples.ru/art/literature/prose/roman/vsevolod_ovchinnikov/ Всеволод Владимирович Овчинников, People.ru.]
  • [www.iile.ru/news_5920.html «Калейдоскоп жизни» Всеволода Овчинникова, Новости Института международного права и экономики имени А. С. Грибоедова, 14.04.2009.]
  • [belolibrary.imwerden.de/wr_Ovchinnikov.htm Всеволод Владимирович Овчинников, Электронная библиотека.]
  • [www.piknick.ru/forum/showthread.php?t=21381 Аудиокниги Овчинникова В. «Сакура и дуб»]
  • [www.rg.ru/2010/02/11/liniya.html Пекин, Токио, Лхаса — далее везде...] // «Российская газета» : Неделя № 5108 (29) от 11 февраля 2010 г.. — Пермь, 2010. — С. 23.
  • [savetibet.ru/2010/06/08/ovchinnikov.html Заметки журналиста В. В. Овчинникова о Тибете: заблуждения или китайская пропаганда?]

Отрывок, характеризующий Овчинников, Всеволод Владимирович

– Совсем не из дружбы, – отвечал Николай, вспыхнув и отговариваясь как будто от постыдного на него наклепа. – Совсем не дружба, а просто чувствую призвание к военной службе.
Он оглянулся на кузину и на гостью барышню: обе смотрели на него с улыбкой одобрения.
– Нынче обедает у нас Шуберт, полковник Павлоградского гусарского полка. Он был в отпуску здесь и берет его с собой. Что делать? – сказал граф, пожимая плечами и говоря шуточно о деле, которое, видимо, стоило ему много горя.
– Я уж вам говорил, папенька, – сказал сын, – что ежели вам не хочется меня отпустить, я останусь. Но я знаю, что я никуда не гожусь, кроме как в военную службу; я не дипломат, не чиновник, не умею скрывать того, что чувствую, – говорил он, всё поглядывая с кокетством красивой молодости на Соню и гостью барышню.
Кошечка, впиваясь в него глазами, казалась каждую секунду готовою заиграть и выказать всю свою кошачью натуру.
– Ну, ну, хорошо! – сказал старый граф, – всё горячится. Всё Бонапарте всем голову вскружил; все думают, как это он из поручиков попал в императоры. Что ж, дай Бог, – прибавил он, не замечая насмешливой улыбки гостьи.
Большие заговорили о Бонапарте. Жюли, дочь Карагиной, обратилась к молодому Ростову:
– Как жаль, что вас не было в четверг у Архаровых. Мне скучно было без вас, – сказала она, нежно улыбаясь ему.
Польщенный молодой человек с кокетливой улыбкой молодости ближе пересел к ней и вступил с улыбающейся Жюли в отдельный разговор, совсем не замечая того, что эта его невольная улыбка ножом ревности резала сердце красневшей и притворно улыбавшейся Сони. – В середине разговора он оглянулся на нее. Соня страстно озлобленно взглянула на него и, едва удерживая на глазах слезы, а на губах притворную улыбку, встала и вышла из комнаты. Всё оживление Николая исчезло. Он выждал первый перерыв разговора и с расстроенным лицом вышел из комнаты отыскивать Соню.
– Как секреты то этой всей молодежи шиты белыми нитками! – сказала Анна Михайловна, указывая на выходящего Николая. – Cousinage dangereux voisinage, [Бедовое дело – двоюродные братцы и сестрицы,] – прибавила она.
– Да, – сказала графиня, после того как луч солнца, проникнувший в гостиную вместе с этим молодым поколением, исчез, и как будто отвечая на вопрос, которого никто ей не делал, но который постоянно занимал ее. – Сколько страданий, сколько беспокойств перенесено за то, чтобы теперь на них радоваться! А и теперь, право, больше страха, чем радости. Всё боишься, всё боишься! Именно тот возраст, в котором так много опасностей и для девочек и для мальчиков.
– Всё от воспитания зависит, – сказала гостья.
– Да, ваша правда, – продолжала графиня. – До сих пор я была, слава Богу, другом своих детей и пользуюсь полным их доверием, – говорила графиня, повторяя заблуждение многих родителей, полагающих, что у детей их нет тайн от них. – Я знаю, что я всегда буду первою confidente [поверенной] моих дочерей, и что Николенька, по своему пылкому характеру, ежели будет шалить (мальчику нельзя без этого), то всё не так, как эти петербургские господа.
– Да, славные, славные ребята, – подтвердил граф, всегда разрешавший запутанные для него вопросы тем, что всё находил славным. – Вот подите, захотел в гусары! Да вот что вы хотите, ma chere!
– Какое милое существо ваша меньшая, – сказала гостья. – Порох!
– Да, порох, – сказал граф. – В меня пошла! И какой голос: хоть и моя дочь, а я правду скажу, певица будет, Саломони другая. Мы взяли итальянца ее учить.
– Не рано ли? Говорят, вредно для голоса учиться в эту пору.
– О, нет, какой рано! – сказал граф. – Как же наши матери выходили в двенадцать тринадцать лет замуж?
– Уж она и теперь влюблена в Бориса! Какова? – сказала графиня, тихо улыбаясь, глядя на мать Бориса, и, видимо отвечая на мысль, всегда ее занимавшую, продолжала. – Ну, вот видите, держи я ее строго, запрещай я ей… Бог знает, что бы они делали потихоньку (графиня разумела: они целовались бы), а теперь я знаю каждое ее слово. Она сама вечером прибежит и всё мне расскажет. Может быть, я балую ее; но, право, это, кажется, лучше. Я старшую держала строго.
– Да, меня совсем иначе воспитывали, – сказала старшая, красивая графиня Вера, улыбаясь.
Но улыбка не украсила лица Веры, как это обыкновенно бывает; напротив, лицо ее стало неестественно и оттого неприятно.
Старшая, Вера, была хороша, была неглупа, училась прекрасно, была хорошо воспитана, голос у нее был приятный, то, что она сказала, было справедливо и уместно; но, странное дело, все, и гостья и графиня, оглянулись на нее, как будто удивились, зачем она это сказала, и почувствовали неловкость.
– Всегда с старшими детьми мудрят, хотят сделать что нибудь необыкновенное, – сказала гостья.
– Что греха таить, ma chere! Графинюшка мудрила с Верой, – сказал граф. – Ну, да что ж! всё таки славная вышла, – прибавил он, одобрительно подмигивая Вере.
Гостьи встали и уехали, обещаясь приехать к обеду.
– Что за манера! Уж сидели, сидели! – сказала графиня, проводя гостей.


Когда Наташа вышла из гостиной и побежала, она добежала только до цветочной. В этой комнате она остановилась, прислушиваясь к говору в гостиной и ожидая выхода Бориса. Она уже начинала приходить в нетерпение и, топнув ножкой, сбиралась было заплакать оттого, что он не сейчас шел, когда заслышались не тихие, не быстрые, приличные шаги молодого человека.
Наташа быстро бросилась между кадок цветов и спряталась.
Борис остановился посереди комнаты, оглянулся, смахнул рукой соринки с рукава мундира и подошел к зеркалу, рассматривая свое красивое лицо. Наташа, притихнув, выглядывала из своей засады, ожидая, что он будет делать. Он постоял несколько времени перед зеркалом, улыбнулся и пошел к выходной двери. Наташа хотела его окликнуть, но потом раздумала. «Пускай ищет», сказала она себе. Только что Борис вышел, как из другой двери вышла раскрасневшаяся Соня, сквозь слезы что то злобно шепчущая. Наташа удержалась от своего первого движения выбежать к ней и осталась в своей засаде, как под шапкой невидимкой, высматривая, что делалось на свете. Она испытывала особое новое наслаждение. Соня шептала что то и оглядывалась на дверь гостиной. Из двери вышел Николай.
– Соня! Что с тобой? Можно ли это? – сказал Николай, подбегая к ней.
– Ничего, ничего, оставьте меня! – Соня зарыдала.
– Нет, я знаю что.
– Ну знаете, и прекрасно, и подите к ней.
– Соооня! Одно слово! Можно ли так мучить меня и себя из за фантазии? – говорил Николай, взяв ее за руку.
Соня не вырывала у него руки и перестала плакать.
Наташа, не шевелясь и не дыша, блестящими главами смотрела из своей засады. «Что теперь будет»? думала она.
– Соня! Мне весь мир не нужен! Ты одна для меня всё, – говорил Николай. – Я докажу тебе.
– Я не люблю, когда ты так говоришь.
– Ну не буду, ну прости, Соня! – Он притянул ее к себе и поцеловал.
«Ах, как хорошо!» подумала Наташа, и когда Соня с Николаем вышли из комнаты, она пошла за ними и вызвала к себе Бориса.
– Борис, подите сюда, – сказала она с значительным и хитрым видом. – Мне нужно сказать вам одну вещь. Сюда, сюда, – сказала она и привела его в цветочную на то место между кадок, где она была спрятана. Борис, улыбаясь, шел за нею.