Откровение Иоанна Богослова

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Откровение Иоанна»)
Перейти к: навигация, поиск

Открове́ние Иоа́нна Богосло́ва — название последней книги Нового ЗаветаБиблии). Часто также упоминается как Апока́липсис (редк. Апока́липс, с прописной буквы, от первого слова в книге на греческом Койне греч. ἀποκάλυψις — раскрытие, откровение). Также известна как Апокалипсис Иоанна, (по отношению к её автору), или Книга Откровения Иисуса Христа (по отношению к источнику откровения), или просто Откровение. Слово «апокалипсис» используется также для других работ схожего характера в литературном жанре апокалиптической литературы. Для такой литературы имеются отличительные особенности жанра, в частности, предсказание будущих событий и наличие визионерского опыта или путешествия на небо, часто с участием яркой символики. Книга Откровения — единственная апокалиптическая книга в каноне Нового Завета, хотя имеются короткие апокалиптические пассажи в различных местах Евангелий и Посланий.

В книге описываются события, предшествующие Второму пришествию Иисуса Христа на землю, которые будут сопровождаться многочисленными катаклизмами и чудесами (огонь с неба, воскрешение мёртвых, явление ангелов), поэтому слово «апокалипсис» часто употребляют как синоним для конца света или для катастрофы планетарного масштаба. От этого слова образовались термины апокалиптика и постапокалиптика, обозначающие жанры научной фантастики, в которых действия развиваются в мире во время или после какой-либо глобальной катастрофы, соответственно. Книга описывает также Второе пришествие Иисуса Христа и события после него.





Авторство

Автор Откровения несколько раз называет себя Иоанном[1]. Кроме того, автор упоминает, что он был на острове Патмос, когда получил своё первое видение[2]:

Я, Иоанн… был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа. …и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний; то, что видишь, напиши в книгу…[3]

Поэтому автора книги Откровение иногда называют Иоанном Патмосским.

Традиционная версия

Традиционная версия приписывает авторство этой книги апостолу Иоанну Богослову. Хотя язык Апокалипсиса отличается от написанного Иоанном Богословом Евангелия в силу того, что, по словам патролога и богослова митрополита Илариона (Алфеева), Апокалипсис говорит языком ветхозаветных символов о новозаветных реалиях[4], в то же время анализ языковых образов, словаря и синтаксиса, выполненный Вильгельмом Буссе (англ. Wilhelm Bousset), позволяет Лопухину говорить в пользу Иоанна Богослова как автора Откровения[5].

Современные версии

Традиционная версия подвергается сомнению некоторыми современными исследователями[6][7], поскольку проблематика и стиль изложения Апокалипсиса значительно отличается от Евангелия от Иоанна и Иоанновых посланий. При этом следует иметь в виду, что в апостольской среде было несколько Иоаннов, которые позднейшей традицией были объединены в одну фигуру. Так, при перечислении своих учителей раннехристианский автор Папий различает «Иоанна ученика Господня» и другого ученика, «пресвитера Иоанна», которого он знал лично и многие рассказы которого передавал. По этому поводу Евсевий Кесарийский отмечает: «Если не считать автором Откровения, известного под именем Иоаннова, первого Иоанна, то, значит, все эти видения были второму»[8].

Датировка

Откровение написано точно не позднее начала II века, так как его знал Папий Иерапольский[9]. Ириней Лионский датирует Откровение концом правления Домициана (81-96 года), эту версию разделяют многие современные библеисты[9]. В XIX веке возникла версия о создании книги в 60-х годах I века («ранняя датировка»), в XIX веке этой версии придерживалось большинство исследователей, однако в XX веке большинство библеистов вновь стало придерживаться «поздней датировки», то есть периодом правления Домициана[10].

Текст самой книги не позволяет сделать вывод о безусловной верности одной из двух датировок. Главным аргументом «ранней» датировки служит начало 11 главы, где говорится об «измерении храма». Сторонники ранней датировки считают этот текст указанием на Иерусалимский Храм, разрушенный римлянами только в 70 году. Однако большинство авторов (как древних, так и современных) понимают эти слова символически[9].

Каноничность

Упоминания и цитаты из книги Откровения Иоанна Богослова встречаются уже у христианских авторов II века, в том числе Иринея и Тертуллиана. Евсевий, излагая церковное предание по данному вопросу, относит написание Апокалипсиса к последним годам правления Домициана (8196 годы). Ириней Лионский (около 180 года) говорит: «Оно было увидено не давно, а почти при жизни нашего поколения, в конце правления Домициана» («Против ересей», 5.30.3). Это свидетельство подтверждается Климентом Александрийским (который говорит о «тиране»), Оригеном и другими, более поздними авторами. Свидетельством в пользу подобной датировки являются упоминаемые в книге обстоятельства (упадок церквей, жестокие гонения). Кроме того, Иоанн сообщает, что откровение было получено им в ссылке на острове Патмос, а Домициан как раз был известен тем, что любил избавляться от неугодных ему людей именно таким способом.

Вопрос о каноничности Откровения долгое время оставался открытым. В IV веке некоторые авторы даже приписывали его еретику Керинфу. Среди Отцов Церкви, отрицавших каноничность Откровения, были святой Кирилл Иерусалимский и, видимо, святой Григорий Богослов, который вовсе не упоминает его в своём послании «О том, какие подобает читать книги Ветхого и Нового Завета». Отсутствует Апокалипсис и в списке канонических книг Библии, утверждённом (правило 60[11]) Лаодикийским поместным собором 364 года. На рубеже V века, однако, возобладало мнение Афанасия Великого о каноничности Апокалипсиса; оно было подтверждено поместными соборами Иппонским (383 год) и Карфагенским (419 год; правило 33[12]).

Древнейшим из известных к настоящему времени греческих манускриптов Откровения является папирус, датируемый серединой или второй половиной III века (т. н. третий папирус Честера Битти, обозначаемый в литературе как *P47). Изучение показало, что исходно этот папирусный кодекс состоял из 32 листов, но до наших дней сохранилось в слегка поврежденном виде лишь 10 листов из середины кодекса. Несколько ранних унциальных рукописей, в том числе Синайский кодекс, также содержат текст Откровения. Но в целом следует отметить, что Откровение Иоанна — наименее хорошо засвидетельствованная в греческих рукописях книга Нового Завета. Она сохранилась примерно в 300 списках, из них лишь 10 рукописей — унциальные, причём не все полные (для сравнения, общее число известных на сегодняшний день манускриптов, содержащих те или иные новозаветные тексты на греческом языке, превышает пять с половиной тысяч).

Богослужебное использование

Одной из причин скудости ранних текстов может являться тот факт, что чтение из книги Откровения никогда не входило в богослужебную практику Восточной Церкви, возможно, потому, что состав богослужения сформировался до окончательного включения книги в канон Нового Завета (и в настоящее время, книга Откровения не читается во время богослужения в Православной церкви, за единственным исключением, о котором сказано ниже). Поэтому, в частности, отрывки из Откровения отсутствуют в греческих лекционариях (литургических книгах, содержащих отрывки из Священного Писания, читаемые во время богослужения), являющихся одним из важных рукописных источников[13].

Вместе с тем второй главой действующего Типикона (Иерусалимский устав) предписывается чтение Апокалипсиса Великим постом на «великом чтении» в составе всенощных бдений (между вечерней и утреней)[14], отсутствовавшее в Студийском (ввиду отсутствия в нём бдений как таковых) и Евергетидском уставах[15].

В Католической церкви в настоящее время читается на воскресных мессах в пасхальный период (в литургический год C), песни из него входят и в «Литургию часов».

Содержание

По содержанию и своему стилю «Апокалипсис» резко отличается от других текстов Нового Завета, там излагается полученное Иоанном от Бога откровение. Посредством видений Иоанну открылось предстоящее рождение антихриста на Земле, второе пришествие Иисуса Христа, конец света, Страшный суд. В книге присутствуют образы, ставшие темой для многочисленных богословских толкований: апокалиптические всадники, вавилонская блудница, Жена, облечённая в солнце и др. В «Апокалипсисе» упомянуто Число зверя — 666, в ходе истории многократно предлагались различные расшифровки значения этого числа.

Книга Откровения заканчивается пророчеством о том, что победа Бога над дьяволом увенчает тяжёлую борьбу. В обновлённом творении («новое небо и новая земля») Бог будет пребывать среди людей в вечном Небесном Иерусалиме. Заканчивается книга Откровения словами «Ей, гряди, Господи Иисусе!», навсегда ставшими для учеников Христа выражением горячего желания приблизить эту грядущую победу.

Откровение подводит итог всему тому, что было сказано об этом в библейской традиции. Иоанн прибегает в нём к образам, заимствованным из ветхозаветных пророчеств, подчёркивая тем самым преемственность ветхозаветного и новозаветного откровения.

Последовательность видений

  • Сын Человеческий, облечённый в подир, находящийся посреди семи светильников и держащий в руке семь звёзд.
  • Вознесение Иоанна к небесному престолу, видение Сидящего на нём. Престол окружают двадцать четыре старца в белых одеждах и четверо животных, непрестанно поклоняющиеся Богу.
  • Снятие Агнцем закланным семи печатей (Seven seals) с запечатанной книги:
    • первая печать — конь белый со всадником-победителем, имеющим в руках лук;
    • вторая печать — конь рыжий со всадником, взявшим с земли мир;
    • третья печать — конь вороной со всадником, несущим на землю голод;
    • четвёртая печать — конь бледный (греч. ἵππος χλωρός) со всадником по имени «смерть»;
    • пятая печать — убиенные за Слово Божие облачаются в белые одежды;
    • шестая печать — день гнева: великое землетрясение, падение звёзд с неба, небо становится как свиток, луна как кровь, солнце как власяница;
    • седьмая печать — сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса.
  • И семь Ангелов, имеющие семь труб (Seven trumpets), приготовились трубить:
    • первый Ангел — град и огонь, смешанные с кровью; и третья часть деревьев сгорела, и вся трава зелёная сгорела;
    • второй Ангел — большая гора, пылающая огнём, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью, и умерла третья часть одушевленных тварей, живущих в море, и третья часть судов погибла;
    • третий Ангел — упала с неба большая звезда («Полынь»); и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки;
    • четвёртый Ангел — затмилась третья часть солнца, луны, звезд, и третья часть дня не светла была — так, как и ночи;
    • пятый Ангел — звезда, падшая с неба на землю, отворила кладязь бездны; и вышла саранча; и дано ей мучить пять месяцев только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих;
    • шестой Ангел — и освобождены были четыре Ангела, связанные при великой реке Евфрат, приготовленные на час и день, и месяц и год, для того, чтобы умертвить третью часть людей. Явление всадников на конях с львиными головами. Автору даётся книга, сладкая в устах, но горькая в чреве.
      Два человека Божьих 1260 дней свидетельствуют, после чего выходит зверь и убивает их. Через 3,5 дня они воскресают.
    • Седьмой Ангел — голоса сообщают, что царство мира сделалось царством Господа и Христа Его. Открытие Храма Божьего с ковчегом на небе.
  • Явление жены, облечённой в солнце, которую преследует красный дракон. Война на небесах между Михаилом и драконом.
  • Из моря выходит зверь с семью главами и десятью рогами, которому дана власть на 42 месяца. Появление другого зверья с агнчьими рогами. Принятие людьми начертания зверя в виде числа 666.
  • Явление Агнца на горе Сион с 144 000 искупленных (14:1);
    • явление Ангела, благовествовавшего вечное Евангелие (14:6);
    • явление Ангела, сообщающего о падении Вавилона (14:8);
    • явление Третьего Ангела, сообщающего о том, что те, кто приняли начертание змея, будут мучимы в огне и сере;
    • явление Ангела, который срезает гроздья винограда и бросает их в точило гнева Божия.
  • Семь чаш гнева (Seven bowls):
    • эпидемия язв;
    • кровавое море;
    • кровавые реки;
    • сильный зной от солнца;
    • помрачение царства зверя;
    • иссушение реки Евфрат (16:12);
    • гибель Вавилона.

Текст

Откровение святого Иоанна Богослова (Синодальный перевод)

Значение

Энгельс считал Откровения Иоанна лучшим источником для суждения о том, чем было христианство в момент его зарождения[16].

В культуре

См. также

Напишите отзыв о статье "Откровение Иоанна Богослова"

Примечания

  1. Rev. 1:1, 4, 9; 22:8
  2. Rev 1:9; 4:1-2
  3. [www.bible-center.ru/bibletext/synnew_ru/re/1:9-11 Откровение глава 1, стихи 9-11]. Синодальный перевод. Проверено 11 декабря 2012. [www.webcitation.org/6CwZosuSj Архивировано из первоисточника 16 декабря 2012].
  4. [vera.vesti.ru/videos?vid=67414 Митрополит Иларион об Апокалипсисе в телепрограмме «Церковь и мир»]
  5. [lopbible.narod.ru/rev/txtrev.htm Толковая Библия Лопухина]
  6. А. Мень в книге «[krotov.info/library/13_m/myen/1_8_apokal24.html Читая Апокалипсис]» отмечает: «Согласно одной из церковных традиций, этот таинственный Иоанн, сосланный на Патмос, был любимый ученик Иисуса Иоанн Зеведеев… Не все теологи и специалисты по Библии разделяют эту точку зрения… Споры ученых о том, кто же автор книги, не прекращаются и поныне».
  7. Д. Гатри в книге «[www.biblicalstudies.ru/Books/Gatri25.html Введение в Новый Завет]» подробно разбирает аргументы и сторонников и противников авторства Иоанна Богослова
  8. Церковная история. Кн. 3, гл. 39, 5.
  9. 1 2 3 [www.pravenc.ru/text/471605.html#part_4 «Иоанна Богослова Откровение» //Православная энциклопедия. Т. 24, С. 705—745]
  10. Robert H. Mounce. The Book of Revelation, pg. 15-16. Cambridge: Eerdman’s
  11. [www.agioskanon.ru/sobor/013.htm КАНОН — Поместный Собор — Лаодикийский]
  12. [www.agioskanon.ru/sobor/014.htm Поместный Собор — Карфагенский]
  13. Брюс М. Мецгер. Текстология Нового Завета. Москва, 1996. С. 30—35.
  14. [www.orthlib.info/Typikon/T02.pdf Типико́н], си́речь, изображе́ние церко́внаго после́дования во Иерусали́ме святы́я ла́вры преподо́бнаго и богоно́снаго отца́ на́шего Са́ввы
  15. В. П. Виноградов. Уставные чтения (проповедь книги). Сергиев Посад, 1914
  16. Э. Д. Фролов и др. Христианство: античность, Византия, Древняя Русь. Л., 1988. litmir.info/br/?b=198986&p=6

Литература

Ссылки

  • Апокалипсис // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • [davletov.com/category/65 Аудиобиблия. Откровение Ионанна Богослова в мп3]
  • [ihtys.narod.ru/apokalipsis.pdf Откровение Иоанна (Апокалипсис) на греческом языке с русским подстрочным переводом].
  • Норов. [runivers.ru/lib/detail.php?ID=60684 Путешествие к семи церквам, упоминаемым в Апокалипсисе] на сайте «Руниверс»
  • [www.bible-center.ru/bibletext?cont=synnew_ru&txt=re+1 Русский синодальный перевод Апокалипсиса с комментариями]
  • [www.my-bible.info/biblio/bib_tsek/otkr.html Апокалищісъ Стагw їwaнна fєол0га] (церк.-слав.)
  • [www.ccel.org/contrib/ru/Sbible/rev.pdf Апокалиψiсъ]
  • [ihtys.narod.ru/index.html#rev Апокалипсис на греческом языке с подстрочным русским переводом]
  • Св. Андрей Кесарийский. [www.pagez.ru/lsn/0066.php Толкование на Апокалипсис Святого Иоанна Богослова]
  • Чарльз Генри Уэлч. [otkrovenieioan.narod.ru/ Толкование книги Откровение (Апокалипсис)]
  • Чарльз Гомер Гиблин. [www.regels.org/Open-book1.htm Апокалипсис Иоанна. Открытая книга пророчеств]
  • Дмитрий Щедровицкий. [www.shchedrovitskiy.ru/TheologyArticle.php#ZAPECHAT_KNIGA «Запечатанная книга» (пророчества Откровения Иоанна и их исполнение)]
Исследования
  • Св. Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис. [написано между 563 и 614 годами, первое из святоотеческих комментариев Апокалипсиса, оказало огромное влияние на последующих богословов]
  • Лев Тихомиров. [apocalypse.orthodoxy.ru/review/1907.htm Апокалиптическое учение о судьбах и конце мира], Сергиев Посад, 1907
  • о. Сергий Булгаков. [www.regels.org/Apocalypse-1.htm Апокалипсис Иоанна]
  • о. А. Мень. [www.alexandrmen.ru/books/apokal/apokal24.html Читая Апокалипсис (лекция)]
  • о. А. Мень. [www.alexandrmen.ru/pan.html Читая Апокалипсис (книга)]
  • о. А. Мень. [www.bible-center.ru/article/revelation Откровение св. Иоанна Богослова (статья)]
  • Д. Гатри. Введение в Новый Завет: [www.biblicalstudies.ru/Books/Gatri25.html Книга Откровения]
  • Н. Морозов. Откровение в грозе и буре [Предложенная Морозовым поздняя датировка книги Откровения не признаётся современной библеистикой как противоречащая имеющимся свидетельствам: наличию ранних (III—IV века) рукописей, а также цитат в сочинениях христианских авторов начиная со II века.]
  • Аверкий (Таушев), Серафим (Роуз). Толкование Апокалипсиса. — М., 2008.
  • Архиепископ Аверкий (Таушев). [www.sedmitza.ru/lib/text/430386/ Апокалипсис или откровения святого Иоанна Богослова. СПб.: «Акация», 1998.]
  • д-р. О. В. Бинюков apokalipsis.ucoz.ua/ Толкование Откровения Иоанна Богослова (1-3 гл.)

Отрывок, характеризующий Откровение Иоанна Богослова

26 февраля 1807 года, старый князь уехал по округу. Князь Андрей, как и большею частью во время отлучек отца, оставался в Лысых Горах. Маленький Николушка был нездоров уже 4 й день. Кучера, возившие старого князя, вернулись из города и привезли бумаги и письма князю Андрею.
Камердинер с письмами, не застав молодого князя в его кабинете, прошел на половину княжны Марьи; но и там его не было. Камердинеру сказали, что князь пошел в детскую.
– Пожалуйте, ваше сиятельство, Петруша с бумагами пришел, – сказала одна из девушек помощниц няни, обращаясь к князю Андрею, который сидел на маленьком детском стуле и дрожащими руками, хмурясь, капал из стклянки лекарство в рюмку, налитую до половины водой.
– Что такое? – сказал он сердито, и неосторожно дрогнув рукой, перелил из стклянки в рюмку лишнее количество капель. Он выплеснул лекарство из рюмки на пол и опять спросил воды. Девушка подала ему.
В комнате стояла детская кроватка, два сундука, два кресла, стол и детские столик и стульчик, тот, на котором сидел князь Андрей. Окна были завешаны, и на столе горела одна свеча, заставленная переплетенной нотной книгой, так, чтобы свет не падал на кроватку.
– Мой друг, – обращаясь к брату, сказала княжна Марья от кроватки, у которой она стояла, – лучше подождать… после…
– Ах, сделай милость, ты всё говоришь глупости, ты и так всё дожидалась – вот и дождалась, – сказал князь Андрей озлобленным шопотом, видимо желая уколоть сестру.
– Мой друг, право лучше не будить, он заснул, – умоляющим голосом сказала княжна.
Князь Андрей встал и, на цыпочках, с рюмкой подошел к кроватке.
– Или точно не будить? – сказал он нерешительно.
– Как хочешь – право… я думаю… а как хочешь, – сказала княжна Марья, видимо робея и стыдясь того, что ее мнение восторжествовало. Она указала брату на девушку, шопотом вызывавшую его.
Была вторая ночь, что они оба не спали, ухаживая за горевшим в жару мальчиком. Все сутки эти, не доверяя своему домашнему доктору и ожидая того, за которым было послано в город, они предпринимали то то, то другое средство. Измученные бессоницей и встревоженные, они сваливали друг на друга свое горе, упрекали друг друга и ссорились.
– Петруша с бумагами от папеньки, – прошептала девушка. – Князь Андрей вышел.
– Ну что там! – проговорил он сердито, и выслушав словесные приказания от отца и взяв подаваемые конверты и письмо отца, вернулся в детскую.
– Ну что? – спросил князь Андрей.
– Всё то же, подожди ради Бога. Карл Иваныч всегда говорит, что сон всего дороже, – прошептала со вздохом княжна Марья. – Князь Андрей подошел к ребенку и пощупал его. Он горел.
– Убирайтесь вы с вашим Карлом Иванычем! – Он взял рюмку с накапанными в нее каплями и опять подошел.
– Andre, не надо! – сказала княжна Марья.
Но он злобно и вместе страдальчески нахмурился на нее и с рюмкой нагнулся к ребенку. – Ну, я хочу этого, сказал он. – Ну я прошу тебя, дай ему.
Княжна Марья пожала плечами, но покорно взяла рюмку и подозвав няньку, стала давать лекарство. Ребенок закричал и захрипел. Князь Андрей, сморщившись, взяв себя за голову, вышел из комнаты и сел в соседней, на диване.
Письма всё были в его руке. Он машинально открыл их и стал читать. Старый князь, на синей бумаге, своим крупным, продолговатым почерком, употребляя кое где титлы, писал следующее:
«Весьма радостное в сей момент известие получил через курьера, если не вранье. Бенигсен под Эйлау над Буонапартием якобы полную викторию одержал. В Петербурге все ликуют, e наград послано в армию несть конца. Хотя немец, – поздравляю. Корчевский начальник, некий Хандриков, не постигну, что делает: до сих пор не доставлены добавочные люди и провиант. Сейчас скачи туда и скажи, что я с него голову сниму, чтобы через неделю всё было. О Прейсиш Эйлауском сражении получил еще письмо от Петиньки, он участвовал, – всё правда. Когда не мешают кому мешаться не следует, то и немец побил Буонапартия. Сказывают, бежит весьма расстроен. Смотри ж немедля скачи в Корчеву и исполни!»
Князь Андрей вздохнул и распечатал другой конверт. Это было на двух листочках мелко исписанное письмо от Билибина. Он сложил его не читая и опять прочел письмо отца, кончавшееся словами: «скачи в Корчеву и исполни!» «Нет, уж извините, теперь не поеду, пока ребенок не оправится», подумал он и, подошедши к двери, заглянул в детскую. Княжна Марья всё стояла у кроватки и тихо качала ребенка.
«Да, что бишь еще неприятное он пишет? вспоминал князь Андрей содержание отцовского письма. Да. Победу одержали наши над Бонапартом именно тогда, когда я не служу… Да, да, всё подшучивает надо мной… ну, да на здоровье…» и он стал читать французское письмо Билибина. Он читал не понимая половины, читал только для того, чтобы хоть на минуту перестать думать о том, о чем он слишком долго исключительно и мучительно думал.


Билибин находился теперь в качестве дипломатического чиновника при главной квартире армии и хоть и на французском языке, с французскими шуточками и оборотами речи, но с исключительно русским бесстрашием перед самоосуждением и самоосмеянием описывал всю кампанию. Билибин писал, что его дипломатическая discretion [скромность] мучила его, и что он был счастлив, имея в князе Андрее верного корреспондента, которому он мог изливать всю желчь, накопившуюся в нем при виде того, что творится в армии. Письмо это было старое, еще до Прейсиш Эйлауского сражения.
«Depuis nos grands succes d'Austerlitz vous savez, mon cher Prince, писал Билибин, que je ne quitte plus les quartiers generaux. Decidement j'ai pris le gout de la guerre, et bien m'en a pris. Ce que j'ai vu ces trois mois, est incroyable.
«Je commence ab ovo. L'ennemi du genre humain , comme vous savez, s'attaque aux Prussiens. Les Prussiens sont nos fideles allies, qui ne nous ont trompes que trois fois depuis trois ans. Nous prenons fait et cause pour eux. Mais il se trouve que l'ennemi du genre humain ne fait nulle attention a nos beaux discours, et avec sa maniere impolie et sauvage se jette sur les Prussiens sans leur donner le temps de finir la parade commencee, en deux tours de main les rosse a plate couture et va s'installer au palais de Potsdam.
«J'ai le plus vif desir, ecrit le Roi de Prusse a Bonaparte, que V. M. soit accueillie еt traitee dans mon palais d'une maniere, qui lui soit agreable et c'est avec еmpres sement, que j'ai pris a cet effet toutes les mesures que les circonstances me permettaient. Puisse je avoir reussi! Les generaux Prussiens se piquent de politesse envers les Francais et mettent bas les armes aux premieres sommations.
«Le chef de la garienison de Glogau avec dix mille hommes, demande au Roi de Prusse, ce qu'il doit faire s'il est somme de se rendre?… Tout cela est positif.
«Bref, esperant en imposer seulement par notre attitude militaire, il se trouve que nous voila en guerre pour tout de bon, et ce qui plus est, en guerre sur nos frontieres avec et pour le Roi de Prusse . Tout est au grand complet, il ne nous manque qu'une petite chose, c'est le general en chef. Comme il s'est trouve que les succes d'Austerlitz aurant pu etre plus decisifs si le general en chef eut ete moins jeune, on fait la revue des octogenaires et entre Prosorofsky et Kamensky, on donne la preference au derienier. Le general nous arrive en kibik a la maniere Souvoroff, et est accueilli avec des acclamations de joie et de triomphe.
«Le 4 arrive le premier courrier de Petersbourg. On apporte les malles dans le cabinet du Marieechal, qui aime a faire tout par lui meme. On m'appelle pour aider a faire le triage des lettres et prendre celles qui nous sont destinees. Le Marieechal nous regarde faire et attend les paquets qui lui sont adresses. Nous cherchons – il n'y en a point. Le Marieechal devient impatient, se met lui meme a la besogne et trouve des lettres de l'Empereur pour le comte T., pour le prince V. et autres. Alors le voila qui se met dans une de ses coleres bleues. Il jette feu et flamme contre tout le monde, s'empare des lettres, les decachete et lit celles de l'Empereur adressees a d'autres. А, так со мною поступают! Мне доверия нет! А, за мной следить велено, хорошо же; подите вон! Et il ecrit le fameux ordre du jour au general Benigsen
«Я ранен, верхом ездить не могу, следственно и командовать армией. Вы кор д'арме ваш привели разбитый в Пултуск: тут оно открыто, и без дров, и без фуража, потому пособить надо, и я так как вчера сами отнеслись к графу Буксгевдену, думать должно о ретираде к нашей границе, что и выполнить сегодня.
«От всех моих поездок, ecrit il a l'Empereur, получил ссадину от седла, которая сверх прежних перевозок моих совсем мне мешает ездить верхом и командовать такой обширной армией, а потому я командованье оной сложил на старшего по мне генерала, графа Буксгевдена, отослав к нему всё дежурство и всё принадлежащее к оному, советовав им, если хлеба не будет, ретироваться ближе во внутренность Пруссии, потому что оставалось хлеба только на один день, а у иных полков ничего, как о том дивизионные командиры Остерман и Седморецкий объявили, а у мужиков всё съедено; я и сам, пока вылечусь, остаюсь в гошпитале в Остроленке. О числе которого ведомость всеподданнейше подношу, донеся, что если армия простоит в нынешнем биваке еще пятнадцать дней, то весной ни одного здорового не останется.
«Увольте старика в деревню, который и так обесславлен остается, что не смог выполнить великого и славного жребия, к которому был избран. Всемилостивейшего дозволения вашего о том ожидать буду здесь при гошпитале, дабы не играть роль писарскую , а не командирскую при войске. Отлучение меня от армии ни малейшего разглашения не произведет, что ослепший отъехал от армии. Таковых, как я – в России тысячи».
«Le Marieechal se fache contre l'Empereur et nous punit tous; n'est ce pas que с'est logique!
«Voila le premier acte. Aux suivants l'interet et le ridicule montent comme de raison. Apres le depart du Marieechal il se trouve que nous sommes en vue de l'ennemi, et qu'il faut livrer bataille. Boukshevden est general en chef par droit d'anciennete, mais le general Benigsen n'est pas de cet avis; d'autant plus qu'il est lui, avec son corps en vue de l'ennemi, et qu'il veut profiter de l'occasion d'une bataille „aus eigener Hand“ comme disent les Allemands. Il la donne. C'est la bataille de Poultousk qui est sensee etre une grande victoire, mais qui a mon avis ne l'est pas du tout. Nous autres pekins avons, comme vous savez, une tres vilaine habitude de decider du gain ou de la perte d'une bataille. Celui qui s'est retire apres la bataille, l'a perdu, voila ce que nous disons, et a ce titre nous avons perdu la bataille de Poultousk. Bref, nous nous retirons apres la bataille, mais nous envoyons un courrier a Petersbourg, qui porte les nouvelles d'une victoire, et le general ne cede pas le commandement en chef a Boukshevden, esperant recevoir de Petersbourg en reconnaissance de sa victoire le titre de general en chef. Pendant cet interregne, nous commencons un plan de man?uvres excessivement interessant et original. Notre but ne consiste pas, comme il devrait l'etre, a eviter ou a attaquer l'ennemi; mais uniquement a eviter le general Boukshevden, qui par droit d'ancnnete serait notre chef. Nous poursuivons ce but avec tant d'energie, que meme en passant une riviere qui n'est рas gueable, nous brulons les ponts pour nous separer de notre ennemi, qui pour le moment, n'est pas Bonaparte, mais Boukshevden. Le general Boukshevden a manque etre attaque et pris par des forces ennemies superieures a cause d'une de nos belles man?uvres qui nous sauvait de lui. Boukshevden nous poursuit – nous filons. A peine passe t il de notre cote de la riviere, que nous repassons de l'autre. A la fin notre ennemi Boukshevden nous attrappe et s'attaque a nous. Les deux generaux se fachent. Il y a meme une provocation en duel de la part de Boukshevden et une attaque d'epilepsie de la part de Benigsen. Mais au moment critique le courrier, qui porte la nouvelle de notre victoire de Poultousk, nous apporte de Petersbourg notre nomination de general en chef, et le premier ennemi Boukshevden est enfonce: nous pouvons penser au second, a Bonaparte. Mais ne voila t il pas qu'a ce moment se leve devant nous un troisieme ennemi, c'est le православное qui demande a grands cris du pain, de la viande, des souchary, du foin, – que sais je! Les magasins sont vides, les сhemins impraticables. Le православное se met a la Marieaude, et d'une maniere dont la derieniere campagne ne peut vous donner la moindre idee. La moitie des regiments forme des troupes libres, qui parcourent la contree en mettant tout a feu et a sang. Les habitants sont ruines de fond en comble, les hopitaux regorgent de malades, et la disette est partout. Deux fois le quartier general a ete attaque par des troupes de Marieaudeurs et le general en chef a ete oblige lui meme de demander un bataillon pour les chasser. Dans une de ces attaques on m'a еmporte ma malle vide et ma robe de chambre. L'Empereur veut donner le droit a tous les chefs de divisions de fusiller les Marieaudeurs, mais je crains fort que cela n'oblige une moitie de l'armee de fusiller l'autre.
[Со времени наших блестящих успехов в Аустерлице, вы знаете, мой милый князь, что я не покидаю более главных квартир. Решительно я вошел во вкус войны, и тем очень доволен; то, что я видел эти три месяца – невероятно.
«Я начинаю аb ovo. Враг рода человеческого , вам известный, аттакует пруссаков. Пруссаки – наши верные союзники, которые нас обманули только три раза в три года. Мы заступаемся за них. Но оказывается, что враг рода человеческого не обращает никакого внимания на наши прелестные речи, и с своей неучтивой и дикой манерой бросается на пруссаков, не давая им времени кончить их начатый парад, вдребезги разбивает их и поселяется в потсдамском дворце.
«Я очень желаю, пишет прусской король Бонапарту, чтобы ваше величество были приняты в моем дворце самым приятнейшим для вас образом, и я с особенной заботливостью сделал для того все нужные распоряжения на сколько позволили обстоятельства. Весьма желаю, чтоб я достигнул цели». Прусские генералы щеголяют учтивостью перед французами и сдаются по первому требованию. Начальник гарнизона Глогау, с десятью тысячами, спрашивает у прусского короля, что ему делать, если ему придется сдаваться. Всё это положительно верно. Словом, мы думали внушить им страх только положением наших военных сил, но кончается тем, что мы вовлечены в войну, на нашей же границе и, главное, за прусского короля и заодно с ним. Всего у нас в избытке, недостает только маленькой штучки, а именно – главнокомандующего. Так как оказалось, что успехи Аустерлица могли бы быть положительнее, если б главнокомандующий был бы не так молод, то делается обзор осьмидесятилетних генералов, и между Прозоровским и Каменским выбирают последнего. Генерал приезжает к нам в кибитке по Суворовски, и его принимают с радостными и торжественными восклицаниями.
4 го приезжает первый курьер из Петербурга. Приносят чемоданы в кабинет фельдмаршала, который любит всё делать сам. Меня зовут, чтобы помочь разобрать письма и взять те, которые назначены нам. Фельдмаршал, предоставляя нам это занятие, ждет конвертов, адресованных ему. Мы ищем – но их не оказывается. Фельдмаршал начинает волноваться, сам принимается за работу и находит письма от государя к графу Т., князю В. и другим. Он приходит в сильнейший гнев, выходит из себя, берет письма, распечатывает их и читает письма Императора, адресованные другим… Затем пишет знаменитый суточный приказ генералу Бенигсену.
Фельдмаршал сердится на государя, и наказывает всех нас: неправда ли это логично!
Вот первое действие. При следующих интерес и забавность возрастают, само собой разумеется. После отъезда фельдмаршала оказывается, что мы в виду неприятеля, и необходимо дать сражение. Буксгевден, главнокомандующий по старшинству, но генерал Бенигсен совсем не того же мнения, тем более, что он с своим корпусом находится в виду неприятеля, и хочет воспользоваться случаем дать сражение самостоятельно. Он его и дает.
Это пултуская битва, которая считается великой победой, но которая совсем не такова, по моему мнению. Мы штатские имеем, как вы знаете, очень дурную привычку решать вопрос о выигрыше или проигрыше сражения. Тот, кто отступил после сражения, тот проиграл его, вот что мы говорим, и судя по этому мы проиграли пултуское сражение. Одним словом, мы отступаем после битвы, но посылаем курьера в Петербург с известием о победе, и генерал Бенигсен не уступает начальствования над армией генералу Буксгевдену, надеясь получить из Петербурга в благодарность за свою победу звание главнокомандующего. Во время этого междуцарствия, мы начинаем очень оригинальный и интересный ряд маневров. План наш не состоит более, как бы он должен был состоять, в том, чтобы избегать или атаковать неприятеля, но только в том, чтобы избегать генерала Буксгевдена, который по праву старшинства должен бы был быть нашим начальником. Мы преследуем эту цель с такой энергией, что даже переходя реку, на которой нет бродов, мы сжигаем мост, с целью отдалить от себя нашего врага, который в настоящее время не Бонапарт, но Буксгевден. Генерал Буксгевден чуть чуть не был атакован и взят превосходными неприятельскими силами, вследствие одного из таких маневров, спасавших нас от него. Буксгевден нас преследует – мы бежим. Только что он перейдет на нашу сторону реки, мы переходим на другую. Наконец враг наш Буксгевден ловит нас и атакует. Оба генерала сердятся и дело доходит до вызова на дуэль со стороны Буксгевдена и припадка падучей болезни со стороны Бенигсена. Но в самую критическую минуту курьер, который возил в Петербург известие о пултуской победе, возвращается и привозит нам назначение главнокомандующего, и первый враг – Буксгевден побежден. Мы теперь можем думать о втором враге – Бонапарте. Но оказывается, что в эту самую минуту возникает перед нами третий враг – православное , которое громкими возгласами требует хлеба, говядины, сухарей, сена, овса, – и мало ли чего еще! Магазины пусты, дороги непроходимы. Православное начинает грабить, и грабёж доходит до такой степени, о которой последняя кампания не могла вам дать ни малейшего понятия. Половина полков образуют вольные команды, которые обходят страну и все предают мечу и пламени. Жители разорены совершенно, больницы завалены больными, и везде голод. Два раза мародеры нападали даже на главную квартиру, и главнокомандующий принужден был взять баталион солдат, чтобы прогнать их. В одно из этих нападений у меня унесли мой пустой чемодан и халат. Государь хочет дать право всем начальникам дивизии расстреливать мародеров, но я очень боюсь, чтобы это не заставило одну половину войска расстрелять другую.]
Князь Андрей сначала читал одними глазами, но потом невольно то, что он читал (несмотря на то, что он знал, на сколько должно было верить Билибину) больше и больше начинало занимать его. Дочитав до этого места, он смял письмо и бросил его. Не то, что он прочел в письме, сердило его, но его сердило то, что эта тамошняя, чуждая для него, жизнь могла волновать его. Он закрыл глаза, потер себе лоб рукою, как будто изгоняя всякое участие к тому, что он читал, и прислушался к тому, что делалось в детской. Вдруг ему показался за дверью какой то странный звук. На него нашел страх; он боялся, не случилось ли чего с ребенком в то время, как он читал письмо. Он на цыпочках подошел к двери детской и отворил ее.
В ту минуту, как он входил, он увидал, что нянька с испуганным видом спрятала что то от него, и что княжны Марьи уже не было у кроватки.
– Мой друг, – послышался ему сзади отчаянный, как ему показалось, шопот княжны Марьи. Как это часто бывает после долгой бессонницы и долгого волнения, на него нашел беспричинный страх: ему пришло в голову, что ребенок умер. Всё, что oн видел и слышал, казалось ему подтверждением его страха.
«Всё кончено», подумал он, и холодный пот выступил у него на лбу! Он растерянно подошел к кроватке, уверенный, что он найдет ее пустою, что нянька прятала мертвого ребенка. Он раскрыл занавески, и долго его испуганные, разбегавшиеся глаза не могли отыскать ребенка. Наконец он увидал его: румяный мальчик, раскидавшись, лежал поперек кроватки, спустив голову ниже подушки и во сне чмокал, перебирая губками, и ровно дышал.
Князь Андрей обрадовался, увидав мальчика так, как будто бы он уже потерял его. Он нагнулся и, как учила его сестра, губами попробовал, есть ли жар у ребенка. Нежный лоб был влажен, он дотронулся рукой до головы – даже волосы были мокры: так сильно вспотел ребенок. Не только он не умер, но теперь очевидно было, что кризис совершился и что он выздоровел. Князю Андрею хотелось схватить, смять, прижать к своей груди это маленькое, беспомощное существо; он не смел этого сделать. Он стоял над ним, оглядывая его голову, ручки, ножки, определявшиеся под одеялом. Шорох послышался подле него, и какая то тень показалась ему под пологом кроватки. Он не оглядывался и всё слушал, глядя в лицо ребенка, его ровное дыханье. Темная тень была княжна Марья, которая неслышными шагами подошла к кроватке, подняла полог и опустила его за собою. Князь Андрей, не оглядываясь, узнал ее и протянул к ней руку. Она сжала его руку.
– Он вспотел, – сказал князь Андрей.
– Я шла к тебе, чтобы сказать это.
Ребенок во сне чуть пошевелился, улыбнулся и потерся лбом о подушку.
Князь Андрей посмотрел на сестру. Лучистые глаза княжны Марьи, в матовом полусвете полога, блестели более обыкновенного от счастливых слёз, которые стояли в них. Княжна Марья потянулась к брату и поцеловала его, слегка зацепив за полог кроватки. Они погрозили друг другу, еще постояли в матовом свете полога, как бы не желая расстаться с этим миром, в котором они втроем были отделены от всего света. Князь Андрей первый, путая волосы о кисею полога, отошел от кроватки. – Да. это одно что осталось мне теперь, – сказал он со вздохом.


Вскоре после своего приема в братство масонов, Пьер с полным написанным им для себя руководством о том, что он должен был делать в своих имениях, уехал в Киевскую губернию, где находилась большая часть его крестьян.
Приехав в Киев, Пьер вызвал в главную контору всех управляющих, и объяснил им свои намерения и желания. Он сказал им, что немедленно будут приняты меры для совершенного освобождения крестьян от крепостной зависимости, что до тех пор крестьяне не должны быть отягчаемы работой, что женщины с детьми не должны посылаться на работы, что крестьянам должна быть оказываема помощь, что наказания должны быть употребляемы увещательные, а не телесные, что в каждом имении должны быть учреждены больницы, приюты и школы. Некоторые управляющие (тут были и полуграмотные экономы) слушали испуганно, предполагая смысл речи в том, что молодой граф недоволен их управлением и утайкой денег; другие, после первого страха, находили забавным шепелявенье Пьера и новые, неслыханные ими слова; третьи находили просто удовольствие послушать, как говорит барин; четвертые, самые умные, в том числе и главноуправляющий, поняли из этой речи то, каким образом надо обходиться с барином для достижения своих целей.
Главноуправляющий выразил большое сочувствие намерениям Пьера; но заметил, что кроме этих преобразований необходимо было вообще заняться делами, которые были в дурном состоянии.
Несмотря на огромное богатство графа Безухого, с тех пор, как Пьер получил его и получал, как говорили, 500 тысяч годового дохода, он чувствовал себя гораздо менее богатым, чем когда он получал свои 10 ть тысяч от покойного графа. В общих чертах он смутно чувствовал следующий бюджет. В Совет платилось около 80 ти тысяч по всем имениям; около 30 ти тысяч стоило содержание подмосковной, московского дома и княжон; около 15 ти тысяч выходило на пенсии, столько же на богоугодные заведения; графине на прожитье посылалось 150 тысяч; процентов платилось за долги около 70 ти тысяч; постройка начатой церкви стоила эти два года около 10 ти тысяч; остальное около 100 та тысяч расходилось – он сам не знал как, и почти каждый год он принужден был занимать. Кроме того каждый год главноуправляющий писал то о пожарах, то о неурожаях, то о необходимости перестроек фабрик и заводов. И так, первое дело, представившееся Пьеру, было то, к которому он менее всего имел способности и склонности – занятие делами.
Пьер с главноуправляющим каждый день занимался . Но он чувствовал, что занятия его ни на шаг не подвигали дела. Он чувствовал, что его занятия происходят независимо от дела, что они не цепляют за дело и не заставляют его двигаться. С одной стороны главноуправляющий выставлял дела в самом дурном свете, показывая Пьеру необходимость уплачивать долги и предпринимать новые работы силами крепостных мужиков, на что Пьер не соглашался; с другой стороны, Пьер требовал приступления к делу освобождения, на что управляющий выставлял необходимость прежде уплатить долг Опекунского совета, и потому невозможность быстрого исполнения.