Палестинские беженцы

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Палестинские беженцы — арабские беженцы, покинувшие части Палестины, перешедшие под контроль Израиля в ходе арабо-израильской войны 1947—49 гг.[1][2] и позже в ходе Шестидневной Войны 1967 года. По определению ООН, палестинскими беженцами являются:

  • «Лица, чьим обычным местом жительства в период между июнем 1946 и маем 1948 года или в июне 1967 года была Палестина, и которые потеряли свои дома и средства к существованию в результате арабо-израильского конфликта 1948 года».

В настоящее время, по мнению ООН, около 4,7 млн чел. являются палестинскими беженцами (статус беженца передаётся от родителей к детям)[3].

До начала военных действий в 1948 году в Палестине проживали около 1 млн 230 тыс. арабов (христиан и мусульман). Из них 390 тысяч — на территории, предназначаемой планом ООН по разделу Палестины для еврейского государства[4]. В ходе Арабо-израильской войны 1948—1949 годов и до неё, большинство арабов — жителей Палестины, частично спасаясь от военных действий, а также под давлением своих лидеров[5] покинули места своего проживания, находящиеся на территории, определенной, согласно резолюции ООН о разделе Палестины, для еврейского государства[6][7][8].

Они переселились на территории, захваченными не Израилем, а Египтом и Иорданией из предназначенных той же резолюцией для арабского государства (их площадь составляла после войны 22 % от территории Палестины и примерно 50 % от площади предполагаемого арабского государства). Около 180 тысяч беженцев осели на территории Иудеи и Самарии (Западный берег реки Иордан), оккупированной Трансиорданией, около 60 тыс. — в секторе Газа, оккупированном Египтом. В Израиле (в границах линии прекращения огня 1949 года) остались лишь около 150 тыс. арабов.[9]

Часть палестинских арабов с арабской территории Палестины эмигрировала в другие арабские государства: около 70 тысяч поселились в самой Иордании, ещё около 100 тысяч — в Ливане и примерно 75 тысяч — в Сирии.[9] Следует отметить, что План ООН по разделу Палестины не предусматривал обязательного обмена населением между предполагаемыми арабским и еврейским государствами в Палестине.

В ходе Шестидневной Войны 1967 года более 300 000 беженцев покинули оккупированные Израилем Сектор Газа и Западный берег Иордана и переселились в Иорданию и Сирию. Из этих людей, 120 000 человек составляли беженцы, до этого бежавшие с территорий, занятых Израилем в 1948 году[10].





Появление проблемы беженцев

Существуют две крайне противоположные точки зрения на причину исхода арабских беженцев. Согласно традиционной израильской историографии, более 75 % беженцев покинули места жительства добровольно по призыву арабских лидеров, чтобы не мешать действиям арабских армий. Лишь около 25 % беженцев, по израильской версии, покинули дома по принуждению израильской армии.

Согласно палестинской и арабской историографии, большинство беженцев было изгнано из своих домов израильской армией насильно. Этот процесс имел целенаправленный характер и имел своей целью этническую чистку территории.

Современные историки, в частности, один из новых израильских историков, Бенни Моррис, считают, что имели место оба эти процесса.

Секретный официальный британский отчет начала 1948 года гласил:

Победы евреев … снизили моральный дух арабов до нуля, а после примеров трусости их неумелых руководителей, арабы бегут из зон смешанного проживания тысячами. Очевидно, что единственной надеждой на восстановление своих позиций остаются регулярные армии арабских государств.

— [www.guardian.co.uk/world/2013/apr/26/british-secret-documents-palestine-partition?INTCMP=SRCH British officials predicted war – and Arab defeat – in Palestine in 1948]

В общей сложности во время арабо-израильской войны 1948 года и Шестидневной Войны 1967 года, свои дома покинули до 600 тысяч арабов[9][11].

Израильская версия

Согласно традиционной израильской версии, как правило, происходил планомерный «исход», а не бегство, поскольку многие арабы распродали своё имущество еврейским соседям. Утверждается, что подавляющее большинство палестинских арабов либо ушли после того, как им стало известно, что в соответствии с резолюцией ООН их города и деревни окажутся в границах еврейского государства, либо бежали, подчиняясь давлению со стороны арабских лидеров, чтобы создать условия для предстоящего вторжения армий арабских государств.[9] Лишь около четверти от общего количества беженцев были изгнаны из своих домов израильской армией в ходе боёв.[9]

Согласно оценкам некоторых исследователей,[5] более трети палестинских арабов, проживавших в пределах Израиля до 1948 года, не покидали своей территории (ок. 150 тысяч). Из 540 тысяч человек, покинувших свои дома, — 100 тысяч были приняты после войны Израилем обратно, 100 тысяч (среднего и высшего класса) были натурализованы в соседних арабских странах (Египет, Сирия, Иордания, Ливан), 50 тысяч были мигрирующими рабочими, которые вернулись в свои страны, 50 тысяч — были бедуинами, которые присоединились к своим племенам в Иордании и Египте, и 10-15 тысяч погибли на войне.

Уже в начале 1948 года Арабская лига и Высший арабский комитет Палестины начали пропагандистскую кампанию, целью которой было побудить арабских жителей Палестины «искать временное убежище в соседних странах». Первыми покинули страну богатые арабы, надеявшиеся переждать военные действия в Бейруте или Каире. С декабря 1947 по февраль 1948 страну покинуло всего около 20 тысяч человек. Однако со временем арабская пропаганда добилась успеха, использовав, в частности, гибель большого числа жителей Дейр-Ясина во время захвата деревни силами Иргуна.[9]

В марте 1948 начался массовый исход арабского населения из долины Шарон (между Тель-Авивом и Хайфой). В Тверии шеститысячное арабское население держало в осаде две тысячи еврейских жителей города. Когда последним удалось прорвать блокаду, арабы Тверии 18 апреля 1948 неожиданно оставили город. В Цфате арабы, которые численно в десять раз превосходили полуторатысячное еврейское население города и удерживали в своих руках стратегические позиции, внезапно, буквально в течение одной ночи, покинули город. Около 60 тысяч арабских жителей Хайфы по распоряжению своих лидеров также покинули город. Первый случай насильственной эвакуации арабского населения имел место в районе городов Лод — Рамла 12 июля 1948, где еврейские силы, чтобы предотвратить угрозу своим флангам, потребовали от 35 тысяч местных арабских жителей покинуть свои дома и перейти на территорию, занятую Арабским легионом, силы которого располагались в нескольких километрах от еврейских позиций.[9]

Причины исхода

По мнению и согласно данным израильского дипломата и публициста Йорама Этингера, основными причинами исхода были,

  • Насилие со стороны палестинцев 1936-39 годов, когда арабскими террористами было убито больше арабов, чем евреев, вызвало большую волну арабских переселенцев, которые искали убежище в странах своего происхождения — Ливане, Сирии, Египте, Иордании (большинство населявших прибрежную равнину арабов переселилось в Палестину из соседних арабских стран, а также из Судана, Алжира, Ливии, Боснии в период с 1831 по 1947 годы).[5]
  • Начиная с 30 ноября 1947 года и до начала войны (14 мая 1948 года) британские власти призывали арабов и евреев эвакуировать маленькие города со смешанным населением, где они составляли меньшинство. Арабы подчинились, в то время как евреи проигнорировали этот призыв. В декабре 1947 года (за 5 месяцев до начала войны) Алан Каннингем, британский Верховный комиссар, заявил: «Арабы покидают эту страну со своими семьями в значительном количестве, и есть исход из городов со смешанным населением в сельские арабские местности… Паника среди арабского среднего класса продолжается, и наблюдается устойчивый исход тех, кто может позволить себе покинуть страну».[5]
  • Арабский Верховный комитет (фактически руководящий орган палестинских арабов) силой или убеждением заставил арабов, живущих в Яффо, Иерусалиме, Хайфе и других городских центрах, покинуть свои дома «до тех пор, пока евреи не будут уничтожены». Лондонский еженедельник «Экономист» (2 октября 1948 года) писал: «Из 62 тысяч арабов, живших в Хайфе, осталось не более пяти-шести тысяч <…> Самыми мощными факторами (в бегстве) были декларации и воззвания, сделанные Верховным палестинско-арабским комитетом, призывавшие всех арабов Хайфы уйти из города и предупреждавшие, что те, кто останутся в Хайфе под властью евреев, будут считаться изменниками».[5]
  • Лидеры арабских стран и Арабская освободительная армия убеждали городское и сельское арабское население эвакуироваться, чтобы способствовать успеху нападения арабов, а затем захватить дома евреев.
Махмуд Аббас («Filastin A-Thawra», март 1976) писал: «Арабские армии заставили палестинцев оставить свои дома».[5]
Халед аль Азам, сирийский премьер-министр (мемуары, 1973): «Мы привели беженцев к катастрофе, призывая их покинуть свои дома».[5]
Иорданская ежедневная газета «Палестина» (19 февраля 1949): «Арабские государства… подстрекали палестинцев временно оставить свои дома, чтобы не мешать вторжению арабских армий».[5]
Ежедневная газета «Аль-Айям» (13 мая 2008): «Арабская освободительная армия заявила палестинцам: „Оставьте свои дома и деревни, и вы вернётесь через несколько дней. Если вы оставите их, то мы сможем выполнить нашу миссию…“».[5]
Писатель Салах Джубран описывал события в Хайфе того времени (1962): «Высшее арабское командование просило население покинуть страну на две недели, чтобы не мешать военным операциям. Они говорили нам: „Пушки не различают, кто перед ними — арабы или евреи. Оставьте страну на несколько недель, и вы вернетесь назад с победой…“ Я слышал громкоговоритель Хаганы, призывавший арабов остаться и жить в мире с еврейскими братьями. Покойный мэр Хайфы также просил население вернуться в наши дома. Хистадрут, наш профсоюз, распространял листовки, призывавшие арабов вернуться. У меня до сих пор сохранилась такая листовка»[9]
Иорданская ежедневная газета «Аль Урдун» (9 апреля 1953): «Арабские лидеры были ответственны за бегство (арабов), распространяя преувеличенные слухи о еврейских зверствах для того, чтобы подстрекать арабов, исподволь внедряя страх в души палестинцев».
Йахья Хаммуда, бывший (1966) председатель ООП, заявил в интервью газете «Крисчен Сайенс Монитор»: «Евреи не выгоняли нас из Лифты;[12] вся деревня была оставлена жителями после убийства 35 человек из состава еврейского конвоя в апреле 1948 года, чтобы упредить предполагаемую месть евреев».[5]
  • Известны также случаи, когда арабские командиры отдавали приказ об эвакуации арабских жителей, которых подозревали в сотрудничестве с евреями.[9]
  • Палестинцы покидали свои жилища перед началом полномасштабной войны 1948-49 гг., даже в то время, когда у арабов было явное превосходство.
Исмаил Сафуот, главнокомандующий Арабской освободительной армией (23 марта 1948): «Евреи не атаковали ни одну арабскую деревню, если на них перед этим не было нападения».
Джон Траутбек, глава Британского ближневосточного представительства в Каире (июнь 1949): «Беженцы говорят с крайней горечью о египтянах и о других арабских странах. Они знают, кто их враги, и они ссылаются на своих арабских братьев, которые, — как они заявляют — зря уговорили их оставить свои дома…»[5]
  • Настроения на арабской улице и множащиеся сообщения арабских СМИ о неожиданных еврейских победах и поражениях арабских военных лидеров — таких как поражение Абдель Кадера Хуссейни в решающем бою в Кастеле, — вызвали эффект «домино» в процессе дальнейшего бегства арабов.[5]

Аналогичные ссылки и цитаты приводит в своей книге «Battleground: Fact and Fantasy in Palestine» («Земля раздора. Действительность и фантазии в Эрец-Исраэль»), опубликованной в 1973 году депутат кнессета, историк и писатель Шмуэль Кац (en:Shmuel Katz)[13] и другие публицисты[14]

Доктор политологии Алек Эпштейн в своей работе «Израиль и проблема палестинских беженцев: история и политика»[15] пишет, что «проблема палестинского исхода возникла именно вследствие неготовности арабов принять резолюцию ООН, поскольку именно арабские страны, во многом спровоцированные радикальным руководством палестинских арабов, развязали войну. Об этом недвусмысленно заявил перед Советом Безопасности ООН 23 апреля 1948 г. (то есть, ещё до того, как было провозглашено создание Государства Израиль) Джемаль Хусейни, […] племянник иерусалимского муфтия, бывший в то время заместителем председателя Верховного арабского комитета и его представителем в ООН»:

«Мы никогда не скрывали того факта, что военные действия начались по нашей инициативе»[16]

Беньямин Нетаниягу в своей книге «Место под солнцем» писал[17], что «до 1967 года именно „проблема беженцев“ была постоянным рефреном арабского хора, декларирующего свою ненависть к Израилю. Но в 1948 году, когда арабские армии начали войну на уничтожение только что образованного еврейского государства, этой проблемы ещё не существовало».

Шмуэль Кац пишет со ссылкой на ряд иностранных изданий и публичных выступлений арабских лидеров[18]:

Выясняется, что легче всего понять всю глубину лжи, обратив внимание на тот простой факт, что в то время, когда проводилось «жестокое» изгнание арабов сионистами, никто в мире не заметил этого события. Множество иностранных корреспондентов, которые вели репортажи о войне 1948 с обеих воюющих сторон, ничего не видели и не слышали об этом, и, что особенно важно, даже те, кто был враждебно настроен по отношению к евреям. Они писали о бегстве арабов, но не было и намека на изгнание… Ещё более интересен тот факт, что ни один из арабских представителей печати не обмолвился об этой проблеме.

Арабские СМИ того времени о беженцах

Согласно израильским источникам (Биньямин Нетаньягу, Самуэль Кац), арабские газеты во время и после войны 1948—1949 гг. писали:

Газета «Аш Шааб» писала 30 января 1948 г.: «…люди, покидающие свой дом и своё дело, чтобы жить в другом месте… С первыми признаками бедствия они уносят ноги, чтобы не оказаться в огне борьбы»[18].
В начале весны усилилось давление на арабское население: их просили покинуть морское побережье, чтобы не создавать трудностей вторжению арабских армий. Ещё не существовало государства Израиль, ещё власть принадлежала англичанам, но уже более 200 тысяч арабов покинули побережье[18].
Джордж Хаким, грекокатолический епископ Галилеи в интервью бейрутской газете «Цде аль-Жануб» (16 августа 1948 г): «Беженцы были уверены, и их официально поддержали в этой уверенности, что уходят они ненадолго и скоро, через неделю-две, вернутся. Их лидеры обещали им, что арабские армии в два счёта уничтожат „сионистские банды“ и нет никакой опасности, что они уходят надолго»[18].
Арабская радиостанция Ближнего Востока, вещавшая с Кипра (3 апреля 1949 г.): «Мы должны помнить, что Высший арабский совет поддерживает уход арабов, проживающих в Яффо, Хайфе и Иерусалиме»[18].
Секретарь Лиги арабских стран в Лондоне Э. Атия (в книге «Арабы», Лондон, 1955): «Это всеобщее бегство явилось большей своей частью выражением веры арабов в широковещательные сообщения и призывы совершенно лишённой чувства реальности арабской печати и в безответственные выступления некоторых арабских лидеров, обещавших, что в течение короткого времени евреи будут разбиты армиями арабских стран, и арабы Палестины смогут вернуться на свою землю…»[18].
Эмиль Гури, секретарь Высшего арабского совета (интервью лондонской «Дейли Телеграф» в Бейруте 6 сентября 1948 г.): «Не хочу никого обвинять, хочу лишь помочь беженцам. Положение, в котором они оказались — непосредственный результат действий арабских стран, выступивших против разделения и создания еврейского государства. Арабские государства единодушно согласились с этой политикой, и они обязаны участвовать в решении проблемы»[18].
Газета «Фаластын», Иордания (19 октября 1949 г.): «Арабские государства призывали палестинских арабов покинуть свои дома, чтобы не оказаться под ударами наступавших арабских армий»[17].
Премьер-министр Ирака Нури Сайд: «Мы разгромим эту страну с помощью нашего оружия и сотрем с лица земли любое место, в котором захотят спрятаться евреи. Арабы должны переправить своих жен и детей в безопасные районы до окончания боев».
Хабиб Исса, пресс-атташе Лиги арабских стран (ливанская газета «Аль Хода», 8 июня 1951 г): «Генсек Лиги арабских стран Азам Паша (Аззам Паха) заверил арабов, что захват еврейских земель и оккупация Тель-Авива будет просто военной прогулкой. Он подчеркнул, что арабские армии уже стоят на границах и что миллионы, которые евреи вложили в экономическое развитие, станут легкой добычей арабов, ибо дело стоит за немногим: сбросить евреев в Средиземное море. Арабам Палестины дали братский совет: оставить дела, земли и имущество и ждать своего часа в соседних братских странах, пока арабская артиллерия не сделает своё дело»[18].
Высший арабский совет (в коммюнике, направленном Лиге арабских стран, 1952, Каир): «Некоторые из арабских лидеров в арабских странах возвещали, что они благословляют эмиграцию арабов в соседние страны до момента полного захвата земель Палестины. Многие из арабов были обмануты этими воззваниями»[18].
Газета «Ад Дфаа», Иордания, 6 сентября 1954 г.: «Арабские правительства сказали нам: уходите, чтобы мы могли войти. Так мы и ушли»[18].
Газета «Ахбар Оль-Пум» (Каир, 1963): «Наступало 15 мая… Муфтий Иерусалима призвал арабов Палестины покинуть свою страну, поскольку арабские армии готовы были вторгнуться и развернуть на территории страны широкомасштабные боевые действия»[17].
«В тот самый день, когда армии пяти арабских стран вторглись на территорию Эрец-Исраэль, генеральный секретарь Лиги арабских государств Аззам Паха заявил: „Это будет война на истребление. Это будет грандиозное избиение, о котором станут говорить так же, как говорят о вторжении монголов и о крестовых походах“»[17].

В то же время Моррис приводит следующие данные[19]:

  • 5 мая 1948 года (ещё до начала действий арабских армий в Палестине) король Иордании Абдалла сделал публичное заявление, призывающее палестинских арабов не покидать свои дома. Он заявил: «Каждый мудрый и сильный человек… который покинул страну, пусть вернётся к своему дорогому месту. Никто, кроме богатых и стариков, не должен оставаться за пределами страны». Король также поблагодарил тех, кто остался к этому времени в Палестине, «несмотря на господствующую в настоящее время тиранию».
  • 5-7 мая 1948 года в радиообращение Арабской освободительной Армии, транслирующейся из Дамаска и Рамаллы, арабским жителям Палестины запрещалось покидать их дома. А тем, кто бежал, было приказано вернуться. Радиообращение угрожало тем жителям, кто бежал, что их дома будут уничтожены, а их земли конфискованы.
  • Верховный Арабский Комитет (ВАК) во второй половине мая 1948 года приказал палестинским ополченцам бороться с «Пятой колонной и распространителями слухов, которые вызывают бегство арабского населения». ВАК издал приказ вернуться в места постоянного проживания всем врачам, инженерам и официальным лицам.

Версия палестинских арабов

Согласно версии, распространенной среди палестинцев и в целом — в арабском мире:

  • В ходе Арабо-Израильской войны 1948 года еврейское правительство имело намеренный план по этнической чистке захваченных земель и депортации арабов. Источники указывают на План Далет, принятый руководством еврейского ишува в марте 1948 года.
  • Этот план приводился в действие путём насильственных депортаций и сопровождался убийствами палестинского мирного населения в отдельных населенных пунктах. Также многие жители бежали из страха, опасаясь действий еврейских сил или в ходе нападения на населённые пункты, в которых они проживали.
  • Более 13 000 палестинских арабов погибло в ходе насильственных депортаций. 50 % населенных пунктов было стерто с лица земли. Утверждается что практически 700 000 беженцев были изгнаны насильно.
  • Заявления израильской стороны о том, что жители якобы бежали в результате призывов арабских лидеров по радио или по приказу арабских армий — это мифы придуманные в результате того, что израильтянам тяжело осознать, что независимость их страны получена за счёт палестинцев, которые лишились своих домов и собственности. Данные многих исследований и публикаций опровергают эти мифы. Даже если бы такие мифы и оказались правдой, они не могут служить оправданием для того, чтобы не позволять беженцам вернуться домой после окончания военных действий, как того требует международный закон и резолюции ООН[20][21].

Версия одного из «новых историков» Илана Паппе, практически совпадает с палестинской версией. По его мнению, и в 1948 и в 1967 годах у израильского правительства существовал целенаправленный план по этнической зачистке захваченной территории и депортации коренного палестинского населения за её пределы, и в 1948 году эта задача была удачно выполнена. По мнению Паппе, осуществить этническую чистку Западного берега р. Иордан и Газы в полном масштабе в 1967 году Израилю помешало то, что Шестидневная война была слишком короткой, а также пристальное внимание международного сообщества к конфликту[22][23].

По данным Паппе:

  • В своём письме к сыну в 1937 году Давид Бен-Гурион писал: «Арабам придётся уйти, но необходим момент, в который будет возможно это сделать, например война»[24]
  • Йосеф Вейц (англ.), директор департамента земель Еврейского Национального фонда, писал в своём дневнике: «Наше право устроить трансфер арабам. Арабы должны уйти!»[25]. «Не настало ли сейчас время избавиться от них? Зачем продолжать держать среди нас эти тернии в то время, когда они представляют для нас опасность?»[26] Согласно Моррису[27] и Паппе, Вейц стал одним из трёх членов тайного «комитета по трансферу», образованного правительством ишува.

Данные и мнение Бенни Морриса

По мнению Морриса, занимающегося проблемой возникновения палестинских беженцев, как израильская, так и арабская официальные версии не являются точными и исчерпывающими. Моррис отмечает, что слабая организация палестинского общества накануне войны стала одним из факторов бегства палестинцев. Существовало глубокое разделение между городским и сельским населением, между мусульманами и христианами, а также между крупными кланами, полностью отсутствовали представляющие большинство лидеры и эффективные национальные учреждения. Большинство населения было неграмотно (около 80 %) и мало интересовалась политикой. «Национализм» городских элит не находил отклика у подавляющей части населения. Поскольку арабы были отстранены от работы на еврейских предприятиях, немалую роль в желании многих из них покинуть Палестину стало закрытие арабских предприятий, что повлекло безработицу.

Другим фактором, способствовавшим исходу, была склонность лидеров еврейского Ишува рассматривать трансфер как легитмное решение «Арабской проблемы». Согласно Моррису, недавно рассекреченные сионистские документы демонстрируют, что после публикации отчёта британской комиссии Пиля в 1937 году среди сионистских лидеров образовался фактический консенсус в поддержку трансфера как минимум нескольких сотен тысяч палестинских арабов (если не всех из них) из будущего еврейского государстваК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4367 дней].

Моррис делит исход беженцев на четыре этапа.

Первый этап с декабря 1947 года по март 1948 года.
Этот этап происходил в начальный период арабо-израильской войны, когда арабские армии ещё не вторглись в Палестину, происходило противоборство Ишува и ирегулярных арабских формирований и Ишув занимал оборонительную позицию. На этом этапе многие представители высшего и среднего класса палестинских арабов, в основном горожан, предпочли покинуть страну на время и переждать неспокойный период за границей. По мнению Морриса на их решение оказали влияние террористические акты еврейских организаций «ЛЕХИ» и «Иргун», опасения прихода к власти аль-Хуссейни, общее ухудшение общественной безопасности, в том числе и не связанное с арабо-еврейским противоборством, появлением в арабских районах арабских иррегулярных формирований, коллапсом общественных служб накануне конца британского мандата.

Среди уехавших было, возможно, около 75 000 человек, в том числе большинство членов Арабского верховного комитета и Национального комитета Хайфы. Также на этом этапе уехали жители некоторых деревень находящихся в центре районов с преимущественно еврейским населением, например расположенных на прибрежной равнине или расположенных рядом с еврейскими городами. Однако на этом этапе известен и случай силовой депортации арабских жителей в районе Кесарии, произошедший 20 февраля. В результате отъезда представителей высшего и среднего класса арабского населения были закрыты многие школы, больницы, предприятия и учреждения, что в свою очередь вызвало безработицу и нищету. Отъезд наиболее богатой части населения также вызвал у оставшихся желание последовать их примеру.

Моррис считает, что на этом этапе у сионистского руководства не было целенаправленной политики, направленной на то, чтобы депортировать арабов или вынудить их к бегству путём запугивания. хотя, многие евреи, включая Бен-Гуриона, были рады видеть бегство как можно большего количества арабов. При этом акции возмездия Хаганы и террористические акты «Иргуна» и «ЛЕХИ» служили катализатором исхода. При этом с арабской стороны не наблюдалось практически никаких мер, направленных на то, чтобы сдержать отъезд представителей среднего и высшего классов, если не считать отдельные попытки Верховного арабского комитета.

Второй этап с апреля по июнь 1948 года.
За этот период свои дома покинуло до 200 000 палестинских арабов. Главной причиной бегства палестинцев на этом этапе были еврейские военные атаки или страх перед такими атаками. Почти все случаи исхода были прямым и мгновенным результатом нападения на арабские города и районы и их завоевания еврейскими силами. Так произошло в Хайфе (конец апреля), Яффо (конец апреля-начало мая), в Тверии (17-18 апреля) и в Цфате 10 мая. Ни в одном из случаев население не покидало свои дома до атаки, но бежало в день атаки или в дни непосредственно следовавшие за ним. При этом бегство одного города или деревни вызывало деморализацию и бегство других городов и деревень. Люди опасались, что их постигнет участь жителей Дейр-Ясина. Информация о произошедшей там 9 апреля резне была широко распространена арабской пропагандой.

Жители более 12 деревень были изгнаны израильской армией насильно, однако, как правило, насильной депортации не требовалось, так как жители бежали из своих домов едва заслышав выстрелы. Арабские командиры иногда отдавали приказы жителям оставить деревни из военных соображений, так произошло примерно в 6 деревнях, в некоторых других деревнях по приказу арабского командования эвакуировалось всё немужское население (другие источники указывают, что подобное происходило и в больших городах: эвакуация арабского населения Хайфы; так, согласно историку Эфраиму Каршу, она стала результатом неготовности арабских вооружённых формирований в городе принять условия капитуляции, предложенные Хаганой, и боязни местных старейшин испортить отношения с сирийским руководством и Арабской лигой, согласившись на эти условия[28][29]).

Моррис считает, что хотя на втором этапе у еврейских сил не было всеохватывающего плана по депортации, однако военный План Далет, принятый руководством Ишува, несомненно вызвал массовое бегство. Согласно плану командиры получали разрешение «вычищать» население из деревень и определённых городских кварталов, и разрушать деревни в случае если они чувствовали что для этого имеется военная необходимость. Многие командиры разделяли стремление добиться создания еврейского государства с как можно меньшим арабским населением. Некоторые генералы, например Игаль Алон, определённо действовали как бы преследуя эту цель.

Арабская сторона в этот период находилась в замешательстве и не предпринимала чётких действий по отношению к исходу. Арабские правительства сперва видимо плохо понимали что происходит и не пытались остановить беженцев. Возможно, сначала арабские страны рассматривали бегство как положительный фактор, так как это давало им предлог для военного вмешательства после окончания британского мандата в Палестине. Однако к началу мая арабские страны, Верховный Арабский Комитет и Арабская освободительная армия стали предпринимать меры, чтобы прекратить бегство: людей безрезультатно пытались убедить оставаться на местах, а тех кто уже бежал — вернуться назад. Тем временем Хагана с середины мая приняла тактику по предотвращеню возвращения беженцев назад в их дома. При этом, если была необходимость, по ним открывался огонь.

После вторжения арабских стран в Палестину 15 мая отношение Израиля к арабскому населению ещё более ужесточилось. 16 июня кабинет министров одобрил запрет на возвращение беженцев. Генеральный штаб ЦАХАЛа отдал распоряжение армейским подразделениям останавливать тех, кто попытается вернуться, огнём. В то же время армия, еврейские поселения и отдел земель Еврейского Национального Фонда предприняли ряд инициатив, направленных на предотвращение возвращения беженцев. Оставленные деревни разрушались, минировались или, в более позднее время, заселялись еврейскими иммигрантами. Еврейские иммигранты заселялись и в оставленные арабами городские районы. Если арабские землевладельцы ещё находились на местах, то их поля поджигались и они были вынуждены их спешно продавать и уезжать. На местах арабских владений создавались новые еврейские поселения, а их жители начинали обрабатывать покинутую владельцами землю.

Третий (июль 1948 года) и четвёртый (октябрь-ноябрь 1948 года) этапы

К этому времени свои дома покинуло до 300 000 арабов. Около 60 000 из них были жителями Лода и Рамле, которые были насильно депортированы израильскими войсками. Тем не менее, арабским жителям Назарета было разрешено остаться на своих местах, что вероятно было связано с желанием Израиля избежать негативной реакции западных христианских государств. Этапы совпали с военным действиями между первым и вторым перемирием (третий этап) и с израильскими операциями Хирам в Верхней Галилее и Йоав в Негеве (четвёртый этап).

В ходе этих этапов готовность израильтян депортировать арабов несколько уравновешивалось стремлением арабов остаться на месте. Многие палестинские арабы были наслышаны о бедственном положении тех, кто бежал и понимали, что они вряд ли скоро вернутся домой в случае бегства. Поэтому в ходе этих этапов исход был менее спонтанным и в большем количестве случаев стал результатом силовой депортации или намеренного причинения вреда. В то же время, многие деревни в Галилее избежали силовой депортации[30] .

Мнение Д. Бен-Гуриона

Согласно А. Брегману, на заседании правительства 16 июня 1948 года, Давид Бен-Гурион сказал:[31].

Война — есть война.
Её начали не мы, а они. Должны ли мы допустить возвращение врага назад, чтобы он снова мог начать войну против нас? Они проиграли и бежали, и я буду против их возвращения и после войны.

Конфискация земель и недвижимого имущества беженцев Израилем

Резолюция 194 СБ ООН требует от Израиля разрешить палестинским беженцам возвращение на место их постоянного проживания или компенсировать потерю имущества. Однако, после прекращения боевых действий в 1949 году, Израиль отказался пустить беженцев в места их постоянного жительства, на территориях, перешедших под контроль Израиля и отказывает беженцам в праве репатриации до сих пор[32](недоступная ссылка).

Недвижимое имущества и земля беженцев были со временем переведены во владение Государства Израиль. Первоначально они были «передана под надзор государственного опекуна». В 1950 году кнессет издал закон об имуществе отсутствующих лиц. Согласно этому закону «отсутствующим лицом» является лицо в «любое время» в период с 29 ноября 1947 года по 1 сентября 1948 года находившееся в «любой части Земли Израиля за пределами Израиля» (имеется в виду Западный берег р. Иордан или сектор Газа) или в другой арабской стране. Согласно закону, имущество такого лица будет передано под надзор попечителя над имуществом отсутствующих лиц без предоставления законному владельцу права на апелляцию или компенсацию. В дальнейшем с помощью другого закона это имущество, принадлежащие палестинским беженцам, было передано во владение Государства Израиль.

При этом, конфисковывались также земли и дома, принадлежавшие беженцам, покинувшим место своего жительства, но оставшимся на территории Израиля и получившим израильское гражданство (этих людей в израильской юридической практике называли «присутствующие отсутствующие» (англ). Этим людям также было запрещено возвратиться в свои дома. Беженцам не была предложена компенсация за отобранные земли и недвижимость[33](недоступная ссылка).

Положение палестинских беженцев в арабских странах

В арабских странах проживает более 2.5 миллионов палестинских беженцев, из них около 1 млн 750 тысяч являются гражданами Иордании[10].

В декабре 1949 года при ООН было создано Ближневосточное агентство по оказанию помощи палестинским беженцам и организации работ (UNRWA, в принятой русской транскрипции — БАПОР). Следует отметить, что проблемами всех остальных беженцев в 120 странах мира занимается отдельное ведомство верховного комиссара ООН по делам беженцев.

Управление БАПОР ввело особое правило, которое не применяется ни к одной другой категории вынужденных мигрантов: потомки беженцев, родившиеся за пределами Палестины, также получают статус беженцев.[9][34] Таким образом ООН признаёт беженцами не только людей, непосредственно покинувших свои дома во время Войны за Независимость, но и их детей, внуков и правнуков. Это определение принципиально отличается от традиционного определения беженца, под которое подпадают «люди, покинувшие страну своего рождения из страха преследования по расовым, религиозным, национальным мотивам или из-за их принадлежности к определённой социальной или политической группе», и которое не упоминает их семьи и потомков.[35]

Согласно отчётам БАПОР, в первые же годы около 20 % беженцев, нашли постоянное местожительство в арабском мире, в частности, в Иордании и на аннексированных ею территориях Западного берега. Однако, интеграция беженцев, была искусственно приостановлена некоторыми арабскими странами (в основном Сирией и Ливаном), заявлявшими, что «решение проблемы беженцев устранит живое свидетельство преступлений, совершенных Израилем против арабского народа». Таким образом, согласно мнению еврейской энциклопедии, этим арабским странам предоставляется право не брать на себя ответственность за судьбу сотен тысяч людей, проживающих на их территории, а также создаётся и культивируется коллективное самосознание этих людей, воспринимающих себя как «беженцев». Утверждается, что вместо того чтобы способствовать их интеграции, Управление ООН удерживает их на периферии общественной жизни тех стран, в которых они проживают на протяжении многих лет.[9]

В 1952 году Лига Арабских Государств приняла решение[36], не предоставлять в арабских странах палестинским беженцам гражданство, чтобы не лишать их своей особой идентичности равно как и защитить их право на возвращение на родину.[37] Ни одно арабское государство, за исключением Иордании (где проживает 70 % от общего числа беженцев в арабских странах), не предоставило переселившимся на её территорию палестинским арабам гражданства.

По данным ООН численность зарегистрированных БАПОР палестинских беженцев (на 31 марта 2006) — 4 375 050 человек. В том числе в Иордании — 1 835 704, в Сирии — 434 896, в Ливане — 405 425, на Западном берегу реки Иордан — 705 207, в секторе Газа — 772 293.[38] Эти данные свидетельствуют, что со временем число беженцев не уменьшается вследствие естественной смерти или перехода из статуса беженца в статус гражданина другого государства, а наоборот увеличивается.

Положение беженцев в Иордании

В результате арабо-израильской войны 1947-49 гг. Иудея и Самария были разделены между Израилем и Трансиорданией, и большое количество арабов (равно как и меньшая часть евреев) бежали с территории, занятой противником. Территория, занятая Трансиорданией, была позже аннексирована в одностороннем порядке и названа ею Западным берегом реки Иордан.

После аннексии Западного берега, всё население этой территории, включая беженцев, получило иорданское гражданство. После Шестидневной войны 1967 года Западный берег был отвоёван Израилем, и уже в Иорданию оттуда бежало около 240 000 тысяч беженцев.

В настоящее время все арабские беженцы 1948 года и их потомки, проживающие на территории королевства, являются полноправными иорданскими гражданами и не имеют никаких узаконенных ограничений по сравнению с другими гражданами страны.

Беженцы, оставшиеся на оккупированном Израилем Западном берегу, а также жители Газы, имеют право на временный иорданский паспорт и пользуются ограниченными правами по сравнению с полноправными иорданскими гражданами. Например они обязаны вносить плату за обучение в университетах наравне с гражданами иностранных государств, должны получать разрешение на работу и не имеют права владения недвижимостью[39].

Положение беженцев в Сирии

В Сирию в 1948 году попало около 70 000 беженцев. В основном это были жители Галилеи и городов севера Палестины. Дополнительные палестинские беженцы прибыли в страну после захвата Израилем Голанских высот в 1967 году и после изгнания боевиков ФАТХ из Иордании в 1970 году. В настоящее время палестинцы составляют 3 % населения страны.

Согласно закону от 1957 года, палестинские беженцы, живущие в Сирии имеют те же права и обязанности как и сирийские граждане, однако у них нет гражданства и права голоса. С 1960 года для передвижения по миру палестинца предоставлен Палестинский паспорт. Закон особо оговаривает запрет на предоставление палестинским беженцам гражданства при предоставлении им прочих равных прав для того, чтобы «сохранить их оригинальное гражданство».

С 1963 года палестинцам выдаётся сирийский лессе-пассе (временный паспорт для поездок за границу). Владельцы палестинского паспорта, зарегистрированные в Сирии как беженцы могут свободно покидать Сирию и возвращаться в неё. Для выезда в Ливан и возврата из него беженцам достаточно иметь сирийское удостоверение личности беженца.

Беженцы имеют право свободного передвижения по всей Сирии. Проезд в Сирию палестинских беженцев из иных стран (не имеющих сирийской регистрации) строго контролируется, так как сирийское правительство хочет воспрепятствовать их массовому переезду в Сирию на постоянное место жительства.

Палестинские беженцы имеют право на работу в Сирии, в том числе в гос.учреждениях, они могут владеть частными предприятиями, вступать в профсоюзы. Мужчины обязаны служить в армии наряду с гражданами Сирии. Более 70 % беженцев покинули лагеря беженцев и приобрели жильё в частном секторе. Около 41 % беженцев в Сирии работает в сфере услуг, 27 % в строительстве и 15 % в промышленности.

Начальное образование беженцы получают в школах БАПОР, среднее образование они получают в сирийских государственных школах. Правила поступления палестинцев в университеты или получения государственной степендии для обучения за границей одинаковы с аналогичными правилами для сирийских граждан.

С 1968 года палестинцам разрешено владеть в Сирии недвижимым имуществом, но не более одного дома на человека. Однако им запрещено владеть сельскохозяйственной землёй[40].

Положение беженцев в Ливане

Наиболее тяжелое положение у палестинских беженцев в Ливане, где проживает около 400 тысяч беженцев. Среди этих беженцев около 10000 не обладает вообще никакими документами, поскольку они прибыли в страну в 1970-х года после событий «Чёрного сентября» в Иордании и не посчитали в тот момент нужным оформить документы. Однако после изгнания Организации освобождения Палестины из Ливана в 1982 году отсутствие документов стало сильной проблемой.

Беженцам в Ливане запрещён доступ к ливанской общественной системе здравоохранения. Поэтому они пользуются услугами больниц БАПОР или больницами у которых заключён договор с БАПОР. Поскольку БАПОР предоставляет практически только элементарную медицинскую помощь, ситуация с здравоохранение остаётся неудовлетворительной.

Поскольку беженцам в Ливане закрыт доступ к государственной системе образования, услуги начального и среднего образования там предоставляют школы БАПОР (Ливан — единственная страна, где БАПОР вынуждено содержать средние школы). Однако всего три такие школы не удовлетворяют нужды населения, их классы переполнены и они нуждаются в дополнительном вложении средств. В то же время услуги частных средних школ слишком дороги для большинства палестинцев, а многие подростки не имеют возможности посвящать время учёбе и вынуждены работать из-за плохого социально-экономического положения семей. К тому же, те из палестинцев, которые не имеют вообще никакого документа, не могут быть допущены к государственному экзамену.

Палестинцы фактически не могут работать в Ливане на множестве работ, так как согласно ливанскому закону о профессиональных организациях, только члены таких ассоциаций могут получить лицензию на право на работу, для неграждан вступление в подобные организации ограничено. Кроме того палестинцы не могут работать по 72 специальностям, согласно постановлению правительства (среди них здравоохранение, юриспруденция и инженерные специальности).

При этом большинство нелегальных с точки зрени ливанских властей клиник, аптек и предприятий в лагерях палестинских беженцев, закрываются ливанскими властями. Поэтому большинство палестинцев живут за счёт переводов из-за границы от родственников, за счёт работы, предоставляемой БАПОР или в сельском хозяйстве.

Ливанское правительство запрещает беженцам ремонтировать свои дома в лагерях или строить новые. Ремонт и строительство требует дополнительного разрешения, без которого за подобные действия полагается арест и задержание. Беженцам запрещено владеть недвижимым имуществом или передавать такое имущество детям. При этом другие иностранцы могут покупать и владеть имуществом в Ливане.

Ливанское правительство категорически против возможности получения ливанского гражданства палестинскими беженцами. Даже ребёнок родивашейся от матери-ливанки и отца палестинца не получит гражданства.[41]

Мнения

По словам Д. Бен-Гуриона, арабские страны относились к палестинцам не как к представителям своего народа, а лишь как к оружию, с помощью которого можно нанести удар по Израилю[15][42]. Это мнение разделялось и представителем Управления ООН по делам беженцев в Иордании Ральфом Галлоуэем:

«Очевидно, что арабские государства не хотят решать проблему беженцев. Они стремятся сохранить её как открытую рану, в качестве вызова ООН и оружия против Израиля. При этом арабским лидерам наплевать, выживут палестинцы или умрут»[15][43].

А король Иордании Хусейн заявил в интервью агентству «Associated Press» в январе 1960 г., что

«Начиная с 1948 г. арабские лидеры […] использовали палестинцев для достижения собственных политических целей. Это — безобразие, граничащее с преступлением»[15][43].

Советская миссия в Ливане 14 апреля 1949 года докладывала заместителю министра иностранных дел СССР Зорину:[44]

Арабские страны настаивают на возвращении всех арабских беженцев не потому, что их негде разместить в остальных арабских странах или же в арабской части Палестины, а потому, что они хотят иметь на территории еврейского государства своего рода пятую колонну, которая в случае возобновления военных действий в последующем сможет оказать серьёзную поддержку арабскому наступлению.

В то же время следует отметить, что лишь менее 30 % беженцев, проживающих на территории арабских стран, лишены гражданства этих стран[10].

Доктор Ави Бекер (англ.) — генеральный секретарь Всемирного еврейского конгресса, член израильской делегации в ООН, автор и редактор нескольких книг и многих статей по международной безопасности пишет:[45]

Арабские государства, где оказались палестинские беженцы, не давали им разрешения на постоянное жительство и не создавали никаких условий для восстановления их экономического и социального статуса. Более того: они ввели для палестинцев запрет на многие профессии и лишили их основных гражданских прав.

Управление по делам палестинских беженцев, созданное ООН в 1949 году, в отличие от существующего обособленно Ведомства Верховного комиссара ООН по делам беженцев, блокирует реализацию всех предлагаемых реабилитационных программ для палестинских арабов. Созданные Управлением по делам палестинских беженцев «временные» лагеря служат циничному плану усугубления остроты проблемы, якобы свидетельствуя о жестокости и равнодушии сионистского государства.

Выступив в 1959 году с инициативой о переселении беженцев из лагерей, Генеральный секретарь ООН Даг Хаммершельд столкнулся с яростной оппозицией арабских стран, из-за чего вынужден был отказаться от этого намерения.

К 2003 году «временное» Управление превратилось в организацию с персоналом двадцать тысяч человек, 98 % которых — палестинские арабы, и с годовым бюджетом более трехсот миллионов долларов.

Отношение арабских стран к проблеме беженцев в 1950-е годы было неоднозначным. Так 3 ноября 1954 года Премьер-министр Сирии, Фарис Аль-Хури, заявил в парламенте:

Некоторые арабские лидеры говорят, что не может быть никакого мира с Израилем до осуществления соответствующих резолюций ООН […] Они связывают мир с Израилем с этими условиями. Я осуждаю такое заявление, и скажу, что нет никакой связи между миром с Израилем и возвращением беженцев и резолюциями ООН […] Будут возвращены беженцы или нет, но мир с Израилем в любой форме не должен быть заключен.[46]
Посол Израиля в Рон Прозор на конференции ООН по случаю 64-й годовщины Плана раздела земель Палестины и создания государства Израиль:
Разница между двумя народами — бывшая и существующая поныне — это отношение к беженцам. Израиль абсорбировал беженцев. Наши соседи этого не сделали. Лагеря беженцев в Израиле превратились в процветающие города и поселки. Лагеря беженцев в арабских странах породили ещё больше палестинских беженцев[47].

Положение беженцев на оккупированных Израилем территориях

В секторе Газа

После того как власть в секторе в 2007 году захватила исламистское радикальное движение ХАМАС, Израиль объявил его «враждебным образованием». Сектор находится в частичной блокаде со стороны Израиля и полной — со стороны Египта. Введён, в частности, запрет на поставку строительных материалов, так как все поступающие в Сектор товары переходят под контроль сил безопасности ХАМАС и в последующем преимущественно используются для строительства туннелей для контрабанды оружия и боеприпасов с территории Египта и совершения терактов в Израиле, а так же пусковых шахт ракет). Кроме того рыбакам из сектора запрещено выходить в море более чем на 3 мили. В то же время, Израиль поставляет в Сектор Газа электроэнергию, водопроводную воду, газ и нефть (КПП Нахаль Оз), так же пропускает порядка 150—200 грузовиков с товарами (около 5000 тонн) и гуманитарной помощью ежедневно через КПП Керем Шалом.

Санкции накладываются в качестве наказания правительству ХАМАС за обстрелы Израиля ракетами кассам, град и минометными снарядами. Израиль утверждает, что более не оккупирует сектор Газа, так как покинул сектор в 2005 году.

Длительные задержания без судебного обвинения

Беженцы на оккупированных территориях могут быть подвергнуты оккупационными властями административному аресту на неопределённый срок. Решение о наложение административного ареста принимает военный судья на закрытых слушаниях, при этом задержанному не должно быть предъявлено никакого обвинения. Подобный арест должен быть пересмотрен и может продлятся каждые полгода. Тем не менее подвергнутые такому аресту могут его оспорить в израильском гражданском суде. Израиль также разрешает Красному Кресту следить за положением заключённых беженцев и других политических заключённых.

Экономическое положение

Беженцы могут работать где захотят в пределах доступных им территорий. Согласно источникам, строительство жилья для арабского сектора продолжается. Так, в 2010 начнется заселение первых домов нового арабского города (на 40 тысяч жителей) в районе Рамаллы[48][49][50]. Продолжается строительство других объектов инфраструктуры[51].

Уровень безработицы в секторе Газы во втором квартале 2013 года составил 27,9 %, в Иудее и Самарии — 16,8 %. Причем среди женщин уровень безработицы почти в два раза выше, чем среди мужчин — 33,6 % против 17,6 %.

Количество палестинцев, работающих в Израиле и еврейских поселениях составляет 96000 на 2013 год, что составляет 16 % от общего числа работающих палестинцев. Из них почти половина имеют разрешения на работу, в то время как 34 тыс. трудятся без такового. Кроме того, число палестинских работников, занятых в еврейских поселениях в Иудее и Самарии (Западный берег реки Иордан) составляет 20000. в 2013 году. Большинство палестинцев, работающих в Израиле и поселениях, строители.[52]

Несмотря на значительные суммы, выделяемые на нужды экономики Палестинской национальной администрации, экономика ПНА находится в плачевном состоянии из-за коррупции. Как пишет арабский журналист с Западного Берега Х. Джаралла:

Палестинцы могли бы построить одну из лучших экономик в регионе после начала мирного процесса в 1993 году. Но вместо того чтобы использовать миллиарды долларов, которые были даны им американцами и европейцами на создание новых рабочих мест, руководство ООП украло большую часть средств, а позже обвинило Израиль в уничтожении палестинской экономики[53].

С 1993 по 2002 годы в Палестинскую автономию было передано денег в расчёте на одного палестинца $1330. Для сравнения, в пересчете на современный курс, по плану Маршалла каждый европеец «получил» лишь $272[54].

Требования к Израилю о возвращении арабских беженцев

Требования к Израилю о репатриации арабских беженцев правительство Израиля считает необходимым увязать с проблемой еврейских беженцев из арабских стран. По мнению Израиля, в ходе арабо-израильского конфликта произошёл обмен населением по аналогии с другими международными прецедентами, такими как ГерманияПольша после Второй мировой войны и ИндияПакистан в ходе раздела Британской Индии.[55][56] Аналогичный подход, согласно интерпретации ряда источников, содержится также в резолюции № 242 Совета Безопасности ООН, которая говорит о необходимости решения проблемы всех ближневосточных беженцев, а не только арабских. В мирных соглашениях Израиля с Иорданией и Египтом также упоминаются как арабские, так и еврейские беженцы.[57]

Вопрос возвращения беженцев впервые был затронут в параграфе 11 резолюции Генеральной Ассамблеи ООН № 194 (III) от 11 декабря 1948 г., в котором говорилось, что «беженцы, желающие вернуться в свои дома и жить в мире со своими соседями», должны получить возможность осуществить свои намерения, к ближайшему возможному сроку, а тем, кто решит не возвращаться, будет выплачена компенсация за оставленную собственность и возмещён ущерб «в соответствии с принципами международного права», за что будут отвечать правительства государств, затронутых этой проблемой[58].

Израиль и организации палестинских арабов отвергли резолюцию, а все арабские страны голосовали «против» во время её принятия[2][15]

Резолюция № 194 содержит 14 взаимосвязанных параграфов, основной целью которых было способствовать достижению «окончательного соглашения по всем спорным вопросам» между Израилем и соседними арабскими государствами. Политолог Алек Эпштейн отмечает, что попытки арабских лидеров обособить проблему беженцев от всех остальных вопросов, упоминаемых в резолюции, были решительно пресечены «Комиссией по примирению» :[15]

«Комиссия по примирению признает чрезвычайную значимость проблемы беженцев как с общечеловеческой, так и с политической точки зрения, и настаивает на её безотлагательном решении. Тем не менее, Комиссия не считает целесообразным рассматривать какой-либо вопрос вне зависимости от общего контекста мирных переговоров и не готова выводить его за рамки окончательного урегулирования конфликта»[59].

По мнению Израиля, формулировка «беженцам должно быть разрешено вернуться к ближайшему возможному сроку» означала, что только суверенное Государство Израиль может дать разрешение на возвращение и определить его сроки. Согласно резолюции, речь идёт о беженцах, желающих «жить в мире с соседями»; таким образом, возвращение палестинских арабов было напрямую увязано с установлением мира в регионе. С точки зрения Израиля, требование арабских стран о возвращении беженцев не только не имеет основания в соответствующей резолюции ООН, но и является исторически беспрецедентным. Согласно Рут Лапидот[уточнить] (2001[60]), среди сотен других резолюций и решений, касающихся беженцев, трудно найти хотя бы один документ, призывающий или хотя бы упоминающий репатриацию. Хотя на самом деле такие резолюции есть (Кипр, 1974[61], Абхазия, 2008[62]). По мнению палестинской стороны, резолюция ясно указывает, что беженцам должно быть разрешено возвращение на родную землю немедленно.

Противники возвращения беженцев указывают, что в подобных конфликтах неоднократно происходил обмен населением. Такой многомиллионный обмен населением состоялся между Индией и Пакистаном (индусы и мусульмане) и в Восточной Европе (поляки и немцы).[5] Подобным образом, по утверждению израильской стороны, следует рассматривать и обмен населением в Палестине, где место 600 тысяч арабов заняли 820 тысяч еврейских беженцев, изгнанные или бежавшие из арабских стран.

Аналогичного мнения по вопросу увязки проблемы арабских беженцев с проблемой еврейских беженцев занимает правительство США. Их представители, участвующие в ближневосточных мирных переговорах по проблемам палестинских беженцев обязаны «включать в переговорный процесс решение вопроса еврейских беженцев из арабских стран» в соответствии с резолюцией Конгресса США от 1 апреля 2008 года.[63]

Однако такая постановка вопроса иногда наталкивается на возмущение и противодействие со стороны некоторых представителей евреев-выходцев из арабских стран, которые заявляют, что приехали в Израиль не как беженцы, а из идейных соображений, и считают определение «беженец» в свой адрес оскорбительным. Согласно Й. Шенхаву, в 1949 году Израиль отказался от британско-иракского плана по обмену населением из опасения, что в рамках этого плана от Израиля потребуют репатриации «избыточных» арабских беженцев.[64].

Доктор права, бывший начальник юридического отдела Министерства абсорбции Израиля Яаков Мерон расценивает эти предложения руководства Ирака, «как часть плана по изгнанию до 180 тысяч евреев из страны», и говорит о том, что Британия, Иордания и местные арабские лидеры в Палестине не приняли его предложений[65][66]. Другие источники пишут, что Ирак предлагал в рамках плана по обмену населения принять 100.000 палестинских беженцев, а в ответ выслать 100.000 иракских евреев. При этом еврейское недвижемое имущество в Ираке послужило бы компенсаций палестинским беженцам за имущество, оставленное ими в Израиле. Но Израиль отказался обсуждать такой план, настаивая на том, что евреям должно быть дозволено взять с собой собственность и их выезд должен быть свободным, а не принужительным[67]. В конечном итоге план не был утверждён, а выезд евреев из Ирака произошёл на добровольной основе и без всякой увязки с проблемой палестинских беженцев, однако в случае выезда иракские евреи были обязаны в принудительном порядке продать своё имущество и отказаться от иракского гражданства.[68][69] При этом, по данным Иосифа Лахмана[70] иракское правительство разрешило взять с собой при выезде из страны евреям старше 20 лет по 16 долларов, евреям от 12 до 20 лет — по десять, детям до 12 лет — по 6 долларов.[63]

  • Резолюция 194 является рекомендательной и не имеет обязательной силы[71][72].
  • Резолюция Совета Безопасности ООН 242 не упоминает право на возвращение или любой другой договоренности в качестве обязательного решения, а только призывает к «достижению справедливого урегулирования проблемы беженцев», и так же является рекомендательной, а не обязательной к исполнению так как вынесено со ссылкой на Главу VI Устава ООН «Мирное разрешение споров».
  • Ссылки сторонников возвращения беженцев на Конвенцию (IV) о защите гражданского населения во время войны. Женева, 12 августа 1949 год[73], статья 49, в которой указано, что «…оккупирующая держава сможет произвести полную или частичную эвакуацию какого-либо определенного оккупированного района произвести полную или частичную эвакуацию какого-либо определенного оккупированного района…» и требует: «… население будет возвращено обратно в свои дома немедленно после того, как боевые операции в этом районе будут закончены…», так же подвергаются критике так как конвенция вступила в силу 21 октября 1950 года, уже после событий Арабо-израильской войны (1947—1949)[74][75] .

По мнению сторонников возвращения беженцев, отказ Израиля принять беженцев, покинувших страну в 1948 году, противоречит статье 13 Всеобщей декларации прав человека[76][77][78][79]. В этой статье сказано:

1. Каждый человек имеет право свободно передвигаться и выбирать себе местожительство в пределах каждого государства.
2. Каждый человек имеет право покидать любую страну, включая свою собственную, и возвращаться в свою страну[80].

Согласно мнению Александра Сафиана, помощника директора НГО CAMERA (Комитет за точность освещения в Америке событий на Ближнем Востоке), данная статья не гарантирует права на возвращение палестинских беженцев по трём причинам:[75] :

  • Слова «возвращаться в свою страну» никогда не предназначались, чтобы установить право на возвращение, скорее это было добавлено, чтобы подчеркнуть право уехать. Согласно законодательной истории 2-го пункта Статьи 13, он был нацелен на правительства, которые, в действительности, препятствовали выезду граждан, например, — евреи в Восточной Европе или Советском Союзе. Слова «возвращаться в свою страну» были добавлены в последнюю «минуту», согласно её инициатору, чтобы гарантировать, что «право покинуть страну, уже санкционированное в статье, будет усилено гарантией права возвратиться»[81]
  • Статья 13 говорит о праве «вернуться в свою страну», но палестинцы, которые были перемещены в результате войны, никогда не были гражданами или даже законными жителями Израиля. Поэтому данная статья не может быть пременена к ним[82]
  • Наконец, другие положения Всеобщей декларации прав человека выступают против права на возвращение палестинцев. Например, в статье 29, пункт 2 сказано:

При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе.

Очевидно, что «права», «общее благосостояние» людей, проживающих в Израиле, от принятия миллионов беженцев явно пострадают.

Тоже касательно других статей Всеобщей декларации прав человека, как например, 29 (пункт 3) , 30 . Глава 1, статья 2 (пункт 1) устава Организации Объединенных Наций, которые явно ставят суверенитет Израиля под угрозу[80][83].

К тому же, претензии в нарушении вышеуказанных статей ВДПЧ можно предъявить абсолютному большинству государств, в которых действуют те или иные ограничения на иммиграцию. А ссылка на второй пункт 13 статьи Декларации некорректна для основной массы палестинских беженцев, так как они родились на территории других государств.

Статус понятия палестинский беженец

Ни в одном официальном документе палестинские беженцы не были определены, поэтому БАПОР разработала рабочее определение «беженец», чтобы получить возможность обеспечить гуманитарную помощь.

Это очень широкое определение, в соответствии с которым постоянно увеличивается число беженцев. Это определение может быть соответствующим целям БАПОР, чтобы решить, кто имеет право на помощь, но это едва подходит для других целей. Из этого следует, что стороны должны договориться о более подходящем определении. Другими словами, определение понятия «палестинский беженец» БАПОР не распространяется на окончательный статус.

Вопрос беженцев в арабо-израильских соглашениях[72]

  1. Египет и Израиль будут работать друг с другом и с другими заинтересованными сторонами в целях создания согласованных процедур для скорейшего, справедливого и постоянного осуществления решения проблемы беженцев
  2. В течение переходного периода, представители Египта, Израиля, Иордании, и органов самоуправления, будет назначен постоянный комитет, чтобы прийти к соглашению о порядке допуска лиц, перемещенных из Западного берега и Сектора Газа в 1967 году…
  • В Декларации принципов о временных мерах по самоуправлению от 1993 года между Израилем и палестинцами, снова было решено, что условия приема лиц, перемещенных в 1967 году должно быть принято по соглашению в «постоянной комиссии» (Статья XII). Вопрос беженцев должен быть обсужден в рамках переговоров о постоянном статусе (статья V, 3).
  • В Израильско-палестинском временном соглашении по Западному берегу и Сектору Газа от 1995 года, были приняты аналогичные положения (Статьи XXXVII,2 и XXXI,5).
  • Несколько более подробным является соответствующее положение (статья 8) Мирного договора между Израилем и Иорданией в 1994 году. Что касается перемещенных лиц, по ним решения были аналогичны вышеупомянутым. Что касается беженцев, мирный договор упоминает необходимость решения их проблемы в рамках многосторонней рабочей группы по делам беженцев, созданной после Мадридской мирной конференции в 1991 году вместе с переговорами о постоянном статусе. Договор также упоминает «программы Организации Объединенных Наций и другие согласованные международные экономические программы относительно беженцев и перемещенных людей, включая помощь по урегулированию»

Таким образом ни одно из соглашений между Израилем, Египтом, палестинцами и Иорданией не предоставило палестинским беженцам право на возвращение в Израиль.

Вопрос компенсации беженцам[72]

Поскольку не Израиль начал войну, а был атакован арабами, он не несет ответственности за создание проблемы беженцев. Поэтому не обязан выплачивать компенсации.

Прецедентное постановление Европейского суда по правам человека

В марте 2010 года Европейский суд по правам человека (ЕСПР) вынес прецедентное постановление, согласно которому право беженцев на возвращение в свои жилища имеет ограничение по сроку давности. Оно было вынесено по иску греков-киприотов, требовавших вернуть им права на утраченную 35 лет назад собственность на северной части Кипра, но способно также повлиять на различные международные конфликты, включая палестино-израильский.

Большинством голосов судьи приняли позицию турок-киприотов, настаивавших на том, что есть случаи, в которых реальность преобладает над «правами предков», а права жильца превалируют над правами домовладельцев :[85]

Сайт газеты «Гаарец» привел по этому поводу мнение специалиста по международному праву профессора Тель-авивского университета Эяля Бенбеништи[86] о том, что хотя решения ЕСПР не являются обязательными для стран, не входящих в европейское сообщество, вынесенные им постановления берутся за основу судами многих стран, включая США и Израиль[87].

В настоящее время в Израиле среди еврейского населения существует практически полный консенсус о том, что возвращение палестинских беженцев в полном объёме в пределы Израиля невозможно, поскольку уничтожит Израиль как еврейское государство[88]. Саудовская мирная инициатива, предусматривающая мир арабских стран с Израилем при условии отхода последнего к границам 1967 года, вводит в отношение беженцев компромиссную формулировку «достичь справедливого разрешения проблемы палестинских беженцев», не указывая требования об их безоговорочном праве на их возвращение[89]. Между Израилем и Палестинской Администрацией в 2008 году велись переговоры о символическом возвращении небольшого числа беженцев в пределы Израиля, в рамках заключения всеобъемлющего мирного договора[90].

Интересные факты

В. А. Тарасенко, бывший заместитель представителя УССР в Совете Безопасности ООН Д. З. Мануильского, писал 11 февраля 1950 года Сталину: «Во время обсуждения Палестинского вопроса осенью 1948 года у тов. Мануильского возникла идея внести в ЦК ВКП(б) предложение, чтобы Советский Союз предоставил возможность палестинским арабским беженцам (свыше 500 тыс. чел.) поселиться в Советском Союзе в районе Средней Азии, с тем чтобы впоследствии образовать Арабскую Союзную республику или автономную область».[91]

Фотографии

См. также

Напишите отзыв о статье "Палестинские беженцы"

Примечания

  1. Изначально определение «палестинские беженцы» относилось в равной степени как к арабам, так и к евреям, вынужденным покинуть место своего проживания в результате войны 1947—1949 гг.
  2. 1 2 Eyāl Benveniśtî, Chaim Gans, Sārī Ḥanafī. [books.google.com/books?id=bWCN0OUiTJkC&pg=PA194 Serbia's Secret War: Propaganda and the Deceit of History]. — Springer, 2007. — Vol. Volume 189 of Beiträge zum ausländischen öffentlichen Recht und Völkerrecht. — P. 194—196. — 501 p. — ISBN 3540681604.
  3. [www.unrwa.org/etemplate.php?id=86 Palestine refugees] UNRWA
  4. [www.mideastweb.org/unscop1947.htm Report of UNSCOP — 1947]
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [maof.rjews.net/content/view/21441/13/ Палестинские беженцы — Истина (на ком лежит ответственность?)]
  6. [www.merip.org/palestine-israel_primer/un-partition-plan-pal-isr.html The United Nations Partition Plan]
  7. [books.google.com/books?id=3ntlybo9BEQC&pg=PA3&lpg=PA3&dq=22+percent+Palestine+gaza+strip+west+bank&source=bl&ots=Hz4CEGdiZt&sig=1eaWTqKrzRzqkHynCTltqwQ1C-w&hl=ru&ei=ieHKSr-6Esqz4QbTp7THAQ&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=2#v=onepage&q=22%20percent%20Palestine%20gaza%20strip%20west%20bank&f=false Culture and customs of the Palestinians] Samih K. Farsoun
  8. [По плану раздела арабское государство получало 43 % территории Палестины. Иудея и Самария (позже названные Западным берегом р. Иордан) и Сектор Газа составляют 22 % подмандатной Палестины см. ссылки]
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [www.eleven.co.il/article/15544#02 Израиль и палестинская проблема#Война 1948 г. и проблема беженцев] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  10. 1 2 3 [prrn.mcgill.ca/background/index.htm Palestinian Refugees: An Overview]
  11. В различных источниках приводятся цифры от 520 до 900 тыс. человек, иногда даже более; по этому поводу имеются существенные разногласия как в академических, так и в политических кругах
  12. арабская деревня в районе Иерусалима
  13. [gazeta.rjews.net/Lib/Zemlia/zemlia2.html «Земля раздора. Действительность и фантазии в Эрец-Исраэль»]
  14. [world.lib.ru/g/genis_d_e/bezhenzyevreiiaraby.shtml Кто же беженцы?].
  15. 1 2 3 4 5 6 [gazeta.rjews.net/epshtein-book.shtml Алек Д. Эпштейн, Израиль и проблема палестинских беженцев: история и политика, Научное издание, 2005 г.]
  16. [gazeta.rjews.net/epshtein-book.shtml (120) Security Council Official Records, Third Year, No. 62, 287th Meeting, 23 April 1948, p. 14.]
  17. 1 2 3 4 [jhist.org/zion/netanjahu35.htm БЕНЬЯМИН НЕТАНИЯГУ МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ, Глава четвертая]
  18. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [www.lib.ru/MEMUARY/MEADEAST/kac.txt Шмуэль Кац, «Земля раздора. Действительность и фантазии в Эрец-Исраэль», lib.ru]
  19. Benny Morris (Бенни Моррис). 1948. — Yale University Press, 2008. — ISBN 978-0-300-12696-9. стр.155
  20. [www.al-awda.org/pdf/faq.pdf How did the Palestinian refugee problem arise?]
  21. [www.nad-plo.org/facts/refugees/Palestinian%20Refugees.pdf PALESTINIAN REFUGEES] PLO NEGOTIATIONS AFFAIRS DEPARTMENT
  22. [ilanpappe.com/?p=35 Ilan Pappe on How Israel was Founded on Ethnic Cleansing]
  23. Следует отметить, что многие источники подвергают работы Паппе критике и обвиняют в искажении фактов, в том числе в «циничной попытке манипулирования данными с целью доказать неправдоподобные посылки».
  24. Ilan Pappe (Илан Паппе). The ethnic cleansing of Palestine. — One World. Oxford., 2006. — ISBN 978-1-85168-555-4. стр.23 (цитируется по дневнику Бен-Гуриона, 12 июля 1937 года)
  25. Pappe 2006 стр. 23 (цитируется по Yosef Weitz. My Diary. vol 2. p 181 20 December 1940
  26. Pappe 2006, стр.62
  27. B. Morris, «The Birth of the Palestinian Refugee Problem Revisited», 2004, p.312
  28. Karsh, Efraim. [web.archive.org/web/20090423042423/aijac.org.au/review/2000/258/essay258.html Were the Palestinians expelled? The story of Haifa] (англ.). Australia/Israel & Jewish Affairs Council (August 2000). Проверено 12 августа 2011.
  29. Karsh, Efraim. [www.kcl.ac.uk/content/1/c6/02/19/29/WerethePalestiniansExpelled.pdf Were the Palestinians expelled? The story of Haifa] (англ.). King's College London (2000). Проверено 12 августа 2011. [www.webcitation.org/66BkFLQLZ Архивировано из первоисточника 15 марта 2012].
  30. Benny Morris (Бенни Моррис). Righteous Victims. — Vintage books, 2001. — 784 с. — ISBN 978-0-679-74475-7. стр.252-258
  31. Ahron Bregman. [books.google.com/books?id=kiWJQgAACAAJ&dq=Ahron%20Bregman&hl=ru&source=gbs_book_other_versions Israel’s Wars, 1947–93]. — Routledge, 2000. — 173 с. — ISBN 0415214688)., стр.20
  32. [www.worldrefugeesurvey.org/index.php?title=Israeli_Occupied_Territories#Refoulement.2FPhysical_Protection Israeli-occupied territories] World Refugee Survey
  33. [www.haaretz.co.il/hasen/pages/ShArt.jhtml?itemNo=530047&contrassID=1 Land Lords](недоступная ссылка) Haaretz
  34. [web.archive.org/web/20030625070336/www.un.org/unrwa/overview/qa.html Общая информация о Ближневосточном агентстве по оказанию помощи палестинским беженцам и организации работ (БАПОР)] на официальном сайте ООН
  35. [www.unhcr.org/pages/49c3646c125.html Общее определение понятия «беженец»] на странице Верховного Комиссара ООН по делам беженцев (UNHCR)
  36. [www.middleeastpiece.com/arabrefugees_whystillhere.html Middle East Piece — Why are the Palestinian Arab Refugees Still Refugees?]
  37. archive.arabnews.com/?page=1&section=0&article=53213&d=21&m=10&y=2004 A Million Expatriates to Benefit From New Citizenship Law by P.K. Abdul Ghafour, Arab News
  38. [web.archive.org/web/20030625075118/www.un.org/unrwa/publications/index.html UNRWA]
  39. [www.forcedmigration.org/guides/fmo025/ Palestinian refugees in Jordan]
  40. [www.forcedmigration.org/guides/fmo017/ Palestinian refugees in Syria]
  41. [www.forcedmigration.org/guides/fmo018/ Palestinian refugees in Lebanon]
  42. Заявление Д. Бен-Гуриона в кнессете, 27 октября 1961 г., пункт 10; см.: «Israel’s Foreign Relations. Selected Documents, 1947—1974», pp. 426—427. (иврит)
  43. 1 2 Terence Prittie, «Middle East Refugees», in: Michael Curtis, Joseph Neyer, Chaim Waxman and Allen Pollack (eds.), «The Palestinians: People. History, Politics» (New Brunswick: Transaction Books, 1975), p. 71.
  44. [alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/59465 Из информационного письма миссии СССР в Ливане заместителю министра иностранных дел СССР В. А. Зорину]
  45. [www.vestnik.com/issues/2003/1210/koi/beker.htm ООН и проблема палестинских беженцев]
  46. [www.mfa.gov.il/MFA/Foreign+Relations/Israels+Foreign+Relations+since+1947/1947-1974/20+Israel-s+border+and+security+problems-+article.htm Israel’s Border and Security Problems, article by Chief of Staff Dayan in «Foreign Affairs», XXXIII (January 1955), pp. 1¬18.]
  47. [mignews.co.il/print/301111_15246_12098.html Разница между евреями и арабами — отношение к беженцам]
  48. [www.zman.com/news/2009/11/29/61387.html Еврейский национальный фонд благоустроит палестинский город, 29.11.2009]
  49. [www.zman.com/news/2010/03/15/70024.html Город будущего около Рамаллы, Ксения Светлова, 15.03.2010]
  50. [www.ntv.ru/novosti/187086/ Палестинцы строят город-мечту, 28.02.2010]
  51. [www.mignews.com/news/economics/world/030809_123611_11296.html Европа даст палестинцам заряд энергии, 03.08.2009]
  52. [cursorinfo.co.il/news/novosti/2013/08/16/poseleniya-spasayut-palestincev-ot-bezrabotici/ | Поселения спасают палестинцев от безработицы | Курсор: Главные новости Израиля |]
  53. [www.gatestoneinstitute.org/3285/palestinian-employment How Palestinians Keep Shooting Themselves in the Foot]
  54. [49] israelipalestinian.procon.org/view.answers.php?questionID=000592
  55. [50] maof.rjews.net/content/view/21441/13/
  56. [52] www.newsru.co.il/arch/israel/22feb2010/plitim507.html
  57. [53] www.mnenia.zahav.ru/ArticlePage.aspx?articleID=9946
  58. [domino.un.org/unispal.nsf/0/c758572b78d1cd0085256bcf0077e51a?OpenDocument Текст резолюции 194 на официальном сайте ООН]
  59. Conciliation Commission for Palestine, «Progress Report to the United Nations General Assembly», 1951, UN Doc. A/1367/Rev. 1, chapter 1, paragraph 5.
  60. [www.mfa.gov.il/MFA/Peace+Process/Guide+to+the+Peace+Process/Do+Palestinian+Refugees+Have+a+Right+to+Return+to.htm Do Palestinian Refugees Have a Right to Return to Israel? by Ruth Lapidoth, 15 Jan 2001] Официальный сайт МИД Израиля
  61. [www.hri.org/Cyprus/Cyprus_Problem/hr/hr_16.htm RESOLUTION 361 (1974). Adopted by the Security Council on 30 August 1974]
  62. [www.un.org/News/Press/docs/2008/ga10708.doc.htm GENERAL ASSEMBLY ADOPTS RESOLUTION RECOGNIZING RIGHT OF RETURN BY REFUGEES,INTERNALLY DISPLACED PERSONS TO ABKHAZIA, GEORGIA]
  63. 1 2 [www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=264 О еврейских беженцах из арабских стран]
  64. [www.perspektiva.co.il/show_file.asp?num=696 Мы не беженцы!] Йегуда Шенхав Ха-Арец 15.08.2003
  65. [orien.byethost13.com/israel12.htm Яаков Мерон. Почему Евреи Бежали из Арабских Стран]
  66. [www.meforum.org/263/why-jews-fled-the-arab-countries Why Jews Fled the Arab Countries, by Ya’akov Meron, Middle East Quarterly, September 1995]
  67. [books.google.com/books?id=akg0J4uqbsQC&pg=PA200&dq=iraq+1948+refugees+plan+exchange&hl=iw&cd=4#v=onepage&q=iraq%201948%20refugees%20plan%20exchange&f=false Zionism in an Arab country: Jews in Iraq in the 1940s] Esther Meir-Glitzenstein‏ стр.199-200
  68. [www.babylonjewry.org.il/new/english/mshohet.htm A Brief History of The Iraqi Jewish Community in the United States]
  69. [www.jewishvirtuallibrary.org/jsource/Immigration/ezra.html Operations Ezra & Nechemia: The Aliyah of Iraqi Jews]
  70. Иосиф Лахман — Президент Американской Антифашистской ассоциации иммигрантов из бывшего СССР
  71. [mefacts.org/cache/html/refugees-arab/10961.htm The Palestinians and The 'Right of Return']
  72. 1 2 3 [www.jcpa.org/jl/vp485.htm LEGAL ASPECTS OF THE PALESTINIAN REFUGEE QUESTION]
  73. [www.icrc.org/rus/resources/documents/misc/geneva-convention-4.htm Конвенция (IV) о защите гражданского населения во время войны]
  74. Kurt René Radley, The Palestinian Refugees: The Right to Return in International Law, The American Journal of International Law, V72, 1978, p557-599
  75. 1 2 [www.eretzyisroel.org/~jkatz/legal.html Legal Background to the «Palestinian Right of Return»]
  76. [www.mediamonitors.net/arjan4.html Palestinian Refugees Must be Allowed Back Home ]
  77. www.ifamericansknew.org/history/ref-qumsiyeh.html Palestinian Refugees Right to Return and Repatriation
  78. [news.bbc.co.uk/2/hi/middle_east/3629923.stm Right of return: Palestinian dream]
  79. [www.unhcr.org/refworld/topic,463af2212,47f9d5c62,4832c1801e,0.html Lebanon: Palestinian refugees stage demo near Israeli border]
  80. 1 2 [www.un.org/russian/documen/declarat/declhr.htm Всеобщая декларация прав человека]
  81. Jose Ingles, Study of Discrimination in Respect of the Right of Everyone to Leave Any Country, Including His Own, and to Return to His Country, UN Doc E/CN.4/Sub.2/220/Rev.1, 1963
  82. Kurt René Radley, The Palestinian Refugees: The Right to Return in International Law, The American Journal of International Law, V72, 1978, p614
  83. [www.un.org/ru/documents/charter/chapter1.shtml Устав Организации Объединенных Наций]
  84. [www.mfa.gov.il/mfa/foreignpolicy/peace/guide/pages/israel-egypt%20peace%20treaty.aspx Договор между Израилем и Египтом]
  85. [txt.newsru.co.il/world/13mar2010/bezh304.html Суд по правам человека: право беженцев на возвращение имеет ограничение по сроку давности, 13 марта 2010 г.]
  86. [www.tau.ac.il/law/members/benvenisti/index.html Eyal Benvenisti site]
  87. [www.haaretz.co.il/hasite/spages/1155794.html 13.13.2010 לידיעת ישראלים ופלסטינים, גם על זכות השיבה יש התיישנות, מאת עקיבא אלדר] (иврит)
  88. [www.zman.com/news/2011/01/22/93399.html Миф о «справедливом урегулировании»]
  89. [www.beseder.co.il/chto-takoe-arabskaya-mirnaya-initsiativa-polnyiy-tekst Что такое «арабская мирная инициатива»]
  90. [news.bbc.co.uk/2/hi/middle_east/8272425.stm Olmert: I went furthest on peace] BBC Thursday, 24 September 2009
  91. Костырченко, Геннадий Васильевич. [www.lechaim.ru/ARHIV/139/kostyr.htm «ДЕЛО МИХОЭЛСА»: НОВЫЙ ВЗГЛЯД]

Источники

  • Краткая еврейская энциклопедия, Изд. О-ва по исследованию еврейских общин. Иерусалим: 1976—2005.
  • [maof.rjews.net/content/view/21441/13/ Палестинские беженцы — Истина (на ком лежит ответственность?)]
  • [www.refugees.org/countryreports.aspx?id=2149 World Refugee Survey. Country Report.] U.S. Committee for Refugees and Immigrants.

Ссылки

  • [www.eleven.co.il/article/15544#02 Израиль и палестинская проблема#Война 1948 г. и проблема беженцев] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  • [archive.is/20121228104444/www.un.org/russian/peace/palestine/palestine.html Вопрос о Палестине и Организация Объединённых Наций] (издание Департамента общественной информации ООН, март 2003)
  • [web.archive.org/web/20000815212027/www.un.org/unrwa/ Официальный сайт БАПОР]
  • [humanities.edu.ru/db/msg/33501 Проблема гражданства и правовое положение палестинцев] (недоступная ссылка)
  • [gazeta.rjews.net/epshtein-book.shtml Алек Д. Эпштейн, Израиль и проблема палестинских беженцев: история и политика, 2005 г.]
  • [luahshana.com/tag/Цитаты%20и%20мнения Цитаты и мнения]
  • [knol.google.com/k/-/-/1vxj9ark6isuh/1# Саид Сиранджан (Antizioni), Палестинские беженцы. История вопроса]
  • [zope.gush-shalom.org/home/ru/avnery/1226591273 1948 год] Ури Авнери
  • Estimates of the Palestinian Refugee flight of 1948
  • Сатановский Е. Я. [mnenia.zahav.ru/ArticlePage.aspx?articleID=6914 Замкнутый круг «миротворческой дипломатии», 11.05.2008]
  • [ Яков Файтельсон, Арабская эмиграция из Иудеи, Самарии и Полосы Газа]
(опубликовано в сборнике статей «Ближний Восток и современность» (выпуск 34, стр. 344—357, М., 2008) Института Ближнего Востока и Института Востоковедения РАН).
  • [www.eretzyisroel.org/~peters/arabjew.html Arab-Jewish Refugees, the other Middle Eastern Refugee problem, by Joseph E. Katz]
    Source: «From Time Immemorial: the origins of the Arab-Jewish conflict over Palestine» by Joan Peters, 601 pages, [books.google.com/books?id=5EkgDJsaGhMC&dq=editions:ISBN0963624202 Harper & Row, 1984], ISBN 0-06-015265-6, ISBN 978-0-06-015265-9 ([books.google.com/books?id=5EkgDJsaGhMC&dq=editions:ISBN0963624202 JKAP Publications, 1985, ISBN 0-9636242-0-2, ISBN 978-0-9636242-0-8])
  • [info.jpost.com/C003/Supplements/Refugees/index.html Refugees forever? David Radler] jpost.com
  • Naomi Comay. [books.google.com/books?id=UiyPVPnDkJkC&dq=inauthor:%22Naomi+Comay%22&source=gbs_navlinks_s Arabs speak frankly on the Arab-Israeli conflict: with original documents and comments by world leaders and writers]. — Printing Miracles Limited, 2005. — 224 p. — ISBN 9780955031205.
  • Dr. Stanley A. Urman [www.jcpa.org/text/israel-rights/kiyum-urman.pdf The United Nations and Middle East Refugees: The Differential Treatment of Arabs and Jews]
  • Мордехай Кейдар. [maof.rjews.net/actual/13-2009-07-21-16-52-07/26407-2011-06-09-07-27-34 Ложь о палестинских беженцах – грех и упущение]. Макор ришон 10.11.2011 ивр.‏‎; Перевод МАОФ 09.06.2011. Проверено 13 ноября 2011. [www.webcitation.org/66BkG2KXi Архивировано из первоисточника 15 марта 2012].
  • Дани Аялон, замминистра иностранных дел Израиля [youtube.com/watch?v=g_3A6_qSBBQ The Truth About the Refugees: Israel Palestinian Conflict] на YouTube (англ.)(рус.) и др. языки (субтитры).
  • Пайпс, Даниэль [protodata.biz/so-vremenem-vse-chelovechestvo-stanet-palestinskimi-bezhencami.htm Со временем все человечество станет палестинскими беженцами]
  • [masbirim.gov.il/rus/i_refugees.html Проблема арабских и еврейских беженцев] Министерство информации и диаспоры Израиля

Отрывок, характеризующий Палестинские беженцы

– Вот у меня служит Пряничников, славный человек, золото человек, а ему 60 лет, разве он пойдет на экзамены?…
– Да, это затруднительно, понеже образование весьма мало распространено, но… – Граф Кочубей не договорил, он поднялся и, взяв за руку князя Андрея, пошел навстречу входящему высокому, лысому, белокурому человеку, лет сорока, с большим открытым лбом и необычайной, странной белизной продолговатого лица. На вошедшем был синий фрак, крест на шее и звезда на левой стороне груди. Это был Сперанский. Князь Андрей тотчас узнал его и в душе его что то дрогнуло, как это бывает в важные минуты жизни. Было ли это уважение, зависть, ожидание – он не знал. Вся фигура Сперанского имела особенный тип, по которому сейчас можно было узнать его. Ни у кого из того общества, в котором жил князь Андрей, он не видал этого спокойствия и самоуверенности неловких и тупых движений, ни у кого он не видал такого твердого и вместе мягкого взгляда полузакрытых и несколько влажных глаз, не видал такой твердости ничего незначащей улыбки, такого тонкого, ровного, тихого голоса, и, главное, такой нежной белизны лица и особенно рук, несколько широких, но необыкновенно пухлых, нежных и белых. Такую белизну и нежность лица князь Андрей видал только у солдат, долго пробывших в госпитале. Это был Сперанский, государственный секретарь, докладчик государя и спутник его в Эрфурте, где он не раз виделся и говорил с Наполеоном.
Сперанский не перебегал глазами с одного лица на другое, как это невольно делается при входе в большое общество, и не торопился говорить. Он говорил тихо, с уверенностью, что будут слушать его, и смотрел только на то лицо, с которым говорил.
Князь Андрей особенно внимательно следил за каждым словом и движением Сперанского. Как это бывает с людьми, особенно с теми, которые строго судят своих ближних, князь Андрей, встречаясь с новым лицом, особенно с таким, как Сперанский, которого он знал по репутации, всегда ждал найти в нем полное совершенство человеческих достоинств.
Сперанский сказал Кочубею, что жалеет о том, что не мог приехать раньше, потому что его задержали во дворце. Он не сказал, что его задержал государь. И эту аффектацию скромности заметил князь Андрей. Когда Кочубей назвал ему князя Андрея, Сперанский медленно перевел свои глаза на Болконского с той же улыбкой и молча стал смотреть на него.
– Я очень рад с вами познакомиться, я слышал о вас, как и все, – сказал он.
Кочубей сказал несколько слов о приеме, сделанном Болконскому Аракчеевым. Сперанский больше улыбнулся.
– Директором комиссии военных уставов мой хороший приятель – господин Магницкий, – сказал он, договаривая каждый слог и каждое слово, – и ежели вы того пожелаете, я могу свести вас с ним. (Он помолчал на точке.) Я надеюсь, что вы найдете в нем сочувствие и желание содействовать всему разумному.
Около Сперанского тотчас же составился кружок и тот старик, который говорил о своем чиновнике, Пряничникове, тоже с вопросом обратился к Сперанскому.
Князь Андрей, не вступая в разговор, наблюдал все движения Сперанского, этого человека, недавно ничтожного семинариста и теперь в руках своих, – этих белых, пухлых руках, имевшего судьбу России, как думал Болконский. Князя Андрея поразило необычайное, презрительное спокойствие, с которым Сперанский отвечал старику. Он, казалось, с неизмеримой высоты обращал к нему свое снисходительное слово. Когда старик стал говорить слишком громко, Сперанский улыбнулся и сказал, что он не может судить о выгоде или невыгоде того, что угодно было государю.
Поговорив несколько времени в общем кругу, Сперанский встал и, подойдя к князю Андрею, отозвал его с собой на другой конец комнаты. Видно было, что он считал нужным заняться Болконским.
– Я не успел поговорить с вами, князь, среди того одушевленного разговора, в который был вовлечен этим почтенным старцем, – сказал он, кротко презрительно улыбаясь и этой улыбкой как бы признавая, что он вместе с князем Андреем понимает ничтожность тех людей, с которыми он только что говорил. Это обращение польстило князю Андрею. – Я вас знаю давно: во первых, по делу вашему о ваших крестьянах, это наш первый пример, которому так желательно бы было больше последователей; а во вторых, потому что вы один из тех камергеров, которые не сочли себя обиженными новым указом о придворных чинах, вызывающим такие толки и пересуды.
– Да, – сказал князь Андрей, – отец не хотел, чтобы я пользовался этим правом; я начал службу с нижних чинов.
– Ваш батюшка, человек старого века, очевидно стоит выше наших современников, которые так осуждают эту меру, восстановляющую только естественную справедливость.
– Я думаю однако, что есть основание и в этих осуждениях… – сказал князь Андрей, стараясь бороться с влиянием Сперанского, которое он начинал чувствовать. Ему неприятно было во всем соглашаться с ним: он хотел противоречить. Князь Андрей, обыкновенно говоривший легко и хорошо, чувствовал теперь затруднение выражаться, говоря с Сперанским. Его слишком занимали наблюдения над личностью знаменитого человека.
– Основание для личного честолюбия может быть, – тихо вставил свое слово Сперанский.
– Отчасти и для государства, – сказал князь Андрей.
– Как вы разумеете?… – сказал Сперанский, тихо опустив глаза.
– Я почитатель Montesquieu, – сказал князь Андрей. – И его мысль о том, что le рrincipe des monarchies est l'honneur, me parait incontestable. Certains droits еt privileges de la noblesse me paraissent etre des moyens de soutenir ce sentiment. [основа монархий есть честь, мне кажется несомненной. Некоторые права и привилегии дворянства мне кажутся средствами для поддержания этого чувства.]
Улыбка исчезла на белом лице Сперанского и физиономия его много выиграла от этого. Вероятно мысль князя Андрея показалась ему занимательною.
– Si vous envisagez la question sous ce point de vue, [Если вы так смотрите на предмет,] – начал он, с очевидным затруднением выговаривая по французски и говоря еще медленнее, чем по русски, но совершенно спокойно. Он сказал, что честь, l'honneur, не может поддерживаться преимуществами вредными для хода службы, что честь, l'honneur, есть или: отрицательное понятие неделанья предосудительных поступков, или известный источник соревнования для получения одобрения и наград, выражающих его.
Доводы его были сжаты, просты и ясны.
Институт, поддерживающий эту честь, источник соревнования, есть институт, подобный Legion d'honneur [Ордену почетного легиона] великого императора Наполеона, не вредящий, а содействующий успеху службы, а не сословное или придворное преимущество.
– Я не спорю, но нельзя отрицать, что придворное преимущество достигло той же цели, – сказал князь Андрей: – всякий придворный считает себя обязанным достойно нести свое положение.
– Но вы им не хотели воспользоваться, князь, – сказал Сперанский, улыбкой показывая, что он, неловкий для своего собеседника спор, желает прекратить любезностью. – Ежели вы мне сделаете честь пожаловать ко мне в среду, – прибавил он, – то я, переговорив с Магницким, сообщу вам то, что может вас интересовать, и кроме того буду иметь удовольствие подробнее побеседовать с вами. – Он, закрыв глаза, поклонился, и a la francaise, [на французский манер,] не прощаясь, стараясь быть незамеченным, вышел из залы.


Первое время своего пребыванья в Петербурге, князь Андрей почувствовал весь свой склад мыслей, выработавшийся в его уединенной жизни, совершенно затемненным теми мелкими заботами, которые охватили его в Петербурге.
С вечера, возвращаясь домой, он в памятной книжке записывал 4 или 5 необходимых визитов или rendez vous [свиданий] в назначенные часы. Механизм жизни, распоряжение дня такое, чтобы везде поспеть во время, отнимали большую долю самой энергии жизни. Он ничего не делал, ни о чем даже не думал и не успевал думать, а только говорил и с успехом говорил то, что он успел прежде обдумать в деревне.
Он иногда замечал с неудовольствием, что ему случалось в один и тот же день, в разных обществах, повторять одно и то же. Но он был так занят целые дни, что не успевал подумать о том, что он ничего не думал.
Сперанский, как в первое свидание с ним у Кочубея, так и потом в середу дома, где Сперанский с глазу на глаз, приняв Болконского, долго и доверчиво говорил с ним, сделал сильное впечатление на князя Андрея.
Князь Андрей такое огромное количество людей считал презренными и ничтожными существами, так ему хотелось найти в другом живой идеал того совершенства, к которому он стремился, что он легко поверил, что в Сперанском он нашел этот идеал вполне разумного и добродетельного человека. Ежели бы Сперанский был из того же общества, из которого был князь Андрей, того же воспитания и нравственных привычек, то Болконский скоро бы нашел его слабые, человеческие, не геройские стороны, но теперь этот странный для него логический склад ума тем более внушал ему уважения, что он не вполне понимал его. Кроме того, Сперанский, потому ли что он оценил способности князя Андрея, или потому что нашел нужным приобресть его себе, Сперанский кокетничал перед князем Андреем своим беспристрастным, спокойным разумом и льстил князю Андрею той тонкой лестью, соединенной с самонадеянностью, которая состоит в молчаливом признавании своего собеседника с собою вместе единственным человеком, способным понимать всю глупость всех остальных, и разумность и глубину своих мыслей.
Во время длинного их разговора в середу вечером, Сперанский не раз говорил: «У нас смотрят на всё, что выходит из общего уровня закоренелой привычки…» или с улыбкой: «Но мы хотим, чтоб и волки были сыты и овцы целы…» или: «Они этого не могут понять…» и всё с таким выраженьем, которое говорило: «Мы: вы да я, мы понимаем, что они и кто мы ».
Этот первый, длинный разговор с Сперанским только усилил в князе Андрее то чувство, с которым он в первый раз увидал Сперанского. Он видел в нем разумного, строго мыслящего, огромного ума человека, энергией и упорством достигшего власти и употребляющего ее только для блага России. Сперанский в глазах князя Андрея был именно тот человек, разумно объясняющий все явления жизни, признающий действительным только то, что разумно, и ко всему умеющий прилагать мерило разумности, которым он сам так хотел быть. Всё представлялось так просто, ясно в изложении Сперанского, что князь Андрей невольно соглашался с ним во всем. Ежели он возражал и спорил, то только потому, что хотел нарочно быть самостоятельным и не совсем подчиняться мнениям Сперанского. Всё было так, всё было хорошо, но одно смущало князя Андрея: это был холодный, зеркальный, не пропускающий к себе в душу взгляд Сперанского, и его белая, нежная рука, на которую невольно смотрел князь Андрей, как смотрят обыкновенно на руки людей, имеющих власть. Зеркальный взгляд и нежная рука эта почему то раздражали князя Андрея. Неприятно поражало князя Андрея еще слишком большое презрение к людям, которое он замечал в Сперанском, и разнообразность приемов в доказательствах, которые он приводил в подтверждение своих мнений. Он употреблял все возможные орудия мысли, исключая сравнения, и слишком смело, как казалось князю Андрею, переходил от одного к другому. То он становился на почву практического деятеля и осуждал мечтателей, то на почву сатирика и иронически подсмеивался над противниками, то становился строго логичным, то вдруг поднимался в область метафизики. (Это последнее орудие доказательств он особенно часто употреблял.) Он переносил вопрос на метафизические высоты, переходил в определения пространства, времени, мысли и, вынося оттуда опровержения, опять спускался на почву спора.
Вообще главная черта ума Сперанского, поразившая князя Андрея, была несомненная, непоколебимая вера в силу и законность ума. Видно было, что никогда Сперанскому не могла притти в голову та обыкновенная для князя Андрея мысль, что нельзя всё таки выразить всего того, что думаешь, и никогда не приходило сомнение в том, что не вздор ли всё то, что я думаю и всё то, во что я верю? И этот то особенный склад ума Сперанского более всего привлекал к себе князя Андрея.
Первое время своего знакомства с Сперанским князь Андрей питал к нему страстное чувство восхищения, похожее на то, которое он когда то испытывал к Бонапарте. То обстоятельство, что Сперанский был сын священника, которого можно было глупым людям, как это и делали многие, пошло презирать в качестве кутейника и поповича, заставляло князя Андрея особенно бережно обходиться с своим чувством к Сперанскому, и бессознательно усиливать его в самом себе.
В тот первый вечер, который Болконский провел у него, разговорившись о комиссии составления законов, Сперанский с иронией рассказывал князю Андрею о том, что комиссия законов существует 150 лет, стоит миллионы и ничего не сделала, что Розенкампф наклеил ярлычки на все статьи сравнительного законодательства. – И вот и всё, за что государство заплатило миллионы! – сказал он.
– Мы хотим дать новую судебную власть Сенату, а у нас нет законов. Поэтому то таким людям, как вы, князь, грех не служить теперь.
Князь Андрей сказал, что для этого нужно юридическое образование, которого он не имеет.
– Да его никто не имеет, так что же вы хотите? Это circulus viciosus, [заколдованный круг,] из которого надо выйти усилием.

Через неделю князь Андрей был членом комиссии составления воинского устава, и, чего он никак не ожидал, начальником отделения комиссии составления вагонов. По просьбе Сперанского он взял первую часть составляемого гражданского уложения и, с помощью Code Napoleon и Justiniani, [Кодекса Наполеона и Юстиниана,] работал над составлением отдела: Права лиц.


Года два тому назад, в 1808 году, вернувшись в Петербург из своей поездки по имениям, Пьер невольно стал во главе петербургского масонства. Он устроивал столовые и надгробные ложи, вербовал новых членов, заботился о соединении различных лож и о приобретении подлинных актов. Он давал свои деньги на устройство храмин и пополнял, на сколько мог, сборы милостыни, на которые большинство членов были скупы и неаккуратны. Он почти один на свои средства поддерживал дом бедных, устроенный орденом в Петербурге. Жизнь его между тем шла по прежнему, с теми же увлечениями и распущенностью. Он любил хорошо пообедать и выпить, и, хотя и считал это безнравственным и унизительным, не мог воздержаться от увеселений холостых обществ, в которых он участвовал.
В чаду своих занятий и увлечений Пьер однако, по прошествии года, начал чувствовать, как та почва масонства, на которой он стоял, тем более уходила из под его ног, чем тверже он старался стать на ней. Вместе с тем он чувствовал, что чем глубже уходила под его ногами почва, на которой он стоял, тем невольнее он был связан с ней. Когда он приступил к масонству, он испытывал чувство человека, доверчиво становящего ногу на ровную поверхность болота. Поставив ногу, он провалился. Чтобы вполне увериться в твердости почвы, на которой он стоял, он поставил другую ногу и провалился еще больше, завяз и уже невольно ходил по колено в болоте.
Иосифа Алексеевича не было в Петербурге. (Он в последнее время отстранился от дел петербургских лож и безвыездно жил в Москве.) Все братья, члены лож, были Пьеру знакомые в жизни люди и ему трудно было видеть в них только братьев по каменьщичеству, а не князя Б., не Ивана Васильевича Д., которых он знал в жизни большею частию как слабых и ничтожных людей. Из под масонских фартуков и знаков он видел на них мундиры и кресты, которых они добивались в жизни. Часто, собирая милостыню и сочтя 20–30 рублей, записанных на приход, и большею частию в долг с десяти членов, из которых половина были так же богаты, как и он, Пьер вспоминал масонскую клятву о том, что каждый брат обещает отдать всё свое имущество для ближнего; и в душе его поднимались сомнения, на которых он старался не останавливаться.
Всех братьев, которых он знал, он подразделял на четыре разряда. К первому разряду он причислял братьев, не принимающих деятельного участия ни в делах лож, ни в делах человеческих, но занятых исключительно таинствами науки ордена, занятых вопросами о тройственном наименовании Бога, или о трех началах вещей, сере, меркурии и соли, или о значении квадрата и всех фигур храма Соломонова. Пьер уважал этот разряд братьев масонов, к которому принадлежали преимущественно старые братья, и сам Иосиф Алексеевич, по мнению Пьера, но не разделял их интересов. Сердце его не лежало к мистической стороне масонства.
Ко второму разряду Пьер причислял себя и себе подобных братьев, ищущих, колеблющихся, не нашедших еще в масонстве прямого и понятного пути, но надеющихся найти его.
К третьему разряду он причислял братьев (их было самое большое число), не видящих в масонстве ничего, кроме внешней формы и обрядности и дорожащих строгим исполнением этой внешней формы, не заботясь о ее содержании и значении. Таковы были Виларский и даже великий мастер главной ложи.
К четвертому разряду, наконец, причислялось тоже большое количество братьев, в особенности в последнее время вступивших в братство. Это были люди, по наблюдениям Пьера, ни во что не верующие, ничего не желающие, и поступавшие в масонство только для сближения с молодыми богатыми и сильными по связям и знатности братьями, которых весьма много было в ложе.
Пьер начинал чувствовать себя неудовлетворенным своей деятельностью. Масонство, по крайней мере то масонство, которое он знал здесь, казалось ему иногда, основано было на одной внешности. Он и не думал сомневаться в самом масонстве, но подозревал, что русское масонство пошло по ложному пути и отклонилось от своего источника. И потому в конце года Пьер поехал за границу для посвящения себя в высшие тайны ордена.

Летом еще в 1809 году, Пьер вернулся в Петербург. По переписке наших масонов с заграничными было известно, что Безухий успел за границей получить доверие многих высокопоставленных лиц, проник многие тайны, был возведен в высшую степень и везет с собою многое для общего блага каменьщического дела в России. Петербургские масоны все приехали к нему, заискивая в нем, и всем показалось, что он что то скрывает и готовит.
Назначено было торжественное заседание ложи 2 го градуса, в которой Пьер обещал сообщить то, что он имеет передать петербургским братьям от высших руководителей ордена. Заседание было полно. После обыкновенных обрядов Пьер встал и начал свою речь.
– Любезные братья, – начал он, краснея и запинаясь и держа в руке написанную речь. – Недостаточно блюсти в тиши ложи наши таинства – нужно действовать… действовать. Мы находимся в усыплении, а нам нужно действовать. – Пьер взял свою тетрадь и начал читать.
«Для распространения чистой истины и доставления торжества добродетели, читал он, должны мы очистить людей от предрассудков, распространить правила, сообразные с духом времени, принять на себя воспитание юношества, соединиться неразрывными узами с умнейшими людьми, смело и вместе благоразумно преодолевать суеверие, неверие и глупость, образовать из преданных нам людей, связанных между собою единством цели и имеющих власть и силу.
«Для достижения сей цели должно доставить добродетели перевес над пороком, должно стараться, чтобы честный человек обретал еще в сем мире вечную награду за свои добродетели. Но в сих великих намерениях препятствуют нам весьма много – нынешние политические учреждения. Что же делать при таковом положении вещей? Благоприятствовать ли революциям, всё ниспровергнуть, изгнать силу силой?… Нет, мы весьма далеки от того. Всякая насильственная реформа достойна порицания, потому что ни мало не исправит зла, пока люди остаются таковы, каковы они есть, и потому что мудрость не имеет нужды в насилии.
«Весь план ордена должен быть основан на том, чтоб образовать людей твердых, добродетельных и связанных единством убеждения, убеждения, состоящего в том, чтобы везде и всеми силами преследовать порок и глупость и покровительствовать таланты и добродетель: извлекать из праха людей достойных, присоединяя их к нашему братству. Тогда только орден наш будет иметь власть – нечувствительно вязать руки покровителям беспорядка и управлять ими так, чтоб они того не примечали. Одним словом, надобно учредить всеобщий владычествующий образ правления, который распространялся бы над целым светом, не разрушая гражданских уз, и при коем все прочие правления могли бы продолжаться обыкновенным своим порядком и делать всё, кроме того только, что препятствует великой цели нашего ордена, то есть доставлению добродетели торжества над пороком. Сию цель предполагало само христианство. Оно учило людей быть мудрыми и добрыми, и для собственной своей выгоды следовать примеру и наставлениям лучших и мудрейших человеков.
«Тогда, когда всё погружено было во мраке, достаточно было, конечно, одного проповедания: новость истины придавала ей особенную силу, но ныне потребны для нас гораздо сильнейшие средства. Теперь нужно, чтобы человек, управляемый своими чувствами, находил в добродетели чувственные прелести. Нельзя искоренить страстей; должно только стараться направить их к благородной цели, и потому надобно, чтобы каждый мог удовлетворять своим страстям в пределах добродетели, и чтобы наш орден доставлял к тому средства.
«Как скоро будет у нас некоторое число достойных людей в каждом государстве, каждый из них образует опять двух других, и все они тесно между собой соединятся – тогда всё будет возможно для ордена, который втайне успел уже сделать многое ко благу человечества».
Речь эта произвела не только сильное впечатление, но и волнение в ложе. Большинство же братьев, видевшее в этой речи опасные замыслы иллюминатства, с удивившею Пьера холодностью приняло его речь. Великий мастер стал возражать Пьеру. Пьер с большим и большим жаром стал развивать свои мысли. Давно не было столь бурного заседания. Составились партии: одни обвиняли Пьера, осуждая его в иллюминатстве; другие поддерживали его. Пьера в первый раз поразило на этом собрании то бесконечное разнообразие умов человеческих, которое делает то, что никакая истина одинаково не представляется двум людям. Даже те из членов, которые казалось были на его стороне, понимали его по своему, с ограничениями, изменениями, на которые он не мог согласиться, так как главная потребность Пьера состояла именно в том, чтобы передать свою мысль другому точно так, как он сам понимал ее.
По окончании заседания великий мастер с недоброжелательством и иронией сделал Безухому замечание о его горячности и о том, что не одна любовь к добродетели, но и увлечение борьбы руководило им в споре. Пьер не отвечал ему и коротко спросил, будет ли принято его предложение. Ему сказали, что нет, и Пьер, не дожидаясь обычных формальностей, вышел из ложи и уехал домой.


На Пьера опять нашла та тоска, которой он так боялся. Он три дня после произнесения своей речи в ложе лежал дома на диване, никого не принимая и никуда не выезжая.
В это время он получил письмо от жены, которая умоляла его о свидании, писала о своей грусти по нем и о желании посвятить ему всю свою жизнь.
В конце письма она извещала его, что на днях приедет в Петербург из за границы.
Вслед за письмом в уединение Пьера ворвался один из менее других уважаемых им братьев масонов и, наведя разговор на супружеские отношения Пьера, в виде братского совета, высказал ему мысль о том, что строгость его к жене несправедлива, и что Пьер отступает от первых правил масона, не прощая кающуюся.
В это же самое время теща его, жена князя Василья, присылала за ним, умоляя его хоть на несколько минут посетить ее для переговоров о весьма важном деле. Пьер видел, что был заговор против него, что его хотели соединить с женою, и это было даже не неприятно ему в том состоянии, в котором он находился. Ему было всё равно: Пьер ничто в жизни не считал делом большой важности, и под влиянием тоски, которая теперь овладела им, он не дорожил ни своею свободою, ни своим упорством в наказании жены.
«Никто не прав, никто не виноват, стало быть и она не виновата», думал он. – Ежели Пьер не изъявил тотчас же согласия на соединение с женою, то только потому, что в состоянии тоски, в котором он находился, он не был в силах ничего предпринять. Ежели бы жена приехала к нему, он бы теперь не прогнал ее. Разве не всё равно было в сравнении с тем, что занимало Пьера, жить или не жить с женою?
Не отвечая ничего ни жене, ни теще, Пьер раз поздним вечером собрался в дорогу и уехал в Москву, чтобы повидаться с Иосифом Алексеевичем. Вот что писал Пьер в дневнике своем.
«Москва, 17 го ноября.
Сейчас только приехал от благодетеля, и спешу записать всё, что я испытал при этом. Иосиф Алексеевич живет бедно и страдает третий год мучительною болезнью пузыря. Никто никогда не слыхал от него стона, или слова ропота. С утра и до поздней ночи, за исключением часов, в которые он кушает самую простую пищу, он работает над наукой. Он принял меня милостиво и посадил на кровати, на которой он лежал; я сделал ему знак рыцарей Востока и Иерусалима, он ответил мне тем же, и с кроткой улыбкой спросил меня о том, что я узнал и приобрел в прусских и шотландских ложах. Я рассказал ему всё, как умел, передав те основания, которые я предлагал в нашей петербургской ложе и сообщил о дурном приеме, сделанном мне, и о разрыве, происшедшем между мною и братьями. Иосиф Алексеевич, изрядно помолчав и подумав, на всё это изложил мне свой взгляд, который мгновенно осветил мне всё прошедшее и весь будущий путь, предлежащий мне. Он удивил меня, спросив о том, помню ли я, в чем состоит троякая цель ордена: 1) в хранении и познании таинства; 2) в очищении и исправлении себя для воспринятия оного и 3) в исправлении рода человеческого чрез стремление к таковому очищению. Какая есть главнейшая и первая цель из этих трех? Конечно собственное исправление и очищение. Только к этой цели мы можем всегда стремиться независимо от всех обстоятельств. Но вместе с тем эта то цель и требует от нас наиболее трудов, и потому, заблуждаясь гордостью, мы, упуская эту цель, беремся либо за таинство, которое недостойны воспринять по нечистоте своей, либо беремся за исправление рода человеческого, когда сами из себя являем пример мерзости и разврата. Иллюминатство не есть чистое учение именно потому, что оно увлеклось общественной деятельностью и преисполнено гордости. На этом основании Иосиф Алексеевич осудил мою речь и всю мою деятельность. Я согласился с ним в глубине души своей. По случаю разговора нашего о моих семейных делах, он сказал мне: – Главная обязанность истинного масона, как я сказал вам, состоит в совершенствовании самого себя. Но часто мы думаем, что, удалив от себя все трудности нашей жизни, мы скорее достигнем этой цели; напротив, государь мой, сказал он мне, только в среде светских волнений можем мы достигнуть трех главных целей: 1) самопознания, ибо человек может познавать себя только через сравнение, 2) совершенствования, только борьбой достигается оно, и 3) достигнуть главной добродетели – любви к смерти. Только превратности жизни могут показать нам тщету ее и могут содействовать – нашей врожденной любви к смерти или возрождению к новой жизни. Слова эти тем более замечательны, что Иосиф Алексеевич, несмотря на свои тяжкие физические страдания, никогда не тяготится жизнию, а любит смерть, к которой он, несмотря на всю чистоту и высоту своего внутреннего человека, не чувствует еще себя достаточно готовым. Потом благодетель объяснил мне вполне значение великого квадрата мироздания и указал на то, что тройственное и седьмое число суть основание всего. Он советовал мне не отстраняться от общения с петербургскими братьями и, занимая в ложе только должности 2 го градуса, стараться, отвлекая братьев от увлечений гордости, обращать их на истинный путь самопознания и совершенствования. Кроме того для себя лично советовал мне первее всего следить за самим собою, и с этою целью дал мне тетрадь, ту самую, в которой я пишу и буду вписывать впредь все свои поступки».
«Петербург, 23 го ноября.
«Я опять живу с женой. Теща моя в слезах приехала ко мне и сказала, что Элен здесь и что она умоляет меня выслушать ее, что она невинна, что она несчастна моим оставлением, и многое другое. Я знал, что ежели я только допущу себя увидать ее, то не в силах буду более отказать ей в ее желании. В сомнении своем я не знал, к чьей помощи и совету прибегнуть. Ежели бы благодетель был здесь, он бы сказал мне. Я удалился к себе, перечел письма Иосифа Алексеевича, вспомнил свои беседы с ним, и из всего вывел то, что я не должен отказывать просящему и должен подать руку помощи всякому, тем более человеку столь связанному со мною, и должен нести крест свой. Но ежели я для добродетели простил ее, то пускай и будет мое соединение с нею иметь одну духовную цель. Так я решил и так написал Иосифу Алексеевичу. Я сказал жене, что прошу ее забыть всё старое, прошу простить мне то, в чем я мог быть виноват перед нею, а что мне прощать ей нечего. Мне радостно было сказать ей это. Пусть она не знает, как тяжело мне было вновь увидать ее. Устроился в большом доме в верхних покоях и испытываю счастливое чувство обновления».


Как и всегда, и тогда высшее общество, соединяясь вместе при дворе и на больших балах, подразделялось на несколько кружков, имеющих каждый свой оттенок. В числе их самый обширный был кружок французский, Наполеоновского союза – графа Румянцева и Caulaincourt'a. В этом кружке одно из самых видных мест заняла Элен, как только она с мужем поселилась в Петербурге. У нее бывали господа французского посольства и большое количество людей, известных своим умом и любезностью, принадлежавших к этому направлению.
Элен была в Эрфурте во время знаменитого свидания императоров, и оттуда привезла эти связи со всеми Наполеоновскими достопримечательностями Европы. В Эрфурте она имела блестящий успех. Сам Наполеон, заметив ее в театре, сказал про нее: «C'est un superbe animal». [Это прекрасное животное.] Успех ее в качестве красивой и элегантной женщины не удивлял Пьера, потому что с годами она сделалась еще красивее, чем прежде. Но удивляло его то, что за эти два года жена его успела приобрести себе репутацию
«d'une femme charmante, aussi spirituelle, que belle». [прелестной женщины, столь же умной, сколько красивой.] Известный рrince de Ligne [князь де Линь] писал ей письма на восьми страницах. Билибин приберегал свои mots [словечки], чтобы в первый раз сказать их при графине Безуховой. Быть принятым в салоне графини Безуховой считалось дипломом ума; молодые люди прочитывали книги перед вечером Элен, чтобы было о чем говорить в ее салоне, и секретари посольства, и даже посланники, поверяли ей дипломатические тайны, так что Элен была сила в некотором роде. Пьер, который знал, что она была очень глупа, с странным чувством недоуменья и страха иногда присутствовал на ее вечерах и обедах, где говорилось о политике, поэзии и философии. На этих вечерах он испытывал чувство подобное тому, которое должен испытывать фокусник, ожидая всякий раз, что вот вот обман его откроется. Но оттого ли, что для ведения такого салона именно нужна была глупость, или потому что сами обманываемые находили удовольствие в этом обмане, обман не открывался, и репутация d'une femme charmante et spirituelle так непоколебимо утвердилась за Еленой Васильевной Безуховой, что она могла говорить самые большие пошлости и глупости, и всё таки все восхищались каждым ее словом и отыскивали в нем глубокий смысл, которого она сама и не подозревала.
Пьер был именно тем самым мужем, который нужен был для этой блестящей, светской женщины. Он был тот рассеянный чудак, муж grand seigneur [большой барин], никому не мешающий и не только не портящий общего впечатления высокого тона гостиной, но, своей противоположностью изяществу и такту жены, служащий выгодным для нее фоном. Пьер, за эти два года, вследствие своего постоянного сосредоточенного занятия невещественными интересами и искреннего презрения ко всему остальному, усвоил себе в неинтересовавшем его обществе жены тот тон равнодушия, небрежности и благосклонности ко всем, который не приобретается искусственно и который потому то и внушает невольное уважение. Он входил в гостиную своей жены как в театр, со всеми был знаком, всем был одинаково рад и ко всем был одинаково равнодушен. Иногда он вступал в разговор, интересовавший его, и тогда, без соображений о том, были ли тут или нет les messieurs de l'ambassade [служащие при посольстве], шамкая говорил свои мнения, которые иногда были совершенно не в тоне настоящей минуты. Но мнение о чудаке муже de la femme la plus distinguee de Petersbourg [самой замечательной женщины в Петербурге] уже так установилось, что никто не принимал au serux [всерьез] его выходок.
В числе многих молодых людей, ежедневно бывавших в доме Элен, Борис Друбецкой, уже весьма успевший в службе, был после возвращения Элен из Эрфурта, самым близким человеком в доме Безуховых. Элен называла его mon page [мой паж] и обращалась с ним как с ребенком. Улыбка ее в отношении его была та же, как и ко всем, но иногда Пьеру неприятно было видеть эту улыбку. Борис обращался с Пьером с особенной, достойной и грустной почтительностию. Этот оттенок почтительности тоже беспокоил Пьера. Пьер так больно страдал три года тому назад от оскорбления, нанесенного ему женой, что теперь он спасал себя от возможности подобного оскорбления во первых тем, что он не был мужем своей жены, во вторых тем, что он не позволял себе подозревать.
– Нет, теперь сделавшись bas bleu [синим чулком], она навсегда отказалась от прежних увлечений, – говорил он сам себе. – Не было примера, чтобы bas bleu имели сердечные увлечения, – повторял он сам себе неизвестно откуда извлеченное правило, которому несомненно верил. Но, странное дело, присутствие Бориса в гостиной жены (а он был почти постоянно), физически действовало на Пьера: оно связывало все его члены, уничтожало бессознательность и свободу его движений.
– Такая странная антипатия, – думал Пьер, – а прежде он мне даже очень нравился.
В глазах света Пьер был большой барин, несколько слепой и смешной муж знаменитой жены, умный чудак, ничего не делающий, но и никому не вредящий, славный и добрый малый. В душе же Пьера происходила за всё это время сложная и трудная работа внутреннего развития, открывшая ему многое и приведшая его ко многим духовным сомнениям и радостям.


Он продолжал свой дневник, и вот что он писал в нем за это время:
«24 ro ноября.
«Встал в восемь часов, читал Св. Писание, потом пошел к должности (Пьер по совету благодетеля поступил на службу в один из комитетов), возвратился к обеду, обедал один (у графини много гостей, мне неприятных), ел и пил умеренно и после обеда списывал пиесы для братьев. Ввечеру сошел к графине и рассказал смешную историю о Б., и только тогда вспомнил, что этого не должно было делать, когда все уже громко смеялись.
«Ложусь спать с счастливым и спокойным духом. Господи Великий, помоги мне ходить по стезям Твоим, 1) побеждать часть гневну – тихостью, медлением, 2) похоть – воздержанием и отвращением, 3) удаляться от суеты, но не отлучать себя от а) государственных дел службы, b) от забот семейных, с) от дружеских сношений и d) экономических занятий».
«27 го ноября.
«Встал поздно и проснувшись долго лежал на постели, предаваясь лени. Боже мой! помоги мне и укрепи меня, дабы я мог ходить по путям Твоим. Читал Св. Писание, но без надлежащего чувства. Пришел брат Урусов, беседовали о суетах мира. Рассказывал о новых предначертаниях государя. Я начал было осуждать, но вспомнил о своих правилах и слова благодетеля нашего о том, что истинный масон должен быть усердным деятелем в государстве, когда требуется его участие, и спокойным созерцателем того, к чему он не призван. Язык мой – враг мой. Посетили меня братья Г. В. и О., была приуготовительная беседа для принятия нового брата. Они возлагают на меня обязанность ритора. Чувствую себя слабым и недостойным. Потом зашла речь об объяснении семи столбов и ступеней храма. 7 наук, 7 добродетелей, 7 пороков, 7 даров Святого Духа. Брат О. был очень красноречив. Вечером совершилось принятие. Новое устройство помещения много содействовало великолепию зрелища. Принят был Борис Друбецкой. Я предлагал его, я и был ритором. Странное чувство волновало меня во всё время моего пребывания с ним в темной храмине. Я застал в себе к нему чувство ненависти, которое я тщетно стремлюсь преодолеть. И потому то я желал бы истинно спасти его от злого и ввести его на путь истины, но дурные мысли о нем не оставляли меня. Мне думалось, что его цель вступления в братство состояла только в желании сблизиться с людьми, быть в фаворе у находящихся в нашей ложе. Кроме тех оснований, что он несколько раз спрашивал, не находится ли в нашей ложе N. и S. (на что я не мог ему отвечать), кроме того, что он по моим наблюдениям не способен чувствовать уважения к нашему святому Ордену и слишком занят и доволен внешним человеком, чтобы желать улучшения духовного, я не имел оснований сомневаться в нем; но он мне казался неискренним, и всё время, когда я стоял с ним с глазу на глаз в темной храмине, мне казалось, что он презрительно улыбается на мои слова, и хотелось действительно уколоть его обнаженную грудь шпагой, которую я держал, приставленною к ней. Я не мог быть красноречив и не мог искренно сообщить своего сомнения братьям и великому мастеру. Великий Архитектон природы, помоги мне находить истинные пути, выводящие из лабиринта лжи».
После этого в дневнике было пропущено три листа, и потом было написано следующее:
«Имел поучительный и длинный разговор наедине с братом В., который советовал мне держаться брата А. Многое, хотя и недостойному, мне было открыто. Адонаи есть имя сотворившего мир. Элоим есть имя правящего всем. Третье имя, имя поизрекаемое, имеющее значение Всего . Беседы с братом В. подкрепляют, освежают и утверждают меня на пути добродетели. При нем нет места сомнению. Мне ясно различие бедного учения наук общественных с нашим святым, всё обнимающим учением. Науки человеческие всё подразделяют – чтобы понять, всё убивают – чтобы рассмотреть. В святой науке Ордена всё едино, всё познается в своей совокупности и жизни. Троица – три начала вещей – сера, меркурий и соль. Сера елейного и огненного свойства; она в соединении с солью, огненностью своей возбуждает в ней алкание, посредством которого притягивает меркурий, схватывает его, удерживает и совокупно производит отдельные тела. Меркурий есть жидкая и летучая духовная сущность – Христос, Дух Святой, Он».
«3 го декабря.
«Проснулся поздно, читал Св. Писание, но был бесчувствен. После вышел и ходил по зале. Хотел размышлять, но вместо того воображение представило одно происшествие, бывшее четыре года тому назад. Господин Долохов, после моей дуэли встретясь со мной в Москве, сказал мне, что он надеется, что я пользуюсь теперь полным душевным спокойствием, несмотря на отсутствие моей супруги. Я тогда ничего не отвечал. Теперь я припомнил все подробности этого свидания и в душе своей говорил ему самые злобные слова и колкие ответы. Опомнился и бросил эту мысль только тогда, когда увидал себя в распалении гнева; но недостаточно раскаялся в этом. После пришел Борис Друбецкой и стал рассказывать разные приключения; я же с самого его прихода сделался недоволен его посещением и сказал ему что то противное. Он возразил. Я вспыхнул и наговорил ему множество неприятного и даже грубого. Он замолчал и я спохватился только тогда, когда было уже поздно. Боже мой, я совсем не умею с ним обходиться. Этому причиной мое самолюбие. Я ставлю себя выше его и потому делаюсь гораздо его хуже, ибо он снисходителен к моим грубостям, а я напротив того питаю к нему презрение. Боже мой, даруй мне в присутствии его видеть больше мою мерзость и поступать так, чтобы и ему это было полезно. После обеда заснул и в то время как засыпал, услыхал явственно голос, сказавший мне в левое ухо: – „Твой день“.
«Я видел во сне, что иду я в темноте, и вдруг окружен собаками, но иду без страха; вдруг одна небольшая схватила меня за левое стегно зубами и не выпускает. Я стал давить ее руками. И только что я оторвал ее, как другая, еще большая, стала грызть меня. Я стал поднимать ее и чем больше поднимал, тем она становилась больше и тяжеле. И вдруг идет брат А. и взяв меня под руку, повел с собою и привел к зданию, для входа в которое надо было пройти по узкой доске. Я ступил на нее и доска отогнулась и упала, и я стал лезть на забор, до которого едва достигал руками. После больших усилий я перетащил свое тело так, что ноги висели на одной, а туловище на другой стороне. Я оглянулся и увидал, что брат А. стоит на заборе и указывает мне на большую аллею и сад, и в саду большое и прекрасное здание. Я проснулся. Господи, Великий Архитектон природы! помоги мне оторвать от себя собак – страстей моих и последнюю из них, совокупляющую в себе силы всех прежних, и помоги мне вступить в тот храм добродетели, коего лицезрения я во сне достигнул».
«7 го декабря.
«Видел сон, будто Иосиф Алексеевич в моем доме сидит, я рад очень, и желаю угостить его. Будто я с посторонними неумолчно болтаю и вдруг вспомнил, что это ему не может нравиться, и желаю к нему приблизиться и его обнять. Но только что приблизился, вижу, что лицо его преобразилось, стало молодое, и он мне тихо что то говорит из ученья Ордена, так тихо, что я не могу расслышать. Потом, будто, вышли мы все из комнаты, и что то тут случилось мудреное. Мы сидели или лежали на полу. Он мне что то говорил. А мне будто захотелось показать ему свою чувствительность и я, не вслушиваясь в его речи, стал себе воображать состояние своего внутреннего человека и осенившую меня милость Божию. И появились у меня слезы на глазах, и я был доволен, что он это приметил. Но он взглянул на меня с досадой и вскочил, пресекши свой разговор. Я обробел и спросил, не ко мне ли сказанное относилось; но он ничего не отвечал, показал мне ласковый вид, и после вдруг очутились мы в спальне моей, где стоит двойная кровать. Он лег на нее на край, и я будто пылал к нему желанием ласкаться и прилечь тут же. И он будто у меня спрашивает: „Скажите по правде, какое вы имеете главное пристрастие? Узнали ли вы его? Я думаю, что вы уже его узнали“. Я, смутившись сим вопросом, отвечал, что лень мое главное пристрастие. Он недоверчиво покачал головой. И я ему, еще более смутившись, отвечал, что я, хотя и живу с женою, по его совету, но не как муж жены своей. На это он возразил, что не должно жену лишать своей ласки, дал чувствовать, что в этом была моя обязанность. Но я отвечал, что я стыжусь этого, и вдруг всё скрылось. И я проснулся, и нашел в мыслях своих текст Св. Писания: Живот бе свет человеком, и свет во тме светит и тма его не объят . Лицо у Иосифа Алексеевича было моложавое и светлое. В этот день получил письмо от благодетеля, в котором он пишет об обязанностях супружества».
«9 го декабря.
«Видел сон, от которого проснулся с трепещущимся сердцем. Видел, будто я в Москве, в своем доме, в большой диванной, и из гостиной выходит Иосиф Алексеевич. Будто я тотчас узнал, что с ним уже совершился процесс возрождения, и бросился ему на встречу. Я будто его целую, и руки его, а он говорит: „Приметил ли ты, что у меня лицо другое?“ Я посмотрел на него, продолжая держать его в своих объятиях, и будто вижу, что лицо его молодое, но волос на голове нет, и черты совершенно другие. И будто я ему говорю: „Я бы вас узнал, ежели бы случайно с вами встретился“, и думаю между тем: „Правду ли я сказал?“ И вдруг вижу, что он лежит как труп мертвый; потом понемногу пришел в себя и вошел со мной в большой кабинет, держа большую книгу, писанную, в александрийский лист. И будто я говорю: „это я написал“. И он ответил мне наклонением головы. Я открыл книгу, и в книге этой на всех страницах прекрасно нарисовано. И я будто знаю, что эти картины представляют любовные похождения души с ее возлюбленным. И на страницах будто я вижу прекрасное изображение девицы в прозрачной одежде и с прозрачным телом, возлетающей к облакам. И будто я знаю, что эта девица есть ничто иное, как изображение Песни песней. И будто я, глядя на эти рисунки, чувствую, что я делаю дурно, и не могу оторваться от них. Господи, помоги мне! Боже мой, если это оставление Тобою меня есть действие Твое, то да будет воля Твоя; но ежели же я сам причинил сие, то научи меня, что мне делать. Я погибну от своей развратности, буде Ты меня вовсе оставишь».


Денежные дела Ростовых не поправились в продолжение двух лет, которые они пробыли в деревне.
Несмотря на то, что Николай Ростов, твердо держась своего намерения, продолжал темно служить в глухом полку, расходуя сравнительно мало денег, ход жизни в Отрадном был таков, и в особенности Митенька так вел дела, что долги неудержимо росли с каждым годом. Единственная помощь, которая очевидно представлялась старому графу, это была служба, и он приехал в Петербург искать места; искать места и вместе с тем, как он говорил, в последний раз потешить девчат.
Вскоре после приезда Ростовых в Петербург, Берг сделал предложение Вере, и предложение его было принято.
Несмотря на то, что в Москве Ростовы принадлежали к высшему обществу, сами того не зная и не думая о том, к какому они принадлежали обществу, в Петербурге общество их было смешанное и неопределенное. В Петербурге они были провинциалы, до которых не спускались те самые люди, которых, не спрашивая их к какому они принадлежат обществу, в Москве кормили Ростовы.
Ростовы в Петербурге жили так же гостеприимно, как и в Москве, и на их ужинах сходились самые разнообразные лица: соседи по Отрадному, старые небогатые помещики с дочерьми и фрейлина Перонская, Пьер Безухов и сын уездного почтмейстера, служивший в Петербурге. Из мужчин домашними людьми в доме Ростовых в Петербурге очень скоро сделались Борис, Пьер, которого, встретив на улице, затащил к себе старый граф, и Берг, который целые дни проводил у Ростовых и оказывал старшей графине Вере такое внимание, которое может оказывать молодой человек, намеревающийся сделать предложение.
Берг недаром показывал всем свою раненую в Аустерлицком сражении правую руку и держал совершенно не нужную шпагу в левой. Он так упорно и с такою значительностью рассказывал всем это событие, что все поверили в целесообразность и достоинство этого поступка, и Берг получил за Аустерлиц две награды.
В Финляндской войне ему удалось также отличиться. Он поднял осколок гранаты, которым был убит адъютант подле главнокомандующего и поднес начальнику этот осколок. Так же как и после Аустерлица, он так долго и упорно рассказывал всем про это событие, что все поверили тоже, что надо было это сделать, и за Финляндскую войну Берг получил две награды. В 19 м году он был капитан гвардии с орденами и занимал в Петербурге какие то особенные выгодные места.
Хотя некоторые вольнодумцы и улыбались, когда им говорили про достоинства Берга, нельзя было не согласиться, что Берг был исправный, храбрый офицер, на отличном счету у начальства, и нравственный молодой человек с блестящей карьерой впереди и даже прочным положением в обществе.
Четыре года тому назад, встретившись в партере московского театра с товарищем немцем, Берг указал ему на Веру Ростову и по немецки сказал: «Das soll mein Weib werden», [Она должна быть моей женой,] и с той минуты решил жениться на ней. Теперь, в Петербурге, сообразив положение Ростовых и свое, он решил, что пришло время, и сделал предложение.
Предложение Берга было принято сначала с нелестным для него недоумением. Сначала представилось странно, что сын темного, лифляндского дворянина делает предложение графине Ростовой; но главное свойство характера Берга состояло в таком наивном и добродушном эгоизме, что невольно Ростовы подумали, что это будет хорошо, ежели он сам так твердо убежден, что это хорошо и даже очень хорошо. Притом же дела Ростовых были очень расстроены, чего не мог не знать жених, а главное, Вере было 24 года, она выезжала везде, и, несмотря на то, что она несомненно была хороша и рассудительна, до сих пор никто никогда ей не сделал предложения. Согласие было дано.
– Вот видите ли, – говорил Берг своему товарищу, которого он называл другом только потому, что он знал, что у всех людей бывают друзья. – Вот видите ли, я всё это сообразил, и я бы не женился, ежели бы не обдумал всего, и это почему нибудь было бы неудобно. А теперь напротив, папенька и маменька мои теперь обеспечены, я им устроил эту аренду в Остзейском крае, а мне прожить можно в Петербурге при моем жалованьи, при ее состоянии и при моей аккуратности. Прожить можно хорошо. Я не из за денег женюсь, я считаю это неблагородно, но надо, чтоб жена принесла свое, а муж свое. У меня служба – у нее связи и маленькие средства. Это в наше время что нибудь такое значит, не так ли? А главное она прекрасная, почтенная девушка и любит меня…
Берг покраснел и улыбнулся.
– И я люблю ее, потому что у нее характер рассудительный – очень хороший. Вот другая ее сестра – одной фамилии, а совсем другое, и неприятный характер, и ума нет того, и эдакое, знаете?… Неприятно… А моя невеста… Вот будете приходить к нам… – продолжал Берг, он хотел сказать обедать, но раздумал и сказал: «чай пить», и, проткнув его быстро языком, выпустил круглое, маленькое колечко табачного дыма, олицетворявшее вполне его мечты о счастьи.
Подле первого чувства недоуменья, возбужденного в родителях предложением Берга, в семействе водворилась обычная в таких случаях праздничность и радость, но радость была не искренняя, а внешняя. В чувствах родных относительно этой свадьбы были заметны замешательство и стыдливость. Как будто им совестно было теперь за то, что они мало любили Веру, и теперь так охотно сбывали ее с рук. Больше всех смущен был старый граф. Он вероятно не умел бы назвать того, что было причиной его смущенья, а причина эта была его денежные дела. Он решительно не знал, что у него есть, сколько у него долгов и что он в состоянии будет дать в приданое Вере. Когда родились дочери, каждой было назначено по 300 душ в приданое; но одна из этих деревень была уж продана, другая заложена и так просрочена, что должна была продаваться, поэтому отдать имение было невозможно. Денег тоже не было.
Берг уже более месяца был женихом и только неделя оставалась до свадьбы, а граф еще не решил с собой вопроса о приданом и не говорил об этом с женою. Граф то хотел отделить Вере рязанское именье, то хотел продать лес, то занять денег под вексель. За несколько дней до свадьбы Берг вошел рано утром в кабинет к графу и с приятной улыбкой почтительно попросил будущего тестя объявить ему, что будет дано за графиней Верой. Граф так смутился при этом давно предчувствуемом вопросе, что сказал необдуманно первое, что пришло ему в голову.
– Люблю, что позаботился, люблю, останешься доволен…
И он, похлопав Берга по плечу, встал, желая прекратить разговор. Но Берг, приятно улыбаясь, объяснил, что, ежели он не будет знать верно, что будет дано за Верой, и не получит вперед хотя части того, что назначено ей, то он принужден будет отказаться.
– Потому что рассудите, граф, ежели бы я теперь позволил себе жениться, не имея определенных средств для поддержания своей жены, я поступил бы подло…
Разговор кончился тем, что граф, желая быть великодушным и не подвергаться новым просьбам, сказал, что он выдает вексель в 80 тысяч. Берг кротко улыбнулся, поцеловал графа в плечо и сказал, что он очень благодарен, но никак не может теперь устроиться в новой жизни, не получив чистыми деньгами 30 тысяч. – Хотя бы 20 тысяч, граф, – прибавил он; – а вексель тогда только в 60 тысяч.
– Да, да, хорошо, – скороговоркой заговорил граф, – только уж извини, дружок, 20 тысяч я дам, а вексель кроме того на 80 тысяч дам. Так то, поцелуй меня.


Наташе было 16 лет, и был 1809 год, тот самый, до которого она четыре года тому назад по пальцам считала с Борисом после того, как она с ним поцеловалась. С тех пор она ни разу не видала Бориса. Перед Соней и с матерью, когда разговор заходил о Борисе, она совершенно свободно говорила, как о деле решенном, что всё, что было прежде, – было ребячество, про которое не стоило и говорить, и которое давно было забыто. Но в самой тайной глубине ее души, вопрос о том, было ли обязательство к Борису шуткой или важным, связывающим обещанием, мучил ее.
С самых тех пор, как Борис в 1805 году из Москвы уехал в армию, он не видался с Ростовыми. Несколько раз он бывал в Москве, проезжал недалеко от Отрадного, но ни разу не был у Ростовых.
Наташе приходило иногда к голову, что он не хотел видеть ее, и эти догадки ее подтверждались тем грустным тоном, которым говаривали о нем старшие:
– В нынешнем веке не помнят старых друзей, – говорила графиня вслед за упоминанием о Борисе.
Анна Михайловна, в последнее время реже бывавшая у Ростовых, тоже держала себя как то особенно достойно, и всякий раз восторженно и благодарно говорила о достоинствах своего сына и о блестящей карьере, на которой он находился. Когда Ростовы приехали в Петербург, Борис приехал к ним с визитом.
Он ехал к ним не без волнения. Воспоминание о Наташе было самым поэтическим воспоминанием Бориса. Но вместе с тем он ехал с твердым намерением ясно дать почувствовать и ей, и родным ее, что детские отношения между ним и Наташей не могут быть обязательством ни для нее, ни для него. У него было блестящее положение в обществе, благодаря интимности с графиней Безуховой, блестящее положение на службе, благодаря покровительству важного лица, доверием которого он вполне пользовался, и у него были зарождающиеся планы женитьбы на одной из самых богатых невест Петербурга, которые очень легко могли осуществиться. Когда Борис вошел в гостиную Ростовых, Наташа была в своей комнате. Узнав о его приезде, она раскрасневшись почти вбежала в гостиную, сияя более чем ласковой улыбкой.
Борис помнил ту Наташу в коротеньком платье, с черными, блестящими из под локон глазами и с отчаянным, детским смехом, которую он знал 4 года тому назад, и потому, когда вошла совсем другая Наташа, он смутился, и лицо его выразило восторженное удивление. Это выражение его лица обрадовало Наташу.
– Что, узнаешь свою маленькую приятельницу шалунью? – сказала графиня. Борис поцеловал руку Наташи и сказал, что он удивлен происшедшей в ней переменой.
– Как вы похорошели!
«Еще бы!», отвечали смеющиеся глаза Наташи.
– А папа постарел? – спросила она. Наташа села и, не вступая в разговор Бориса с графиней, молча рассматривала своего детского жениха до малейших подробностей. Он чувствовал на себе тяжесть этого упорного, ласкового взгляда и изредка взглядывал на нее.
Мундир, шпоры, галстук, прическа Бориса, всё это было самое модное и сomme il faut [вполне порядочно]. Это сейчас заметила Наташа. Он сидел немножко боком на кресле подле графини, поправляя правой рукой чистейшую, облитую перчатку на левой, говорил с особенным, утонченным поджатием губ об увеселениях высшего петербургского света и с кроткой насмешливостью вспоминал о прежних московских временах и московских знакомых. Не нечаянно, как это чувствовала Наташа, он упомянул, называя высшую аристократию, о бале посланника, на котором он был, о приглашениях к NN и к SS.
Наташа сидела всё время молча, исподлобья глядя на него. Взгляд этот всё больше и больше, и беспокоил, и смущал Бориса. Он чаще оглядывался на Наташу и прерывался в рассказах. Он просидел не больше 10 минут и встал, раскланиваясь. Всё те же любопытные, вызывающие и несколько насмешливые глаза смотрели на него. После первого своего посещения, Борис сказал себе, что Наташа для него точно так же привлекательна, как и прежде, но что он не должен отдаваться этому чувству, потому что женитьба на ней – девушке почти без состояния, – была бы гибелью его карьеры, а возобновление прежних отношений без цели женитьбы было бы неблагородным поступком. Борис решил сам с собою избегать встреч с Наташей, нo, несмотря на это решение, приехал через несколько дней и стал ездить часто и целые дни проводить у Ростовых. Ему представлялось, что ему необходимо было объясниться с Наташей, сказать ей, что всё старое должно быть забыто, что, несмотря на всё… она не может быть его женой, что у него нет состояния, и ее никогда не отдадут за него. Но ему всё не удавалось и неловко было приступить к этому объяснению. С каждым днем он более и более запутывался. Наташа, по замечанию матери и Сони, казалась по старому влюбленной в Бориса. Она пела ему его любимые песни, показывала ему свой альбом, заставляла его писать в него, не позволяла поминать ему о старом, давая понимать, как прекрасно было новое; и каждый день он уезжал в тумане, не сказав того, что намерен был сказать, сам не зная, что он делал и для чего он приезжал, и чем это кончится. Борис перестал бывать у Элен, ежедневно получал укоризненные записки от нее и всё таки целые дни проводил у Ростовых.


Однажды вечером, когда старая графиня, вздыхая и крехтя, в ночном чепце и кофточке, без накладных буклей, и с одним бедным пучком волос, выступавшим из под белого, коленкорового чепчика, клала на коврике земные поклоны вечерней молитвы, ее дверь скрипнула, и в туфлях на босу ногу, тоже в кофточке и в папильотках, вбежала Наташа. Графиня оглянулась и нахмурилась. Она дочитывала свою последнюю молитву: «Неужели мне одр сей гроб будет?» Молитвенное настроение ее было уничтожено. Наташа, красная, оживленная, увидав мать на молитве, вдруг остановилась на своем бегу, присела и невольно высунула язык, грозясь самой себе. Заметив, что мать продолжала молитву, она на цыпочках подбежала к кровати, быстро скользнув одной маленькой ножкой о другую, скинула туфли и прыгнула на тот одр, за который графиня боялась, как бы он не был ее гробом. Одр этот был высокий, перинный, с пятью всё уменьшающимися подушками. Наташа вскочила, утонула в перине, перевалилась к стенке и начала возиться под одеялом, укладываясь, подгибая коленки к подбородку, брыкая ногами и чуть слышно смеясь, то закрываясь с головой, то взглядывая на мать. Графиня кончила молитву и с строгим лицом подошла к постели; но, увидав, что Наташа закрыта с головой, улыбнулась своей доброй, слабой улыбкой.
– Ну, ну, ну, – сказала мать.
– Мама, можно поговорить, да? – сказала Hаташa. – Ну, в душку один раз, ну еще, и будет. – И она обхватила шею матери и поцеловала ее под подбородок. В обращении своем с матерью Наташа выказывала внешнюю грубость манеры, но так была чутка и ловка, что как бы она ни обхватила руками мать, она всегда умела это сделать так, чтобы матери не было ни больно, ни неприятно, ни неловко.
– Ну, об чем же нынче? – сказала мать, устроившись на подушках и подождав, пока Наташа, также перекатившись раза два через себя, не легла с ней рядом под одним одеялом, выпростав руки и приняв серьезное выражение.
Эти ночные посещения Наташи, совершавшиеся до возвращения графа из клуба, были одним из любимейших наслаждений матери и дочери.
– Об чем же нынче? А мне нужно тебе сказать…
Наташа закрыла рукою рот матери.
– О Борисе… Я знаю, – сказала она серьезно, – я затем и пришла. Не говорите, я знаю. Нет, скажите! – Она отпустила руку. – Скажите, мама. Он мил?
– Наташа, тебе 16 лет, в твои года я была замужем. Ты говоришь, что Боря мил. Он очень мил, и я его люблю как сына, но что же ты хочешь?… Что ты думаешь? Ты ему совсем вскружила голову, я это вижу…
Говоря это, графиня оглянулась на дочь. Наташа лежала, прямо и неподвижно глядя вперед себя на одного из сфинксов красного дерева, вырезанных на углах кровати, так что графиня видела только в профиль лицо дочери. Лицо это поразило графиню своей особенностью серьезного и сосредоточенного выражения.
Наташа слушала и соображала.
– Ну так что ж? – сказала она.
– Ты ему вскружила совсем голову, зачем? Что ты хочешь от него? Ты знаешь, что тебе нельзя выйти за него замуж.
– Отчего? – не переменяя положения, сказала Наташа.
– Оттого, что он молод, оттого, что он беден, оттого, что он родня… оттого, что ты и сама не любишь его.
– А почему вы знаете?
– Я знаю. Это не хорошо, мой дружок.
– А если я хочу… – сказала Наташа.
– Перестань говорить глупости, – сказала графиня.
– А если я хочу…
– Наташа, я серьезно…
Наташа не дала ей договорить, притянула к себе большую руку графини и поцеловала ее сверху, потом в ладонь, потом опять повернула и стала целовать ее в косточку верхнего сустава пальца, потом в промежуток, потом опять в косточку, шопотом приговаривая: «январь, февраль, март, апрель, май».
– Говорите, мама, что же вы молчите? Говорите, – сказала она, оглядываясь на мать, которая нежным взглядом смотрела на дочь и из за этого созерцания, казалось, забыла всё, что она хотела сказать.
– Это не годится, душа моя. Не все поймут вашу детскую связь, а видеть его таким близким с тобой может повредить тебе в глазах других молодых людей, которые к нам ездят, и, главное, напрасно мучает его. Он, может быть, нашел себе партию по себе, богатую; а теперь он с ума сходит.
– Сходит? – повторила Наташа.
– Я тебе про себя скажу. У меня был один cousin…
– Знаю – Кирилла Матвеич, да ведь он старик?
– Не всегда был старик. Но вот что, Наташа, я поговорю с Борей. Ему не надо так часто ездить…
– Отчего же не надо, коли ему хочется?
– Оттого, что я знаю, что это ничем не кончится.
– Почему вы знаете? Нет, мама, вы не говорите ему. Что за глупости! – говорила Наташа тоном человека, у которого хотят отнять его собственность.
– Ну не выйду замуж, так пускай ездит, коли ему весело и мне весело. – Наташа улыбаясь поглядела на мать.
– Не замуж, а так , – повторила она.
– Как же это, мой друг?
– Да так . Ну, очень нужно, что замуж не выйду, а… так .
– Так, так, – повторила графиня и, трясясь всем своим телом, засмеялась добрым, неожиданным старушечьим смехом.
– Полноте смеяться, перестаньте, – закричала Наташа, – всю кровать трясете. Ужасно вы на меня похожи, такая же хохотунья… Постойте… – Она схватила обе руки графини, поцеловала на одной кость мизинца – июнь, и продолжала целовать июль, август на другой руке. – Мама, а он очень влюблен? Как на ваши глаза? В вас были так влюблены? И очень мил, очень, очень мил! Только не совсем в моем вкусе – он узкий такой, как часы столовые… Вы не понимаете?…Узкий, знаете, серый, светлый…
– Что ты врешь! – сказала графиня.
Наташа продолжала:
– Неужели вы не понимаете? Николенька бы понял… Безухий – тот синий, темно синий с красным, и он четвероугольный.
– Ты и с ним кокетничаешь, – смеясь сказала графиня.
– Нет, он франмасон, я узнала. Он славный, темно синий с красным, как вам растолковать…
– Графинюшка, – послышался голос графа из за двери. – Ты не спишь? – Наташа вскочила босиком, захватила в руки туфли и убежала в свою комнату.
Она долго не могла заснуть. Она всё думала о том, что никто никак не может понять всего, что она понимает, и что в ней есть.
«Соня?» подумала она, глядя на спящую, свернувшуюся кошечку с ее огромной косой. «Нет, куда ей! Она добродетельная. Она влюбилась в Николеньку и больше ничего знать не хочет. Мама, и та не понимает. Это удивительно, как я умна и как… она мила», – продолжала она, говоря про себя в третьем лице и воображая, что это говорит про нее какой то очень умный, самый умный и самый хороший мужчина… «Всё, всё в ней есть, – продолжал этот мужчина, – умна необыкновенно, мила и потом хороша, необыкновенно хороша, ловка, – плавает, верхом ездит отлично, а голос! Можно сказать, удивительный голос!» Она пропела свою любимую музыкальную фразу из Херубиниевской оперы, бросилась на постель, засмеялась от радостной мысли, что она сейчас заснет, крикнула Дуняшу потушить свечку, и еще Дуняша не успела выйти из комнаты, как она уже перешла в другой, еще более счастливый мир сновидений, где всё было так же легко и прекрасно, как и в действительности, но только было еще лучше, потому что было по другому.

На другой день графиня, пригласив к себе Бориса, переговорила с ним, и с того дня он перестал бывать у Ростовых.


31 го декабря, накануне нового 1810 года, le reveillon [ночной ужин], был бал у Екатерининского вельможи. На бале должен был быть дипломатический корпус и государь.
На Английской набережной светился бесчисленными огнями иллюминации известный дом вельможи. У освещенного подъезда с красным сукном стояла полиция, и не одни жандармы, но полицеймейстер на подъезде и десятки офицеров полиции. Экипажи отъезжали, и всё подъезжали новые с красными лакеями и с лакеями в перьях на шляпах. Из карет выходили мужчины в мундирах, звездах и лентах; дамы в атласе и горностаях осторожно сходили по шумно откладываемым подножкам, и торопливо и беззвучно проходили по сукну подъезда.
Почти всякий раз, как подъезжал новый экипаж, в толпе пробегал шопот и снимались шапки.
– Государь?… Нет, министр… принц… посланник… Разве не видишь перья?… – говорилось из толпы. Один из толпы, одетый лучше других, казалось, знал всех, и называл по имени знатнейших вельмож того времени.
Уже одна треть гостей приехала на этот бал, а у Ростовых, долженствующих быть на этом бале, еще шли торопливые приготовления одевания.
Много было толков и приготовлений для этого бала в семействе Ростовых, много страхов, что приглашение не будет получено, платье не будет готово, и не устроится всё так, как было нужно.
Вместе с Ростовыми ехала на бал Марья Игнатьевна Перонская, приятельница и родственница графини, худая и желтая фрейлина старого двора, руководящая провинциальных Ростовых в высшем петербургском свете.
В 10 часов вечера Ростовы должны были заехать за фрейлиной к Таврическому саду; а между тем было уже без пяти минут десять, а еще барышни не были одеты.
Наташа ехала на первый большой бал в своей жизни. Она в этот день встала в 8 часов утра и целый день находилась в лихорадочной тревоге и деятельности. Все силы ее, с самого утра, были устремлены на то, чтобы они все: она, мама, Соня были одеты как нельзя лучше. Соня и графиня поручились вполне ей. На графине должно было быть масака бархатное платье, на них двух белые дымковые платья на розовых, шелковых чехлах с розанами в корсаже. Волоса должны были быть причесаны a la grecque [по гречески].
Все существенное уже было сделано: ноги, руки, шея, уши были уже особенно тщательно, по бальному, вымыты, надушены и напудрены; обуты уже были шелковые, ажурные чулки и белые атласные башмаки с бантиками; прически были почти окончены. Соня кончала одеваться, графиня тоже; но Наташа, хлопотавшая за всех, отстала. Она еще сидела перед зеркалом в накинутом на худенькие плечи пеньюаре. Соня, уже одетая, стояла посреди комнаты и, нажимая до боли маленьким пальцем, прикалывала последнюю визжавшую под булавкой ленту.
– Не так, не так, Соня, – сказала Наташа, поворачивая голову от прически и хватаясь руками за волоса, которые не поспела отпустить державшая их горничная. – Не так бант, поди сюда. – Соня присела. Наташа переколола ленту иначе.
– Позвольте, барышня, нельзя так, – говорила горничная, державшая волоса Наташи.
– Ах, Боже мой, ну после! Вот так, Соня.
– Скоро ли вы? – послышался голос графини, – уж десять сейчас.
– Сейчас, сейчас. – А вы готовы, мама?
– Только току приколоть.
– Не делайте без меня, – крикнула Наташа: – вы не сумеете!
– Да уж десять.
На бале решено было быть в половине одиннадцатого, a надо было еще Наташе одеться и заехать к Таврическому саду.
Окончив прическу, Наташа в коротенькой юбке, из под которой виднелись бальные башмачки, и в материнской кофточке, подбежала к Соне, осмотрела ее и потом побежала к матери. Поворачивая ей голову, она приколола току, и, едва успев поцеловать ее седые волосы, опять побежала к девушкам, подшивавшим ей юбку.
Дело стояло за Наташиной юбкой, которая была слишком длинна; ее подшивали две девушки, обкусывая торопливо нитки. Третья, с булавками в губах и зубах, бегала от графини к Соне; четвертая держала на высоко поднятой руке всё дымковое платье.
– Мавруша, скорее, голубушка!
– Дайте наперсток оттуда, барышня.
– Скоро ли, наконец? – сказал граф, входя из за двери. – Вот вам духи. Перонская уж заждалась.
– Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что то обдувая и потряхивая, высказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала.
Наташа стала надевать платье.
– Сейчас, сейчас, не ходи, папа, – крикнула она отцу, отворившему дверь, еще из под дымки юбки, закрывавшей всё ее лицо. Соня захлопнула дверь. Через минуту графа впустили. Он был в синем фраке, чулках и башмаках, надушенный и припомаженный.
– Ах, папа, ты как хорош, прелесть! – сказала Наташа, стоя посреди комнаты и расправляя складки дымки.
– Позвольте, барышня, позвольте, – говорила девушка, стоя на коленях, обдергивая платье и с одной стороны рта на другую переворачивая языком булавки.
– Воля твоя! – с отчаянием в голосе вскрикнула Соня, оглядев платье Наташи, – воля твоя, опять длинно!
Наташа отошла подальше, чтоб осмотреться в трюмо. Платье было длинно.
– Ей Богу, сударыня, ничего не длинно, – сказала Мавруша, ползавшая по полу за барышней.
– Ну длинно, так заметаем, в одну минутую заметаем, – сказала решительная Дуняша, из платочка на груди вынимая иголку и опять на полу принимаясь за работу.
В это время застенчиво, тихими шагами, вошла графиня в своей токе и бархатном платье.
– Уу! моя красавица! – закричал граф, – лучше вас всех!… – Он хотел обнять ее, но она краснея отстранилась, чтоб не измяться.
– Мама, больше на бок току, – проговорила Наташа. – Я переколю, и бросилась вперед, а девушки, подшивавшие, не успевшие за ней броситься, оторвали кусочек дымки.
– Боже мой! Что ж это такое? Я ей Богу не виновата…
– Ничего, заметаю, не видно будет, – говорила Дуняша.
– Красавица, краля то моя! – сказала из за двери вошедшая няня. – А Сонюшка то, ну красавицы!…
В четверть одиннадцатого наконец сели в кареты и поехали. Но еще нужно было заехать к Таврическому саду.
Перонская была уже готова. Несмотря на ее старость и некрасивость, у нее происходило точно то же, что у Ростовых, хотя не с такой торопливостью (для нее это было дело привычное), но также было надушено, вымыто, напудрено старое, некрасивое тело, также старательно промыто за ушами, и даже, и так же, как у Ростовых, старая горничная восторженно любовалась нарядом своей госпожи, когда она в желтом платье с шифром вышла в гостиную. Перонская похвалила туалеты Ростовых.
Ростовы похвалили ее вкус и туалет, и, бережа прически и платья, в одиннадцать часов разместились по каретам и поехали.


Наташа с утра этого дня не имела ни минуты свободы, и ни разу не успела подумать о том, что предстоит ей.
В сыром, холодном воздухе, в тесноте и неполной темноте колыхающейся кареты, она в первый раз живо представила себе то, что ожидает ее там, на бале, в освещенных залах – музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодежь Петербурга. То, что ее ожидало, было так прекрасно, что она не верила даже тому, что это будет: так это было несообразно с впечатлением холода, тесноты и темноты кареты. Она поняла всё то, что ее ожидает, только тогда, когда, пройдя по красному сукну подъезда, она вошла в сени, сняла шубу и пошла рядом с Соней впереди матери между цветами по освещенной лестнице. Только тогда она вспомнила, как ей надо было себя держать на бале и постаралась принять ту величественную манеру, которую она считала необходимой для девушки на бале. Но к счастью ее она почувствовала, что глаза ее разбегались: она ничего не видела ясно, пульс ее забил сто раз в минуту, и кровь стала стучать у ее сердца. Она не могла принять той манеры, которая бы сделала ее смешною, и шла, замирая от волнения и стараясь всеми силами только скрыть его. И эта то была та самая манера, которая более всего шла к ней. Впереди и сзади их, так же тихо переговариваясь и так же в бальных платьях, входили гости. Зеркала по лестнице отражали дам в белых, голубых, розовых платьях, с бриллиантами и жемчугами на открытых руках и шеях.
Наташа смотрела в зеркала и в отражении не могла отличить себя от других. Всё смешивалось в одну блестящую процессию. При входе в первую залу, равномерный гул голосов, шагов, приветствий – оглушил Наташу; свет и блеск еще более ослепил ее. Хозяин и хозяйка, уже полчаса стоявшие у входной двери и говорившие одни и те же слова входившим: «charme de vous voir», [в восхищении, что вижу вас,] так же встретили и Ростовых с Перонской.
Две девочки в белых платьях, с одинаковыми розами в черных волосах, одинаково присели, но невольно хозяйка остановила дольше свой взгляд на тоненькой Наташе. Она посмотрела на нее, и ей одной особенно улыбнулась в придачу к своей хозяйской улыбке. Глядя на нее, хозяйка вспомнила, может быть, и свое золотое, невозвратное девичье время, и свой первый бал. Хозяин тоже проводил глазами Наташу и спросил у графа, которая его дочь?
– Charmante! [Очаровательна!] – сказал он, поцеловав кончики своих пальцев.
В зале стояли гости, теснясь у входной двери, ожидая государя. Графиня поместилась в первых рядах этой толпы. Наташа слышала и чувствовала, что несколько голосов спросили про нее и смотрели на нее. Она поняла, что она понравилась тем, которые обратили на нее внимание, и это наблюдение несколько успокоило ее.
«Есть такие же, как и мы, есть и хуже нас» – подумала она.
Перонская называла графине самых значительных лиц, бывших на бале.
– Вот это голландский посланик, видите, седой, – говорила Перонская, указывая на старичка с серебряной сединой курчавых, обильных волос, окруженного дамами, которых он чему то заставлял смеяться.
– А вот она, царица Петербурга, графиня Безухая, – говорила она, указывая на входившую Элен.
– Как хороша! Не уступит Марье Антоновне; смотрите, как за ней увиваются и молодые и старые. И хороша, и умна… Говорят принц… без ума от нее. А вот эти две, хоть и нехороши, да еще больше окружены.
Она указала на проходивших через залу даму с очень некрасивой дочерью.
– Это миллионерка невеста, – сказала Перонская. – А вот и женихи.
– Это брат Безуховой – Анатоль Курагин, – сказала она, указывая на красавца кавалергарда, который прошел мимо их, с высоты поднятой головы через дам глядя куда то. – Как хорош! неправда ли? Говорят, женят его на этой богатой. .И ваш то соusin, Друбецкой, тоже очень увивается. Говорят, миллионы. – Как же, это сам французский посланник, – отвечала она о Коленкуре на вопрос графини, кто это. – Посмотрите, как царь какой нибудь. А всё таки милы, очень милы французы. Нет милей для общества. А вот и она! Нет, всё лучше всех наша Марья то Антоновна! И как просто одета. Прелесть! – А этот то, толстый, в очках, фармазон всемирный, – сказала Перонская, указывая на Безухова. – С женою то его рядом поставьте: то то шут гороховый!
Пьер шел, переваливаясь своим толстым телом, раздвигая толпу, кивая направо и налево так же небрежно и добродушно, как бы он шел по толпе базара. Он продвигался через толпу, очевидно отыскивая кого то.