Отец отечества

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Отец отечества (лат. Pater Patriae) — древнеримский почётный титул, жалуемый Сенатом за выдающиеся заслуги перед Республикой или империей. Впоследствии, в новое и новейшее время, подобные титулы также присуждались представительными органами власти многих (в основном, европейских) государств.





Римский период истории

Впервые этот титул был пожалован великому позднереспубликанскому политическому деятелю и оратору Марку Туллию Цицерону за заслуги в подавлении заговора Катилины, произошедшего в период его консулата в 63 г. до н. э. Вторым обладателем титула стал в 45 г. до н. э. Гай Юлий Цезарь, ставший пожизненным диктатором и фактическим единоличным правителем Римской Республики.

Также сенат присудил его во 2 г. до н. э. и наследнику Цезаря Октавиану Августу. При этом не произошло закрепление данного наименования в качестве обязательной части императорских регалий, в отличие от титулов: Император, Цезарь, Август, princeps senatus, pontifex maximus и tribunicia potestas. Светоний писал, что наследнику Августа Тиберию также предлагался этот титул, но был им отклонён.[1]

Со временем, этот титул присваивался многим римским императорам. Как правило, это делалось после продолжительного их правления или как знак чрезвычайного уважения со стороны сената за прошлые заслуги, как было в случае с Нервой.

Хронологический список римских «Отцов отечества»

Все нижеперечисленные деятели, кроме Марка Цицерона и Юлия Цезаря, являются римскими императорами

Другие «Отцы отечеств»

В разное время и в разных странах слово «Отец» употреблялось применительно к ряду крупных государственных деятелей — в том числе:

Имя Страна
Карлос Сеспедес Куба
Козимо Медичи Флорентийская республика
Андреа Дориа Генуя
Абдул Рахман Малайзия
Мустафа Кемаль Ататюрк Турция
Илья Чавчавадзе Грузия
Хосе Хервасио Артигас Уругвай
Генерал Аун Сан Бирма
Франтишек Палацкий Чехия
Махатма Ганди Индия
Иосиф СталинК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 397 дней] СССР
Йоун Сигурдссон Исландия
Эйнар Герхардсен Норвегия
Мухаммад Али Джинна Пакистан
Пётр I Российская империя[2]
Шейх Муджибур Рахман Бангладеш
Мухаммед Захир-Шах Афганистан
Сунь Ятсен Китай
Анте Старчевич Хорватия
Джордж Вашингтон США
Вильгельм Оранский Нидерланды
Густав Васа Швеция
Ясир Арафат Палестина
Шанана Гусман Восточный Тимор
Ибрагим Ругова Косово
Ли Куан Ю Сингапур
Добрица Чосич Югославия
Дональд Дьюэр Шотландия
Шейх Мансур Чечня[3]
Нурсултан Назарбаев Казахстан
Эмомали Рахмон Таджикистан

Напишите отзыв о статье "Отец отечества"

Примечания

  1. [www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Svet/03.php Гай Светоний Транквилл • Тиберий]
  2. [www.prlib.ru/History/Pages/Item.aspx?itemid=318 Президентсткая библиотека, 02 ноября 1721 г.]
  3. [vnatio.org/arhiv-nomerov/node95/ Тема номера. ЭТНОНАЦИОНАЛЬНЫЙ КОНФЛИКТ - «Вечный враг». Образ России в чеченском самосознании. - Архив номеров - Вопросы национализма]

Источники


Отрывок, характеризующий Отец отечества

– Сколько ее ни просила мама, она отказала, и я знаю, она не переменит, если что сказала…
– А мама просила ее! – с упреком сказал Николай.
– Да, – сказала Наташа. – Знаешь, Николенька, не сердись; но я знаю, что ты на ней не женишься. Я знаю, Бог знает отчего, я знаю верно, ты не женишься.
– Ну, этого ты никак не знаешь, – сказал Николай; – но мне надо поговорить с ней. Что за прелесть, эта Соня! – прибавил он улыбаясь.
– Это такая прелесть! Я тебе пришлю ее. – И Наташа, поцеловав брата, убежала.
Через минуту вошла Соня, испуганная, растерянная и виноватая. Николай подошел к ней и поцеловал ее руку. Это был первый раз, что они в этот приезд говорили с глазу на глаз и о своей любви.
– Sophie, – сказал он сначала робко, и потом всё смелее и смелее, – ежели вы хотите отказаться не только от блестящей, от выгодной партии; но он прекрасный, благородный человек… он мой друг…
Соня перебила его.
– Я уж отказалась, – сказала она поспешно.
– Ежели вы отказываетесь для меня, то я боюсь, что на мне…
Соня опять перебила его. Она умоляющим, испуганным взглядом посмотрела на него.
– Nicolas, не говорите мне этого, – сказала она.
– Нет, я должен. Может быть это suffisance [самонадеянность] с моей стороны, но всё лучше сказать. Ежели вы откажетесь для меня, то я должен вам сказать всю правду. Я вас люблю, я думаю, больше всех…
– Мне и довольно, – вспыхнув, сказала Соня.
– Нет, но я тысячу раз влюблялся и буду влюбляться, хотя такого чувства дружбы, доверия, любви, я ни к кому не имею, как к вам. Потом я молод. Мaman не хочет этого. Ну, просто, я ничего не обещаю. И я прошу вас подумать о предложении Долохова, – сказал он, с трудом выговаривая фамилию своего друга.
– Не говорите мне этого. Я ничего не хочу. Я люблю вас, как брата, и всегда буду любить, и больше мне ничего не надо.
– Вы ангел, я вас не стою, но я только боюсь обмануть вас. – Николай еще раз поцеловал ее руку.


У Иогеля были самые веселые балы в Москве. Это говорили матушки, глядя на своих adolescentes, [девушек,] выделывающих свои только что выученные па; это говорили и сами adolescentes и adolescents, [девушки и юноши,] танцовавшие до упаду; эти взрослые девицы и молодые люди, приезжавшие на эти балы с мыслию снизойти до них и находя в них самое лучшее веселье. В этот же год на этих балах сделалось два брака. Две хорошенькие княжны Горчаковы нашли женихов и вышли замуж, и тем еще более пустили в славу эти балы. Особенного на этих балах было то, что не было хозяина и хозяйки: был, как пух летающий, по правилам искусства расшаркивающийся, добродушный Иогель, который принимал билетики за уроки от всех своих гостей; было то, что на эти балы еще езжали только те, кто хотел танцовать и веселиться, как хотят этого 13 ти и 14 ти летние девочки, в первый раз надевающие длинные платья. Все, за редкими исключениями, были или казались хорошенькими: так восторженно они все улыбались и так разгорались их глазки. Иногда танцовывали даже pas de chale лучшие ученицы, из которых лучшая была Наташа, отличавшаяся своею грациозностью; но на этом, последнем бале танцовали только экосезы, англезы и только что входящую в моду мазурку. Зала была взята Иогелем в дом Безухова, и бал очень удался, как говорили все. Много было хорошеньких девочек, и Ростовы барышни были из лучших. Они обе были особенно счастливы и веселы. В этот вечер Соня, гордая предложением Долохова, своим отказом и объяснением с Николаем, кружилась еще дома, не давая девушке дочесать свои косы, и теперь насквозь светилась порывистой радостью.
Наташа, не менее гордая тем, что она в первый раз была в длинном платье, на настоящем бале, была еще счастливее. Обе были в белых, кисейных платьях с розовыми лентами.
Наташа сделалась влюблена с самой той минуты, как она вошла на бал. Она не была влюблена ни в кого в особенности, но влюблена была во всех. В того, на кого она смотрела в ту минуту, как она смотрела, в того она и была влюблена.
– Ах, как хорошо! – всё говорила она, подбегая к Соне.
Николай с Денисовым ходили по залам, ласково и покровительственно оглядывая танцующих.
– Как она мила, к'асавица будет, – сказал Денисов.
– Кто?
– Г'афиня Наташа, – отвечал Денисов.
– И как она танцует, какая г'ация! – помолчав немного, опять сказал он.
– Да про кого ты говоришь?
– Про сест'у п'о твою, – сердито крикнул Денисов.
Ростов усмехнулся.
– Mon cher comte; vous etes l'un de mes meilleurs ecoliers, il faut que vous dansiez, – сказал маленький Иогель, подходя к Николаю. – Voyez combien de jolies demoiselles. [Любезный граф, вы один из лучших моих учеников. Вам надо танцовать. Посмотрите, сколько хорошеньких девушек!] – Он с тою же просьбой обратился и к Денисову, тоже своему бывшему ученику.