Опечатка

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Опеча́тка — ошибка в печатном тексте, обычно в результате случайности. Чаще всего, в результате опечатки нарушается порядок букв в слове (быьт вместо быть), одна буква исчезает из слова (чловек вместо человек), добавляется лишняя буква (лампва вместо лампа) или одна буква заменяется другой (чтатья вместо статья).

Орфографическая ошибка сама по себе не считается опечаткой, однако может являться результатом опечатки. Случается, что опечатка влечёт замену одного слова другим, в результате чего текст либо полностью утрачивает смысл, либо приобретает новый (отрывать вместо открывать, ржущий вместо режущий). Нередко это создает комический эффект.





История опечаток

На заре книгопечатания издатели зачастую оправдывали наличие опечаток (в особенности тех, что были допущены в религиозных текстах и придавали тексту скабрёзный смысл) происками дьявола (на англ.). Изначально опечатки исправлялись вручную в каждом экземпляре отпечатанного текста. По мере развития типографского дела по инициативе издателя Габриэля Пьерри[1] стал применяться более простой метод внесения правок, заключающийся в перечислении опечаток в конце книги («список опечаток» — лат. errata).

Практика размещения в конце книги списка опечаток, обычная для дореволюционной России и советского издательского дела, в настоящее время в России не распространена и встречается лишь в научных академических изданиях.

В современной России «пошлые» опечатки часто именуются «опечатками по Фрейду».

Знаменитые опечатки

  • Одной из наиболее известных является французская опечатка в объявлении о сдаче в аренду фермы, где вместо буквы r в слове ferme напечатана m. В результате текст объявления выглядел следующим образом: «Продаётся или сдаётся в аренду прекрасная женщина (фр. femme); при правильной обработке весьма плодотворна». Данная опечатка увековечена в качестве иллюстрации к соответствующей статье во французской энциклопедии «Larousse»[2].
  • Листовка, посвящённая восшествию на престол Луи-Наполеона, содержала фразу «Vive Napoleon!!!», в которой три восклицательных знака были приняты наборщиком за римские цифры. В результате были отпечатаны листовки, славящие Наполеона III, хотя речь шла о втором правящем Наполеоне[3].
  • В одном из полемических трактатов, изданном во Франции в 1648 году, была допущена опечатка при цитировании фразы из Евангелия от Матфея:«И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоём глазе не чувствуешь?» Фраза приводилась на латыни, и в слове «oculus» (в глазе) «выпала» буква о, из-за чего текст приобрёл непристойный смысл, так как «culus» на латыни означает «зад»[4].

См. также

Напишите отзыв о статье "Опечатка"

Примечания

  1. [www.nbuv.gov.ua/Portal/Soc_Gum/Tpiv/2008_2.pdf Елена Штефан, «Занимательные очепятки»](недоступная ссылка с 12-10-2016 (2838 дней))
  2. Иштван Рат-Вег, Комедия книги, М.: 1987, с. 69.
  3. Там же, с. 67.
  4. Там же, с. 66.

Литература

Ссылки

  • Lenta.ru: [lenta.ru/news/2007/01/03/obama/ Опечатка CNN приравняла кандидата в президенты к «террористу номер 1»] — пример случая, когда опечатка искажает смысл текста.
  • slovonline.ru: [slovonline.ru/slovar_ojegov/b-0/p-1/id-61/typos_avanzal.html опечатки в словах — огромная база возможных опечаток"].



Отрывок, характеризующий Опечатка

Господа! Кто хочет со мною пари? Я то же сделаю, – вдруг крикнул он. – И пари не нужно, вот что. Вели дать бутылку. Я сделаю… вели дать.
– Пускай, пускай! – сказал Долохов, улыбаясь.
– Что ты? с ума сошел? Кто тебя пустит? У тебя и на лестнице голова кружится, – заговорили с разных сторон.
– Я выпью, давай бутылку рому! – закричал Пьер, решительным и пьяным жестом ударяя по столу, и полез в окно.
Его схватили за руки; но он был так силен, что далеко оттолкнул того, кто приблизился к нему.
– Нет, его так не уломаешь ни за что, – говорил Анатоль, – постойте, я его обману. Послушай, я с тобой держу пари, но завтра, а теперь мы все едем к***.
– Едем, – закричал Пьер, – едем!… И Мишку с собой берем…
И он ухватил медведя, и, обняв и подняв его, стал кружиться с ним по комнате.


Князь Василий исполнил обещание, данное на вечере у Анны Павловны княгине Друбецкой, просившей его о своем единственном сыне Борисе. О нем было доложено государю, и, не в пример другим, он был переведен в гвардию Семеновского полка прапорщиком. Но адъютантом или состоящим при Кутузове Борис так и не был назначен, несмотря на все хлопоты и происки Анны Михайловны. Вскоре после вечера Анны Павловны Анна Михайловна вернулась в Москву, прямо к своим богатым родственникам Ростовым, у которых она стояла в Москве и у которых с детства воспитывался и годами живал ее обожаемый Боренька, только что произведенный в армейские и тотчас же переведенный в гвардейские прапорщики. Гвардия уже вышла из Петербурга 10 го августа, и сын, оставшийся для обмундирования в Москве, должен был догнать ее по дороге в Радзивилов.
У Ростовых были именинницы Натальи, мать и меньшая дочь. С утра, не переставая, подъезжали и отъезжали цуги, подвозившие поздравителей к большому, всей Москве известному дому графини Ростовой на Поварской. Графиня с красивой старшею дочерью и гостями, не перестававшими сменять один другого, сидели в гостиной.
Графиня была женщина с восточным типом худого лица, лет сорока пяти, видимо изнуренная детьми, которых у ней было двенадцать человек. Медлительность ее движений и говора, происходившая от слабости сил, придавала ей значительный вид, внушавший уважение. Княгиня Анна Михайловна Друбецкая, как домашний человек, сидела тут же, помогая в деле принимания и занимания разговором гостей. Молодежь была в задних комнатах, не находя нужным участвовать в приеме визитов. Граф встречал и провожал гостей, приглашая всех к обеду.
«Очень, очень вам благодарен, ma chere или mon cher [моя дорогая или мой дорогой] (ma сherе или mon cher он говорил всем без исключения, без малейших оттенков как выше, так и ниже его стоявшим людям) за себя и за дорогих именинниц. Смотрите же, приезжайте обедать. Вы меня обидите, mon cher. Душевно прошу вас от всего семейства, ma chere». Эти слова с одинаковым выражением на полном веселом и чисто выбритом лице и с одинаково крепким пожатием руки и повторяемыми короткими поклонами говорил он всем без исключения и изменения. Проводив одного гостя, граф возвращался к тому или той, которые еще были в гостиной; придвинув кресла и с видом человека, любящего и умеющего пожить, молодецки расставив ноги и положив на колена руки, он значительно покачивался, предлагал догадки о погоде, советовался о здоровье, иногда на русском, иногда на очень дурном, но самоуверенном французском языке, и снова с видом усталого, но твердого в исполнении обязанности человека шел провожать, оправляя редкие седые волосы на лысине, и опять звал обедать. Иногда, возвращаясь из передней, он заходил через цветочную и официантскую в большую мраморную залу, где накрывали стол на восемьдесят кувертов, и, глядя на официантов, носивших серебро и фарфор, расставлявших столы и развертывавших камчатные скатерти, подзывал к себе Дмитрия Васильевича, дворянина, занимавшегося всеми его делами, и говорил: «Ну, ну, Митенька, смотри, чтоб всё было хорошо. Так, так, – говорил он, с удовольствием оглядывая огромный раздвинутый стол. – Главное – сервировка. То то…» И он уходил, самодовольно вздыхая, опять в гостиную.