Винклер, Павел Павлович фон

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Павел Винклер»)
Перейти к: навигация, поиск
Павел Павлович фон Винклер
Место рождения:

Рязань, Рязанская губерния, Российская империя

Научная сфера:

Геральдика, Генеалогия, Нумизматика, Фалеристика

Альма-матер:

Пажеский корпус

Известен как:

геральдист, генеалог, историк

Павел Павлович фон Винклер (1866 — ок.1937) — русский гербовед, генеалог, историк немецкого происхождения.





Биография

Родился в 1866 году в семье бывшего инспектора классов Пажеского корпуса, генерал-лейтенанта П. П. фон Винклера. С 15 лет был определён в Пажеский корпус, который закончил в 1885 году. По результатам экзаменов Винклер был произведён в подпоручики и назначен для прохождения в привилегированный лейб-гвардии Семёновский полк. Через два года он зачислен в запас, а в 1907 году вышел в отставку.

Затем полностью посвятил себя науке. Особый интерес вызывали у него геральдика и генеалогия, нумизматика и фалеристика. Большинство проблем, которые он затрагивал в своих работах, были либо совершенно не исследованы, либо лишь намечены. Главным вкладом Винклера в изучение русской истории, безусловно, являются его монографии, посвящённые русской геральдике. Исследователи русских гербов, вплоть до нашего времени, используют материалы, впервые собранные и обобщенные Винклером. До появления его трудов единственной серьёзной научной работой в этой области была книга А. Б. Лакиера «Русская геральдика», изданная в 1855 году.

В 1892—1894 годах Винклер издал свою работу под тем же названием — «Русская геральдика». В ней, наряду с общетеоретическими вопросами, он планировал дать описание и изображение всех дворянских гербов, внесенных в общий гербовник Российской империи. Книга, осталась незавершённой, но о возможных масштабах её говорит тот факт, что текст трёх увидевших свет выпусков, сопровождали 903 рисунка российских гербов.

Как бы продолжением данного исследования явилась книга «Гербы городов, губерний, областей и уездов Российской империи, внесённых в Полное собрание законов с 1649 по 1900 гг.». Если дворянская геральдика находила хоть какое-то освещение в трудах предшественников Винклера, то областная была практически совершенно не исследована. Путём скрупулезного изучения «Полного собрания законов Российской империи» и многочасовой работы в архивах автор создал монументальное произведение, куда включил более 700 описаний и изображений российских областных и городских гербов.

Занятия геральдикой вызывают интерес и приводят Винклера к изучении вопросов дворянской генеалогии. В середине 90-х годов из печати вышли три его работы, посвящённые родословным русских дворянских родов. Характерно, что внимание Винклера привлекли древние, но далеко не самые аристократические роды дворян Колокольцовых, Казнаковых и Путятиных. В этих небольших по объёму работах рассматривались вопросы о родоначальниках, приведены сведения о жизни и заслугах представителей родов и изображения родовых гербов.

Его привлекали и другие специальные исторические дисциплины. В 1898—1900 годах он издал девять выпусков под общим заглавием «Из истории монетного дела России». В них достаточно подробно рассмотрены малоизученные в то время вопросы об организации и технике монетного дела в правление Петра I, Екатерины II, Павла I.

Тогда же, в 90-е годы, выходит из печати ещё одна работа Винклера — «Оружие». Проанализировав имеющиеся иностранные сочинения, изучив коллекции Эрмитажа, Артиллерийского музея и других собраний оружия, автор обобщил и представил богатый фактический материал, щедро иллюстрируя его. Основная часть книги была посвящена античному и средневековому западноевропейскому оружию, но были включены и главы о восточном и русском оружии.

Долгое время имя П. П. Винклера было известно лишь узкому кругу учёных, занимавшихся вопросами специальных исторических дисциплин. В то же время, вплоть до наших дней, большинство его работ не превзойдено по обилию фактического материала и используется специалистами как великолепные справочные пособия.

Гербовник Винклера

Примеры городских гербов

«Гласные» гербы

Научные труды

  • Словарные статьи Павла Павловича фон Винклера в «ЭСБЕ».
  • Русская геральдика. История и описание pусских гербов с изображением всех дворянских гербов, внесенных в «Общий Гербовник Всероссийской Империи». Вып. 1. СПб., 1892. Вып. 2. СПб, 1894. Вып. 3. СПб, 1894
  • П. П. фон-Винклер. Гербы городов, губерний, областей и посадов Российской Империи, внесенные в Полное Собрание законов с 1649 по 1900 год / Дозволено цензурою. С.-Петербург, 20 Июля, 1899 года. — Издание книготорговца Ив. Ив. Иванова. — С.-Петербург: Типография И.М. Комелова, Пряжка д.3, 1899. — 312 с. — не указаны экз. (Также упоминается как Гербовник Винклера). В гербовнике 821 герб конкретных городов, посадов, земель, областей и губерний Российской Империи, 10 абстрактных гербов и 47 рисунков гербовых фигур.
  • Винклер Павел фон. Оружие. Руководство к истории, описанию и изображению pучного оружия с древнейших времен до начала XIX века. — СПб.: Тип. Ефрона, 1894. — 399 с.: ил.
  • Винклер П. П. Оружие. — М.: Софт-Мастер, 1992. — 332 с.: ил. — ISBN 5-8444-0010-0 (переизд.)
  • Винклер П. П. Энциклопедия оружия с древнейших времен до начала XIX века. — СПб.: Ленинградское изд-во, 2009. — 432 с.: ил. — ISBN 978-5-9942-0420-7 (переизд.)
  • Винклер П. П. Иллюстрированная история оружия. — М.: Эксмо, 2010. — 256 с.: ил. — ISBN 978-5-699-39484-5 (переизд.)
  • [xn--80anccqcdf2c3h.xn--p1ai/information/library/ Монетное дело в России в царствование Петра Великого (1696—1725)]
  • [conros.ru/1/bbook/16/ Из истории монетного дела в России]

Напишите отзыв о статье "Винклер, Павел Павлович фон"

Примечания

Ссылки

  • [www.history-ryazan.ru/node/10120 История Рязанского края: Фон Винклеры. Павел Павлович фон Винклер]

Отрывок, характеризующий Винклер, Павел Павлович фон

Графиня заплакала.
– Да, да, маменька, очень тяжелые времена! – сказал Берг.
Наташа вышла вместе с отцом и, как будто с трудом соображая что то, сначала пошла за ним, а потом побежала вниз.
На крыльце стоял Петя, занимавшийся вооружением людей, которые ехали из Москвы. На дворе все так же стояли заложенные подводы. Две из них были развязаны, и на одну из них влезал офицер, поддерживаемый денщиком.
– Ты знаешь за что? – спросил Петя Наташу (Наташа поняла, что Петя разумел: за что поссорились отец с матерью). Она не отвечала.
– За то, что папенька хотел отдать все подводы под ранепых, – сказал Петя. – Мне Васильич сказал. По моему…
– По моему, – вдруг закричала почти Наташа, обращая свое озлобленное лицо к Пете, – по моему, это такая гадость, такая мерзость, такая… я не знаю! Разве мы немцы какие нибудь?.. – Горло ее задрожало от судорожных рыданий, и она, боясь ослабеть и выпустить даром заряд своей злобы, повернулась и стремительно бросилась по лестнице. Берг сидел подле графини и родственно почтительно утешал ее. Граф с трубкой в руках ходил по комнате, когда Наташа, с изуродованным злобой лицом, как буря ворвалась в комнату и быстрыми шагами подошла к матери.
– Это гадость! Это мерзость! – закричала она. – Это не может быть, чтобы вы приказали.
Берг и графиня недоумевающе и испуганно смотрели на нее. Граф остановился у окна, прислушиваясь.
– Маменька, это нельзя; посмотрите, что на дворе! – закричала она. – Они остаются!..
– Что с тобой? Кто они? Что тебе надо?
– Раненые, вот кто! Это нельзя, маменька; это ни на что не похоже… Нет, маменька, голубушка, это не то, простите, пожалуйста, голубушка… Маменька, ну что нам то, что мы увезем, вы посмотрите только, что на дворе… Маменька!.. Это не может быть!..
Граф стоял у окна и, не поворачивая лица, слушал слова Наташи. Вдруг он засопел носом и приблизил свое лицо к окну.
Графиня взглянула на дочь, увидала ее пристыженное за мать лицо, увидала ее волнение, поняла, отчего муж теперь не оглядывался на нее, и с растерянным видом оглянулась вокруг себя.
– Ах, да делайте, как хотите! Разве я мешаю кому нибудь! – сказала она, еще не вдруг сдаваясь.
– Маменька, голубушка, простите меня!
Но графиня оттолкнула дочь и подошла к графу.
– Mon cher, ты распорядись, как надо… Я ведь не знаю этого, – сказала она, виновато опуская глаза.
– Яйца… яйца курицу учат… – сквозь счастливые слезы проговорил граф и обнял жену, которая рада была скрыть на его груди свое пристыженное лицо.
– Папенька, маменька! Можно распорядиться? Можно?.. – спрашивала Наташа. – Мы все таки возьмем все самое нужное… – говорила Наташа.
Граф утвердительно кивнул ей головой, и Наташа тем быстрым бегом, которым она бегивала в горелки, побежала по зале в переднюю и по лестнице на двор.
Люди собрались около Наташи и до тех пор не могли поверить тому странному приказанию, которое она передавала, пока сам граф именем своей жены не подтвердил приказания о том, чтобы отдавать все подводы под раненых, а сундуки сносить в кладовые. Поняв приказание, люди с радостью и хлопотливостью принялись за новое дело. Прислуге теперь это не только не казалось странным, но, напротив, казалось, что это не могло быть иначе, точно так же, как за четверть часа перед этим никому не только не казалось странным, что оставляют раненых, а берут вещи, но казалось, что не могло быть иначе.
Все домашние, как бы выплачивая за то, что они раньше не взялись за это, принялись с хлопотливостью за новое дело размещения раненых. Раненые повыползли из своих комнат и с радостными бледными лицами окружили подводы. В соседних домах тоже разнесся слух, что есть подводы, и на двор к Ростовым стали приходить раненые из других домов. Многие из раненых просили не снимать вещей и только посадить их сверху. Но раз начавшееся дело свалки вещей уже не могло остановиться. Было все равно, оставлять все или половину. На дворе лежали неубранные сундуки с посудой, с бронзой, с картинами, зеркалами, которые так старательно укладывали в прошлую ночь, и всё искали и находили возможность сложить то и то и отдать еще и еще подводы.
– Четверых еще можно взять, – говорил управляющий, – я свою повозку отдаю, а то куда же их?
– Да отдайте мою гардеробную, – говорила графиня. – Дуняша со мной сядет в карету.
Отдали еще и гардеробную повозку и отправили ее за ранеными через два дома. Все домашние и прислуга были весело оживлены. Наташа находилась в восторженно счастливом оживлении, которого она давно не испытывала.
– Куда же его привязать? – говорили люди, прилаживая сундук к узкой запятке кареты, – надо хоть одну подводу оставить.
– Да с чем он? – спрашивала Наташа.
– С книгами графскими.
– Оставьте. Васильич уберет. Это не нужно.
В бричке все было полно людей; сомневались о том, куда сядет Петр Ильич.
– Он на козлы. Ведь ты на козлы, Петя? – кричала Наташа.
Соня не переставая хлопотала тоже; но цель хлопот ее была противоположна цели Наташи. Она убирала те вещи, которые должны были остаться; записывала их, по желанию графини, и старалась захватить с собой как можно больше.


Во втором часу заложенные и уложенные четыре экипажа Ростовых стояли у подъезда. Подводы с ранеными одна за другой съезжали со двора.
Коляска, в которой везли князя Андрея, проезжая мимо крыльца, обратила на себя внимание Сони, устраивавшей вместе с девушкой сиденья для графини в ее огромной высокой карете, стоявшей у подъезда.
– Это чья же коляска? – спросила Соня, высунувшись в окно кареты.
– А вы разве не знали, барышня? – отвечала горничная. – Князь раненый: он у нас ночевал и тоже с нами едут.
– Да кто это? Как фамилия?
– Самый наш жених бывший, князь Болконский! – вздыхая, отвечала горничная. – Говорят, при смерти.
Соня выскочила из кареты и побежала к графине. Графиня, уже одетая по дорожному, в шали и шляпе, усталая, ходила по гостиной, ожидая домашних, с тем чтобы посидеть с закрытыми дверями и помолиться перед отъездом. Наташи не было в комнате.
– Maman, – сказала Соня, – князь Андрей здесь, раненый, при смерти. Он едет с нами.
Графиня испуганно открыла глаза и, схватив за руку Соню, оглянулась.
– Наташа? – проговорила она.
И для Сони и для графини известие это имело в первую минуту только одно значение. Они знали свою Наташу, и ужас о том, что будет с нею при этом известии, заглушал для них всякое сочувствие к человеку, которого они обе любили.
– Наташа не знает еще; но он едет с нами, – сказала Соня.
– Ты говоришь, при смерти?
Соня кивнула головой.
Графиня обняла Соню и заплакала.
«Пути господни неисповедимы!» – думала она, чувствуя, что во всем, что делалось теперь, начинала выступать скрывавшаяся прежде от взгляда людей всемогущая рука.