Оксфордский университет

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Оксфордский университет
(Оксфорд)
Оригинальное название

University of Oxford

Девиз

Dominus illuminatio mea
(«Господь — просвещение моё»)

Год основания

Дата основания неизвестна, в 1096 году обучение уже велось[1]

Ректор (Канцлер)

Крис Паттен (англ.)[2]

Студенты

более 20 тыс.[3]

Расположение

Оксфорд, графство Оксфордшир, Англия

Сайт

[www.ox.ac.uk/ www.ox.ac.uk]

Координаты: 51°45′40″ с. ш. 1°15′12″ з. д. / 51.7611° с. ш. 1.2534° з. д. / 51.7611; -1.2534 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=51.7611&mlon=-1.2534&zoom=17 (O)] (Я)К:Учебные заведения, основанные в 1096 году

Оксфордский университе́т (англ. University of Oxford) — британский университет в городе Оксфорд, Англия. Один из старейших университетов в мире, первый англоязычный и на Британских островах. Хотя точная дата основания университета неизвестна, есть сведения, что обучение там происходило уже в 1096 году[1]. Входит в группу «старинных университетов» Великобритании и Ирландии, а также в элитную группу «Рассел» лучших 24 университетов Великобритании. Обучение платное.





История

Точная дата основания Оксфордского университета неизвестна, однако обучение в Оксфорде велось уже в 1096 году. Высылка иностранцев из Парижского Университета в 1167 году (в результате реформы Генриха II Плантагенета, он запретил английским студентам учиться в Сорбонне) заставила многих английских учеников уехать из Франции и поселиться в Оксфорде. Историк Джерард Уэльский читал лекции студентам ещё в 1188 году, а первое упоминание об иностранных учениках было в 1190 году, первым иностранным студентом по документам был «Emo of Friesland». Главой университета являлся (и является по сей день) канцлер. Неанглийские студенты-британцы делились на северных (шотландцы) и южных (ирландцы и валлийцы). В последующих веках географическая принадлежность продолжала влиять на многих студентов, когда дружба между колледжами или общежитиями стала обычаем. Члены многих монашеских орденов - Доминиканцы, Францисканцы, Кармелиты, Августинцы, - обосновались в Оксфорде в середине XIII века; они оказывали влияние и поддерживали студенческие дома. Примерно в то же время для жизни в качестве самостоятельных ученических сообществ частными благотворителями были созданы колледжи. Среди первых были Уильям Дарем, который в 1249 году основал Университетский колледж (Оксфорд) (англ. University College), и Иоанн I де Баллиол, отец будущего Короля Шотландии, в честь которого назван Колледж Баллиол (англ. Balliol College). Английский лорд-канцлер и основатель Мертон-колледжа (англ. Merton College), Вальтер де Мертон разработал правила для колледжей. Мертон-колледж стал образцом для других колледжей Оксфорда и Кембриджа. После этого многие студенты оставили жизнь в общежитиях и религиозных домах и переехали в колледжи.

В 1333-34 гг несколько недовольных учёных из Оксфорда попытались основать новый университет в Стамфорде (Линкольншир)[4]. Из Оксфорда и Кембриджа стали поступать протесты в адрес короля Эдуарда III и он запретил его создание[5] — до 20-х гг XIX века в Англии было не разрешено создавать новые университеты, даже в Лондоне, - и Оксфорд и Кембридж сохраняли монополию.

Если со временем через Оксфорд почти в обязательном порядке проходили члены высшего общества, то в Средние века до этого было ещё далеко. Там обучались только священнослужители, они снимали комнаты у местных жителей и зачастую были бедны.

Приём в университет

В октябре-ноябре перед планируемым началом года обучения, абитуриенты подают заявления в колледжи. Специальная комиссия рассматривает оценки (только отличные, A-level), рекомендательные письма, проводит собеседования. В некоторых случаях будущего студента могут попросить показать свои письменные работы, провести собственные письменные тесты. (Школьные экзамены в Великобритании стандартизированны и проводятся не школами, а центральными экзаменационными комиссиями — [en.wikipedia.org/wiki/Examination_boards_in_the_United_Kingdom examination boards], аккредитованными государством.) Поскольку места в университете предлагаются до того, как большинство абитуриентов закончит школьные экзамены, студенты, как правило, принимаются с условием того, что их оценки к началу учебного года будут не меньше оговоренного балла (conditional offer). Необходимо также знать английский язык не хуже англичанина (по сертификатам IELTS — 7.0, TOEFL-интернет — 110)[6]. Обучение платное: расходы на проживание в год — около 8 тысяч фунтов; плата за обучение зависит от выбранной специальности — гуманитарные науки — 6300 фунтов; точные науки — 8400 фунтов, медицина — 15400 фунтов. Для поступления в магистратуру и аспирантуру кандидаты подают заявления на соответствующий факультет.

Не допускается подача заявлений в один и тот же год одновременно в Оксфордский и Кембриджский университеты.

Структура университета

Университет состоит из 38 колледжей, а также 6 общежитий — закрытых учебных заведений, принадлежащих религиозным орденам без статуса колледжа[7]. Экзамены, большинство лекций и лабораторных занятий организованы централизованно, а колледжи проводят индивидуальные занятия со студентами и семинары.

Сейчас в Оксфорде учится более 20 тысяч студентов[3], около четверти из них — иностранные. Их количество резко увеличивается летом, когда открываются летние языковые школы. Ректор Оксфорда — сэр Крис Паттен. Женщин в Оксфорд начали принимать только в 1920-х гг., однако уже в 70-х было отменено раздельное обучение.

Штат преподавателей Оксфорда огромен — почти 4 тысячи человек, из них 70 — члены Королевского общества, более 100 — члены Британской академии. Оксфорд использует в обучении уникальную систему тьюторства — над каждым студентом учреждается персональная опека специалистом по выбранной специальности.

Основные направления подготовки студентов — гуманитарные, математические, физические, социальные науки, медицина, науки о жизни и окружающей среде.
Отделения:

  • классических языков и литературы;
  • древней истории;
  • филологии, лингвистики и фонетики;
  • живописи и изобразительного искусства;
  • английского языка и литературы;
  • средневековых и современных языков;
  • современной истории;
  • музыки;
  • Востока;
  • философии;
  • теологии;
  • Китая;
  • истории искусств;
  • истории медицины;
  • антропологии;
  • археологии (с 1961 года);
  • биохимии;
  • географии;
  • наук о растениях;
  • зоологии;
  • математики;
  • статистики;
  • химии;
  • наук о Земле;
  • инженерных наук;
  • материаловедения;
  • физики;
  • анестезии;
  • кардиоваскулярной медицины;
  • клинических лабораторных наук;
  • клинической медицины;
  • клинической неврологии;
  • клинической фармакологии;
  • генетики;
  • молекулярной медицины;
  • акушерства и гинекологии;
  • офтальмологии;
  • педиатрии;
  • психиатрии;
  • здоровья населения и первой помощи;
  • хирургии;
  • экспериментальной психологии;
  • анатомии и генетики человека;
  • патологии;
  • фармакологии;
  • физиологии;
  • Африки;
  • Бразилии;
  • современного Китая;
  • Японии;
  • Латинской Америки;
  • России и Восточной Европы;
  • Южной Азии;
  • экономики;
  • образования;
  • Института интернета;
  • права;
  • менеджмента;
  • политики и международных отношений;
  • общественной политики и социальной работы;
  • социологии;
  • дополнительного образования.

Оксфорд — не только университет, но ещё и крупнейший научно-исследовательский центр, у Оксфорда больше сотни библиотек (самая обширная университетская библиотека в Англии) и музеев, своё издательство.

Студенты имеют возможность большое количество своего времени посвящать досугу — к их услугам более 300 кружков по интересам. Традиционно пристальное внимание в Оксфорде уделяется спорту как полезному и престижному виду отдыха.

Из стен Оксфорда вышла целая плеяда блестящих деятелей науки, литературы, искусства — здесь преподавали Кристофер Рен, Джон Толкин, Льюис Кэрролл, учились Роджер Бэкон и Маргарет Тетчер. 25 британских премьер-министров окончили Оксфорд.

Интересные факты

  • В Оксфордском университете, в Кларендонской лаборатории, имеется электрический колокольчик, который непрерывно звонит с 1840 года. В нём используются силы электростатического притяжения, поэтому для поддержания работы тратится очень небольшое количество энергии. Сухие элементы питания для колокольчика были установлены при его создании и герметично залиты расплавленной серой, поэтому никто точно не знает, как именно они устроены. Работающий более 170 лет инструмент представляет собой один из самых длительных непрерывных экспериментов в истории[8].
  • Оксфордский университет оказал влияние и на культуру. Всемирно известен костюм студента, один из атрибутов которого — Оксфордские «мешки».

Известные выпускники

Колледжи Оксфорда

Самый первый колледж Оксфордского университета — Университетский (англ. University College) — был основан в 1249 году. Два других колледжа Оксфорда, претендующих на историческое первенство — «Баллиоль» (англ. Balliol, 1260 год) и «Мертон» (англ. Merton, 1264 год) — названы в честь своих создателей. Джон Баллиоль был отцом Иоанна I — будущего короля Шотландии, а основателем второго был лорд-канцлер Уолтер де Мертон.

(рядом с названием колледжа в скобках — год основания)

См. также

Напишите отзыв о статье "Оксфордский университет"

Примечания

  1. 1 2 Thackrah, John Richard. [books.google.com/books?id=LvqeAAAAMAAJ The university and colleges of Oxford]. — Dalton, 1981. — P. 1. — ISBN 9780861380022.
  2. [www.ox.ac.uk/about_the_university/oxford_people/key_university_officers/index.html Ключевые сотрудники университета // Key University Officers]
  3. 1 2 [www.ox.ac.uk/about_the_university/facts_and_figures/index.html Цифры и факты]. University of Oxford. Проверено 30 апреля 2010. [www.webcitation.org/61CYGiKG0 Архивировано из первоисточника 25 августа 2011].
  4. Sir George Norman Clark. [books.google.com/books?id=cLYIAQAAMAAJ The Oxford History of England: McKisack, M. The fourteenth century, 1307-1399]. — Clarendon Press, 1959. — P. 501.
  5. Johnson, W. (1991). «The beginning аnd suppression оf a university at Stamford». International Journal of Mechanical Sciences 33 (8): 675–678. DOI:10.1016/0020-7403(91)90036-3. ISSN [worldcat.org/issn/00207403 00207403].
  6. [www.ox.ac.uk/admissions/undergraduate/international-students/english-language-requirements English language requirements | University of Oxford]
  7. [www.ox.ac.uk/colleges/colleges_and_halls_az/index.html Colleges and Halls A-Z]. University of Oxford. Проверено 4 октября 2008. [www.webcitation.org/61CYHOoiD Архивировано из первоисточника 25 августа 2011].
  8. [atlasobscura.com/place/oxford-electric-bell Oxford electric bell] // Atlas Obscura (англ.)

Ссылки

Отрывок, характеризующий Оксфордский университет

За движением народов с запада на восток должно было последовать движение народов с востока на запад, и для этой новой войны нужен был новый деятель, имеющий другие, чем Кутузов, свойства, взгляды, движимый другими побуждениями.
Александр Первый для движения народов с востока на запад и для восстановления границ народов был так же необходим, как необходим был Кутузов для спасения и славы России.
Кутузов не понимал того, что значило Европа, равновесие, Наполеон. Он не мог понимать этого. Представителю русского народа, после того как враг был уничтожен, Россия освобождена и поставлена на высшую степень своей славы, русскому человеку, как русскому, делать больше было нечего. Представителю народной войны ничего не оставалось, кроме смерти. И он умер.


Пьер, как это большею частью бывает, почувствовал всю тяжесть физических лишений и напряжений, испытанных в плену, только тогда, когда эти напряжения и лишения кончились. После своего освобождения из плена он приехал в Орел и на третий день своего приезда, в то время как он собрался в Киев, заболел и пролежал больным в Орле три месяца; с ним сделалась, как говорили доктора, желчная горячка. Несмотря на то, что доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он все таки выздоровел.
Все, что было с Пьером со времени освобождения и до болезни, не оставило в нем почти никакого впечатления. Он помнил только серую, мрачную, то дождливую, то снежную погоду, внутреннюю физическую тоску, боль в ногах, в боку; помнил общее впечатление несчастий, страданий людей; помнил тревожившее его любопытство офицеров, генералов, расспрашивавших его, свои хлопоты о том, чтобы найти экипаж и лошадей, и, главное, помнил свою неспособность мысли и чувства в то время. В день своего освобождения он видел труп Пети Ростова. В тот же день он узнал, что князь Андрей был жив более месяца после Бородинского сражения и только недавно умер в Ярославле, в доме Ростовых. И в тот же день Денисов, сообщивший эту новость Пьеру, между разговором упомянул о смерти Элен, предполагая, что Пьеру это уже давно известно. Все это Пьеру казалось тогда только странно. Он чувствовал, что не может понять значения всех этих известий. Он тогда торопился только поскорее, поскорее уехать из этих мест, где люди убивали друг друга, в какое нибудь тихое убежище и там опомниться, отдохнуть и обдумать все то странное и новое, что он узнал за это время. Но как только он приехал в Орел, он заболел. Проснувшись от своей болезни, Пьер увидал вокруг себя своих двух людей, приехавших из Москвы, – Терентия и Ваську, и старшую княжну, которая, живя в Ельце, в имении Пьера, и узнав о его освобождении и болезни, приехала к нему, чтобы ходить за ним.
Во время своего выздоровления Пьер только понемногу отвыкал от сделавшихся привычными ему впечатлений последних месяцев и привыкал к тому, что его никто никуда не погонит завтра, что теплую постель его никто не отнимет и что у него наверное будет обед, и чай, и ужин. Но во сне он еще долго видел себя все в тех же условиях плена. Так же понемногу Пьер понимал те новости, которые он узнал после своего выхода из плена: смерть князя Андрея, смерть жены, уничтожение французов.
Радостное чувство свободы – той полной, неотъемлемой, присущей человеку свободы, сознание которой он в первый раз испытал на первом привале, при выходе из Москвы, наполняло душу Пьера во время его выздоровления. Он удивлялся тому, что эта внутренняя свобода, независимая от внешних обстоятельств, теперь как будто с излишком, с роскошью обставлялась и внешней свободой. Он был один в чужом городе, без знакомых. Никто от него ничего не требовал; никуда его не посылали. Все, что ему хотелось, было у него; вечно мучившей его прежде мысли о жене больше не было, так как и ее уже не было.
– Ах, как хорошо! Как славно! – говорил он себе, когда ему подвигали чисто накрытый стол с душистым бульоном, или когда он на ночь ложился на мягкую чистую постель, или когда ему вспоминалось, что жены и французов нет больше. – Ах, как хорошо, как славно! – И по старой привычке он делал себе вопрос: ну, а потом что? что я буду делать? И тотчас же он отвечал себе: ничего. Буду жить. Ах, как славно!
То самое, чем он прежде мучился, чего он искал постоянно, цели жизни, теперь для него не существовало. Эта искомая цель жизни теперь не случайно не существовала для него только в настоящую минуту, но он чувствовал, что ее нет и не может быть. И это то отсутствие цели давало ему то полное, радостное сознание свободы, которое в это время составляло его счастие.
Он не мог иметь цели, потому что он теперь имел веру, – не веру в какие нибудь правила, или слова, или мысли, но веру в живого, всегда ощущаемого бога. Прежде он искал его в целях, которые он ставил себе. Это искание цели было только искание бога; и вдруг он узнал в своем плену не словами, не рассуждениями, но непосредственным чувством то, что ему давно уж говорила нянюшка: что бог вот он, тут, везде. Он в плену узнал, что бог в Каратаеве более велик, бесконечен и непостижим, чем в признаваемом масонами Архитектоне вселенной. Он испытывал чувство человека, нашедшего искомое у себя под ногами, тогда как он напрягал зрение, глядя далеко от себя. Он всю жизнь свою смотрел туда куда то, поверх голов окружающих людей, а надо было не напрягать глаз, а только смотреть перед собой.
Он не умел видеть прежде великого, непостижимого и бесконечного ни в чем. Он только чувствовал, что оно должно быть где то, и искал его. Во всем близком, понятном он видел одно ограниченное, мелкое, житейское, бессмысленное. Он вооружался умственной зрительной трубой и смотрел в даль, туда, где это мелкое, житейское, скрываясь в тумане дали, казалось ему великим и бесконечным оттого только, что оно было неясно видимо. Таким ему представлялась европейская жизнь, политика, масонство, философия, филантропия. Но и тогда, в те минуты, которые он считал своей слабостью, ум его проникал и в эту даль, и там он видел то же мелкое, житейское, бессмысленное. Теперь же он выучился видеть великое, вечное и бесконечное во всем, и потому естественно, чтобы видеть его, чтобы наслаждаться его созерцанием, он бросил трубу, в которую смотрел до сих пор через головы людей, и радостно созерцал вокруг себя вечно изменяющуюся, вечно великую, непостижимую и бесконечную жизнь. И чем ближе он смотрел, тем больше он был спокоен и счастлив. Прежде разрушавший все его умственные постройки страшный вопрос: зачем? теперь для него не существовал. Теперь на этот вопрос – зачем? в душе его всегда готов был простой ответ: затем, что есть бог, тот бог, без воли которого не спадет волос с головы человека.


Пьер почти не изменился в своих внешних приемах. На вид он был точно таким же, каким он был прежде. Так же, как и прежде, он был рассеян и казался занятым не тем, что было перед глазами, а чем то своим, особенным. Разница между прежним и теперешним его состоянием состояла в том, что прежде, когда он забывал то, что было перед ним, то, что ему говорили, он, страдальчески сморщивши лоб, как будто пытался и не мог разглядеть чего то, далеко отстоящего от него. Теперь он так же забывал то, что ему говорили, и то, что было перед ним; но теперь с чуть заметной, как будто насмешливой, улыбкой он всматривался в то самое, что было перед ним, вслушивался в то, что ему говорили, хотя очевидно видел и слышал что то совсем другое. Прежде он казался хотя и добрым человеком, но несчастным; и потому невольно люди отдалялись от него. Теперь улыбка радости жизни постоянно играла около его рта, и в глазах его светилось участие к людям – вопрос: довольны ли они так же, как и он? И людям приятно было в его присутствии.
Прежде он много говорил, горячился, когда говорил, и мало слушал; теперь он редко увлекался разговором и умел слушать так, что люди охотно высказывали ему свои самые задушевные тайны.
Княжна, никогда не любившая Пьера и питавшая к нему особенно враждебное чувство с тех пор, как после смерти старого графа она чувствовала себя обязанной Пьеру, к досаде и удивлению своему, после короткого пребывания в Орле, куда она приехала с намерением доказать Пьеру, что, несмотря на его неблагодарность, она считает своим долгом ходить за ним, княжна скоро почувствовала, что она его любит. Пьер ничем не заискивал расположения княжны. Он только с любопытством рассматривал ее. Прежде княжна чувствовала, что в его взгляде на нее были равнодушие и насмешка, и она, как и перед другими людьми, сжималась перед ним и выставляла только свою боевую сторону жизни; теперь, напротив, она чувствовала, что он как будто докапывался до самых задушевных сторон ее жизни; и она сначала с недоверием, а потом с благодарностью выказывала ему затаенные добрые стороны своего характера.
Самый хитрый человек не мог бы искуснее вкрасться в доверие княжны, вызывая ее воспоминания лучшего времени молодости и выказывая к ним сочувствие. А между тем вся хитрость Пьера состояла только в том, что он искал своего удовольствия, вызывая в озлобленной, cyхой и по своему гордой княжне человеческие чувства.
– Да, он очень, очень добрый человек, когда находится под влиянием не дурных людей, а таких людей, как я, – говорила себе княжна.
Перемена, происшедшая в Пьере, была замечена по своему и его слугами – Терентием и Васькой. Они находили, что он много попростел. Терентий часто, раздев барина, с сапогами и платьем в руке, пожелав покойной ночи, медлил уходить, ожидая, не вступит ли барин в разговор. И большею частью Пьер останавливал Терентия, замечая, что ему хочется поговорить.
– Ну, так скажи мне… да как же вы доставали себе еду? – спрашивал он. И Терентий начинал рассказ о московском разорении, о покойном графе и долго стоял с платьем, рассказывая, а иногда слушая рассказы Пьера, и, с приятным сознанием близости к себе барина и дружелюбия к нему, уходил в переднюю.
Доктор, лечивший Пьера и навещавший его каждый день, несмотря на то, что, по обязанности докторов, считал своим долгом иметь вид человека, каждая минута которого драгоценна для страждущего человечества, засиживался часами у Пьера, рассказывая свои любимые истории и наблюдения над нравами больных вообще и в особенности дам.
– Да, вот с таким человеком поговорить приятно, не то, что у нас, в провинции, – говорил он.
В Орле жило несколько пленных французских офицеров, и доктор привел одного из них, молодого итальянского офицера.
Офицер этот стал ходить к Пьеру, и княжна смеялась над теми нежными чувствами, которые выражал итальянец к Пьеру.
Итальянец, видимо, был счастлив только тогда, когда он мог приходить к Пьеру и разговаривать и рассказывать ему про свое прошедшее, про свою домашнюю жизнь, про свою любовь и изливать ему свое негодование на французов, и в особенности на Наполеона.
– Ежели все русские хотя немного похожи на вас, – говорил он Пьеру, – c'est un sacrilege que de faire la guerre a un peuple comme le votre. [Это кощунство – воевать с таким народом, как вы.] Вы, пострадавшие столько от французов, вы даже злобы не имеете против них.
И страстную любовь итальянца Пьер теперь заслужил только тем, что он вызывал в нем лучшие стороны его души и любовался ими.
Последнее время пребывания Пьера в Орле к нему приехал его старый знакомый масон – граф Вилларский, – тот самый, который вводил его в ложу в 1807 году. Вилларский был женат на богатой русской, имевшей большие имения в Орловской губернии, и занимал в городе временное место по продовольственной части.
Узнав, что Безухов в Орле, Вилларский, хотя и никогда не был коротко знаком с ним, приехал к нему с теми заявлениями дружбы и близости, которые выражают обыкновенно друг другу люди, встречаясь в пустыне. Вилларский скучал в Орле и был счастлив, встретив человека одного с собой круга и с одинаковыми, как он полагал, интересами.
Но, к удивлению своему, Вилларский заметил скоро, что Пьер очень отстал от настоящей жизни и впал, как он сам с собою определял Пьера, в апатию и эгоизм.
– Vous vous encroutez, mon cher, [Вы запускаетесь, мой милый.] – говорил он ему. Несмотря на то, Вилларскому было теперь приятнее с Пьером, чем прежде, и он каждый день бывал у него. Пьеру же, глядя на Вилларского и слушая его теперь, странно и невероятно было думать, что он сам очень недавно был такой же.
Вилларский был женат, семейный человек, занятый и делами имения жены, и службой, и семьей. Он считал, что все эти занятия суть помеха в жизни и что все они презренны, потому что имеют целью личное благо его и семьи. Военные, административные, политические, масонские соображения постоянно поглощали его внимание. И Пьер, не стараясь изменить его взгляд, не осуждая его, с своей теперь постоянно тихой, радостной насмешкой, любовался на это странное, столь знакомое ему явление.
В отношениях своих с Вилларским, с княжною, с доктором, со всеми людьми, с которыми он встречался теперь, в Пьере была новая черта, заслуживавшая ему расположение всех людей: это признание возможности каждого человека думать, чувствовать и смотреть на вещи по своему; признание невозможности словами разубедить человека. Эта законная особенность каждого человека, которая прежде волновала и раздражала Пьера, теперь составляла основу участия и интереса, которые он принимал в людях. Различие, иногда совершенное противоречие взглядов людей с своею жизнью и между собою, радовало Пьера и вызывало в нем насмешливую и кроткую улыбку.