Окуригана

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Японская письменность

Кандзи漢字

Кана仮名

Использование

Исторические

Транскрипции

Фонология日本語の音韻

Окуригана (яп. 送り仮名, букв. «сопровождающая кана») — суффиксы в виде каны для иероглифов кандзи в японском языке. Окуригана обычно используется для изменения форм прилагательных и глаголов, может отражать время (прошедшее или настоящее/будущее), утвердительное или отрицательное значение, категории вежливости, а также выполнять другие функции словообразования. В современном письменном языке окуригана практически всегда записывается хираганой; в прошлом для этих целей часто использовалась катакана.





Морфология

Окуригана в японском языке показывает времена и утвердительное или отрицательное значение у прилагательных. Большинство прилагательных следуют нижеприведённому шаблону словообразования. На примере кандзи 高 («высокий») можно показать основные четыре формы японского прилагательного. Корень всех этих слов выражается иероглифом 高 (така), однако важная информация о времени или отрицании передаётся окуриганой, которая следует за кандзи.

  • (такай) : Высокий (утверждение, настоящее/будущее время), означает «[нечто является] высоким».
  • かった (такакатта) : Высокий (утверждение, прошедшее время), означает «[нечто было] высоким/дорогим».
  • くない (такакунай) : Высокий (отрицание, настоящее/будущее время), означает «[нечто является] недорогим».
  • くなかった (такакунакатта) : Высокий (отрицание, прошедшее время), означает «[нечто было] недорогим».

Формы японских глаголов образуются похожим образом: коренное значение обычно выражается при помощи одного или нескольких кандзи в начале слова, а время, отрицание, категории вежливости и другие морфологические признаки выражаются при помощи окуриганы.

  • 食べ (табэру) : Есть (утверждение, настоящее/будущее время, простая форма), означает «[кто-то] ест».
  • 食べます (табэмасу) : Есть (утверждение, настоящее/будущее время, вежливая форма), означает «[кто-то] ест».
  • 食べない (табэнай) : Есть (отрицание, настоящее/будущее время, простая форма), означает «[кто-то] не ест».
  • 食べ (табэта) : Есть (утверждение, прошедшее время, простая форма), означает «[кто-то] ел».
  • 食べなかった (табэнакатта) : Есть (отрицание, прошедшее время, простая форма), означает «[кто-то] не ел».

Помимо простой формы существует нейтрально-вежливая форма (иногда её называют просто формой на «мас»), которой следует пользоваться, к примеру, при общении со случайным попутчиком или мало знакомым человеком. На русский язык, как правило, дословно эту разницу перевести сложно.

  • 食べます (табэмасу) : Есть (утверждение, настоящее/будущее время, вежливая форма), означает «[кто-то] ест».
  • 食べません (табэмасэн) : Есть (отрицание, настоящее/будущее время, вежливая форма), означает «[кто-то] не ест».
  • 食べました (табэмасита) : Есть (утверждение, прошедшее время, вежливая форма), означает «[кто-то] ел».
  • 食べませんでした (табэмасэн дэсита) : Есть (отрицание, прошедшее время, вежливая форма), означает «[кто-то] не ел».

Устранение неоднозначности

Окуригана используется для различения кандзи, имеющих различные чтения. Обычно это нужно для наиболее распространённых иероглифов, которые имеют несколько значений (как правило, очень близких), но произносимых по-разному. Окуригана в данном случае играет роль ключа, записываемого после кандзи, помогающего читателю правильно определить чтение и значение слова.

В качестве примера неоднозначности можно взять распространённые кандзи 上 «верх» и 下 «низ».

  • 上がる (агару) : «восходить/готовиться/завершать», где 上 читается как а.
  • 上る (нобору) : «взбираться/забираться наверх», где 上 читается как нобо
  • 下さる (кудасару) : «давать [предполагается, что говорящий ниже по социальной лестнице]», где 下 читается как куда.
  • 下りる (ориру) : «отдавать/снисходить», где 下 читается как о.
  • 下がる (сагару) : «качаться/висеть», где 下 читается как са
  • 話 (ханаси) : «разговор» — имя существительное.
  • 話し (ханаси) : «говорить» — глагол.

Японским министерством образования созданы правила, предписывающие использование окуриганы в каждом конкретном случае, однако на практике от этих правил часто встречаются отклонения, особенно в старых книгах или при компьютерном общении. К примеру, стандартная запись слова курэгата (вечер) — 暮れ方, однако написание 暮方 в интернете встречается чаще.

Библиография

  • Пряхина Л. В. «Окуригана в современном японском языке». — М., Муравей, 2002 г. ISBN 5-89737-109-1

Напишите отзыв о статье "Окуригана"

Ссылки

  • [www.mext.go.jp/b_menu/hakusho/nc/k19730618001/k19730618001.html 送り仮名の付け方]  (яп.)

Отрывок, характеризующий Окуригана

И графине и Соне понятно было, что Москва, пожар Москвы, что бы то ни было, конечно, не могло иметь значения для Наташи.
Граф опять пошел за перегородку и лег. Графиня подошла к Наташе, дотронулась перевернутой рукой до ее головы, как это она делала, когда дочь ее бывала больна, потом дотронулась до ее лба губами, как бы для того, чтобы узнать, есть ли жар, и поцеловала ее.
– Ты озябла. Ты вся дрожишь. Ты бы ложилась, – сказала она.
– Ложиться? Да, хорошо, я лягу. Я сейчас лягу, – сказала Наташа.
С тех пор как Наташе в нынешнее утро сказали о том, что князь Андрей тяжело ранен и едет с ними, она только в первую минуту много спрашивала о том, куда? как? опасно ли он ранен? и можно ли ей видеть его? Но после того как ей сказали, что видеть его ей нельзя, что он ранен тяжело, но что жизнь его не в опасности, она, очевидно, не поверив тому, что ей говорили, но убедившись, что сколько бы она ни говорила, ей будут отвечать одно и то же, перестала спрашивать и говорить. Всю дорогу с большими глазами, которые так знала и которых выражения так боялась графиня, Наташа сидела неподвижно в углу кареты и так же сидела теперь на лавке, на которую села. Что то она задумывала, что то она решала или уже решила в своем уме теперь, – это знала графиня, но что это такое было, она не знала, и это то страшило и мучило ее.
– Наташа, разденься, голубушка, ложись на мою постель. (Только графине одной была постелена постель на кровати; m me Schoss и обе барышни должны были спать на полу на сене.)
– Нет, мама, я лягу тут, на полу, – сердито сказала Наташа, подошла к окну и отворила его. Стон адъютанта из открытого окна послышался явственнее. Она высунула голову в сырой воздух ночи, и графиня видела, как тонкие плечи ее тряслись от рыданий и бились о раму. Наташа знала, что стонал не князь Андрей. Она знала, что князь Андрей лежал в той же связи, где они были, в другой избе через сени; но этот страшный неумолкавший стон заставил зарыдать ее. Графиня переглянулась с Соней.
– Ложись, голубушка, ложись, мой дружок, – сказала графиня, слегка дотрогиваясь рукой до плеча Наташи. – Ну, ложись же.
– Ах, да… Я сейчас, сейчас лягу, – сказала Наташа, поспешно раздеваясь и обрывая завязки юбок. Скинув платье и надев кофту, она, подвернув ноги, села на приготовленную на полу постель и, перекинув через плечо наперед свою недлинную тонкую косу, стала переплетать ее. Тонкие длинные привычные пальцы быстро, ловко разбирали, плели, завязывали косу. Голова Наташи привычным жестом поворачивалась то в одну, то в другую сторону, но глаза, лихорадочно открытые, неподвижно смотрели прямо. Когда ночной костюм был окончен, Наташа тихо опустилась на простыню, постланную на сено с края от двери.
– Наташа, ты в середину ляг, – сказала Соня.
– Нет, я тут, – проговорила Наташа. – Да ложитесь же, – прибавила она с досадой. И она зарылась лицом в подушку.
Графиня, m me Schoss и Соня поспешно разделись и легли. Одна лампадка осталась в комнате. Но на дворе светлело от пожара Малых Мытищ за две версты, и гудели пьяные крики народа в кабаке, который разбили мамоновские казаки, на перекоске, на улице, и все слышался неумолкаемый стон адъютанта.
Долго прислушивалась Наташа к внутренним и внешним звукам, доносившимся до нее, и не шевелилась. Она слышала сначала молитву и вздохи матери, трещание под ней ее кровати, знакомый с свистом храп m me Schoss, тихое дыханье Сони. Потом графиня окликнула Наташу. Наташа не отвечала ей.
– Кажется, спит, мама, – тихо отвечала Соня. Графиня, помолчав немного, окликнула еще раз, но уже никто ей не откликнулся.
Скоро после этого Наташа услышала ровное дыхание матери. Наташа не шевелилась, несмотря на то, что ее маленькая босая нога, выбившись из под одеяла, зябла на голом полу.
Как бы празднуя победу над всеми, в щели закричал сверчок. Пропел петух далеко, откликнулись близкие. В кабаке затихли крики, только слышался тот же стой адъютанта. Наташа приподнялась.
– Соня? ты спишь? Мама? – прошептала она. Никто не ответил. Наташа медленно и осторожно встала, перекрестилась и ступила осторожно узкой и гибкой босой ступней на грязный холодный пол. Скрипнула половица. Она, быстро перебирая ногами, пробежала, как котенок, несколько шагов и взялась за холодную скобку двери.
Ей казалось, что то тяжелое, равномерно ударяя, стучит во все стены избы: это билось ее замиравшее от страха, от ужаса и любви разрывающееся сердце.