Операция «Манта»

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Операция «Манта»
Основной конфликт: Чадско-ливийский конфликт

Тёмно-зелёный: полоса Аузу
Светло-зелёный: часть Чада,
контролируемая ППНЕ до 1987
Красные линии: 15-я и 16-я параллели
Дата

1983-1984 годы

Место

Чад

Причина

ливийское вторжение

Итог

соглашение о совместном выводе иностранных войск

Противники
Чад
Франция
ППНЕ
Ливия
Командующие
неизвестно неизвестно
Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
неизвестно неизвестно
 
Чадско-ливийский конфликт
Операция «Манта»ЭпевьеВойна в ТибестиВойна «тойот»Маатен ал-Сарра

Операция «Манта» (фр. Opération Manta, 1983—1984) — кодовое обозначение первого присутствия французских войск в Чаде во время чадско-ливийского конфликта.





Предыстория

В 1965—1979 годах в Чаде шла гражданская война, завершившаяся формированием Переходного правительства национального единства (ППНЕ). Однако уже в 1980 году конфликт возобновился: министр обороны Хиссен Хабре восстал против главы ППНЕ Гукуни Уэддея. 7 августа 1982 силы Хабре взяли столицу Чада Нджамену. Отказавшись признать Хабре новым главой страны, Уэддей в октябре 1982 года воссоздал ППНЕ в городе Бардаи на севере Чада — уже как объединение вооружённых группировок, противостоящих Хабре. Прежде воздерживавшийся от прямого вмешательства в чадский конфликт ливийский глава Муамар Каддафи решил в этих условиях поддержать Уэддея и, признав его легитимным главой Чада, предоставил помощь в обучении и вооружении войск.

В июне 1983 года объединённые силы ППНЕ и Ливии 24 июня 1983 года взяли Файя-Ларжо — основной опорный пункт правительственных сил в северном Чаде. В тот же день министр иностранных дел Франции Клод Шессон заявил, что Франция «не останется безразличной» к ливийскому вмешательству в чадские дела.

Трёхтысячная группировка войск ППНЕ продолжила наступление на Коро-Торо, Ум-Шалуба и главный город восточного Чада — Абеше, который пал 8 июля. В результате Каддафи и Уэддей получили в свои руки пути, ведущие с севера к Нджамене, и отрезали Хабре от Судана.

В этих условиях Хабре обратился за международной помощью. Не решаясь на прямое вмешательство, и принижая роль Ливии, Франция предоставила лишь оружие и горючее; первый транспортный самолёт из Франции прибыл 27 июня. 3 июля Заир прислал отряд из 250 парашютистов (постепенно возросший до 2000 человек), которые разместились вокруг Нджамены, высвободив силы Хабре для борьбы с повстанцами. США объявили о предоставлении военной и продовольственной помощи на сумму в 25 миллионов долларов. Воспользовавшись этой помощью, Хабре лично возглавил чадские правительственные войска и уже 12 июля отбил силы Уэддея от Абеше, а 30 июля взял Файя-Ларжо.

Видя провал ППНЕ-ливийского наступления, Каддафи интенсифицировал участие Ливии в чадском конфликте, перейдя к неприкрытой интервенции. На следующий день после падения Файя-Ларжо ливийские МиГи нанесли удар по городу, а в полосу Аузу была переброшена 11-тысячная группировка ливийских войск (с танками и артиллерией) и порядка 80 ливийских самолётов. Хабре окопался со своей 5-тысячной группировкой в Файя-Ларжо, но был не в силах противостоять подавляющей ливийской огневой мощи. Потеряв около трети своей армии, он был вынужден отступить на юг.

6 августа 1983 года Хабре обратился за военной помощью к Франции. Под давлением США и франкоговорящих стран Африки, 9 августа президент Франции Франсуа Миттеран объявил о намерении остановить Каддафи.

Ход операции

После заявления Миттерана в Чад были быстро переброшены французские войска из соседней Центральноафриканской республики, которые перекрыли два возможных пути наступления на Нджамену с севера, а также истребители-бомбардировщики и противотанковые вертолёты. Затем войска (чья численность постепенно выросла до 3.500 человек — крупнейший французский контингент в Африке со времён войны в Алжире) продвинулись на север, и остановились на т. н. «красной линии», идущей примерно по 15-й параллели от Мао на западе до Абеше на востоке. Хоть Миттеран и заявил, что не потерпит ливийского присустствия в Файя-Ларжо, он не хотел идти на открытую конфронтацию с Ливией и французскими руками возвращать север Чада Хабре. Ливийцы также старались не пересекать «красную линию» в южном направлении.

В сложившейся обстановке казалось, что Франция де-факто согласилась с разделом Чада. Хотя эта ситуация и не нравилась Хабре, тем не менее он получил от неё большое преимущество, упрочив своё положение в южной части страны и восстановив былое военное сотрудничество с Францией. В то же время к северу от «красной линии» усиливались трения между ливийскими войсками и силами ППНЕ. Организация африканского единства попыталась организовать мирные переговоры между враждующими чадскими группировками, но они закончились провалом.

24 января 1984 года силы ППНЕ, поддержанные ливийцами, перешли в наступление и атаковали опорный пункт правительственных войск в Канеме, расположенный в 200 км южнее «красной линии». Французам пришлось отреагировать, но они сделали это не так, как хотелось Хабре: вместо атаки на Файя-Ларжо, что привело бы французов к прямому столкновению с ливийцами (чего Миттеран всеми силами избегал), министр обороны Шарль Эрню приказал 25 января двум французским истребителям-бомбардировщикам нанести авиаудары по наступающим силам ППНЕ. Несмотря на то, что им удалось остановить наступление северян, один из самолётов был сбит, после чего французы 27 января приняли решение переместить «красную линию» на север, и она теперь стала проходить не по 15-й, а по 16-й параллели, от Коро-Торо до Ум-Шалуба.

30 апреля 1984 года Муамар Каддафи предложил одновременно вывести французские и ливийские войска из Чада. Франсуа Миттеран принял это предложение, и 17 сентября 1984 года Каддафи и Миттеран на встрече сделали совместное заявление о том, что вывод начнётся 25 сентября и завершится к 10 ноября. Французы приветствовали соглашение, сочтя его результатом дипломатического искусства Миттерана. Французские войска покинули Чад ещё до финальной даты, оставив лишь сто человек технического персонала и вооружение для правительственных войск Чада. Однако 5 декабря обнаружилось, что хотя Каддафи и вывел часть сил из Чада, там осталось ещё около 3 тысяч ливийских военнослужащих.

Последствия

Уход французских войск привёл к напряжённости во франко-чадских отношениях, так как Хабре чувствовал себя оскорблённым и брошенным. Из Нджамены стали широко распространяться слухи о том, что у франко-ливийского соглашения были некие секретные статьи, и французскому министру внешних сношений Ролану Дюма пришлось официально опровергать эти слухи на франко-африканском саммите, состоявшемся в Бужумбуре в декабре 1984 года. Африканские страны давили на Миттерана, требуя возвращения Франции в Чад, в то время как Жак Юстингер — секретарь по внешним сношениям французской Социалистической партии (возглавляемой Миттераном) — заявлял, что «Франция более никогда не будет жандармом франкоговорящей Африки». В странах «третьего мира» возрос престиж Каддафи, сумевшего «надуть» Францию. Как внутри Франции, так и из-за рубежа на Миттерана сыпались обвинения в том, что он поверил слову «человека, который никогда не держал слова».

Год, последовавший за выводом французских войск, оказался одним из самых спокойных в Чаде. Несмотря на то, что ППНЕ изначально заявляло о намерении маршировать на Нджамену, обе стороны старались не нарушать «красную линию». Хабре использовал перемирие для того, чтобы заключить мирные соглашения с мелкими повстанческими группами на юге, в то время как в ППНЕ начались внутренние раздоры. Усилились также трения между ППНЕ и Ливией, желавшей аннексировать северный Чад.

Видя международную изоляцию и внутренний распад ППНЕ — единственного легитимного источника присутствия ливийцев в Чаде — Каддафи решил подтолкнуть события. 18 февраля 1986 года силы ППНЕ при поддержке ливийских танков атаковали опорный пункт Куба-Оланга, расположенный южнее «красной линии». Это вынудило французов вернуться в Чад.

Источники

  • Mario J. Azevedo «Roots of Violence: A History of War in Chad» — «Routledge»,1998. ISBN 90-5699-582-0.
  • Michael Brecher & Jonathan Wilkenfeld «A Study in Crisis» — «University of Michigan Press», 1997. ISBN 0-4721-0806-9.
  • [lcweb2.loc.gov/frd/cs/tdtoc.html Thomas Collelo «Chad»] — «United States Government Printing Office», 1990. ISBN 0-1602-4770-5.
  • John E. Jessup «An Encyclopedic Dictionary of Conflict and Conflict Resolution, 1945—1996» — «Greenwood Press», 1998. ISBN 0-3132-8112-2.
  • Guy Jeremie Ngansop «Tchad: Vingt d’ans de crise» — «L’Harmattan», 1986. ISBN 2-85802-687-4.
  • Sam C. Nolutshungu «Limits of Anarchy: Intervention and State Formation in Chad» — «University of Virginia Press», 1995. ISBN 0-8139-1628-3.
  • Kenneth M. Pollack «Arabs at War: Military Effectiveness, 1948—1991» — «University of Nebraska Press», 2002. ISBN 0-8032-3733-2.


Напишите отзыв о статье "Операция «Манта»"

Отрывок, характеризующий Операция «Манта»

Оно побежало только тогда, когда его вдруг охватил панический страх, произведенный перехватами обозов по Смоленской дороге и Тарутинским сражением. Это же самое известие о Тарутинском сражении, неожиданно на смотру полученное Наполеоном, вызвало в нем желание наказать русских, как говорит Тьер, и он отдал приказание о выступлении, которого требовало все войско.
Убегая из Москвы, люди этого войска захватили с собой все, что было награблено. Наполеон тоже увозил с собой свой собственный tresor [сокровище]. Увидав обоз, загромождавший армию. Наполеон ужаснулся (как говорит Тьер). Но он, с своей опытностью войны, не велел сжечь всо лишние повозки, как он это сделал с повозками маршала, подходя к Москве, но он посмотрел на эти коляски и кареты, в которых ехали солдаты, и сказал, что это очень хорошо, что экипажи эти употребятся для провианта, больных и раненых.
Положение всего войска было подобно положению раненого животного, чувствующего свою погибель и не знающего, что оно делает. Изучать искусные маневры Наполеона и его войска и его цели со времени вступления в Москву и до уничтожения этого войска – все равно, что изучать значение предсмертных прыжков и судорог смертельно раненного животного. Очень часто раненое животное, заслышав шорох, бросается на выстрел на охотника, бежит вперед, назад и само ускоряет свой конец. То же самое делал Наполеон под давлением всего его войска. Шорох Тарутинского сражения спугнул зверя, и он бросился вперед на выстрел, добежал до охотника, вернулся назад, опять вперед, опять назад и, наконец, как всякий зверь, побежал назад, по самому невыгодному, опасному пути, но по знакомому, старому следу.
Наполеон, представляющийся нам руководителем всего этого движения (как диким представлялась фигура, вырезанная на носу корабля, силою, руководящею корабль), Наполеон во все это время своей деятельности был подобен ребенку, который, держась за тесемочки, привязанные внутри кареты, воображает, что он правит.


6 го октября, рано утром, Пьер вышел из балагана и, вернувшись назад, остановился у двери, играя с длинной, на коротких кривых ножках, лиловой собачонкой, вертевшейся около него. Собачонка эта жила у них в балагане, ночуя с Каратаевым, но иногда ходила куда то в город и опять возвращалась. Она, вероятно, никогда никому не принадлежала, и теперь она была ничья и не имела никакого названия. Французы звали ее Азор, солдат сказочник звал ее Фемгалкой, Каратаев и другие звали ее Серый, иногда Вислый. Непринадлежание ее никому и отсутствие имени и даже породы, даже определенного цвета, казалось, нисколько не затрудняло лиловую собачонку. Пушной хвост панашем твердо и кругло стоял кверху, кривые ноги служили ей так хорошо, что часто она, как бы пренебрегая употреблением всех четырех ног, поднимала грациозно одну заднюю и очень ловко и скоро бежала на трех лапах. Все для нее было предметом удовольствия. То, взвизгивая от радости, она валялась на спине, то грелась на солнце с задумчивым и значительным видом, то резвилась, играя с щепкой или соломинкой.
Одеяние Пьера теперь состояло из грязной продранной рубашки, единственном остатке его прежнего платья, солдатских порток, завязанных для тепла веревочками на щиколках по совету Каратаева, из кафтана и мужицкой шапки. Пьер очень изменился физически в это время. Он не казался уже толст, хотя и имел все тот же вид крупности и силы, наследственной в их породе. Борода и усы обросли нижнюю часть лица; отросшие, спутанные волосы на голове, наполненные вшами, курчавились теперь шапкою. Выражение глаз было твердое, спокойное и оживленно готовое, такое, какого никогда не имел прежде взгляд Пьера. Прежняя его распущенность, выражавшаяся и во взгляде, заменилась теперь энергической, готовой на деятельность и отпор – подобранностью. Ноги его были босые.
Пьер смотрел то вниз по полю, по которому в нынешнее утро разъездились повозки и верховые, то вдаль за реку, то на собачонку, притворявшуюся, что она не на шутку хочет укусить его, то на свои босые ноги, которые он с удовольствием переставлял в различные положения, пошевеливая грязными, толстыми, большими пальцами. И всякий раз, как он взглядывал на свои босые ноги, на лице его пробегала улыбка оживления и самодовольства. Вид этих босых ног напоминал ему все то, что он пережил и понял за это время, и воспоминание это было ему приятно.
Погода уже несколько дней стояла тихая, ясная, с легкими заморозками по утрам – так называемое бабье лето.
В воздухе, на солнце, было тепло, и тепло это с крепительной свежестью утреннего заморозка, еще чувствовавшегося в воздухе, было особенно приятно.
На всем, и на дальних и на ближних предметах, лежал тот волшебно хрустальный блеск, который бывает только в эту пору осени. Вдалеке виднелись Воробьевы горы, с деревнею, церковью и большим белым домом. И оголенные деревья, и песок, и камни, и крыши домов, и зеленый шпиль церкви, и углы дальнего белого дома – все это неестественно отчетливо, тончайшими линиями вырезалось в прозрачном воздухе. Вблизи виднелись знакомые развалины полуобгорелого барского дома, занимаемого французами, с темно зелеными еще кустами сирени, росшими по ограде. И даже этот разваленный и загаженный дом, отталкивающий своим безобразием в пасмурную погоду, теперь, в ярком, неподвижном блеске, казался чем то успокоительно прекрасным.
Французский капрал, по домашнему расстегнутый, в колпаке, с коротенькой трубкой в зубах, вышел из за угла балагана и, дружески подмигнув, подошел к Пьеру.
– Quel soleil, hein, monsieur Kiril? (так звали Пьера все французы). On dirait le printemps. [Каково солнце, а, господин Кирил? Точно весна.] – И капрал прислонился к двери и предложил Пьеру трубку, несмотря на то, что всегда он ее предлагал и всегда Пьер отказывался.
– Si l'on marchait par un temps comme celui la… [В такую бы погоду в поход идти…] – начал он.
Пьер расспросил его, что слышно о выступлении, и капрал рассказал, что почти все войска выступают и что нынче должен быть приказ и о пленных. В балагане, в котором был Пьер, один из солдат, Соколов, был при смерти болен, и Пьер сказал капралу, что надо распорядиться этим солдатом. Капрал сказал, что Пьер может быть спокоен, что на это есть подвижной и постоянный госпитали, и что о больных будет распоряжение, и что вообще все, что только может случиться, все предвидено начальством.
– Et puis, monsieur Kiril, vous n'avez qu'a dire un mot au capitaine, vous savez. Oh, c'est un… qui n'oublie jamais rien. Dites au capitaine quand il fera sa tournee, il fera tout pour vous… [И потом, господин Кирил, вам стоит сказать слово капитану, вы знаете… Это такой… ничего не забывает. Скажите капитану, когда он будет делать обход; он все для вас сделает…]
Капитан, про которого говорил капрал, почасту и подолгу беседовал с Пьером и оказывал ему всякого рода снисхождения.
– Vois tu, St. Thomas, qu'il me disait l'autre jour: Kiril c'est un homme qui a de l'instruction, qui parle francais; c'est un seigneur russe, qui a eu des malheurs, mais c'est un homme. Et il s'y entend le… S'il demande quelque chose, qu'il me dise, il n'y a pas de refus. Quand on a fait ses etudes, voyez vous, on aime l'instruction et les gens comme il faut. C'est pour vous, que je dis cela, monsieur Kiril. Dans l'affaire de l'autre jour si ce n'etait grace a vous, ca aurait fini mal. [Вот, клянусь святым Фомою, он мне говорил однажды: Кирил – это человек образованный, говорит по французски; это русский барин, с которым случилось несчастие, но он человек. Он знает толк… Если ему что нужно, отказа нет. Когда учился кой чему, то любишь просвещение и людей благовоспитанных. Это я про вас говорю, господин Кирил. Намедни, если бы не вы, то худо бы кончилось.]
И, поболтав еще несколько времени, капрал ушел. (Дело, случившееся намедни, о котором упоминал капрал, была драка между пленными и французами, в которой Пьеру удалось усмирить своих товарищей.) Несколько человек пленных слушали разговор Пьера с капралом и тотчас же стали спрашивать, что он сказал. В то время как Пьер рассказывал своим товарищам то, что капрал сказал о выступлении, к двери балагана подошел худощавый, желтый и оборванный французский солдат. Быстрым и робким движением приподняв пальцы ко лбу в знак поклона, он обратился к Пьеру и спросил его, в этом ли балагане солдат Platoche, которому он отдал шить рубаху.
С неделю тому назад французы получили сапожный товар и полотно и роздали шить сапоги и рубахи пленным солдатам.
– Готово, готово, соколик! – сказал Каратаев, выходя с аккуратно сложенной рубахой.
Каратаев, по случаю тепла и для удобства работы, был в одних портках и в черной, как земля, продранной рубашке. Волоса его, как это делают мастеровые, были обвязаны мочалочкой, и круглое лицо его казалось еще круглее и миловиднее.