Остров Эрнста Тельмана

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

</tt>

</tt>

Остров Эрнста Тельмана
исп. Cayo Ernest Thaelmann
22°09′09″ с. ш. 81°20′47″ з. д. / 22.15250° с. ш. 81.34639° з. д. / 22.15250; -81.34639 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=22.15250&mlon=-81.34639&zoom=9 (O)] (Я)Координаты: 22°09′09″ с. ш. 81°20′47″ з. д. / 22.15250° с. ш. 81.34639° з. д. / 22.15250; -81.34639 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=22.15250&mlon=-81.34639&zoom=9 (O)] (Я)
АкваторияКарибское море
СтранаКуба Куба
РегионМатансас
Площадь7,5 км²
Наивысшая точка45 м

Остров Эрнста Тельмана (исп. Cayo Ernest Thaelmann) — остров в Карибском море, расположенный приблизительно в 25 км к западу от залива Свиней и в 100 км к западу от города Сьенфуэгос на побережье острова Куба. Остров Эрнста Тельмана находится в закрытой военной зоне и закрыт для посещений.



География

Длина острова составляет около 15 километров, ширина — 500 м.

История

В ходе государственного визита в ГДР 19 июня 1972 года президент Кубы Фидель Кастро вручил Эриху Хонеккеру географическую карту, на которой были указаны Cayo Ernest Thaelmann (остров Эрнста Тельмана) и Playa RDA (Пляж ГДР). Переименование этой части островной гряды Cayos Blancos del Sur (Белых островов юга) в Карибском море было закреплено официально в указе президента Кубы 3676/72.

В честь 28-й годовщины смерти Эрнста Тельмана и Всемирного фестиваля молодёжи и студентов, проходившего в 1973 году в Восточном Берлине, 18 августа 1972 года в торжественной обстановке на острове был открыт бюст Тельмана. На церемонии присутствовали исполняющий обязанности посла ГДР на Кубе, несколько офицеров учебного судна «Й. Г. Фихте», первый секретарь союза кубинской молодёжи, а также около сотни участников фестиваля.

В 1998 году ураган Митч предположительно разрушил большую часть острова. В частности, ураганом был снесён бюст Эрнста Тельмана.

Напишите отзыв о статье "Остров Эрнста Тельмана"

Ссылки

  • [www.spiegel.de/panorama/0,1518,117432,00.html Статья в «Шпигеле»: Дарил ли Кастро немцам остров на Карибах?  (нем.)]

Отрывок, характеризующий Остров Эрнста Тельмана

С неделю тому назад французы получили сапожный товар и полотно и роздали шить сапоги и рубахи пленным солдатам.
– Готово, готово, соколик! – сказал Каратаев, выходя с аккуратно сложенной рубахой.
Каратаев, по случаю тепла и для удобства работы, был в одних портках и в черной, как земля, продранной рубашке. Волоса его, как это делают мастеровые, были обвязаны мочалочкой, и круглое лицо его казалось еще круглее и миловиднее.
– Уговорец – делу родной братец. Как сказал к пятнице, так и сделал, – говорил Платон, улыбаясь и развертывая сшитую им рубашку.
Француз беспокойно оглянулся и, как будто преодолев сомнение, быстро скинул мундир и надел рубаху. Под мундиром на французе не было рубахи, а на голое, желтое, худое тело был надет длинный, засаленный, шелковый с цветочками жилет. Француз, видимо, боялся, чтобы пленные, смотревшие на него, не засмеялись, и поспешно сунул голову в рубашку. Никто из пленных не сказал ни слова.
– Вишь, в самый раз, – приговаривал Платон, обдергивая рубаху. Француз, просунув голову и руки, не поднимая глаз, оглядывал на себе рубашку и рассматривал шов.
– Что ж, соколик, ведь это не швальня, и струмента настоящего нет; а сказано: без снасти и вша не убьешь, – говорил Платон, кругло улыбаясь и, видимо, сам радуясь на свою работу.
– C'est bien, c'est bien, merci, mais vous devez avoir de la toile de reste? [Хорошо, хорошо, спасибо, а полотно где, что осталось?] – сказал француз.
– Она еще ладнее будет, как ты на тело то наденешь, – говорил Каратаев, продолжая радоваться на свое произведение. – Вот и хорошо и приятно будет.
– Merci, merci, mon vieux, le reste?.. – повторил француз, улыбаясь, и, достав ассигнацию, дал Каратаеву, – mais le reste… [Спасибо, спасибо, любезный, а остаток то где?.. Остаток то давай.]
Пьер видел, что Платон не хотел понимать того, что говорил француз, и, не вмешиваясь, смотрел на них. Каратаев поблагодарил за деньги и продолжал любоваться своею работой. Француз настаивал на остатках и попросил Пьера перевести то, что он говорил.
– На что же ему остатки то? – сказал Каратаев. – Нам подверточки то важные бы вышли. Ну, да бог с ним. – И Каратаев с вдруг изменившимся, грустным лицом достал из за пазухи сверточек обрезков и, не глядя на него, подал французу. – Эхма! – проговорил Каратаев и пошел назад. Француз поглядел на полотно, задумался, взглянул вопросительно на Пьера, и как будто взгляд Пьера что то сказал ему.