Оккупация в филателии и бонистике

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Оккупация одного государства другим в филателии и бонистике находит отражение в виде выпусков новых знаков почтовой оплаты и денежных знаков, производимых оккупационными властями на захваченной территории.





Описание

Во многих случаях (но не всегда) после ввода войск на оккупированную территорию и установления на ней особого режима управления организуются соответствующие управленческие структуры. От их имени и под их эгидой для нужд населения выпускаются деньги и почтовые марки — вначале по временным образцам (см. провизорий) и с использованием запасов, оставшихся от прежних властей, либо собственных. Как правило, до печати и ввода в обращение новых банкнот и марок факт оккупации отмечается на старых путём надпечаток. Зачастую последние включают в себя не только изменившееся название территории, но и новые номиналы из-за изменения тарифов на почтовые (и связанные с ними) услуги, а также изменения названия самой валюты, если таковое происходит. Коллекционирование оккупационных почтовых марок и банкнот является одной из самых интересных областей тематической филателии и бонистики.

Надпечатанные почтовые марки британских
оккупационных сил в бывших итальянских
колониях
Триполитания (Ливия) и Эритрея (1950)

Основной целью подобных эмиссий является возможно более оперативное отграничение зоны экономической ответственности оккупационных властей за оборотом денежной массы на территории, — особенно в случаях (таковых большинство), когда оккупируется не всё государство, а лишь его часть, с сохранением старой системы в остальной стране. Среди целей выпусков оккупационных купюр и почтовых марок, разумеется, присутствуют и пропагандистские мотивы — поскольку, как правило, новый статус территории признаётся лишь постепенно и новым властям следует в возможно более короткие сроки наглядно показать населению и внешнему миру эффективность своей деятельности. В то же время разумная осторожность и особый политический статус оккупированной территории как правило не позволяют вводить на ней непосредственно валюту и почтовые марки страны-оккупанта — по крайней мере на первых порах. Так или иначе, было бы неверным считать, что пропаганда находится среди первоочередных мотивов оккупационных эмиссий, хотя такой мотив явно или неявно и может присутствовать.

Обычно государства, подвергшиеся частичной оккупации, до последнего стараются не изымать оккупированные территории из общего экономико-политического механизма страны — поэтому порой склонны печатать дензнаки и почтовые марки даже и в тех случаях, когда территории полностью вышли из-под их фактического контроля и перспективы их возвращения в прежний статус-кво минимальны.

Уникальными являются обратные случаи — упреждающих надпечаток официальными властями своих стандартных денежных купюр и/или ввода особых валют из-за ожидаемой неприятельсткой оккупации либо внутренней нестабильности. В частности, таковые происходили на долларах США на Гавайских островах с конца декабря 1941 по 1943 год (ввиду возможной оккупации последних Японией). С 1920-х по 1940-е годы в Иране также выпускались как надпечатанные, так и оригинальные по рисунку деньги для Иранского Азербайджана, в котором были сильны сепаратистские настроения и который дважды за этот период был частично оккупирован РСФСР/СССР (в начале 1920-х и в 1941—1946 годах).

См. также

Напишите отзыв о статье "Оккупация в филателии и бонистике"

Литература

  • Выпуск оккупационный // [dic.academic.ru/dic.nsf/dic_philately/507/ Большой филателистический словарь] / Н. И. Владинец, Л. И. Ильичёв, И. Я. Левитас, П. Ф. Мазур, И. Н. Меркулов, И. А. Моросанов, Ю. К. Мякота, С. А. Панасян, Ю. М. Рудников, М. Б. Слуцкий, В. А. Якобс; под общ. ред. Н. И. Владинца и В. А. Якобса. — М.: Радио и связь, 1988. — 320 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-256-00175-2.
  • Марки военные // [dic.academic.ru/dic.nsf/dic_philately/1481/ Большой филателистический словарь] / Н. И. Владинец, Л. И. Ильичёв, И. Я. Левитас, П. Ф. Мазур, И. Н. Меркулов, И. А. Моросанов, Ю. К. Мякота, С. А. Панасян, Ю. М. Рудников, М. Б. Слуцкий, В. А. Якобс; под общ. ред. Н. И. Владинца и В. А. Якобса. — М.: Радио и связь, 1988. — 320 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-256-00175-2.


Ссылки

  • [mirmarok.ru/termins/132/ Оккупационная марка]. Словарь терминов. Мир м@рок; Союз филателистов России. Проверено 2 июня 2011. [www.webcitation.org/66s1T5Y9S Архивировано из первоисточника 12 апреля 2012].
  • [re-marki.ru/osobyie-vyipuski-marok/ Оккупационные марки]. Особые выпуски марок. Марки и конверты. Проверено 5 марта 2010. [www.webcitation.org/66s1UavZ1 Архивировано из первоисточника 12 апреля 2012].
  • Щёлоков, Александр. [nvo.ng.ru/notes/2009-01-16/15_money.html Деньги оккупации. Специальная «валюта» для покоренных народов]. Заметки на погонах. Независимое военное обозрение; Независимая газета (16 января 2009). Проверено 5 марта 2010. [www.webcitation.org/66s1V65Wn Архивировано из первоисточника 12 апреля 2012].
  • dr_casus. [dr-casus.livejournal.com/10658.html Оккупационные марки союзников]. Доктор Казус; LiveJournal, Inc. (28 сентября 2007). Проверено 5 марта 2010. [www.webcitation.org/66s1aQcY7 Архивировано из первоисточника 12 апреля 2012].

Отрывок, характеризующий Оккупация в филателии и бонистике

Он, пыхтя и что то бормоча про себя, вошел на лестницу. Кучер его уже не спрашивал, дожидаться ли. Он знал, что когда граф у Ростовых, то до двенадцатого часу. Лакеи Ростовых радостно бросились снимать с него плащ и принимать палку и шляпу. Пьер, по привычке клубной, и палку и шляпу оставлял в передней.
Первое лицо, которое он увидал у Ростовых, была Наташа. Еще прежде, чем он увидал ее, он, снимая плащ в передней, услыхал ее. Она пела солфеджи в зале. Он внал, что она не пела со времени своей болезни, и потому звук ее голоса удивил и обрадовал его. Он тихо отворил дверь и увидал Наташу в ее лиловом платье, в котором она была у обедни, прохаживающуюся по комнате и поющую. Она шла задом к нему, когда он отворил дверь, но когда она круто повернулась и увидала его толстое, удивленное лицо, она покраснела и быстро подошла к нему.
– Я хочу попробовать опять петь, – сказала она. – Все таки это занятие, – прибавила она, как будто извиняясь.
– И прекрасно.
– Как я рада, что вы приехали! Я нынче так счастлива! – сказала она с тем прежним оживлением, которого уже давно не видел в ней Пьер. – Вы знаете, Nicolas получил Георгиевский крест. Я так горда за него.
– Как же, я прислал приказ. Ну, я вам не хочу мешать, – прибавил он и хотел пройти в гостиную.
Наташа остановила его.
– Граф, что это, дурно, что я пою? – сказала она, покраснев, но, не спуская глаз, вопросительно глядя на Пьера.
– Нет… Отчего же? Напротив… Но отчего вы меня спрашиваете?
– Я сама не знаю, – быстро отвечала Наташа, – но я ничего бы не хотела сделать, что бы вам не нравилось. Я вам верю во всем. Вы не знаете, как вы для меля важны и как вы много для меня сделали!.. – Она говорила быстро и не замечая того, как Пьер покраснел при этих словах. – Я видела в том же приказе он, Болконский (быстро, шепотом проговорила она это слово), он в России и опять служит. Как вы думаете, – сказала она быстро, видимо, торопясь говорить, потому что она боялась за свои силы, – простит он меня когда нибудь? Не будет он иметь против меня злого чувства? Как вы думаете? Как вы думаете?
– Я думаю… – сказал Пьер. – Ему нечего прощать… Ежели бы я был на его месте… – По связи воспоминаний, Пьер мгновенно перенесся воображением к тому времени, когда он, утешая ее, сказал ей, что ежели бы он был не он, а лучший человек в мире и свободен, то он на коленях просил бы ее руки, и то же чувство жалости, нежности, любви охватило его, и те же слова были у него на устах. Но она не дала ему времени сказать их.
– Да вы – вы, – сказала она, с восторгом произнося это слово вы, – другое дело. Добрее, великодушнее, лучше вас я не знаю человека, и не может быть. Ежели бы вас не было тогда, да и теперь, я не знаю, что бы было со мною, потому что… – Слезы вдруг полились ей в глаза; она повернулась, подняла ноты к глазам, запела и пошла опять ходить по зале.
В это же время из гостиной выбежал Петя.
Петя был теперь красивый, румяный пятнадцатилетний мальчик с толстыми, красными губами, похожий на Наташу. Он готовился в университет, но в последнее время, с товарищем своим Оболенским, тайно решил, что пойдет в гусары.
Петя выскочил к своему тезке, чтобы переговорить о деле.
Он просил его узнать, примут ли его в гусары.
Пьер шел по гостиной, не слушая Петю.
Петя дернул его за руку, чтоб обратить на себя его вниманье.
– Ну что мое дело, Петр Кирилыч. Ради бога! Одна надежда на вас, – говорил Петя.
– Ах да, твое дело. В гусары то? Скажу, скажу. Нынче скажу все.
– Ну что, mon cher, ну что, достали манифест? – спросил старый граф. – А графинюшка была у обедни у Разумовских, молитву новую слышала. Очень хорошая, говорит.
– Достал, – отвечал Пьер. – Завтра государь будет… Необычайное дворянское собрание и, говорят, по десяти с тысячи набор. Да, поздравляю вас.
– Да, да, слава богу. Ну, а из армии что?
– Наши опять отступили. Под Смоленском уже, говорят, – отвечал Пьер.
– Боже мой, боже мой! – сказал граф. – Где же манифест?
– Воззвание! Ах, да! – Пьер стал в карманах искать бумаг и не мог найти их. Продолжая охлопывать карманы, он поцеловал руку у вошедшей графини и беспокойно оглядывался, очевидно, ожидая Наташу, которая не пела больше, но и не приходила в гостиную.
– Ей богу, не знаю, куда я его дел, – сказал он.
– Ну уж, вечно растеряет все, – сказала графиня. Наташа вошла с размягченным, взволнованным лицом и села, молча глядя на Пьера. Как только она вошла в комнату, лицо Пьера, до этого пасмурное, просияло, и он, продолжая отыскивать бумаги, несколько раз взглядывал на нее.
– Ей богу, я съезжу, я дома забыл. Непременно…
– Ну, к обеду опоздаете.
– Ах, и кучер уехал.
Но Соня, пошедшая в переднюю искать бумаги, нашла их в шляпе Пьера, куда он их старательно заложил за подкладку. Пьер было хотел читать.
– Нет, после обеда, – сказал старый граф, видимо, в этом чтении предвидевший большое удовольствие.
За обедом, за которым пили шампанское за здоровье нового Георгиевского кавалера, Шиншин рассказывал городские новости о болезни старой грузинской княгини, о том, что Метивье исчез из Москвы, и о том, что к Растопчину привели какого то немца и объявили ему, что это шампиньон (так рассказывал сам граф Растопчин), и как граф Растопчин велел шампиньона отпустить, сказав народу, что это не шампиньон, а просто старый гриб немец.
– Хватают, хватают, – сказал граф, – я графине и то говорю, чтобы поменьше говорила по французски. Теперь не время.
– А слышали? – сказал Шиншин. – Князь Голицын русского учителя взял, по русски учится – il commence a devenir dangereux de parler francais dans les rues. [становится опасным говорить по французски на улицах.]
– Ну что ж, граф Петр Кирилыч, как ополченье то собирать будут, и вам придется на коня? – сказал старый граф, обращаясь к Пьеру.
Пьер был молчалив и задумчив во все время этого обеда. Он, как бы не понимая, посмотрел на графа при этом обращении.
– Да, да, на войну, – сказал он, – нет! Какой я воин! А впрочем, все так странно, так странно! Да я и сам не понимаю. Я не знаю, я так далек от военных вкусов, но в теперешние времена никто за себя отвечать не может.